Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Новый день встретил фронтмена пугающей тишиной, и на мгновение мужчине даже показалось, что всего этого и не было. Ни игр, на которые он решил вернуться, дабы быть в курсе всех действий игрока четыреста пятьдесят шесть, ни неудавшегося восстания, которое унесло сотни жизней игроков и его солдат. Все эти долгие и изучающие взгляды, которые Ин Хо в ответ получал от Ки Хуна, казались еще более нереальными. Словно это происходило не с ним, и он случайно подглядел чей-то бредовый сон. У этого человека, владельца снов, явно была хорошая фантазия… Жаль, что всё было не так — воспоминания тем и отличались от снов, что были слишком явными. Ин Хо помнил каждую деталь, каждый отчаянный стон умирающих игроков и железную уверенность, которая отчётливо читалась в темном взгляде Ки Хуна. Его глаза, как успел выяснить Хван, в принципе были очень выразительными, и даже если мужчина утаивал часть своих эмоций, порой именно глаза и выдавали его с головой. Это было похоже на немой диалог между ними, который изредка сопровождался легкими понимающими улыбками или иными незначительными жестами, к которым Ин Хо слишком быстро привык. Привык он и к присутствию этого упрямого человека подле себя, к его образу мышления и обостренному чувству справедливости. Ки Хун был интересным. Его хотелось изучать и открывать новые грани, понять, насколько тот верен своим же идеям. Однако, ведущий собственноручно растоптал и похоронил эту затею, поскольку поступить по другому не мог — так у Ки Хуна был шанс выжить, пока Хван продолжал руководить играми. Убийство лучшего друга Сона было не более, чем напоминанием о том, что за любые свои действия приходится платить. И, поскольку победитель предыдущих игр решил пойти на риск и собрал отчаянную группку людей, вверяя их в руки беспощадной судьбы, Ин Хо со своей стороны лишь выполнял четкие действия, прописанные в их уставе. И если это означает устранить мятежников — значит так тому и быть. Однако... Ин Хо чувствовал легкую жалость от содеянного. Он никак не мог себе признаться, что, нажимая на курок, не хотел убивать Чон Бэ на все сто процентов. Не был уверен в правильности происходящего. Может, ему стоит просто развернуться и уйти? Нет. Тогда солдаты и офицер точно поймут, что здесь что-то не так. Хван уже рисковал, не убивая Ки Хуна из личных побуждений. Ожидаемо, что его решение сохранить жизнь взбунтовавшемуся игроку вызвало ряд вопросов у подчинённых. Главный офицер же, в свою очередь, не побоялся их озвучить, получив в ответ выразительный тяжёлый взгляд фронтмена, который, к сожалению, скрывала маска. — Игрок четыреста пятьдесят шесть должен выжить, — искажённым из-за холодной преграды на лице голосом ответил Ин Хо, — Это приказ. Передай тем, кто еще этого не слышал по каким-либо причинам. С самого утра уже все шло наперекосяк, и фронтмену некогда было саморефлексировать, когда впереди предстояло разобрать все отчёты о погибших сотрудниках, чтобы оценить масштабы их потери и возможность проведения игр дальше с резко сократившимся числом персонала. Непрекращающиеся звонки випов, которые наперебой посмеивались над сложившейся ситуацией, тоже настроение не улучшали. — Этот твой игрок, с которым ты все время возился, и правда забавный, — услышал он голос випа номер четыре, — Надеюсь, он выйдет победителем еще раз. Не только я хочу поиграть с ним, но и другие мои товарищи. Посмотреть, на что годна эта твоя лошадка. Ин Хо с трудом удалось проглотить рвущееся наружу раздражение, и вместо ответа он лишь хмыкнул, судя по всему, удовлетворив собеседника на том конце провода таким неуважительным ответом. И снова эти намеки оставляет человек в маске пантеры… Интересно, это маска покойного старика так действует, или же все это – просто глупое совпадение? Впрочем, долго думать об этом не было ни смысла, ни времени. Не хотелось долго занимать разум мыслями о противных богачах, которым скучна даже праздная жизнь. Игроки уже проснулись, начиная морально и физически готовится к следующей игре. Фронтмен изредка кидал