Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

В подвале было гораздо холоднее, чем в помещениях выше. Стены не были цветными. Серый бетон давил со всех сторон, но не делал помещение мрачным – с этим прекрасно справлялись даже цветные стены всего этого дурдома. Воздух был холодный и резкий, всюду что-то гудело и грохало, шипело и вечно работало. Сердце этого места. Шумное. Ки Хун некоторое время блуждал по коридорам, заглядывая в огромные залы, размером с амбар каждый. В них были декорации, техника, двигатели – вся подноготная игры, которую никогда не увидят обычные игроки или випы. Во втором случае это объяснимо полным отсутствием интереса. Зачем золотым маскам соваться в грязь, серость? Зачем им спускаться вниз, так далеко, в такой холод? Хотя, наврядли бы они замерзли. Сон считал, что за богатыми масками прячутся мертвецы, холодные и не способные прочувствовать жизнь. Наконец, прилично поблуждав по одинаковым высоким коридорам, мужчина нашел кухню. Помещение было заполнено ароматом жженого сахара, приятного, если не думать о предназначении этого продукта в дальнейшем. Тут же готовили завтрак на следующий день: замешивали тесто, распаковывали огромные коробки с молоком. Сон пристроился в первое попавшееся свободное место, напротив которого стояла огромная кастрюля, а рядом – мешок с сахаром и содой. Работа была не из легких, и Ки Хун, перемешивая сахар большим половником, задумался о том, сколько платят персоналу этого ранга за весь проделанный труд. К Сону вдруг подошел солдат с кружочком и встал рядом, заняв место с кастрюлей. – Привет, двадцать три. Че как? – послышался голос, который Ки Хун, кажется, слышал, пока лежал в коробке. Парень рядом поднял мешок сахара и засыпал его в кастрюлю, включив затем огонь. – В плане? – Ки Хун особо не отвлекался от готовки, постоянно помешивая сладкую массу, в которой еще проглядывались белые кусочки и крупинки. – Ну, дела. Хотя, ладно, забей. Я че спросить хотел.. – солдат оперся одной рукой о стол, другой небрежно помешивая еще сухой сахар, – Как вообще этот 456 сбежал из коробки? Ты же вез его в крематорий? В глаза долбишься? Последняя фраза была сказана без наезда, как могло показаться из-за дерзкого, даже грубого искаженного маской голоса. В словах солдата играл скорее интерес – он тогда только вышел из коридора, поговорив с двадцать третьим и заглянув в коробку с полумертвым игроком, а уже через пару минут последний сбежал. Двадцать шестой, стоя рядом сейчас, внимательно прищурил глаза и осмотрел напарника сквозь маску, переводя затем взгляд на кастрюли других сотрудников. Все были заняты делом, причем пытались ускориться. Заварушка утром сбила график даже низшему рангу этой системы. – Хотя, говорят, ты спас своей невнимательностью паренька из треугольных. Ну, который такой молоденький, спал с этим.. Черным, сверху, – продолжил говорить солдат, воспользовавшись молчанием со стороны коллеги. – Спал? – Ки Хуна почему-то это особенно удивило, и он поднял брови, чуть поворачивая голову к собеседнику. – Ну, так говорят, – пожал плечами сотрудник, – Слишком уж он быстро поднялся в должности. Короче, не суть. Босс хотел его мозги по стенке размазать, когда он признался. – За смерть 456? – немного заторможенно проговорил Сон. – Ага, совсем помешался на нем. Ты бы слышал, как он треугольных вызывал! Мне пятнадцатый из тех рассказывал, – он совсем перестал мешать, размахивая руками и артистично рассказывая ситуацию, – А когда они пришли, он челу одному коленку прострелил от злости. Не, чувак, если бы это был просто левый игрок, интересный випам, босс бы не стал так сходить с ума. Тут