Глава 138. Шижоу
11 марта 2025 г., 10:09
Янь Цин беспомощно стоял на арене, с нетерпением ожидая, когда кто-нибудь встанет и крикнет: ″Выбор лидера Союза - не детская забава″. Однако зрители внизу лишь перешептывались между собой, никто не высказывал никаких возражений.
Янь Цин, как и подобает прямолинейному человеку, быстро уловил суть дела.
В глазах окружающих, будучи слугой, он мог победить Цюй Дуаньюня, поэтому старший ученик Инь Ци, предположительно, будет еще сильнее. Поскольку Тайхэн потерял квалификацию, исход матча-реванша, скорее всего, не изменится. В праведном боевом мире ценились правила, поэтому, если бы Инь Ци, будучи старшим учеником, стал лидером Союза, секта Кушань могла бы больше претендовать на эту должность. С другой стороны, если эту должность займет Янь Цин, его можно будет легко сместить в любой момент.
Этот сценарий позволил бы сохранить лицо Тайхэну, а также дал бы другим сектам возможность выйти из положения.
...Янь Цин понимал причину, но он мечтал просто вести нормальную жизнь, а не становиться центром внимания.
Если бы взгляды зрителей можно было превратить в ци меча, он бы уже превратился в фарш.
Увидев, что ситуация стабилизировалась, лидер группы Цзиньюй быстро ударил в гонг на краю арены. Прочистив горло и усилив голос с помощью внутренней силы, он объявил:
– Инь Ци из секты Кушань отказался от поединка, и Янь Цин побеждает по умолчанию. Есть ли у кого-нибудь возражения?
Среди зрителей пронесся шепот, но, как и предсказывал Янь Цин, никто открыто не высказал возражений.
Видя это, лидер группы Цзиньюй зажег палочку благовоний. Окинув взглядом ничего не выражающего Цюй Дуаньюня, он зашагал по краю арены. Когда благовония сгорели наполовину, он повторил свой вопрос.
– Лидером Союза будет Янь Цин из секты Кушань. Есть ли возражения?
Поскольку глава Тайхэна хранил молчание, никто из присутствующих не высказал никаких возражений. Тем не менее, начали формироваться группы, которые обсуждали это вполголоса. На лицах многих появилось неодобрительное выражение, но никто не возражал.
Янь Цин с явным беспокойством поднял оброненную ранее чашку и быстро направился к мастеру и ученику.
– Мастер секты, Старший Инь, что нам теперь делать?
– Если тебя выбрали, то просто прими это. Твои навыки боевых искусств на высшем уровне, к тому же ты изучал и постигал пути праведных сект в Тайхэне. Если говорить о квалификации, то чего тебе не хватает?
Видя недоуменный и шокированный вид Янь Цина, Инь Ци не мог не развеселиться.
– Более того, когда ты станешь лидером Союза, после этой встречи у Тайхэна не останется шансов преследовать и убить тебя.
Хотя Янь Цин и не обладал большими амбициями, по части смелости, ума или настойчивости он действительно подходил на эту роль. Более того, и Инь Ци, и Ши Цзинчжи утомили интриги боевого мира. Власть лидера Союза в их руках... Ни у кого из них не было сил справляться с навалившейся на них ответственностью.
Янь Цин обладал необходимыми качествами, и он получил возможность. Сможет ли он твердо ухватиться за этот шанс встать на праведный путь, полностью зависело от самого Янь Цина.
Янь Цин, на мгновение задумавшись, наконец, успокоился. Он уже собирался заговорить, когда Инь Ци неторопливо добавил:
– Лидер Союза также получает ежемесячное жалованье. По правилам, лидер получает шестнадцать таэлей серебра в месяц. Для крупных сект эта сумма ничтожна, но...
Взгляд Янь Цина посуровел, и он тут же заявил:
– Я сделаю это!
К сожалению, его юношеская храбрость оказалась недолгой. В следующее мгновение его энергия иссякла. Он умоляюще посмотрел на мастера секты, стараясь не замечать бесчисленных пар глаз внизу.
– ...Как мне это сделать?
– Делай так, как считаешь нужным. Ты ведь всегда умел улаживать дела и решать разные задачи, не так ли? – бесчувственный Инь Ци не предложил ни капли помощи, – Разбирайся сам.
Наконец палочка благовоний догорела. Лидер группы Цзиньюй поправил воротник и гордо встал у края арены.
– Есть ли у кого-нибудь возражения?
На этот раз раздался ответ. Старейшина, пользующийся некоторой известностью, вышел вперед, встав на передний край арены. Поглаживая бороду, он внимательно оглядел Янь Цина с головы до ног.