взгляды на экран, даже не ища глазами Ки Хуна — тот сам иногда гневно буравил камеру взглядом, словно пытаясь через свои темные, глубокие глаза передать какое-то важное послание ведущему игр. Хван усмехнулся, вновь зарываясь в бумаги с головой. Даже сейчас их своеобразные гляделки не прекращались, только приобрели какой-то другой уровень. И нельзя сказать, что эта перемена не понравилась ведущему, нет. Ин Хо просто приносили удовольствие моменты, когда он пересекался с Ки Хуном взглядами. Не важно, кого Сон видел в Хване: ведущего или Ён Иля. Картинка на огромном экране стала меняться, но фронтмен уже не обращал на это внимания, полностью погрузившись в работу и почти разобравшись во всем. Хоть "главного" Ки Хун не сверг, но урон нанес хороший. Это Ин Хо заметил со странной гордостью, чуть ухмыляясь под черной маской. К счастью, урон оказался не настолько сильным, чтобы переносить проведение игр на год. Следующей игрой была «Чам-чам-чам», и, несмотря на ее легкость, на уверенность и ловкости Ки Хуна, внутри Ин Хо поселилось легкое сомнение. Да, он отдал приказ не трогать Сона, но отчего-то его охватило ощущение, что ситуация контролировалась им не полностью. А контролировать он любил. Контроль приносил спокойствие. Вскоре раздались выстрелы, игроки начали активно выбывать, из-за волнения путаясь в своих же конечностях. Когда спустя несколько минут прогремел, как показалось, особенно громкий выстрел, Ин Хо оторвался от дел, уставившись на происходящее в телевизоре. Однако кадр перескочил с места происшествия к другим игрокам. Нахмурившись, Хван схватил пульт и перемотал назад, к тому моменту, который его напряг. И напряг не спроста. На кадре было видно, как один из охранников направляет автомат в сторону Ки Хуна и стреляет. «Игрок 456 — выбыл», — с небольшим опозданием сообщает механический женский голос. Момент между выстрелом и этим голосом казался Ин Хо слишком длительным, будто даже вечным. В ушах собрался гул шумящей крови, сердце застучало громче, заполонив своим звуком, кажется, все тело. Оно стучало под кожей, в горле, в висках. Несколько секунд ведущий находился в полной растерянности, будто бы не до конца осознавая произошедшее, надеясь, что собственные глаза его подводят. Он еще раз перемотал запись назад, пристально всматриваясь в действия на экране, но ничего не поменялось — Ки Хун все также добровольно подставлялся под пулю, которая, к счастью, не затронула особо важных органов. На первый взгляд. Постепенно, вместе с осознанием, пришло и оглушающее чувство потери, захлестнувшее фронтмена с головой. Глаза заполнились слезами, которых не было видно под маской. Теперь Ин Хо примерно понимал, что чувствовал Ки Хун, когда на его глазах умирал игрок 390. Человек, ставший чем-то особенно важным... Сон изменил Хвана. Заставил вспомнить прошлое, одеться в шкуру того Ин Хо. Того, что еще не видел толком человеческой жестокости, не чувствовал зарождения в себе какого-то неконтролируемого животного начала. Тот Ин Хо не знал, какого это: убить кого-то ради своей жизни. И сейчас человека, который переворошил слишком многое в темной душе Хвана, в момент отобрали. Одним выстрелом. Хотелось кричать и метать, разнести эту контору и найти неосторожного стрелка, который осмелился ослушаться четкого приказа. Да, именно так. На место отчаяния теперь пришла расчётливая злоба, заглушив собой все остальные чувства. Если стрелявший пошел против своего руководства один раз, то непременно пойдет и второй, что являлось недопустимым. Погибшего игрока это к жизни не вернет, но так Хван избавится от неверных людей, осуществит месть и выплеснет своё отчаяние на том, кто и заварил всю эту кашу. Однако, в глубине души Ин Хо надеялся, что Ки Хун все таки выжил — в его голове попросту не укладывался факт того, что игрок 456 умудрился проиграть в такой легкой игре. Не после всего пройденного три года назад, не после пройденного пару дней назад. Не для этого Сон жертвовал всем, чтобы сейчас так просто сдаться. Наверняка задумал что-то такое, чтобы поближе подобраться к фронтмену. Вторая