Глава 140. Вверх ногами
11 марта 2025 г., 10:35
Ши Цзинчжи никогда не испытывал ощущения нахождения ″на грани смерти″.
Его воспоминания о тех отчаянных моментах были яркими, но за два десятилетия горечь этих воспоминаний померкла. Нож, скользнувший по горлу, пробрал Ши Цзинчжи до костей, после чего он почувствовал жгучую, пронзительную боль. Су Си ударил точно, не перерезав ему трахею, но хлынувшая кровь все равно повергла Ши Цзинчжи в шок.
Ему казалось, что он нырнул в замерзшее озеро, каждое движение требовало огромных усилий. Все звуки казались приглушенными, сливаясь в неясную какофонию. На него нахлынуло тяжелое чувство страха, почти поглотив его.
Ши Цзинчжи хотел потерять сознание. Однако сердце неконтролируемо колотилось, а паника и ужас вызывали покалывание во всех конечностях, заставляя его оставаться в сознании. Навалился непреодолимый страх, вызывая сильную головную боль. Он ничего не видел, никого не мог схватить; в его сознании царили лишь удушье и ужас.
Он чувствовал себя запертым в беспросветной камере, слыша, как готовятся невидимые орудия пыток. Такие муки непосильны для любого обычного человека, не говоря уже о Дитя Желания.
...Неужели Инь Ци, погребенный под землей на восемьдесят лет, тоже испытывал такие муки?
Вспомнив об Инь Ци, Ши Цзинчжи немного пришел в себя. Среди удушающей боли он, казалось, схватил руку помощи, успокаивающую его дух.
Но, постепенно приходя в себя, Ши Цзинчжи почувствовал что-то еще.
По мере того как его жизнь угасала, а чувства затухали одно за другим, появилось очень слабое осознание.
Ему казалось, что он связан бесчисленными невидимыми “тонкими корнями”. Через них протекало большое количество жизненной ци, непрерывно вливаясь в меридианы Ши Цзинчжи. Он чувствовал себя причудливым растением, смутно ощущая границы этой странной ″корневой системы″.
Когда они впервые открыли секреты идола из плоти, их предположения оказались верными.
В конце этих ″корней″ располагались города, в которых находились Императорские Небесные храмы. Такие густонаселенные города, как Иду, Цичжоу и Юншэн, излучали особенно много жизненной ци. Люди преклоняли колени перед статуями, молясь с искренними желаниями. Ци, запятнанная желаниями, всасывалась магией и, в конце концов, вливалась в плоть и кровь Ши Цзинчжи.
...Но об этом они уже догадывались.
Эта ци вливалась в него непрерывно, днем и ночью. Её не только хватало для поддержания жизни, но и грозила переполнить его. Ши Цзинчжи осторожно ощупывал эту ″священную корневую систему″, охватившую всю страну, пытаясь расшифровать ее тайны.
Холодные объятия надвигающейся смерти сковывали его, делая связное мышление особенно трудным. Сам того не ведая, он потерял всякую связь с внешним миром. Борясь за сохранение рассудка, Ши Цзинчжи заставил себя погрузиться глубже.
Отчаяние пришло в мгновение ока.
Словно почувствовав борьбу Ши Цзинчжи, из пустоты возникла другая сила. Беспорядочная и неясная, неся в себе гнетущую ауру, словно гигантская рука, готовая нанести удар, она нежно заключила Ши Цзинчжи внутри.
Появление и исчезновение силы длилось всего лишь мгновение. Это походило на взрыв фейерверка в темноте, мимолетный свет которого осветил тени, или на рябь в мутных водах при столкновении с невидимыми рифами.
К счастью или к несчастью, но только в эту долю секунды ослабевающая концентрация Ши Цзинчжи оказалась полностью сосредоточена на “священной корневой системе”. Благодаря этой силе он случайно “увидел” другой контур.
Корни.
Его ”священную корневую систему“, простиравшуюся через горы, реки, озера и моря, полностью окутал другой набор "корней”.
Более плотные, более скрытые и даже более пугающие. Направление их роста шло противоположным направлению роста обычных растений: корни устремлялись к небу, напоминая запутанные корни тысячелетнего дерева. Даже обладая неисчерпаемым запасом жизненной ци, Ши Цзинчжи некоторое время не мог определить происхождение этих корней.
Все, что он видел, - это бесчисленные отростки, пронизывающие землю, их кончики торчали над землей, впитывая суть всего сущего. Крошечная часть, выступавшая над землей, состояла из серовато-красных “голых ветвей”.
...Те самые ″голые ветви″, которые переплетались в теле Инь Ци, даруя ему бессмертие.