– Я бы не сказал, что у меня есть возражения, но, учитывая необычные обстоятельства, я хотел бы выдвинуть условие от имени всех присутствующих. В конце концов, этот молодой человек - всего лишь скромный служитель секты Кушань. Если, кроме боевых навыков, у него нет других способностей, в чем же тогда достоинство нашего праведного пути?
Тон старейшины звучал сурово, и хотя его слова могли звучать агрессивно, они не были необоснованными.
В прошлом лидерами Союза обычно становились лидеры сект или старейшины, поэтому никто не ставил условий. Теперь, когда праведный путь представил молодого слугу, у него, естественно, возникли опасения.
К сожалению, мастер и ученик секты Кушань отличались бессердечием. Два зверя казались безразличными, оставляя Янь Цина на произвол судьбы. Янь Цин, похожий на птенца, выпорхнувшего из гнезда, быстро принял решение и обратился к старейшине с предложением.
– То, что сказал Старейшина, имеет смысл; не стесняйтесь обращаться с любыми просьбами.
Старик кивнул в знак согласия.
– Эта конференция по боевым искусствам явно призвана положить конец хаосу, вызванному Шижоу. Молодой человек, сначала представьте план, который убедит всех, а потом подумайте о том, чтобы стать лидером Союза.
Сказав это, он пристально посмотрел на Янь Цина орлиными глазами, словно пытаясь уловить каждую малейшую ошибку.
Янь Цин облизнул потрескавшиеся губы.
Мастер и ученик вели себя как зрители, ели дынные семечки* и наблюдали за драмой. Полагаться на секту Кушань казалось безнадежно. Что касается А'Си... Ну, получив образование у главы секты, А'Си должен знать, что делать.
*Сленговое обозначение зевак, которые не участвуют в переговорах и не высказывают своего мнения, а просто наблюдают.
Самыми серьезными переговорами, в которых Янь Цин когда-либо участвовал, были торги на овощном рынке. ...Подождите, торги? Янь Цин потер виски, осознав нечто важное. Позиция лидера Союза была как горячая картошка. Мелкие секты действительно не хотели этого. Но они также не хотели, чтобы Янь Цин получил власть и поддерживал секту Кушань. Они давили на него, чтобы он предложил справедливое решение. Точно так же, как при торгах с продавцом, они на самом деле не хотят отказываться от товара, а просто хотят заработать еще несколько монет. Поскольку логика та же... – Вы правы, Старейшина. Хаос Шижоу длится уже слишком долго и требует разрешения. Представив себе платформу внизу как рыночную площадь, Янь Цин почувствовал себя непринужденно. Он всегда был мягким и никогда не казался высокомерным. Если не обращать внимания на его призрачные глаза, он излучал праведность. – Насколько мне известно, Тайхэн ищет Шижоу для принца Жун, а секта Кушань - для спасения своего лидера. Принц Жун и нынешний Император здоровы, поэтому они, вероятно, хотят использовать его в качестве тонизирующего средства. Мастер секты Цюй, это правда? Цюй Дуаньюнь промолчал, как бы признавая утверждение. По толпе внизу пронесся ропот. Большинство мастеров боевых искусств не питали особой привязанности, особенно к императорскому двору. Идея представить Шижоу императорской семье казалась разбиванием драгоценного антиквариата. По сравнению с этим, секта Кушань хотела этого только для того, чтобы спасти жизнь своего лидера. Простая и понятная причина, которая казалась благородной. Следуя этой логике, Янь Цин быстро предложил решение для Шижоу: поскольку у секты Кушань был ″ключ″, а Тайхэн знал его местоположение, их вклады равны. Они могут разделить Шижоу, а если нет, то секта Кушань забирала его и выплачивала Тайхэну компенсацию. – ...