forget-me-not

      Чимин стоит в стороне, у самой стены, и исподтишка наблюдает за новым господином, пытаясь не выказать любопытства и не смутить своим вниманием — тому его и так хватает с излишком.       Чимина предупредили, что омегу с Севера зовут Ким Тэхён, и он прибыл во дворец, чтобы вскоре пойти под венец с принцем Хосоком. Титул юноши Чимину не сообщили — наверное, сочли неважным, ведь обращаться к господину вслух ему всё равно не доведется.       Ким Тэхёна разбудили рано. Выдернули из кровати, не дав прийти в себя после сна, и прямо в длинной ночнушке, пренебрегая утренним туалетом, заставили встать на невысокий табурет в центре комнаты.       И теперь помощники портного кружатся вокруг него роем, пытаясь снять мерки. Сам портной наблюдает за процессом со стороны и ворчит: «Угораздило же милорда родиться с таким великанским ростом, чтобы в королевских гардеробных не нашлось для него подходящего парадного платья». Чимин из й этой тирады выделяет для себя «милорд», запоминая, как ему стоило бы обращаться к северному омеге, будь он способен говорить.       Омега выглядит растерянным и, вероятно, не понимает ни слова из речи портного, который иногда всё же обращается к нему напрямую и требует поднять руки или развернуться. Когда же Тэхён этого не делает, мужчина начинает злиться, а к омеге подбегает один из помощников и жестами объясняет, что от него ждут. Чимин весь непроизвольно сжимается, видя, как шарахается юноша от непрошенных прикосновений и раз даже чуть не падает со своего места, пытаясь оттолкнуть руки.       На эту картину больно смотреть.       Но Чимин всё равно смотрит. Он пытается запомнить любые мелкие детали или предпочтения лорда, о которых ему необходимо знать как личному слуге. Чимину искренне хочется быть полезным.       С этим господином всё будет иначе. Да, прошлые хозяева тоже не слышали от Чимина ни слова, но зато сам Чиминпрекрасно их понимал. А вот жених принца почти не знает южного языка, а потому не только Чимин будет нем для Тэхёна — тот сам будет таким же. И Чимину в такой ситуации немного сложнее: от слуги и не требуется много говорить, а вот ему понимать господина обязательно, иначе какой из него помощник? Не справиться страшно, потому что во дворце Чимин впервые за несколько лет чувствует себя в безопасности. Он очень хочет здесь остаться.       Пока портные продолжают суетиться вокруг Тэхёна, двери в покои отворяются, и внутрь заходят еще двое омег: благородный дон Сокджин вместе с королевским доктором. Чимин им незамедлительно кланяется, и в сердце у него теплеет, когда он ловит тень ответной улыбки на лице Сокджина.       Сокджин... Чимин позволяет себе вольность обращаться к нему таким образом в мыслях. Сокджин — его благодетель. Он вытащил Чимина из кошмара и привел во дворец, отогрел, дал достойную работу, а теперь, с появлением Тэхёна, снова приблизил к себе. И Чиминудостаточно и улыбки — этого крошечного знака внимания, — чтобы думать, что о нём помнят и беспокоятся.       Сокджин прокашливается в кулак, низко кланяется Тэхёну кланяется и произносит что-то на северном языке, который Чимину не знаком.       Он звучит грубо по сравнению с ласковым языком Юга. Чимин во всей речи различает только имена:       — Дон Сокджин — сын идальго Альфаро, — прикладывает ладонь к своему сердцу и кланяется еще раз. — Доктор Перез, — указывает на своего спутника, который тоже кланяется. — И Чимин. Просто Чимин, — протягивает руку к слуге.       Это оказывается неожиданным, поэтому поклон Чиминделает с опозданием, надеясь, что за его невнимательностью не последует наказания.       Но Тэхён на ошибку даже внимания не обращает. Впрочем, как и на самого Чимина. Он вздыхает с облегчением и благодарностью, во все глаза смотря на Сокджина, узнавая в его светлых серо-голубых радужках кровь Севера. Радуясь, что хоть кто-то еще во дворце способен его понять.       Чимина восхищает, какой необычный результат дает смешение в Сокджине Северных и Южных кровей. Его папа родился на Севере и передал сыну знание языка, хоть тот и появился на свет уже в Южном Королевстве. Дон несколько раз сетовал Чимину, что со смертью папы забывает язык Севера, поэтому Чимин вдвойне рад появлению Тэхёна — Сокджину будет с кем практиковаться.       