версия, несмотря на возможность свержения всех игр, нравилась ведущему гораздо больше. Он был готов увидеть Ки Хуна снова, может даже вступить с ним в тяжелую драку, смертельный танец. Более того – Ин Хо был готов рискнуть своей жизнью, рискнуть правилами этих игр и самими играми. Уничтожить все. Нажатием кнопки. Перенести игры на следующий год, перенести их в другую страну. Все лучше, чем потерять Сона просто так. Сейчас. В самый ненужный момент. Нет, Ки Хун не мог так сдаться, даже если чувствовал вину за смерти восставших людей. Не мог. В любое другое время факт того, что Ки Хун разыграл такой спекталь ради ведущего, польстил бы Хвану, но явно не в этот момент, когда голову разрывало огромное количество мыслей. По-хорошему надо было найти тело. Ки Хун действительно мог быть еще жив, как это часто происходило и с другими игроками. Вряд ли «кружочки» уже успели его сжечь. Обычно кремируют сразу всех выбывших после одной игры, а эта еще лишь подходила к концу. Ин Хо тянется к пульту и выключает телевизор. Не может больше смотреть на эти радостные лица игроков, которые прошли испытание, в то время как Ки Хун находился неизвестно где и неизвестно в каком состоянии. Мысль о том, что, возможно, этого упрямца Хван больше никогда не увидит, казалась невыносимой, даже нереальной. И именно она окончательно вывела ведущего из оцепенения, заставляя действовать быстро и решительно. Звонок офицеру, его правой руке. Черный квадрат, в отличие от остальных солдат, подходил к работе с особой серьезностью и служил этому месту уже долгое время. — Найдите тело игрока 456, — бесцветным тоном приказал Хван, крепко сжимая телефонную трубку, дабы не выдать собственного волнения. Рука бесконтролно тряслась, — И скажи всем солдатам, которые присутствовали во время игры, немедленно явиться ко мне. Фронтмен не стал дожидаться ответа и повесил трубку, прекрасно зная, что в этот раз точно персонал все исполнит в срок, если собственная жизнь все ещё была им дорога. И пока Ин Хо шёл по направлению к главному залу, где обычно проводились крупные собрания, в общежитии треугольников творилась настоящая вакханалия. В том, что их вызовут на ковер, сомнений не оставалось, но никто не знал, что это произойдёт настолько быстро. Когда из динамиков в комнатах затрещал голос офицера, все сразу поняли, что их ожидает, но страха перед неизбежным это не уменьшило. Так и получилось, что к боссу все шли с трясущимися ногами, несмотря на то, что виновник был всего один. — Так кто в итоге стрелял в 456-ого? — совсем тихо спросил пятнадцатый у идущего впереди парня. Кажется, именно он сегодня стоял довольно близко к месту происшествия, — Я слышал какой-то новичок. — Тише ты, — шипит на него девятый, замедляя шаг, чтобы было удобнее разговаривать, — Это правда новичок. Раньше он был «кругом», но наш офицер повысил его за особые заслуги. Как видишь, зря, лучше бы и дальше полы языком вылизывал. — Твою-то мать… Даже жаль его немного, – понурив голову, проговорил солдат, чуть сильнее сжимая висящий на груди автомат и ковыряя угол его пальцем. — Лучше нас пожалей, — вздыхает напоследок девятый, уже предвещая холодные упреки босса. До конца пути эта тема уже не поднималась. Никто попросту не был настроен на диалог. Страшно представить, что сейчас чувствовал виновник торжества… В зал все заходили, как на расстрел, буквально кожей ощущая гнетущую и подавляющую атмосферу. Фронтмен встретил их равнодушно, дожидаясь, пока в комнату зайдет весь персонал и шорохи, наконец, затихнут. — Спрошу прямо,– строго начал ведущий, стоя посреди комнаты с висящими по швам руками, – Кто из вас стрелял в игрока 456? Это был ожидаемый и самый сложный вопрос, заставивший треугольников буквально затаить дыхание. Кто бы это ни был, признаваться он в содеянном искренне не желал и надеялся, что ответственность за оплошность перейдет на кого-то другого. Слишком страшно было потерять собственную жизнь. Не только жизнь – большие деньги тоже было на кону. Жизнь в богатстве или смерть перед коллегами за глупую оплошность? Ответ очевиден. Терпение Ин Хо, к