Моя секта действительно бедна и не может предоставить надлежащую компенсацию. Но я, Янь Цин, клянусь разоблачить тех, кто причинил вред старейшинам. Слова Янь Цина были искренне проникновенны. – В конце концов, секта Кушань тоже пострадала. Мы отомстим, и не стоит беспокоиться, что мы будем только говорить, не предпринимая никаких действий. Хотя это может показаться авантюризмом, это самая реальная гарантия, которую я могу предложить. Все присутствующие: "..." Значит, у них общий враг? Не нужно быть таким откровенным. И все же, этот молодой потомок клана Янь почти раскрыл все о секте Кушань. Прежде чем кто-то успел затронуть тайну украденного ″ключа″ Шижоу, Янь Цин быстро извинился. Чтобы продемонстрировать искренность своих намерений, он пригласил воинов из всех слоев общества, чтобы те увидели настоящий облик Шижоу. Слова Янь Цина казались искренними, и люди чувствовали, что его решения оправданы. Они, носящие титул праведных сект, на самом деле не желали Шижоу, а потому не слишком винили секту Кушань. Решение оказалось простым и не оставляло места для интриг секты Кушань. Старик ничего не сказал и покинул сцену. – Теперь, когда лидер Союза определен, я представляю Янь Цина из секты Кушань! – Толстый лидер Цзиньюй глубоко вздохнул и трижды ударил в огромный гонг. Когда прозвучал гонг, деревянный браслет Янь Цина нагрелся и превратился в нефритовый браслет, символ лидера Союза боевых искусств. Теперь он покоился на его запястье. Ощущение было похоже на сон. Прикоснувшись к гладкому нефритовому браслету, Янь Цин ощутил смесь эмоций, за которыми последовала непреодолимая усталость. Если бы не множество глаз, наблюдавших за ним, он бы с удовольствием рухнул и заснул прямо здесь. Несколько членов демонической секты, казалось, остались довольны результатом, и ушли без дальнейших споров. Странный день прошел, и все, казалось, уладилось. ….. Вечером конная повозка медленно двинулась на восток. Ночь была длинной и полной снов. Лидер группы Цзиньюй, известный своей решительностью и стремительностью в действиях, подготовил лошадей и повозки еще до наступления темноты. Он также отобрал для сопровождения более дюжины учеников из группы Цзиньюй. Не считая членов секты Тайхэн, большинство из них были известными фигурами в мире боевых искусств. Все без исключения ученики из павильона Юэсюй присоединились к ним, и им так не терпелось, что с таким же успехом они могли бы уцепиться за дно повозки. Только Тайхэн знал, где находится Шижоу. Поэтому караван вел лично Цюй Дуаньюнь, отклонившись далеко от окрестностей Иду. Во-первых, для защиты от злодеев, а во-вторых, из чистого любопытства, различные секты прислали своих мастеров, чтобы те стали свидетелями появления этого легендарного предмета. После того как глава Союза боевых искусств произнес речь, общая ситуация прояснилась. Если бы кто-то осмелился выйти за рамки дозволенного, он стал бы врагом всего боевого мира. Как новому лидеру Союза, Янь Цину выделили повозку. К сожалению, ведя простой образ жизни, он чувствовал себя неуютно в одиночестве в просторной повозке. Поэтому он пригласил мастера и ученика секты Кушань присоединиться к нему. В окружении людей в повозке Ши Цзинчжи мог есть только кашу. К счастью, ситуация в секте Кушань улучшилась. Инь Ци специально приготовил конфеты с грушевым сиропом и суп из овечьей печени, предназначенные для ″питания тела″, и понемногу скармливал их почти иссохшему Мастеру секты Ши. Мастер секты Ши, казалось, хотел подавить свой аппетит другими делами. Его взгляд постоянно скользил по губам Инь Ци. К сожалению, поскольку Янь Цин, новый лидер Союза, сидел прямо здесь, они не могли попросить его покинуть экипаж. Более того, Янь Цин, казалось, вышел из оцепенения, и на его лице появилась озабоченность. – Что-то не так. А'Си никогда не отсутствовал так надолго. Он даже взял с собой Лорда Бая, – сказал Янь Цин с потерянным видом, – Когда он уходил раньше, он всегда сообщал мне. Ши Цзинчжи и Инь Ци обменялись взглядами. Мастер секты Ши отпил глоток чая, затем немного супа из овечьей печени и сказал: – Несколько дней назад Су Си подошел ко мне. Он сказал, что Цюй Дуаньюнь хитер и, возможно, раскрыл его личность. Чтобы не быть застигнутым врасплох, он хотел затаиться на некоторое время и вернуться, когда все уляжется. Услышав это, Янь Цин понурился еще больше. – Если это так, то почему он не сказал мне? Теперь, когда я стал лидером, разве он не должен вернуться? Инь Ци бесстрастно ответил: – Су Си всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Возможно, у секты Чигоу возникли срочные дела, и из-за конференции по боевым искусствам у него не было времени попрощаться. У тебя есть более неотложные дела на завтра, перестань беспокоиться об этом. Беспокойство Янь Цина сменилось, когда он погладил замок долговечности на своем мече