Формально представившись Тэхёну, Сокджин отходит чуть в сторону, и Чимин замечает, как он… принюхивается. Слегка морщит свой нос и сдвигает брови, а затем говорит пораженно, перейдя на южный язык:       — Он… не пахнет.       И Чимин наконец понимает, что его смущает всё то время, что он находится в покоях: нельзя сказать, что Тэхёнсовсем не пахнет, но его природный запах еле уловим. Он спит в этих покоях уже третью ночь, и даже в отсутствие течки постельное белье и ночная одежда должны были сохранить его аромат, а Чимин обратил бы на это внимание, едва переступив порог комнаты.       Как-то Сокджин поделился с ним семейной тайной: рассказал, что его папа был вынужден уехать из родного дома именно из-за непривлекательного для северян естественного аромата. Чимину это показалось ужасно несправедливым, потому что в Южном Королевстве с подобным вряд ли столкнешься, особенно учитывая разнообразие эфирных масел с Востока, способных скрыть или украсить любой запах… Но чтобы пахнуть настолько неприметно, как Тэхён?       Королевский врач, однако, этим фактом не встревожен и даже не удивлен. Он говорит спокойно и со знанием дела, будто преподает урок:       — Вы преувеличиваете. Совсем не пахнуть человек не может. У милорда действительно очень нежный запах, и даже мне как доктору тяжело его распознать — хоть я полжизни учился улавливать малейшие изменения в запахах пациентов. Но он есть. Чувствуете легкую свежесть в комнате? — Сокджин хмурится, будто не уверен, что действительно ее ощущает, а доктор на это качает голой. — Позволю себе напомнить, Ваша Милость, что искусственные ароматы, столь популярные у придворных, могут притупить чувствительность к запахам.       Сокджин на подобное замечание горделиво вздергивает подбородок и хмыкает.       — Я под приятным впечатлением от того, как ловко вы встали на защиту нашего гостя. И даже почти не оскорблен.       — Ну, во-первых, это чистая правда — будьте аккуратны с этими модными парфюмами. А, во-вторых, принц не любитель терпких ароматов.       Доктор Перез прерывает мысль, дожидаясь, пока портные закончат свою работу и скроются за дверью. Не хочет, вероятно, распространятся о предпочтениях наследника при посторонних.       — Да, у Его Высочества необычные вкусы, поэтому выбор супруга вполне логичен. Он настоящий бриллиант. Донесите до своего подопечного, что в дальнейшем нежелательно использовать масла для тела с сильным запахом.       Дон Сокджин вскидывает левую бровь и с ухмылкой интересуется:       — Утолите мое любопытство, доктор Перез: каким образом вышло, что вы так хорошо осведомлены о личной жизни принца?       Доктор хмыкает, приподнимая уголки губ, и задает скорее риторический вопрос:       — А вы считаете, король позволил бы наследнику посещать дома удовольствия, не убедившись в чистоте омег, с которыми тот проводит ночи?       Он подходит к столику рядом с кроватью и водружает на него свой чемодан, открывает его и начинает перебирать какие-то инструменты и склянки — Чимин не видит, какие именно. Одновременно с этим он просит:       — Ваша Милость, посодействуйте мне. Переводите, пожалуйста, мои слова: «Я являюсь королевским доктором, и мне предоставлена честь следить за вашим здоровьем».       Сокджин, задумавшись ненадолго, переводит сказанное на язык Севера, и Тэхён наконец-то отмирает. Осматривается по сторонам и немного неловко спускается с табуретки. Чимин запоздало подбегает и делает попытку подать ему руку, но не успевает.       Теперь милорд босой стоит на полу рядом с Чимином, и слуга подмечает, что слова портного о его росте правдивы: юноша действительно высокий для омеги, его рост близок к росту среднего южного альфы.       Доктор продолжает:       — Его Величество заинтересован в появлении у принца Хосока сына в кратчайшие сроки. Потому я задам несколько вопросов интимного характера.       Чимин делает несколько шагов назад, продолжая наблюдать за реакцией господина. Она неопределенная: уход шумных слуг и портного явно улучшают его состояние, но он всё еще смотрит недоверчиво. Доктора это, однако, не смущает.       — В каком возрасте у вас случилась первая течка?       Милорд отвечает… И голос у него нежный, будто бархатный. Даже северный язык звучит не так резко, если говорить на нём так, словно обнимая. Чимин уже и не помнит, как звучал когда-то его собственный голос, но уж точно не настолько мягко.       — Милорд говорит, что в тринадцать, — переводит его слова Сокджин.       — С тех пор течки приходят регулярно?       Тэхён лишь кивает, обнимает себя руками и садится на край кровати, направив взгляд в пол.       — С какой частотой? — доктор Перез продолжает раскладывать на столике свои инструменты, и в этот раз Чимин видит, что один из них напоминает диковинные металлические щипцы. Рядом с ним доктор оставляет небольшую баночку с маслом и чистые полотенца. Весь этот набор Чимину кажется угрожающим и похожим на орудия пыток.       — Раз в три месяца, — снова переводит Сокджин.       — Отлично, — доктор ополаскивает руки в заранее принесенном тазике с водой и насухо их вытирает. — Когда была последняя?       — Месяц назад.       — То есть следующую ожидаем через два. Хорошо, — он наконец-то разворачивается к Тэхёну лицом. — Милорд, позволите мне вас осмотреть? Это неприятная процедура, но, к сожалению, мы не можем ограничиться только вопросами.       Тэхён снова не понимает, что он него хотят, и Чимин, если честно, тоже. Его новый господин не двигается с места, поэтому доктор вынужден продолжить свои объяснения.       — Я, будучи омегой, — Перез специально это подчеркивает, — с позволения Его Величества прошел обучение в лучшем университете Южного Королевства. Процедура не обесчестит вас ни коим образом.       После он объясняет Сокджину, чего он хочет добиться, и спустя десять минут уговоров Тэхёна всё-таки укладывают на край кровати и — о, ужас — поднимают подол ночнушки, заставляя раздвинуть ноги. Чиминотворачивается сразу же и только и слышит, как доктор в воцарившейся тишине стучит своими инструментами. Сокджин, кажется, тоже почти не дышит, но не вмешивается. Тэхён же совсем не подает признаков сопротивления, принимая происходящее как данность.       После окончания процедуры доктор Перез складывает инструменты обратно в чемодан и говорит:       — Всё в порядке, милорд. Не вижу поводов для беспокойства. Помимо осмотра, на меня возложена обязанность объяснить вам, как будут развиваться ваши отношения с принцем Хосоком. Сразу успокою, сказав, что об этом будет знать ограниченный круг лиц: Его Величество, сам принц, я, а теперь еще и ваш наставник дон Сокджин.       Чимин не в счет. Он всего лишь слуга и в любом случае никому ничего не скажет.       — Перед тем, как официально представить вас народу Юга и объявить о свадьбе, Его Величество желает убедиться, что вы способны осчастливить Южное Королевство наследником.       Тэхён смотрит исподлобья, сидит на кровати, обняв себя за плечи, но в итоге что-то все-таки говорит, обращаясь больше к Сокджину.       — Милорд в растерянности, потому что вы только что его осмотрели, доктор Перез. И он не понимает, какое еще доказательство необходимо Его Величеству, — говорит Сокджин. На его лице то же недоумение.       — Да, но некоторые проблемы могут проявиться только при попытке зачатия. Поэтому, если то, что милорд сообщил мне про регулярность цикла и последнюю течку, верно, через два месяца он разделит ложе с принцем Хосоком. Если попытка будет успешной, он очень скоро окажется супругом наследника самого могущественного королевства.       До Чимина даже не сразу доходит весь ужас того, о чём говорит Перез. Это бесчеловечно. Тэхёна привезли на Юг, обещая супружество, но в итоге хотят сперва обесчестить.       Тот, услышав перевод, пребывает в таком же шоке, потому что сперва не может вымолвить ни слова. А потом его красивое — действительно красивое, очень необычное для Юга — лицо искажает отчаяние.       