что-то серьезное, сечёшь? Так вот, как ты его потерял то? Ки Хун задумался на пару мгновений, а за маской красовалась кривая улыбка. «Взбесился, что не дали поиграть с игрушкой… » – с усмешкой подумал мужчина. – Ну, я отошел покурить, оставил тележку там. Думаю: ничего же не будет. Прихожу, везу в крематорий, выгружаю коробку, а она пустая. Сбежал, прикинь? – придумал на ходу Сон, мысленно все еще анализируя полученную информацию. – Охуеть. Восстал из мертвых? – усмехнулся солдат, и только сейчас почуял запах горелого сахара из своей кастрюли, – Блять! Тц…. Ки Хун посмеялся, засыпая в свою кастрюлю соду. – Следить надо, олух, – прокомментировал он, краем глаза увидев, что в помещение зашли солдаты с квадратами на масках. – Блять, эти еще пришли.. Не вовремя, – процедил парень, торопливо помешивая сахар, – Кстати, как думаешь, куда убежал 456? К боссу? – Хер его знает. Может и к боссу. – Сразу под стол? – сдерживая смешки, тихо проговорил двадцать шестой. – М? – Сон чуть повернулся к собеседнику. – Сразу под стол к боссу, говорю. Ки Хун закатил глаза, цыкнув, и вернулся к готовке. – У тебя только это и на уме. Понравился тебе он, что ли? Завидуешь боссу? – Опять за старое? Ты ж знаешь, что я не гомик. У гомиков носов нет от сифа, – чуть разозлившись, бросил солдат. Ки Хун пожал плечами. Явное отрицание и раздражение в большинстве случаев доказывает правдивость их причины. – Я за маской твой нос не вижу. Их дискуссия продолжалась бы и дальше, если бы к ним не подошел один из квадратов. Он пару минут внимательно наблюдал за этими двумя. Ки Хун закончил с варкой и начал заливать жидкость в круглые формы, а затем сразу ставил печати. Треугольник, кружок, звездочка и.. Зонтик. От его вида стало как-то даже страшно. Самая ужасная фигура, которая может попасться в этой игре. Ки Хун помнил, как отчаянно лизал заднюю сторону карамели, как шло время. Даже от воспоминаний его бросило в жар. Из жара в холод. Ки Хун дрогнул, когда руки кого-то сзади легли на его талию и чуть сжали ее. – Отойдем? – шепнули на ухо низким голосом. Ки Хун решил проигнорировать. Вернее сказать, он не решил, а не знал, что делать. Это было инстинктивное действие – игнорирование, ступор. – Ну, прекрати обижаться за вчерашнее, – квадрат конкретно прижался сзади, и было странно, что никто не обращал на них внимания. Даже солдат, стоявший рядом и усердно мешающий подгоревший сахар. – Мне кажется, или ты похудел? Тебе очень идет. Фигурка выразительная такая, – шептал мужчина на ухо, от чего Сон все сильнее морщился. На секунду в голове Ки Хуна возник образ Ён Иля, его касания и голос, и щеки вспыхнули румянцем. Ненадолго и неосознанно, но Сон заменил этого извращенца сзади на образ своего друга, и так было, определенно, чуть легче. Странность этой ситуации Ки Хун осознает позже, но сейчас, чувствуя, как квадрат начал сильнее сжимать его талию и отводить от рабочего места, мужчина почувствовал отчетливо только злость и отвращение. Он схватил со стола половник, еще немного измазанный карамелью, и со всей силы замахнулся им на квадрата, попав при ударе прямо в лоб. Остальные сотрудники, как бы они ни старались до этого быть равнодушными, резко подняли головы и направили любопытные взгляды в сторону происходящего "шоу". Ки Хун развернулся к извращенцу и посмотрел на него сквозь маску. В этот момент Сон жалел, что она есть. Хотелось вмазать еще раз, прямо по лицу, разбить этому мерзавцу нос, но, наверное, удара половником в лоб хватило. Квадрат пробурчал что-то, усмехнулся, встал с пола и начал уходить, на последок шлепнув Сона по заднице. Ужасно ли это было? Да. Особенно