Эти голые ветви раскинулись с севера на юг, густо пронзая небо, и превосходили храмы на тысячи, если не на десятки тысяч. Если бы нефритовый глаз Янь Буду мог охватить всю землю, то все ее великолепие, скорее всего, заслонилось бы этими серо-красными голыми ветвями. Только потому, что простые люди не могли ни увидеть, ни потрогать их, они существовали в мире до сих пор.
Испытания еще не закончились. Подавив страх, Ши Цзинчжи сделал еще один шаг вперед.
Хотя изначально он намеревался просто исследовать Собрание Бессмертных, но, не имея второго шанса на околосмертный опыт, он должен увидеть все ясно. Собрав все силы, почти пожертвовав половиной жизни, он безрассудно продолжил поиски.
Чем больше он исследовал, тем более абсурдным и ужасающим становилось все вокруг. В своем оцепенении Ши Цзинчжи чувствовал себя насекомым, пытающимся измерить слона — это чудовищное существо казалось безграничным. С раскалывающейся головой и на грани потери сознания он едва сумел разглядеть “туловище” этого существа.
Подобно корням, висящим кончиками вниз, “туловище” этого монстра также уходило глубоко в землю, а его форма искривлялась до крайности. Что касается его толщины… Если обширную землю Великого Юнь разделить на десять частей, толщина этого “ствола” составила бы одну или две десятых.
Внизу царила кромешная тьма. Его разум почти кипел, его тело едва не теряло сознание, действительно неспособное видеть дальше.
Ши Цзинчжи истощил все свои силы, но смог разглядеть только странный уголок. Его искусственно созданная “священная корневая система” была редкой и хрупкой, всего лишь поверхностным слоем. По сравнению с этим она напоминала нежные корешки молодого риса, не заслуживающие упоминания.
Ши Цзинчжи неподвижно парил в темноте, видя, как голые ветви поднимаются к небу, а внизу они становятся все более толстыми и извилистыми, сливаясь в невообразимое гигантское целое. Смутное ощущение душило его.
Вот, значит, как.
Неудивительно, что Инь Ци не мог использовать свою внутреннюю силу; его ученик не был “дырявым”. Как только он слился с корнями, меридианы Инь Ци соединились с этим Перевернутым Гигантским Деревом. Какой бы глубокой ни была внутренняя сила Инь Ци, как бы он ни совершенствовался в будущем, она никогда не сможет циркулировать – как щепотка соли может сделать ревущую реку соленой.
По какой-то неизвестной причине Инь Ци соединился с Перевернутым Гигантским Деревом и получил его жизненную ци, поэтому и не мог умереть нормально.
...Поэтому Императорский Наставник использовал тело Инь Ци в качестве основы и создал храмы идолов из плоти. Поколение за поколением они экспериментировали, имитируя “малую корневую систему”, чтобы извлекать жизненную ци.
Дитя Желания последующих поколений взращивалось этой малой корневой системой.
К сожалению, искусственная имитация оказалась крайне грубой и не могла сравниться с чудовищной сущностью, выросшей естественным путем. Слишком много всего - это плохо. Из-за беспорядочной жизненной ци, вливаемой день и ночь, Дети Желания не только не стали бессмертными, но и проживали меньше, чем обычные люди.
Похоже, теперь у этих неоднозначных и загадочных мест есть ответы.
Почему магия в его крови была невероятно сложной, не похожей на магию обычных людей, и имела следы искусственной модификации - она была изменена этим монстром, естественно, сложным и трудным для понимания.
Почему Великий Юнь испытал феномен Недовольства Небес - созданная человеком малая корневая система была, естественно, грубой, неспособной к таким сложным задачам. Но с такой огромной чудовищной сущностью, даже если ″бесполезные″ люди истощались до смерти, вероятно, можно было вознаградить крепких рабочих частью жизненной ци.
[При незначительных травмах и болезнях скота их нужно лечить быстро. Но если лечение затруднено или травма серьезная, нужно быстро забить скот в пищу, иначе это просто напрасная трата корма].
Кто бы мог предположить, что случайное замечание Янь Цина окажется пророческим?
Действительно, что-то порождало и контролировало их. Мимолетным взглядом он ясно увидел это.
Подумав об этом, Ши Цзинчжи содрогнулся.
Будь эта злобная сущность более прямолинейной, могла бы она истощить человека за короткое время? Что вызвала формация Приглашения к Богу? ... Знали ли Императорские Наставники прошлого об этом “гигантском дереве”?
Ши Цзинчжи не смог удержаться и ощупал эти ветви. Теперь в его сердце они стали не гротескными чудовищами, а вершителями правосудия, которые управляли жизнью и смертью.
Удивительно, но на этот раз он кое-что заметил.
Среди бесчисленных корней “перевернутого гигантского дерева” имелось два особенно искривленных, с текстурой, совершенно отличной от окружающих корней. Телесного цвета; один из них находился рядом с ним, несомненно, связанный с Инь Ци. Другой уходил вдаль, его конец был невидим.