сожалению, резиновым не было, и каждый это знал. Поэтому те, кто стоял ближе всего в боссу, напряглись ещё сильнее, когда мужчина потянулся к лежащему на столе револьверу. В просторном зале администрации раздался выстрел, а за ним – болезненный вскрик, заставивший задние ряды напуганно вздрогнуть и пригнуться. Лишь спустя несколько секунд, когда у всех прошло оцепенение и успокоилось сердце, бившееся моторчиком сверхскоростной лодки, треугольники заметили осевшего на пол солдата, который хватался за простреленное колено, стараясь отползти от босса подальше. — Ещё раз. Кто это был? — тем же холодным тоном вопрошает Хван, беглым взглядом окидывая всех сотрудников, — Я с вами разговариваю, недоумки! Говорите, или я его убью! И в подтверждение своих слов, направил револьвер на раненого парня. Конечно, в голове Ин Хо было соображение о том, что за его угрозой последует молчание, вполне себе резонное. Кто такой этот безликий солдат для всех присутствующих, чтобы жертвовать ради него своей жизнью? Действовал Хван не так, как всегда. Не рационально, не расчетливо и строго. Не по правилам. Руки тряслись слишком сильно, слишком заметно, однако мужчина все еще старался держаться перед сотрудниками. Гнев бурными волнами плескался о скалы страха и печали. –Хотя, знаете, – фронтмен звучал твердо и холодно, вызывая у каждого сотрудника животный страх, – Я переубиваю вас всех. Найду новых. Каждый здесь будет мертв, если не признается всего один... — Это я! — крикнул кто-то с задних рядов, перепугавшись не на шутку, но решив ответить за свою оплошность, — Это я, сэр, не убивайте... Никого... Пожалуйста, прошу, я... Солдат замолчал. Его голос предательски дрогнул, выдавая трусливые рыдания. Хван опустил руку, прищурившись, словно пытаясь разглядеть эту крысу, спрятавшуюся за спинами своих коллег. Благо, что хватило чести сознаться. — Выйди, – сдерживая гнев и желание снести этому недоумку голову, проговорил Ин Хо. Он сжимал в трясущейся от эмоций руке револьвер, снова и снова видя перед глазами сцену смерти игрока. Любимого игрока. Номер семнадцать вышел вперёд и встал напротив фронтмена, закрыв глаза и готовясь к наказанию. Повезёт, если это просто будет пуля в лоб. Вот он слышит шорох одежды — ведущий явно готовится выстрелить. Щелчок. Секунда. Две... Все солдаты опустили головы, смотря в глянцевый пол. Каждый из них старался настроить себя на стальное спокойствие после выстрела. Спасением стал офицер, который ворвался в зал быстрее пули, чтобы сообщить самую важную на данный момент информацию. Игрок 456 жив. Ин Хо так и замер, чувствуя, как расслабляется тело, а с души падает самый тяжелый камень. На пару секунд мужчина даже ощутил радость, прилив неимоверного счастья. Ощутил желание найти Сона, схватить его за плечи, может, даже разок ударить, а затем высказать ему все претензии и рассказать о своем волнении. Хван кивает офицеру, тем самым давая знак подождать здесь, пока он не закончит начатое дело. Поднявшееся настроение несколько изменило его планы — вместо убийства Хван лишь всадил пулю в левое плечо провинившегося треугольника, также, как и тот недавно в Ки Хуна. — Тебе повезло, что он выжил, — искажённым из-за маски голосом произносит ведущий, — До конца игр работаешь бесплатно и будешь снова понижен до обслуживающего персонала. Застывшего в изумлении семнадцатого мало интересовала его должность. Он просто был рад, что босс решил пожалеть его. Этого было достаточно. За это можно было, наверное, встать на колени и начать кланяться ведущему, однако тогда риск получить пулю в лоб только возрастал. — Покиньте помещение, — последнее, что сказал Ин Хо, прежде чем переключить своё внимание на командующего офицера. Дождавшись, пока все покинут зал, Хван, наконец, снял маску, делая глоток свежего воздуха. Револьвер продолжал спокойно лежать в другой ладони. — Говори все, что удалось узнать, –тяжело дыша от резких эмоциональных горок и усталости, строго кинул Ин Хо. — Это все, что мне известно. Больше никаких подробностей выявить не получилось, — слегка приврал квадрат. Боссу и не обязательно