при всех. Хотя, признаться, сейчас Ки Хун был рад, что на нем маска, за которой не видно лица. *** Наступило утро, которое обозначилось лишь цифрой на часах над дверью и задорной мелодией. По ощущениям время здесь было бесконечной ночью, освещенной ярким белых ламп. Персонал вставал раньше, чем игроки. Ки Хун за пару минут успел умыться в небольшой раковине своей комнаты, одеться и приготовиться к новому дню в маске. Быть персоналом было трудно и необычно, особенно, когда ты не проходил инструктаж. Сама комната была до невозможности маленькой: белые стены, узкая неудобная кровать в углу, раковина в другом углу, по диагонали от кровати, и белый стол рядом с умывальником. За время ожидания вызова персонала на завтрак игроков, Ки Хун нашел в тумбочке возле кровати зажигалку. Видимо, бывший хозяин этой комнаты часто курил. Рядом лежало несколько сигарет. Сон, крутя свою находку в пальцах, обтянутых черными перчатками, вспомнил, как некоторым игрокам помогла зажигалка, когда они играли в дальгону три года назад. Иглу можно было подпалить, и она плавила сахар. Безопаснее и чище, чем языком. Печенька не мокла от слюней, фигурка была ровнее. В коридорах прозвучал мелодичный звонок, а за ним механический женский голос. «Завтрак игроков. Просим персонал игры спуститься в общий зал.» Затем голос повторил всё это, чтобы все точно услышали. Персонал вышел из комнат. Сторона, где стоял Ки Хун, повернулась налево, а противоположная – направо. Они разошлись, взяли в общем зале огромные многоэтажные тележки с едой и направились в общежитие игроков. Стук тяжелых берцев сливался во что-то единое в голове Сона. Сотрудники спешно шагали по цветным коридорам, толкая за ручки тележки с едой по двое. Рядом с Ки Хуном тоже шел один из персонала. Он взялся руками за ручку тележки с правой стороны, чтобы Сон держал ручку с левой. Одному эту конструкцию на колесиках, заполненную, к тому же, едой, везти было просто нереально. Ки Хун старался не выделяться, старался идти быстрее и ровнее, сохраняя строгость движений, однако рана, которая то и дело болела и горела, дала о себе знать в самый неподходящий для этого момент, если такой вообще имеется в контексте задачи Сона. Мужчина пошатнулся и судорожно выдохнул, чуть не повиснув на ручке тележки, когда его плечо вдруг охватила резкая боль, словно Ки Хуна кто-то внезапно взял за плечо и с силой надавил пальцами на рану, пытаясь залеть в нее, развигая рваные концы кожи. Тележка с металлическим лязком слегка сошла с ровного пути, когда Сона повело в сторону. Он пытался отдышаться, прийти в себя, но ничего не видел. В глазах потемнело. Вдох. Рваный выдох. Вдох. Рваный выдох. Очень больно. Рана горит. Из нее течет кровь, Ки Хун чувствует это более чем отчетливо. Только спустя пару секунд, прийдя в себя и выровнявшись, мужчина перевел мутный взгляд на своего напарника, второго "водителя" тележки. Сотрудник с кругом на маске пристально смотрел на Сона, повернув голову в его сторону. Молчал. Это заставило крупные мурашки пробежаться по телу Ки Хуна. Может, такое впечатление создавала безликая маска на лице каждого, а может именно сейчас Сону стало так страшно из-за сильного жара, граничащего с горячкой. Игроки тоже успели подняться с постелей, подбираясь ближе к центру. Они шли медленно, передвигаясь группками и обсуждая прошедшее вечером голосование. "Кружки" победили с большим отрывом после значительных потерь в рядах "крестиков". Шансы на победу людей, которые хотели просто выйти отсюда и жить как прежде, если это вообще было возможно, стремились к нулю. "Кружков" отговаривать было бесполезно. Как говорил Сону ранее