Кто или “что” связано с этим концом?
Что касается появления этого “перевернутого гигантского дерева” и того, что скрывалось в глубине тьмы, у Ши Цзинчжи больше не было сил что-либо чувствовать или представлять.
Его охватило глубокое отчаяние.
Раньше Ши Цзинчжи думал, что его противники - это всего лишь Собрание Бессмертных или, в худшем случае, неуловимый “бессмертный”. Теперь он понял, что его противник слишком массивный, слишком древний и слишком могущественный. Он даже не представлял, как уничтожить свою “маленькую корневую систему”, не говоря уже о противостоянии с этой колоссальной злобной сущностью.
По большому счету, мирские дела – это детская забава. Если Цзян Ююэ с самого начала знал о “перевернутом гигантском дереве”, если у Императорских Наставников есть способ договориться с этим чудовищным существом, то он всего лишь муравей во вселенной. Даже, несмотря на тысячи проявлений любви и ненависти, он не в состоянии противостоять щелчку пальцев столь могущественных существ.
Даже будь он таким же настойчивым, как старик, сдвигающий горы, на это ушло бы бесчисленное количество поколений. Теперь, с его ограниченной продолжительностью жизни, он не может даже медленно продвигаться к этой цели.
Он не может победить.
Как бы Ши Цзинчжи ни думал, он не мог найти выход.
...Он не мог победить, он не мог придумать никакого решения.
Что он мог сделать в сложившейся ситуации? Если он откажется от Шижоу, он, несомненно, умрет. Эта смерть не будет мгновенной. С Шижоу в руках ему придется терпеть постоянные колебания и мучения перед смертью. Если он не откажется от Шижоу, его сопротивление на этом пути станет не более чем ненужной шуткой, как рисование ног у змеи.
Но самое страшное заключается в том, что Ши Цзинчжи до сих пор не знает, что произойдет после того, как он съест Шижоу. Одной этой неизвестной надежды достаточно, чтобы породить тысячи оправданий, разжигая все его беспокойные желания.
В полном отчаянии сердце Ши Цзинчжи пронзила леденящая душу мысль.
Как было бы легко, не будь сейчас у него человеческого сердца.
Поначалу он только и делал, что от всей души стремился выжить, пройдя через конференцию по боевым искусствам, организованную Собранием Бессмертных, и после долгих трудностей получив Шижоу. Такие простые и интересные дела; ему не нужно было ни думать о тьме, ни сомневаться. В тот момент, когда он проглотил бы Шижоу, и до того, как произошло бы неизвестное, он мог бы даже почувствовать себя невероятно счастливым.
И все же он не мог заставить себя возненавидеть Инь Ци. Каждый раз, когда он думал об этом человеке, его полномасштабное негодование не могло удержаться, превращаясь в горечь и обиду.
Возможно, было бы проще сойти с ума. Неважно, означало ли это окончание его жизни или потерю рассудка, это всяко лучше, чем столкнуться с муками отчаяния. Сейчас, глядя на это, казалось, что Детям Желания суждено пройти этот путь - надеяться на невозможный конец и добровольно идти по пути саморазрушения.
Но он все еще хранил немного тепла в своем сердце. Он не успел посмотреть на фонари с этим человеком, не успел вкусить ощущение жизни с кем-то, не обремененным никакими заботами. Он не хотел умирать.
...Ему некуда идти, но и остановиться он не мог.
Охваченный удушающим отчаянием, Ши Цзинчжи открыл глаза. Его губы потрескались, в горле мучительно першило, и он не мог вымолвить ни слова. Увидев обеспокоенные глаза Инь Ци, Ши Цзинчжи не успел решить, какое выражение лица ему надеть, как слезы потекли сами по себе.
Как неловко, - подумал он.
Но он просто не мог сдержать слез. Под нежным взглядом Инь Ци все отчаяние и обиды, казалось, вырвались наружу. Не в силах совладать со своими эмоциями, Ши Цзинчжи резко дернулся и отчаянно обнял его, пытаясь хоть на мгновение скрыться от мира.
Инь Ци, казалось, почувствовал его отчаяние и не торопил его, не задавал вопросов. Мужчина просто говорил тихо, как будто ничто не имело значения, даже обрушься в этот момент небо.
Его измученный возлюбленный все еще не знал, какой абсурд скрывается за его ″бессмертием″. Не знал он и о том, какова другая сторона этого прекрасного мира, какие причудливые пейзажи он таит в себе.
Ши Цзинчжи сглотнул, почувствовав рвущую горло боль. Он еще крепче прижал к себе Инь Ци и, наконец, хрипло произнес:
– Я бы отдал все, лишь бы оставить тебя в покое.
Его слезы все не останавливались.
– Как я могу... желать этого.