знать, кто ему сообщил о том, что игрок все таки выжил и при каких обстоятельствах. Не нужно оглашать то, что "хирурги" снизу, ожидавшие тело, получили ничего и сразу же позвонили начальнику. – Почему доложили мне только сейчас? Мертвых игроков сжигали три часа назад, после окончания игры, – Ин Хо быстро подошел ближе к офицеру, тяжело дыша от гнева, – Знаешь, здесь иногда происходят махинации с органами умерших игроков. Мне все равно на это, но если туда попал Сон Ки Хун... Квадрат замер, слушая речь начальника. Внутри все постепенно холодело от недосказанной угрозы. Умирать здесь не хотелось от слова совсем. – Я займусь расследованием дела об органах, но Сон Ки Хун точно не стал частью этой махинации, – офицер говорил твердым тоном, несмотря на страх. Ведущий суть приподнял подбородок, смотря внимательным взглядом на маску перед собой. – Откуда знаешь? – лицо Ин Хо было ледяным, однако даже в воздухе этого зала чувствовался жар злости. Черный квадрат замолчал. Босс подозревает что-то? Руки в черных перчатках мужчины дрогнули, стоило ведущему придвинуться ближе. – Если ты хочешь денег от продажи органов выбывших игроков, мне наплевать. Мне все равно на эти махинации. Скажи мне только одно, – Ин Хо резко приставил дуло револьвера к груди подчиненного, – Где Сон Ки Хун? Офицер чуть скривил лицо от гнева под своей маской. Из-за этого сумашедшего придурка-героя число персонала резко сократилось, пришлось усиленно заниматься ремонтом, а фронтмен еще и машет оружием во все стороны, ища выбывшего игрока? Что за бред? Где здесь соблюдение правил и равенства? – Его не было в коробке. Сотрудник должен был поставить гроб в печь, ведущую в операционную, но он оказался пустым. За пару минут до этого сотрудник видел Сона в коробке, но упустил момент, когда тот сбежал, – выложил все разом квадрат, сжимая кулаки от злости. — Не мог же он сквозь землю провалиться, — хмыкает Хван, постепенно успокаиваясь. Главное, что Ки Хун жив, а там уж он его найдет, — Я думаю, нужно снова присоединиться к играм. Там я его найду. Точно. — Но как? — недоверчиво спрашивает офицер, выдохнув и отбросив страх, что его сейчас застрелят. — Он доверяет мне, — пожимает плечами фронтмен, уже составляя примерный план действий в голове. Ин Хо сделал пару шагов к столу с кнопками управления камерами и положил свою маску на край, чуть пододвинув ее рукой, чтобы точно не упала. — Босс, позвольте спросить, — слегка нерешительно начинает квадрат, — Почему вы уделяете столько внимания этому игроку? Хван, на самом деле, не был удивлен этому вопросу и встретил его невеселым смешком. Как здесь можно сказать правду? То, что было на душе... Как может хладнокровный и расчётливый человек, чье выражение лица не меняется даже при убийстве, признаться в том, что только при одном взгляде на этого игрока он чувствует себя настолько живым, что даже самому становится смешно. Ин Хо уже и не помнил, когда в последний раз испытывал столько чистых и ярких эмоций. Только с ним. Только с Ки Хуном. — Делай свое дело, — небрежно бросает фронтмен, — Я же не спрашиваю, за какие такие заслуги ты повысил семнадцатого до треугольника. Судя по всему, явно не за профессионализм. Видеть ступор офицера было действительно приятно. Но Хван тут не для того, чтобы подшучивать над коллегой. — Ладно, давай перейдём к моему плану, — вновь посерьёзнел Ин Хо, — Ударь меня для правдоподобности. — Простите?— офицер чуть опешил, изгибая брови под своей маской. — Ударь меня, — повторил ведущий, уставившись на своего собеседника, — Я же не могу явиться к игрокам в таком виде. Это вызовет вопросы. Я ведь умер. Лучше дважды не спрашивать. И так понятно – если шефу в голову забьется какая-то идея, то его уже не остановить. Тем более, когда тот ослеплён идеей лично найти прошлого победителя. Квадрат лишь вздохнул, поведя плечами, и на свой страх и риск влепил фронтмену пощёчину, все еще не веря в происходящее. — Сильнее, так ничего видно не будет, –прошипел Хван, чуть морщась от неприятного болезненного ощущения в лице. Во второй раз дело пошло быстрее, и Ин