Ён Иль, эти люди сошли с ума, гоняясь за деньгами, и к ним лезть крайне опасно. Они понимают, что каждая смерть здесь – это потенциальный плюс к выигрышу. Ки Хун стоял за вторым столом выдачи. Он осмотрел зал, и в очередной раз осознал, насколько осталось мало игроков. Самых отбитых это только радовало, и они даже улыбались, так нагло и надменно, забирая еду. Остальные же, "красные крестики", в основном были поникшими, но все же благодарили за полученный завтрак, наклоняя голову вперед. Среди них были и Дэ Хо, приветливый парнишка-морпех, и Чжун Хи, у которой от слез опухли глаза. Она винила себя в смерти Ки Хуна, хоть стреляла не она, и спутала конечности мужчины тоже не она. Ей было тяжело осознать, что выжила она. Чжун Хи было стыдно за это, хоть и другая ее часть, та, что боялась смерти девушки и ребенка, была рада. Сон, смотря на Чжун Хи, хотел дать ей две порции еды, но понимал, что не имеет права. Он не может выдавать себя. Он должен быть персоналом, а не добрым другом, каким был обычно. Мужчина будто считал должным помогать этой молодой беременной девушке, спасать ее от опасностей этого места. Игроки постепенно заканчивались. Наверное, в первый день игр персоналу приходилось готовить гораздо больше, выдавать больше, но сейчас это заняло не больше двадцати минут, если опираться на ощущения. В очереди на каждый стол выдачи осталось по два человека. Вот, предпоследняя порция. Человек с крестиком тихо благодарит, уходит.. И Ки Хун поднимает голову. Выше. Цифры. Цифры на костюме. Еще выше. Знакомые плечи, шея. Еще выше. «Ён Иль… » Глаза в миг наполняются пеленой слез, горло сдавливается нахлынувшими чувствами, пока внешне человек в маске просто застыл, словно у него сбилась какая-то программа, как у робота. Пальцы ослабли, и из хватки Сона вылетели упаковка с булочкой и коробка молока. На пол. Он хотел было извиниться, но вовремя осекся. Нельзя. Нельзя говорить. Руки безумно сильно тряслись, хоть Ки Хун и пытался это скрыть. Может, никто не заметит? Спишут на тремор рук, на болезнь? За упавшим они нагнулись одновременно, от чего мужчине стало еще хуже. Казалось, он сейчас просто упадет или кинется в объятья своего друга, которого уже считал мертвым. Подняв еду с пола, Ки Хун быстро отдал ее игроку под номером один. Их руки соприкоснулись. Взгляды встретились. Сон задержал дыхание, вспоминая каждый момент рядом с другом и понимая, как сильно соскучился по этим карим глазам, по этой улыбке, по этим рукам. Ён Иль не знал, на кого смотрит, однако это не мешало тому факту, что его взгляд грел душу Ки Хуна. – Спасибо за еду, – спокойным голосом проговорил игрок 001. Его губы растянулись в длинной улыбке. Сон был благодарен безликой маске за то, что она тщательно скрывала все его эмоции. Сердце бешено колотилось в груди. Сейчас, смотря на мягкие черты лица друга, украшенные улыбкой, ему самому захотелось поднять уголки сухих губ. Дэ Хо сидел рядом с Чжун Хи. Он старался защищать ее, считал это своим долгом. Не только защищать от опасностей, но и заботиться о ней, о ее здоровье. Девушка стала для Кана кем-то вроде младшей сестры, за которой хотелось присматривать. Перед тем, как Чжун Хи села на холодный под рядом с Дэ Хо, тот заботливо постелил под нее свою кофту, оставшись сидеть в футболке. Ким сидела, молча рассматривая булочку и крутя ее в пальцах. – Чжун Хи.. – сказал парень, посмотрев на двести двадцать вторую. – М? – девушка чуть повернулась в его сторону, наклоняя голову. – Возьми мою булочку. Мне не хочется. А ты потратила много сил, пока плакала всю ночь, – Дэ Хо потянул ей свою порцию, открывая молоко. – Спасибо, Дэ Хо, – она