и погрузился в мысли. ….. Снаружи кареты еще один человек погрузился в глубокие раздумья. Цюй Дуаньюнь ехал в авангарде каравана. Он чувствовал на себе взгляды со всех сторон, а Ши Чжунъюй внимательно следила за каждым его шагом. Все пошло не по его плану, и теперь он оказался в обороне. Хуже того, он не мог установить контакт с Собранием Бессмертных. Один неверный шаг вел к другому. Что касается корней-близнецов в пилюле "Безмятежное сердце", подозрение на него еще не пало. Однако Тайхэн, как одна из праведных сект, должен дать какие-то объяснения. К тому же Ши Чжунъюй обладала Жетоном Обратного Ян, что давало ей авторитет сродни лидеру секты. Тайхэн, возможно, не очень-то стремился следовать приказам Цюй Дуаньюня. Его положение было ужасным, и у него даже нет возможности выразить свое разочарование. Ши Чжунъюй ехала на белой лошади, отставая всего на полшага от Цюй Дуаньюня. Видя его напряженное выражение лица, она вздохнула. – Дуаньюнь, мы давно знаем друг друга... Сейчас еще не поздно повернуть назад. Цюй Дуаньюнь крепче сжал поводья. – Повернуть назад? – спросил он со смесью веселья и гнева, – Я не выбрал неверный путь. Почему я должен поворачивать назад? Ши Чжунъюй слегка нахмурилась, поджав губы. Цюй Дуаньюнь отчаянно нуждался в том, чтобы выговориться. Встретившись со старой знакомой, он не смог удержать язык за зубами. – Разные пути ведут к разным целям. Мы уже сталкивались с подобными ситуациями. Если Шицзе намерена убедить меня, то лучше не надо. – Похожие ситуации? – Удивилась Ши Чжунъюй. – Ци Сюньдао, несмотря на преклонный возраст и снижение умственных способностей, пользовался уважением и занимал свой пост благодаря почитаемой репутации. Даже в последние минуты его жизни такие люди, как Шицзе, тратили время и средства, чтобы сохранить ему жизнь. Мы оба знаем, что такие действия были в лучшем случае ”праведными", но они не принесли никакой пользы Тайхэну. Когда он затронул больную точку Ши Чжунъюй, ее выражение лица мгновенно похолодело. – Цюй Дуаньюнь, даже если речь идет об умершем старейшине, неуместно упоминать его имя напрямую. – Ты всегда сосредотачиваешься на этих эмоциональных аспектах. Цюй Дуаньюнь даже не потрудился улыбнуться. – Времена года меняются, растения расцветают и увядают. Это выживание сильнейших. Рождение, старение, болезни и смерть - естественные явления в мире. Собирать богатства секты только для того, чтобы купить пустую славу, - это не что иное, как узколобый поступок. Если мы не можем прийти к согласию по этому вопросу, то нам больше нечего обсуждать. Ши Чжунъюй подавила гнев и спокойно продолжила: – Хорошо, не будем обсуждать это. Я просто хочу знать, почему ты из кожи вон лезешь, чтобы усложнить жизнь Ши Цзинчжи, человеку, находящемуся на смертном одре? Если бы Цюй Дуаньюнь не хотел Шижоу, то, судя по его прошлому поведению, он, скорее всего, отдал бы его Ши Цзинчжи, чтобы заслужить его благосклонность. Но Ши Чжунъюй наблюдала за ним долгое время, и он даже не притворялся, что сделает это. Теперь же, когда Ши Цзинчжи не было рядом, презрение Цюй Дуаньюня стало очевидным. Ши Чжунъюй знала его уже много лет и никогда не видела, чтобы он так остро реагировал на кого-то. Услышав эти слова, Цюй Дуаньюнь не смог удержаться от холодного смеха. – Шицзе, как ты думаешь, Ши Цзинчжи – ″уважаемый человек″? Тема внезапно сменилась, и вопрос прозвучал необычно. Ши Чжунъюй на мгновение остолбенела. Ши Цзинчжи не был подлым негодяем. Она ясно видела это. Но если бы кто-то сказал, что он понимал великие принципы или лелеял великие амбиции, он бы не совсем соответствовал требованиям. Ши Цзинчжи не из тех добросердечных людей, которые откликаются на просьбы других. В нем чувствовалась острая, почти безжалостная хитрость, он всегда предпочитал быть прямолинейным в вопросах затрат, просчитывая сделки с помощью своих лисьих глаз. Говоря о противодействии этой конференции по боевым искусствам, секта Кушань предупредила ее заранее. Зная о глубоких и запутанных планах другой стороны, даже будучи “соучастницей ”, на мгновение она не могла не почувствовать холодок. Несмотря на это, Ши Цзинчжи по-прежнему оставался надежным партнером. Если он давал обещание, то никогда его не нарушал. Можно ли считать его ″уважаемым человеком″? – Не знаю, – честно ответила Ши Чжунъюй. – Тогда позвольте мне задать другой вопрос, – Цюй Дуаньюнь повернул голову и посмотрел на нее, – Ты бы хотела такого "бессмертного”? ...