Влюблённость первой степени

Блейз: Слышал, что Руквуд повесился в камере?  

Драко: Нет. 

 

Драко: Так вот почему меня отправили домой. 

 

Драко: А когда это произошло?

  Блейз: В газетах пишут, что вчера около полуночи.  

Драко: Странно. 

 

Драко: Когда мы прощались с Грейнджер вечером, она сказала, что задержится. Как раз хотела поговорить с Руквудом. 

  Блейз: Скитер никогда не славилась точностью.    Блейз: Я думаю, ты завтра сам всё узнаешь.  

~*~

  — Руквуда убили? — спросил Драко, едва поспевая за Грейнджер.   Его рабочий день начался со сплошной суеты. Если прислушаться, можно было услышать, как гудели мозги у проходящих мимо авроров, будто у сотни автомобилей, стоящих в бесконечной пробке. Своей нервозностью они заразили и Малфоя, который еле дождался момента, когда Гермиона освободится от бумажек, чтобы отправиться к судмедэксперту.    — Сейчас и узнаем, — буркнула она и следом распахнула огромные двери лаборатории.    Коридор морга, по которому они двигались, был похож на темницу, но здесь всё буквально сияло от яркого холодного фильтра ламп. Стерильные поверхности отражали свет и делали помещение ещё более просторным и белым.    Драко с интересом обвёл взглядом кафельные стены, затем шкафчики с зельями и другими подозрительными пробирками, пока не увидел… Это что, сэндвич?    От одного лишь осознания, что кто-то нашёл целесообразным принимать еду рядом с трупами, его без предупреждения атаковали рвотные позывы.   — Дафна!    — Гермиона!    Блондинка убрала сэндвич в ланч-бокс и быстро вытерла руки салфеткой.    До Малфоя не сразу дошло, что девушка, которую обнимает Грейнджер, была не кто иная, как Дафна Гринграсс. Его сокурсница со змеиного факультета.    — Чего стоишь, Малфой? Язык проглотил? — улыбнулась Дафна, в полной мере наслаждаясь его растерянностью.    — Ты здесь ешь?!    Он ничего не мог с собой поделать. Даже глаза машинально возвращались к надкусанной булке на столе судмедэксперта.   — Да будет тебе известно, это самое чистое место в Лондоне.    Гермиона поморщилась.    Хоть кто-то разделял его скептицизм.    — Сомневаюсь.    — А я сомневаюсь, что вы не трахаетесь. Но что поделать, жизнь — сплошная загадка.    Грейнджер громко цокнула, а Драко, наоборот, возбуждённо навострил уши. Если Гринграсс была на его стороне и могла помочь завоевать Гермиону, он готов был простить ей далеко не только сэндвичи в морге.    — Ближе к делу, Даф.    — Ближе к телу, — напела она, надевая на руки силиконовые перчатки. — Что конкретно вы хотели узнать?    Грейнджер нервно прикусила губу, когда Гринграсс убрала с головы Фионы простыню. Даже опытному детективу не нравилось смотреть на трупы.    — У нас двое подозреваемых. Кормак Маклагген мог убить жену за измену, но он пришёл домой только без десяти восемь вечера. Также у неё был любовник, Маркус Флинт. Мотив пока не ясен, но у него нет алиби и была более удобная возможность убить Фиону, — кратко изложила Гермиона.    — Ну и мерзость. Как она решилась изменить мужу с Флинтом?!    — Я сама не в восторге, — фыркнула Грейнджер.    — Ну что я могу сказать. — Дафна оперлась руками на край каталки. — У погибшей незадолго до смерти был секс.    — Секс? — Брови Гермионы взлетели вверх.   — Салазар, дорогая, как давно это было? — усмехнулась Гринграсс.    Малфой едва сдержался, чтобы не выпалить ответ на её вопрос, но блеск в его глазах Дафна всё равно успела заметить.   — Оу…   Гринграсс облизала губы, пока Грейнджер краснела до оттенка гриффиндорского герба.    — Вы спали?!    — Нет! — тут же запротестовала Гермиона.   — Да, — одновременно с ней произнёс Драко.   Технически это был оральный секс, но какая разница?   — Я поставила на вас двадцатку, ребятки. Не подведите меня.   — Дафна! — возмущённо воскликнула Грейнджер.    — Что «Дафна»? Галлеоны никогда не бывают лишними, тем более… — Гринграсс выдержала театральную паузу, — ставки сделали все.    — Даже Кевин?!    — О’Коннор — маленький извращенец, тебе ли не знать. Вы же работаете вместе! Ты видела на его столе колдо в плавках?    — Что?!   Драко не успевал переглядываться между девушками.    — Салазар, Дафна, ты великолепна. Почему мы не дружили в школе?! — даже не пытался скрыть восторг он.   — Ты был надменной задницей, — справедливо заметила она.   — Вернёмся к Фионе! — громко потребовала Грейнджер.    Гринграсс приоткрыла простыню ещё больше, указывая на отверстия от ножа на животе жертвы.   — Десять ударов в грудь, но умерла она не от них, а от потери крови, причём вот эти семь ударов… — Гринграсс надавила на кожу жертвы, акцентируя внимание Драко и Гермионы, — нанесли большим ножом, а вот эти три — ножом поменьше.   — Ничего не понимаю, — пробормотала Грейнджер, рассматривая раны. — Как такое возможно? Убийца поменял нож?    — Я подброшу тебе ещё загадку. Последние три раза в неё вонзили нож посмертно. Вот тут видно, что кровь свёртывалась дольше.    Это был какой-то бред. Убийца ударил Фиону ножом семь раз, дождался, пока она истечёт кровью, взял нож поменьше и нанёс ещё три удара?    — В этом нет никакого смысла, — озвучила его мысль Гермиона.    — Давай подумаем логически, — предложил Драко, привлекая внимание Грейнджер. — У нас достаточно кусочков пазла, мы можем его собрать.    — У Фионы был секс прямо перед смертью, — начала рассуждать Гермиона.    Драко кивнул, не сводя с напарницы взгляда.   — Значит, Флинт был у неё в тот вечер. Возможно, как раз поэтому он опоздал к её мужу на совещание.   — Она могла сказать, что между ними всё кончено.    — Он разозлился или предложил последний раз провести вечер вместе.    — Сходил за ножом?    — Семь раз ударил её в живот, — продолжил за ней Драко.    — Она лежала и истекала кровью. Никакой ужин для Кормака Фиона приготовить не успела, потому что…   — Она уже была мертва, — одновременно выпалили они.    На этот раз Малфой сам посмотрел на её губы. Они стояли так близко, даже дышали в одном сбитом ритме.    Это было невозможно терпеть.   — Ребятки, найдите уже комнату, мне неловко, — вдруг вмешалась в их рассуждения Дафна.    Грейнджер посмотрела на неё и закатила глаза.   — Итак, Кормак вернулся домой, увидел жену в гостиной, решил, что та спит, и убил её труп? — резюмировала Гринграсс.    — Двух часов достаточно, чтобы умереть от потери крови? — уточнил у неё Малфой.    — Если её до этого пырнули ножом семь раз, более чем.    — Салазар, мы что, раскрыли дело?!    Драко не мог не улыбнуться.   — Своди парня в бар, он заслужил, — подначивала Гермиону Дафна.   — О, да брось!    — Малфой, она не встречалась ни с кем уже несколько лет!    — Ты можешь не рассказывать об этом каждому встречному?! — возмутилась Грейнджер.    — Я не каждый встречный! — не мог не отметить Драко.    — В самом деле, Герм. Ты говорила мне, что подтяжки — это сексуально!   — Что?! — Малфой чуть не поперхнулся воздухом.   — Мы уходим! — заявила Грейнджер и развернулась к выходу из морга.   — Спасибо, — одними губами поблагодарил Драко и бросился догонять напарницу.    У самой двери он вспомнил, что они так и не спросили Гринграсс о Руквуде.    — Эй, Даф, Руквуда убили или он сам повесился?    — Убили. Я целые сутки выясняла это. Работал профи.    — Я передам Грейнджер.    — Она знает.    Драко нахмурился. Гермиона бы не стала ему врать. Она же всегда могла сказать, что к этой информации у него нет допуска.    — Знает?    — Вообще-то, она сама подсказала мне проверить следы на шее. Там видно, что верёвка душила Руквуда под прямым углом.    Малфой отпустил ручку двери и вернулся к Гринграсс.    — Расскажи мне поподробнее про верёвку.   

~*~

  Драко: Грейнджер мне не доверяет.  

Блейз: А должна?

  Драко: Мы работаем вместе, но она постоянно что-то недоговаривает.    Драко: Я уже настолько спятил, что подозреваю её в убийстве, это ненормально.  

Блейз: И кого убила Грейнджер? Твою сексуальную жизнь?

  Драко: Ха-ха, Блейз. Я, вообще-то, серьёзно.  