слабо улыбнулась ему, приняв вторую порцию, – Я плакала, потому что.. Господин Сон умер из-за меня. Если бы умерла я, был бы жив он.. – Глупости, Чжун Хи! – парень отпил молоко, а затем приобнял за плечи собеседницу, – Господин Сон ни за что бы не хотел, чтобы ты и малыш погибли здесь! Он.. Он сделал то, что посчитал нужным. Он сам решил ошибиться. Ради тебя, Чжун Хи. Ради тебя, и малыша. Теперь, беречь вас – мой долг. Девушка посмотрела на Дэ Хо с нежностью и восхищением, ее глаза снова заблестели от слез. – Господин Ён Иль! – морпех махнул рукой первому игроку, подзывая к себе, – Господин Ён Иль, скажите же, что Чжун Хи не виновата в смерти Господина Сона? — Дэ Хо прав, — кивает Ен Иль в ответ на вопрос морпеха, присаживаясь к молодым людям поближе, чтобы было удобнее разговаривать, — Господин Сон.. Он такой. Лучше уж пожертвует собой, если точно будет знать, что с другим человеком все будет хорошо. Думаю, он обрадовался бы, если бы узнал, что с тобой и малышом все порядке, Чжун Хи. И я рад этому. Мужчина улыбнулся, глянув сначала на милое лицо девушки, а затем на ее живот. В груди неприятно защемило. Снова это чувство эмпатии и доброты, снова эти воспоминания. После разговор потек плавно, и к этой теме уже не возвращались. Девушка, наконец, успокоилась и даже редко улыбалась на попытки Дэ Хо развеселить ее. Оживленная беседа в какой-то момент прервалась. Чжун Хи, краем уха слушая обсуждения Дэ Хо и Ён Иля о произошедшем, заметила, что на коробках с молоком был нарисован символ. У нее на коробке изображен кружок, у Дэ Хо – звездочка. – Смотрите, – девушка показала им коробку молока, на это действие обернулись еще пару человек, сидящие рядом, – Эти символы.. Это не то, о чем в начале говорил нам господин Сон? Звездочка, кружочек, треугольник и.. Что-то еще… Дэ Хо развернул свою коробку и посмотрел на символ. — Ха, и вправду! У меня звездочка. Господин Ён Иль, а что у вас? – парень чуть вытянул шею, заглядывая в руки другого игрока. — А у меня… зонтик? — Ин Хо уставился на свою нетронутую упаковку молока, рассматривая поближе рисунок. Захотелось лишь посмеяться и понадеяться, что на игре ему выпадет другой символ, что он сможет сделать вид, что это совпадение. На самостоятельный выбор он не надеялся: как организатор, Хван знал, что теперь баночки с сотами им будут выдавать в руки охранники. — А это случайно не та сложная фигура, о которой нам рассказывал господин Сон? – обеспокоенно проговорила Чжун Хи, смотря на растерянного мужчину с молоком в руке. — Кажется, правда она. Не волнуйтесь, господин Ён Иль. Думаю, это всего навсего подсказка к следующей игре! — попытался успокоить товарища Дэ Хо. *** Как оказалось, зря. Либо это просто крупное совпадение, что им троим выпали те же рисунки, которые они совсем недавно видели на коробке молока, однако ведущий знал, что это не так. Все сложилось по плану. Открыв баночку, Ин Хо захотелось рассмеяться от увиденного – настолько иронично это выглядело. «Как же влипли те, кто выбрал зонтик!» – пронеслось в голове Ки Хуна, когда он встал на свое место в помещении, где должна была проходить игра. Совсем скоро зайдут игроки. Сон усмехнулся своему воспоминанию. Хах, если бы Ён Иль знал, как влип Ки Хун в прошлой игре… Мужчина сунул руки в глубокие карманы, осматриваясь. Та самая детская площадка. Кажется, даже сейчас здесь где-то остались следы крови прошлых игроков. Стены впитали их крики, мольбы о пощаде и второй попытке. Среди них мог быть Ки Хун, но ему слишком везет. Пальцы его перебирали зажигалку, лежащую в кармане. Кому-то из игроков этой игры тоже повезет найти зажигалку на земле.