Хо пришлось сжать челюсти, чтобы достойно перенести два добротных удара кулаком. Благо, что нос и зубы не пострадали, а остальное можно и пережить. Может, у него даже получится вызвать сочувствие со стороны Ки Хуна… — Довольно, — остановил того Хван, выставив руку вперёд. — Простите, увлекся, –кивнул офицер, довольствуясь своей работой полностью. Фронтмен кивнул, указывая взглядом на дверь, тем самым давая понять, что черный квадрат может быть свободен. Тот быстро выполнил приказ, под маской слегка улыбаясь от приятного ощущения прошедших ударов на руках. Злость вышла через них. Отлично. Теперь Ин Хо осталось переодеться в старую форму, окровавленную после неудачного восстания, и отправиться в общежитие игроков. Он дождался, когда время приблизится к окончанию ужина, в ожидании то и дело не отлипая от рации и смотря на камеры в комнате управления, и двинулся в путь, перед выходом переодевшись в одежду Ёг Иля и слегка растрепав волосы. На входе в жилую зону Хван поймал треугольника, приказав тому поучаствовать в его маленьком спектакле и провести к остальным игрокам, на что охранник согласился быстрым кивком головы. Конечно, солдат не понимал, почему ведущий снова в этом костюме, но лишних вопросов он не то что решил не задавать – он не имел на это никакого права. Оказаться вновь в общежитии, где Ён Иля, добродушного дурачка, уже не ждал один определённый игрок было… странно. Зато на Хвана установилось около сотни других взглядов, вопрошающих и даже немного испуганных, словно люди увидели призрака. Наверное, так и было. Ин Хо старался прихрамывать и пошатываться, тер затылок и держал лицо, измученное и уставшее. — Господин Ен Иль, я так рад, что вы выжили! — тут же подбежал к нему Дэ Хо, тот паренёк-морпех. Кан не был плохим и даже почти не раздражал Хвана, поэтому тот спокойно стерпел чужие объятия, понимая, что тому, должно быть, очень тяжело дались все недавние события. И когда только в Ин Хо успело накопиться столько эмпатии и сочувствия? — Но.. но как? — Дэ Хо с интересом и восторженностью смотрел на пришедшего в зал товарища, держа крепкой хваткой его за плечи. — Воля случая, — ответил Ен Иль и вынырнул из медвежьих объятий морпеха, присаживаясь на свое старое место; совсем как раньше, за исключением того, что Ки Хун рядом с мужчиной уже не сидел, — Кажется меня отрубили в тот день, и я очнулся буквально несколько минут назад в каком-то странном закутке, где никого не было. Пришлось немного поплутать, прежде чем меня обнаружили и привели сюда. — Вам крупно повезло... — кивал Кан, предвещая резонный вопрос со стороны собеседника и приобнимая себя за плечи, – Я думал, вы умерли. Все так думали. Хён Джу говорила, что вы не вернулись из того коридора, что слышала по рации... Выстрелы. И ваш голос. — Я тоже думал, что умер, – кивнул Хван, облизнув сухие губы. Повисло молчание. Какая-то недосказанность, причину которой Ин Хо точно знал. – Скажите, а где Ки Хун?... – играя дальше свою роль, спрашивает фронтмен, глядя в чужие глаза с надеждой, хоть уже и заранее знал ответ на вопрос. — Господин Сон сегодня на игре… — договаривать не было смысла – всё и так читалось между строк. — Ох… — Хван опустил взгляд, цепляясь пальцами за уступ на лестнице и поджимая губы. Актерская игра не подводила Ин Хо, ведь у него даже получилось выдавить из себя подобие растерянности и глубокой печали. Забавно, что на самом деле, узнав утром о "смерти" Сона, ведущий вел себя не совсем так. Но и Ён Иль – далеко не Ин Хо. Он мягче. Он заболивее. Он нравится Ки Хуну. Диалог на этом постепенно стал затухать: ни Дэ Хо, ни Ен Иль не были настроены разговаривать дальше. После Ин Хо какое-то время поговорил с оставшимися людьми: с Хён Джу, которая все еще была подавлена потерей игрока 246; с Чжун Хи, сидевшей около Дэ Хо, с игроком 007 и 149, изрядно уставшими и подавленными. «Игроки стали куда спокойнее» — не без удовольствия отметил мужчина, устраиваясь на своей койке часом позже, после отбоя. Это хорошо – не будут отвлекать внимание, а Хван сможет сосредоточиться на поиске своего беглого упрямца.