Блейз: Задай ей вопрос прямо. Зачем ты пытаешься придумать какие-то схемы. 

 

Блейз: Ясно, что Грейнджер живёт по другим принципам.

  Драко: Гриффиндорский авось?   

Блейз: Как минимум. 

  Драко: Ладно, ты прав, я попробую.    Драко: Мы должны арестовать Флинта. Сразу после и спрошу.  

Блейз: Продуктивного вам вечера!

 

~*~

  Малфой просто не знал, с чего начать. В голове крутилась сотня вопросов, но в нынешней ситуации не подходил ни один из них.    Как вообще это должно было звучать?    «Эй, Грейнджер. Я тут увидел, что у одной из папок на твоём столе не хватает верёвки. Хочешь прикол? Дафна сказала, что Руквуда убили такой же»?   Или:   «Эй, Грейнджер. Ты вроде бы терпеть не можешь Пожирателей. Может ли быть такое, что ты и есть тот линчеватель?»   Блейз был прав. Драко себя накрутил. Быть такого не может, что главный детектив убойного отдела, которая спасла их светлый мир на пару с золотой задницей Поттера, вдруг оказалась кровожадным маньяком.    Он знал эту девушку. Не так хорошо, как хотел, но Гермиона постепенно открывалась ему. Он уже запомнил, какой кофе она пьёт по утрам, когда приходит на работу и уходит домой, почему у неё в машине лежат леденцы (её укачивает даже за рулём), какие блузки в какой день недели она носит и на сколько пуговиц их расстёгивает. А ещё Малфой знал, как звучит её смех, как выглядит её улыбка, насколько оглушительными становятся её стоны, когда она кончает, как она краснеет, когда он случайно её касается, и как ей нравится текила, которая так волшебно на неё действует.    С этим было тяжело смириться, но его интерес медленно, но верно перерастал во что-то большее. В конечном счёте Драко узнал о ней достаточно, чтобы начать влюбляться. Если использовать аврорские термины, то у него была влюблённость первой степени. Гермиона не стала для него увлечением по неосторожности — у него имелся явный умысел: Малфой отчаянно желал Грейнджер себе.    — Не обращай внимания на Дафну, она может быть невыносима, — вдруг произнесла Гермиона, не сводя глаз с дороги.    — Мне понравилось с ней общаться. Узнал много нового.    Драко смотрел на поджатые губы Грейнджер и гадал, сколько невысказанных слов прямо сейчас крутится у неё на языке.    Она захотела, чтобы они арестовали Маркуса своими силами, даже не позвала с собой Кевина, объяснив это тем, что в субботу вечером устраивать масштабный арест одного жалкого Флинта стало бы грубым вмешательством в жизни оперативников.    Маркус, конечно же, был опасен, но не до такой степени, чтобы вырывать из дома половину отдела и брать его квартиру штурмом. Скорее всего, он был настолько уверен в себе, что даже не подозревал, что оказался у них на мушке. Они поехали к Флинту на служебной машине Грейнджер, потому что трансгрессировать с убийцей в наручниках было не самым мудрым решением. Судя по тому, как отчаянно Драко вжимался в сиденье, он ещё нескоро привыкнет к магловскому транспорту. — Что ты думаешь о смерти Руквуда? — рискнул спросить Малфой, вцепившись в держатель сверху так, будто в любую секунду они могли угодить в кювет. — А что тут думать? Не захотел целоваться с дементором и покончил с собой.   Теперь Драко жалел, что однажды назвал её отвратительной лгуньей. Если бы он не располагал всей правдой, то мог бы даже сейчас поверить в её слова.   — Ты подсказала Дафне о верёвке. Руквуда убили, он не повесился сам.    Грейнджер резко дала по тормозам, едва не пропустив красный сигнал светофора, и ремень безопасности впился Малфою прямо в грудь.  — Что ты сказал?   Повернувшись к нему, Гермиона перестала моргать.   — Ты знаешь, что Руквуда убили. Почему не сказала мне правду?    — Это тебя не касается, — процедила она.   — Почему? Я работаю с вами, я помог раскрыть дело. Я полезен.    — Это другое.   — Мы целовались!    Грейнджер выдохнула, будто, сидя в автомобиле, они оказались на опасной для жизни высоте.    — Мы целовались и никому не говорили об этом, — настойчиво повторил Малфой, проламывая неприступные стены её выдержки. — Мы занимались сексом. Ты сама попросила меня об этом. Хватит притворяться, что я для тебя никто!    — Выходи из машины, — почти шёпотом попросила его Гермиона.    — Что?!    Драко не мог поверить своим ушам. Она выгоняла его сейчас? Ей была настолько неприятна правда?    — Да что с тобой такое! Ты не робот, Гермиона! Прекрати играть в холодную леди! Я знаю, как ты умеешь гореть!    — Проваливай! Немедленно!    Сзади раздались гудки автомобилей: они не тронулись на зелёный и теперь задерживали целый ряд нервных автомобилистов.   — Знаешь что? Если так хочешь, подыхай одна в своей скорлупе! Я больше не буду пытаться до тебя достучаться!  Драко отстегнул ремень и, выскочив из машины, стал прорываться сквозь сигналы проезжающих мимо автомобилей. Его чуть не сбили несколько десятков раз, но Малфой даже не вздрогнул: бесчувственность Грейнджер оказалась заразна. По лицу хлестал холодный ноябрьский ветер, и Драко сильнее укутался в пальто. Сначала он шёл куда глаза глядят, только чтобы наверняка скрыться из вида, затем замедлил шаг и всмотрелся в темноту переулка. Погружённый в пучину гнева, Малфой пересёк несколько кварталов и вышел прямо к той улице, где жил Флинт.    Дома здесь были однотипными, но он бы даже не обратил на это внимания, если бы не припаркованный автомобиль Грейнджер с мигалками на крыше.    Прямо сейчас она, скорее всего, предъявляла Маркусу обвинения. Вот что ей нравилось на самом деле. Смотреть в глаза убийцам, уничтожать их будущее, радоваться, что она снова оказалась права.    Отчего ей было так сложно признаться самой себе, что он для неё не пустое место? Потому что Драко — бывший Пожиратель смерти? Потому что она может испытывать к нему что-то кроме ненависти?    Что за упрямство?! Почему он вообще должен это терпеть?   Малфой вздохнул, разглядывая мерцающий свет в окнах. Его ноги отказывались двигаться. Драко будто прирос к земле.    Насколько же низко он пал, что готов стоять на морозе, чтобы увидеть её сегодня ещё один раз? Неужели он и правда придумал им будущее, которое просто невозможно? Драко сам давным-давно раздал им карточки с ролями, где он — плохой парень, а она — чопорная правильная девочка. Ничего уже нельзя было переиграть. Слишком поздно.    Он сжал руки в кулаки и отвернулся от дома Флинта именно в тот момент, когда раздался оглушительный взрыв.    Малфой стоял на расстоянии пятнадцати метров минимум, но его всё равно швырнуло на тротуар взрывной волной.    В ушах омерзительно звенело, когда Драко сквозь боль открыл глаза и попытался всмотреться в ночное небо. Голова раскалывалась от чехарды из звуков, мешая сосредоточиться. Малфой то хватался за виски, то тёр глаза, то пытался отдышаться, и он не мог сказать, сколько времени в итоге провалялся на мокром асфальте, но хорошо помнил, какая именно мысль отрезвила его окончательно.    Грейнджер ещё там.   Его тошнило, ноги еле волочились, но он чудом добрёл до разрушенной лестницы у дома Флинта. Взрывом уничтожило весь первый этаж, в воздухе пахло пеплом.    — Гермиона! — закричал он, прикрывая нос рукавом.    Почему он не слышал пожарных? Где была скорая?    Малфой прошёл вперёд, заглядывая через выбитые двери в некогда шикарные комнаты коттеджа.    — Гермиона!    Голос сорвался от вида её беззащитного тела, придавленного огромным книжным шкафом.    Ещё совсем недавно это была роскошная гостиная, но сейчас каждая вычурная деталь на стенах въедалась ему в глаза ядовитым дымом.    Малфой достал палочку и отшвырнул шкаф в сторону. Упав на колени, он провёл по лицу Грейнджер рукой. Нужно было найти венку, прощупать пульс, но Драко суетился. Он чувствовал, что после заклинания силы всё стремительнее покидают его, и сделал последний рывок, чтобы поднять Гермиону на руки. Едва не споткнувшись о какие-то балки, Малфой направился с ней на выход, бездумно бормоча:    — Тихо, Грейнджер. Всё будет хорошо.    Его руки дрожали, а под ногами хрустела осыпавшаяся штукатурка, однако Драко продолжал идти. Он должен был вынести её из этого ада.    Скорее. Скорее.    Если Маркус караулил их на улице, им обоим настанет конец.