Скорее всего, нет, - подумала Ши Чжунъюй. Но если честно... – Какая польза от бессмертного? – фыркнула она, – Будь у небес глаза, Учитель не страдал бы от такой мучительной смерти. Если в этом мире действительно есть бессмертные, я бы хотела добиться справедливости. – Вот почему мне нечего тебе сказать, – Цюй Дуаньюнь, в этот редкий момент, выглядел несколько подавленным, – Ты так многого желаешь, но ты такая приземленная. Я даже не так хорош, как он... Видя его странное поведение, Ши Чжунъюй не захотела продолжать спор. Она молча поскакала вперед, направляясь прямо к месту назначения. Когда они прибыли, все невольно ахнули. Казалось, судьба сама выбрала это место. Шижоу хранился в долине Цзюйи в Кушане. Стояла весна, и все вокруг оделось в свежую зелень. Когда солнце уже садилось, караван остановился за пределами долины Цзюйи и разбил простой лагерь. – В долине Цзюйи много монстров. Ночью передвигаться неудобно, – наставлял Цзинь Лань, – Дождемся завтрашнего восхода солнца. Когда наша энергия будет на пике, мы вместе достанем Шижоу. Янь Цин, увидев старых знакомых, захотел поболтать. Но Цзинь Лань, увидев его, лишь неловко улыбнулся. – Я тоже из Тайхэна. Возможно, я попал под влияние того злодея. Теперь, когда ты стал лидером Союза, тебе следует быть более осторожным. – Я... – Янь Цин осознал неловкость ситуации - он только что сместил главу чьей-то секты, так что атмосфера для светской беседы казалась неподходящей. Видя нерешительность Янь Цина, Цзинь Лань вздохнул. – На самом деле, я очень рад, что ты стал лидером Союза... Янь Цин, ты, кажется, близок с Су Си? – Да. – Будь осторожен, – Цзинь Лань на мгновение замешкался, а потом прошептал: – Кое-кто видел, как он выходил один, покупая оружие и магические предметы. Он полон злобы; боюсь, у него есть скрытые мотивы. Янь Цин почувствовал досаду, но, зная, что Цзинь Лань не желает ему зла, не стал огрызаться. – А'Си не такой человек. Кроме того, у него нет денег на покупку оружия. Цзинь Лань покачал головой со сложным выражением лица и больше ничего не сказал. Попытка Янь Цина завязать разговор не увенчалась успехом, и он почувствовал себя подавленным. Он поплелся обратно в палатку секты Кушань. – Я не ожидал, что Шижоу окажется здесь, – заметил Ши Цзинчжи со смешанными чувствами, – Что это, судьба позволяет нам вернуться в наши старые места? Инь Ци усмехнулся. – Когда я видел тебя здесь в последний раз, ты был ростом мне по колено. Маленький Немой, собираешься ли ты в этот раз нарвать для меня цветы? Янь Цин находился в полном замешательстве. О чем они говорят? Почему он ничего не мог понять? Кто бы мог подумать, что Ши Цзинчжи продолжит этот, казалось бы, двусмысленный разговор, говоря дразнящим тоном: – А почему бы и нет? Если я еще раз увижу ту тварь, увидишь, как я ее ощипываю. Но в обмен на это ты должен будешь накормить меня лучшей нежной жареной рыбой. Смех Инь Ци стал еще более искренним, и Янь Цин никогда раньше не слышал, чтобы он так смеялся. Ши Цзинчжи говорил дразнящим, непринужденным тоном, будто его жизни ничего не угрожало, и в мире нет никаких проблем. Казалось, у каждого свои секреты. И он, только что получивший титул лидера Союза боевых искусств, чувствовал себя одиноким и растерянным. Если бы только А'Си был здесь... Хаа... В итоге Янь Цин не стал заходить в палатку. Он прибег к своему обычному методу борьбы с беспокойством - новый лидер Союза боевых искусств с серьезным лицом начал разбирать имущество секты Кушань. Он даже порылся в своем свертке, тщательно все перебирая. Когда он взял маленькую деревянную шкатулку, Янь Цин застыл. Что-то было не так. Ткань вокруг деревянной шкатулки была завязана иначе, чем он помнил, будто кто-то ее открывал. Да и вес шкатулки казался меньше, словно большая часть ее содержимого исчезла. Это была шкатулка для денег секты Кушань. Янь Цин, как человек, ответственный за деньги, мгновенно покрылся холодным потом. Он осторожно открыл шкатулку и