Он оборачивается то на доктора, то на опешившего Сокджина, будто надеясь, что всё сказанное — очень плохая шутка. А затем срывается со своего места в сторону королевского врача, пытаясь ухватиться за его одежду и что-то донести. Сокджин и не пытается перевести его слова, вместо этого крепко удерживая за плечи. Доктор не выглядит испуганным такой реакцией, только поджимает губы как-то грустно, поправляет очки и коротко кланяется перед тем, как покинуть покои.       Тэхён еще некоторое время что-то бормочет, а дон Сокджин его придерживает. Вскоре эмоциональный взрыв сменяется бессилием, и из глаз градом начинают катиться слезы. Он оседает на пол и, обнимая собственные колени, заходится в плаче.       У Чимина сердце разрывается от этой картины. Тэхёнунаверняка обещали пусть не любовь, но почет и уважение, а теперь сперва требуют отказаться от своей чести. Чимин не знает, что хуже: то, что несколько озлобленных, голодных до омежьего тела альф сделали с ним в портовой подворотне, забрав у него вместе с невинностью способность говорить, или это. Чимин ведь изначально рос в обстановке, где ничего хорошего от жизни ждать не стоит, а Тэхён совсем другой. Возможно, юноша даже надеялся, что полюбит принца Хосока, представлял пышную свадьбу с цветами и дорогими нарядами. Кому из них больнее?       Чимин думает, что не будь у него физического недостатка, ему ни за что не позволили бы стать свидетелем развернувшейся только что сцены. Но недостаток этот у него есть, и именно благодаря ему всего за час пребывания в покоях своего господина, Чимин узнает больше тайн, чем за все девятнадцать лет жизни. Только он вовсе этому не рад.

***

      У Тэхёна не спрашивают, хочет ли он идти на бал. Сокджин просто появляется на пороге покоев своего подопечного и не терпящим возражений голосом заявляет, что сегодня Его Величество дает прием в честь возвращения герцога Чон Чонгука в Южное Королевство.       — Ваше присутствие обязательно, — наставник делает особый упор на последнее слово. — Вас представят свету как гостя с Севера.       Сокджин одним движением раздвигает шторы, вынуждая Тэхёна перевернуться на другой бок, чтобы спастись от солнечного света. Наставник делает это каждый день на протяжении уже двух недель: будит, вытаскивает из кровати, заставляет куда-то идти. Слушать себя заставляет, в конце концов. Помогает Тэхёну жить в этой просторной и комфортной золотой клетке, в которую его поместили вопреки воле.       Если это герцог Чон имел в виду под свободой, то она не лучше заточения.       — Гость с Севера? Так вот кто я? Не пленник и не наложник? — мычит Тэхён в подушку. Он хочет добавить в свою интонацию немного сарказма, но энергии на это совсем нет, поэтому реплика остается бесцветной, как и он сам на протяжении этих двух недель.       Сокджин с досадой вздыхает и рывком отбрасывает с Тэхёна одеяло. Тот только поджимает под себя ноги и обнимает колени, так и оставаясь лежать с зажмуренными глазами на мягких роскошных простынях. Он вообще-то понимает, что выбора у него нет, и если он не соберется с духом и не встанет с кровати сам, на него всё равно найдут управу. Такое уже случилось однажды.       Тогда Тэхён отказался отужинать с принцем Хосоком. Сокджин, испробовав все доступные методы уговоров, но потерпев поражение, поставил рядом с собой Чимина, и сообщил, что за каждый каприз Тэхёна расплачиваться будет его слуга. И хуже всего то, что на лице Чимина — милого несчастного Чимина, пережившего в прошлом что-то настолько ужасное, что от боли он даже кричать разучился, — не дрогнул ни один мускул. Видя это, Тэхён и уточнять не стал, какое наказание ждало бы слугу, и молча позволил подготовить себя к ужину. И также молча этот ужин пережил, сидя от принца по другую сторону длинного стола, уставленного яствами, и уделяя больше внимания содержимому своей тарелки, чем Его Высочеству.       На самом деле, Сокджин вовсе не жестокий. Скорее умный и наблюдательный. Использовать Чимина для шантажа явно не доставляет ему удовольствия, но он каждый раз идет на это, зная, что ход сработает. Чимин Тэхёну полюбился своей деликатностью и долгими взглядами, всегда полными понимания и сочувствия.       Громкий и отчетливый стук в дверь предупреждает о приходе новых гостей, но Тэхён на него никак не реагирует, вынуждая ответить Сокджина:       — Войдите.       