почувствовал холодок в сердце. Один из серебряных слитков исчез. Дрожащими руками он пересчитал оставшуюся сумму. Все пропавшие деньги являлись его личными сбережениями, ни больше ни меньше, ровно шестьдесят семь таэлей серебра. Этот сверток всегда делился между ним и Су Си. Су Си никогда не прикасался к его личным вещам, но он знал, где Янь Цин хранит деньги… Могло ли быть так, что шестьдесят семь таэлей взял Су Си? Янь Цин поднял деревянную шкатулку в воздух, его лицо медленно напряглось. Если Су Си действительно взял деньги, то его уход уже не просто временный побег от неприятностей. Янь Цин упаковал шкатулку, как раньше, и горечь в его сердце мгновенно исчезла. Взамен его сердце наполнилось тревогой. ….. Следующее утро началось как обычно. От земли веяло свежестью, дул легкий ветерок, в вышине голубело чистое небо. Золотистый утренний свет проникал сквозь листву, рассеивая туман в лесу, и вокруг царило спокойствие. Под руководством членов секты Тайхэн все собрались и медленно двинулись вглубь долины Цзюйи. Спустя несколько часов группа остановилась перед грудой разбросанных камней. Удача это или нет, но за все время пути им не встретилось ни одного монстра. Об этой скалистой местности Инь Ци и Ши Цзинчжи сохранили некоторые воспоминания. Здесь росли только редкие сорняки, оставляя большую часть территории бесплодной. Из-за отсутствия пищи ни одно живое существо, особенно звери, не решилось бы прийти сюда. Кроме чрезмерной безлюдности, в этом месте не было ничего необычного. Когда они раньше бывали в долине Цзюйи, Инь Ци не понравился пейзаж, и он не задержался надолго. Ши Цзинчжи в детстве ненавидел этот серый и однообразный каменный лес и даже не хотел играть здесь в прятки. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет они вернутся в это место и снова будут стоять здесь. – Шижоу похоронен под землей. Моя секта уже откопала его. Пожалуйста, продолжайте, – сказал Цюй Дуаньюнь ровным и вежливым тоном, хотя выглядел измученным, с темными кругами под глазами, – Пришли гости. Отключите формацию! Следуя приказу Мастера секты Цюй, ученики Тайхэна отменили маскирующую технику. Вдруг перед всеми открылся вид на скалы. В центре скал находилась полукруглая глубокая яма. Почва в яме была мелкой и влажной, под лучами утреннего солнца она отливала кроваво-красным цветом. На дне ямы находилась небольшая комната из прозрачного стекла. Секта Тайхэн тщательно вычистила ее, не оставив ни малейшего пятнышка грязи. На гранях виднелось множество выгравированных заклинаний, мерцающих под лучами солнца. Это выглядело как изящная гробница из стекла. Внутри стеклянной комнаты царила жизнь. Пышные, яркие лианы заполняли половину пространства и выглядели так, словно сделаны из нефрита, вызывая чувство комфорта с первого взгляда. Лианы переплетались на платформе, на которой покоился фрукт в форме персика. Фрукт выглядел свежим и нежным, с манящим цветом. Плодоножка плода все еще крепилась к лозе, а из кожуры сочился полупрозрачный сок. Под солнечными лучами он выглядел необычайно изысканно, не похоже ни на что из этого мира. Даже через толстое стекло запах фрукта проникал наружу. Его непередаваемый аромат мгновенно подавил все остальные чувства, по сравнению с которым бледнели даже самые изысканные деликатесы в мире. Если кто-то и сомневался из-за его внешнего вида, но, почувствовав запах, никто не обращал внимания на мелкие детали - этот божественный предмет, несомненно, Шижоу! Инь Ци с беспокойством посмотрел на Ши Цзинчжи. Учитывая непреодолимое желание Ши Цзинчжи жить, даже в качестве закуски ему почти невозможно сдержать свой аппетит. Один только запах ошеломил многих опытных мастеров боевых искусств с железной волей и решимостью. Лицо Ши Цзинчжи покраснело, а в глазах появился намек на жажду крови. Но он лишь сделал несколько глубоких вдохов, похоже, все еще находясь в сознании. – Не волнуйся, – прошептал Ши Цзинчжи на ухо Инь Ци, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на Шижоу, – Мне приходилось терпеть и похуже. Я привык к этому. Видя, что Ши Цзинчжи не собирается причинять себе вред, Инь Ци почувствовал облегчение. Он погладил Ши Цзинчжи по волосам и, поддразнивая, сказал: – Похоже, ты хорошо освоил "Очищающие слова". Мы должны найти время, чтобы вознаградить тебя должным образом. На их лицах читался непринужденный флирт, но руки под рукавами были крепко сжаты. Только когда Инь Ци успокоил его, Ши Цзинчжи неохотно разжал кулаки. [Иди.] Беззвучно произнес Инь Ци. [Я защищу тебя.] Цюй Дуаньюнь не заметил их действий. Он смотрел на Шижоу со сложными эмоциями. – Эта стеклянная комната очень прочная, и моя секта не смогла ее открыть. Раз уж у Мастера секты Ши есть ключ, возможно, он сможете его достать. Ши Цзинчжи похлопал себя по лицу, и кровь в его глазах слегка потускнела. Из-за тяжелой болезни он не мог самостоятельно передвигаться. Инь Ци подтолкнул его на деревянном стуле к стеклянной комнате. При ближайшем рассмотрении оказалось, что помимо замысловатых заклинаний на стекле вырезаны еще яркие барельефы. Все эти барельефы представляли собой лица, каждое с закрытыми глазами и легкой улыбкой. Это и есть настоящий стиль Янь Буду. В центре группы лиц один глаз был открыт. К сожалению, глазница пустовала, с одной лишь выемкой, ожидая, пока кто-нибудь дополнит ее глазным яблоком. Из глазницы исходил очень сильный аромат. Когда они подошли ближе, аромат стал еще более пьянящим, заставляя сердце биться чаще, а рот наполняться слюной. Ши Цзинчжи затаил дыхание, его рука, державшая нефритовый глаз, слегка дрожала. Под пристальным взглядом всех присутствующих ему потребовалось немало времени, чтобы успешно поместить нефритовый глаз в углубление. Посмотрим. Ши Цзинчжи уставился на лицо с открытым глазом. Он старался не обращать внимания на запах, который так и норовил проникнуть в его нос. Его руки стали холодными, как лед, почти до судорог. Янь Буду, как твой родственник, позволь мне хорошенько рассмотреть. Спустя столетие, что ты оставил этому миру? Щелчок. Вместе с этим тихим звуком, словно в ответ, вокруг раздался смех без причины. В одно мгновение мир изменился. Первоначально манящий аромат внезапно превратился в резкий, кровавый запах, от которого у многих началась рвота. Впрочем, по сравнению с другими изменениями это было незначительно. Как и на горе Цзунву, из земли поднялись бесчисленные серо-красные “голые ветви”, их темно-красные корни двигались, как рыбы. На верхушках голых ветвей проступали мясистые морщины, сияющие, как живые существа. Эти ветви густо разрослись по всему лесу, вытягиваясь и покачиваясь в лучах утреннего солнца. Они были многочисленны и энергичны, и с высоты горы невозможно было разглядеть границу этого жуткого ″леса плоти″. Странные предметы плотно окружали их, вызывая чувство подавленности и удушья. Ветерок разносил волну за волной отвратительный запах, от которого кружилась голова. Из толпы доносились крики. Казалось, что их видит не только Ши Цзинчжи. Цзинь Лань осел на землю, в то время как мастера в шоке сгрудились вместе. Ши Чжунъюй мгновенно выхватила меч, а Цюй Дуаньюнь стоял среди множества голых ветвей и выглядел каким-то потерянным. Среди ветвей Инь Ци потерял свой бессмертный облик, снова превратившись в жуткого ″идола″ из крови и корней. Однако на этот раз Инь Ци мог ясно видеть себя. Он уставился на свои ужасающие руки, почти забыв дышать. Даже без зеркала он мог представить свою ненормальную внешность. На этот раз в сердце Инь Ци не нашлось ни страха, ни паники, только ярость - что Хэ Чэнъань сделал с ним? Однако в этот момент, благодаря Шижоу, никто не заметил его изменения. Шижоу тоже изменился и внешне, и по запаху. Как только нефритовый глаз попал в выемку, лианы в стеклянной комнате изменили цвет, став липкими серо-красными, похожими на голые ветви. Они медленно извивались, изредка издавая тихие звуки трения. Окруженный этими ″мясистыми лианами″, Шижоу больше не выглядел как соблазнительный небесный плод. Из изумрудно-зеленого он превратился в неприглядный пурпурно-красный, излучающий легкое тепло и похожий на орган, только что извлеченный из тела животного. Среди пурпурно-красной плоти виднелись сотни крошечных глаз без белков. Абсолютно черные, они изредка моргали и смотрели в неизвестном направлении. Это и есть “бессмертный предмет”, который вызвал переполох в мире боевых искусств и за который боролись многие. Небо