На пороге показывается Чимин с подносом в руках. На нём большое керамическое блюдо с теплой водой и хлопковые салфетки, чтобы Тэхён умылся. Следом за Чимином в покои входит еще один слуга-омега с большой коробкой, оставляет ее на тахте у камина и удаляется.       Тэхён понимает, что время, отведенное ему на капризы, истекло, и показывать характер больше не выйдет. Он нехотя приподнимается и позволяет Чимину начать утренний туалет — сколько бы он ни отказывался от помощи с умыванием, одеванием и прической, Сокджин продолжает настаивать, что таковы дворцовые порядки.       Наставник тем временем рассматривает содержимое коробки, принесенной слугой. Он достает светло-голубой жакет с воротом-стойкой и серебряной вышивкой. К нему прилагается такого же цвета накидка, верх которой обшит серым беличьим мехом.       — Что ж, портной постарался. Выглядит достойно, — Сокджин подносит наряд ближе к Тэхёну, чтобы тот тоже полюбовался. — Даже на пушнину не поскупились. Будете настоящим северным принцем.       — На Севере такое не носят, — одной фразой осаждает Сокджина Тэхён. — Такая ткань не спасет зимой, и такое количество меха не согреет тоже.       Тэхён уже понял, что южане в восторге от богатой одежды. Он помнит, как в первую встречу ему показалось, что герцог Чон облачен в роскошнейший наряд из возможных. Но спустя две недели наблюдений за обитателями дворца стало очевидно, что по сравнению с большинством придворных облачение герцога — верх скромности.       — Вы не на Севере, — вздыхает Сокджин, — и не можете появиться в свете в тех обносках, в которых герцог вас привез. Сами поймете, когда увидите.       Наверное, постоянные препирания Тэхёна и Сокджина со стороны кажутся очень странными: Тэхён упорно продолжает пользоваться только северным языком, а Сокджин почти всегда говорит на южном. Наставник называет это погружением в культуру и использует свой второй родной язык, только когда видит, что Тэхёну совсем непонятно, либо же информация настолько важная, что и малейшая деталь имеет значение.       Сейчас, судя по всему, наступает именно второй случай, потому что Сокджин переходит на язык Севера. Говорит он с куда более заметным акцентом, чем герцог Чон, да и вежливостью себя не утруждает, игнорируя едкие замечания Тэхёна по этому поводу. Но даже в таком неважном исполнении северный язык воспринимается намного легче, чем южный.       — Дам тебе несколько советов, — начинает наставник. — Не пей много. Это может сыграть с тобой злую шутку.       Сокджин смотрит на Тэхёна через отражение в зеркале, перед которым тот сидит, пока Чимин расчесывает ему волосы.       — Если приглашают на танец — не отказывайся. Но запомни, что танцевать больше двух раз с одним партнером, если вы не связаны обязательствами, неприлично.       Сокджин задумывается на мгновение, а потом как-то резко меняет тон и требовательно спрашивает:       — Ты танцуешь вообще?       Он не отводит от Тэхёна взгляд, ожидая ответа, и тот вынужден перечислить несколько северных танцев, с которыми знаком… Сокджин останавливает его жестом и смотрит как-то осуждающе.       — Боже правый… прошлый век, — вздыхает дон, но надежда у него всегда умирает последней: — Вольта или менуэт?       Тэхён впервые о них слышит и отрицательно качает головой.       — Тогда поступим так: отвечай, что повредил ногу и танцевать не можешь. Я доложу принцу, чтобы он не приглашал тебя сегодня. Позже разберемся, что с тобой таким делать…       Эти слова почему-то задевают. Хоть Тэхёну и неинтересны придворные забавы Южного Королевства, он и здесь оказывается каким-то не таким. Единственный положительный момент, который он для себя заметил: его запах здесь никого, кажется, не смущает. Хотя можно ли это назвать плюсом в его ситуации, вопрос очень спорный.       — Сопровождать тебя будет герцог Чон — я недостаточно знатен, чтобы присутствовать на этом балу. Да и по легенде вы с герцогом вместе приехали… — Сокджин будто не может устоять на месте и начинает измерять покои шагами. — Ты и сам, наверное, заметил, что Чонгук, — Сокджин осекается на мгновение, и сразу же себя поправляет, — кхмм… герцог Чон — не тот человек, который будет присматривать за тобой целый вечер и давать советы… Поэтому слушай мои.       — Зачем?       — Что «зачем»? — Сокджин останавливает занесенную для следующего шага ногу и смотрит на Тэхёна.       — Зачем тратить на это время? Придумывать какую-то легенду, учить меня… Не проще просто дождаться моей течки?       Взгляд Сокджина становится серьезным. Он выпрямляется, заводит руки за спину и уточняет:       — Какой ответ ты хочешь услышать? Честный? Или тот, от которого полегчает?       — Оба, пожалуйста, — просит Тэхён.       Перед тем, как начать, Сокджин делает глубокий вдох:       — В случае если… — он заминается на секунду, — зачатие пройдет успешно, день свадьбы будет назначен немедленно. Многие знатные лица очень религиозны, либо же делают вид, что религиозны, поэтому важно скрыть тот факт, что ты и Его Высочество… — еще одна пауза в попытке сгладить острые углы, — познали друг друга до брака. При всём при этом, объявление свадьбы не должно стать сюрпризом для приближенных короля, поэтому тебя и показывают им заранее, чтобы они знали хотя бы о твоем существовании.       Снова ложь. Впрочем, Тэхён ни капли не удивлен: всё началось со лжи, ей и продолжается.       — А второе? То, от чего мне должно полегчать.       — Тебе дают шанс сблизиться со своим будущим мужем. Давай начистоту: ты молодой здоровый омега. Я уверен, что ты забеременеешь, свяжешь свою жизнь с Его Высочеством и выносишь ребенка, — Сокджин жестом руки просит Тэхёна повременить с комментариями, которыми тот уже готов разразиться. — Пойдя ему навстречу сейчас, ты дашь этому браку шанс стать счастливым. Не позволишь начаться с насилия. Поверь мне, ложиться в постель к человеку, который хоть чуть-чуть тебе импонирует, намного приятнее, чем к незнакомцу.       — Звучит так, будто эти слова основаны на собственном опыте.       Сокджин на провокацию не ведется, лишь грустно усмехается неловкой попытке вывести его на эмоции.       — Его Высочество хороший человек.       — Я так устал это слушать! — перебивает Тэхён и дергает головой, отчего Чимин роняет из рук гребень. — Про хорошего человека. Все вокруг повторяют одно и тоже!       — Так, может быть, стоит хотя бы на мгновение допустить, что это правда?       Тэхён выхватывает гребень у Чимина из рук и сам проводит по своим волосам, пытаясь пригладить выбивающиеся пряди.       — За две недели он выразил желание меня увидеть лишь дважды. И оба раза мы молчали.       Сокджин продолжает стоять на своем:       — Так, может быть, тебе стоило-таки открыть свой рот и произнести уже наконец что-то на языке Юга? Принц совсем не силен в языках — ты же учишься в отличном темпе. Ты ведь обычно понимаешь меня, когда я говорю на южном языке?       Тэхён кивает.       Конечно, он понимает далеко не всё. Иногда через слово, иногда через два. Иногда и вовсе не улавливает сути какой-нибудь мимоходом брошенной фразы. Но, тем не менее, волшебным образом эти разрозненные сочетания уже известных ему слов с новыми обретают в его голове смысл.       — Я не смогу вечно быть твоим переводчиком. И уж абсолютно точно не буду им в моменты твоего уединения с Его Высочеством, — тон Сокджина смягчается, хотя и не теряет насмешливости. — Но некоторым полезным фразам могу научить. Если пожелаешь. Ни один альфа не останется равнодушным.       — Тебе позволено так со мной разговаривать? — пытается остановить эти непотребства Тэхён, смущаясь и видя в зеркале, как ярко-розовый румянц растекается по бледным щекам. И зная, что Сокджин тоже это видит.       — До тех пор, пока ты сам на меня не пожалуешься, я в полной безопасности, — равнодушно пожимает плечами тот. — Но, чтобы сделать это, тебе придется заговорить на южном языке… Возможно, меня просто пожурят. Может быть, накажут и выгонят со службы. Но в любом случае это будет означать, что я одержу над тобой, — Сокджин пальцем тычет в Тэхёна, окончательно забыв об этикете, — эдаким упрямцем, победу.       Тэхён после этих слов раздраженно отворачивается от наставника, снова расположившегося на кресле с маской самодовольства и высокомерия на лице.       Не одержит он над ним победу. Ничего у него не выйдет.