оставалось нетронутым, солнечный день - солнечным, а лес - пышным и зеленым. Не было ни тряски, ни громкого шума, и все еще слышались звуки ветра и птиц. На фоне происходящего перед ними все казалось жутко тихим. Что происходит? От шока люди впали в панику, не зная, что перед ними - кошмар, заклинание или ужасающая реальность. Окружающее резко изменилось, и по сравнению с гигантскими жуткими существами люди чувствовали себя ничтожными, как муравьи в бурю. Даже если здесь присутствовало множество мастеров, они были всего лишь несколькими более могущественными муравьями. Чувство беспомощности сводило с ума. Даже ученики павильона Юэсюй, повидавшие многое, потеряли самообладание, скрючившись и глядя только на кроваво-красную грязь под ногами. Люди из группы Цзиньюй впали в еще большую панику, падая в обморок направо и налево. К отвратительному запаху Шижоу примешивалась вонь мочи. В этом хаосе и безумии Инь Ци на мгновение заколебался, затем подпрыгнул и устремился к небу сквозь ветви. Если посмотреть вниз, то бесплодные горы, окрестные города и даже горизонт вдалеке покрылись густыми голыми ветвями уникальной формы. Человеческие города располагались среди них, похожие на крошечные камешки под травой. Это зрелище ошеломляло. Что касается Шижоу как “бессмертного предмета”, то в нем содержалось даже больше энергии, чем у камней муянь, использованных для создания Меча Сострадания. Таким образом, использование Шижоу для приведения в действие нефритового глаза означало, что можно не опасаться истощения его энергии, в отличие от вершины горы Цзунву, где заклинания могли действовать только мгновение. Трудно сказать, была ли “подсказка”, оставленная на Мече Сострадания, последним словом Демонического Лорда или намеком, сделанным из хвастовства. Или, возможно, и то, и другое. Хотя он не знал происхождения нефритового глаза, Инь Ци был совершенно уверен, что Янь Буду действительно хотел, чтобы они увидели именно его. Он хотел, чтобы они увидели истинный облик этого мира, истинную форму Шижоу. Начиная с Призрачной гробнице все это – чистой воды розыгрыш. Даже превратившись в горстку костей, этот человек все равно хотел поиздеваться над смертными, слепо преследующими Шижоу, и над ″бессмертными″, которые отправили Шижоу в этот мир. Инь Ци осторожно спустился и остановился на верхушке дерева. Он глубоко вздохнул и дотронулся до ближайшей голой ветки. Тонкие корни на голой ветке тут же ласково обвились вокруг его руки, подрагивая, словно играя с ним. Янь Буду лишь выплеснул злобу, не давая определенного ответа. Этот парень просто продолжал насмехаться, вероятно, не зная настоящей правды. Он увидел другую сторону этого мира... Но что же это такое? Под высоким деревом Ши Цзинчжи не шевелил нефритовым глазом, позволяя этому видению сохраняться. Не дожидаясь, пока Инь Ци вернется к нему, он вынул Шижоу и взял его в руку. – Согласно нашему соглашению, я возьму это первым. Его словно не трогала ужасающая сцена, разыгравшаяся перед ним. Шижоу задергался в ладони Ши Цзинчжи, его многочисленные глазки заморгали еще быстрее. Окрестности наполнились жуткими зрелищами, а толпа все еще пребывала в шоке и оцепенении. Даже те, кому удалось сохранить хоть немного здравомыслия, не знали, как реагировать. Только брови Цюй Дуаньюня слегка нахмурились, казалось, он хотел что-то сказать. Внезапно мелькнула тень, и, прежде чем Цюй Дуаньюнь успел что-либо сказать, перед ним брызнула кровь. Ши Цзинчжи глубоко ранили в горло, из которого мгновенно хлынула кровь. Шижоу исчез, унесенный нападавшим. – Что за праведные секты? Не что иное, как кучка трусов. Всего лишь небольшой испуг, и все в панике. Мужчина рассмеялся, убирая нож. На рукояти ножа блеснула подвеска, явно монета Горного Призрака. Янь Цин первым пришел в себя от увиденного и, не веря своим глазам, уставился на открывшуюся перед ним картину – Су Си, словно птица, сидел на спинке деревянного стула, только что перерезав горло Ши Цзинчжи. Су Си не смотрел ни на окружающие его голые ветви, ни на странного вида Шижоу в своей руке. Он пристально смотрел на Янь Цина, глазами черными, как чернила. – Я забираю Шижоу, – объявил Су Си, – А со всеми вами, мы еще встретимся.
