Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Веселая музычка, словно ее играли на ксилофоне, раздалась из динамиков, а большие двери в зал начали медленно, даже торжественно, открываться, впуская на площадку участников. Их было мало – человек сто, может на десяток больше, но никак не двести или триста. Сложно было сосчитать количество вошедших, так как они толпились и заслоняли друг друга. Персонала на игру тоже выделили намного меньше. Всего пять человек, из которых только один был с оружием. "Кружочки" выполняли самую простую задачу – следили за игроками и знаками показывали, прошел игрок, или нет. Ки Хун, как и весь персонал, медленно передвигался по залу и наблюдал за игроками, которые, получив свои сахарные соты, начали рассаживаться. Люди старались спрятаться от охранников за массивными горками и качелями, однако это было бесполезно. Сотрудники в розовых костюмах рано или поздно найдут всех. Даже по реакции можно было примерно угадать, какая фигура попалась игроку. Руки безумно сильно тряслись, дыхание набирало скорость и обретало рваность, если игрок видел в соте зонтик. В этой реакции Сон узнавал себя. Прошлого себя, который, не думая ни о чем, сам выбрал самую сложную фигуру. Все честно – О Иль Нам даже дал Ки Хуну выбор. Звездочка или зонтик... Как же глупо и легко Сон тогда выбрал зонт. – Тогда мне, конечно, зонтик! – мужчина махнул рукой в сторону двери с нарисованной фигурой зонта, пару раз указав на нее пальцем. Сан Ву чуть нахмурился, повернувшись к другу. – Зонтик? Почему? – голос Чхо звучал слегка напуганным. Ки Хун поймет это только потом, уже после смерти друга, когда будет сидеть в мотеле, снова и снова перебирая моменты вместе с Сан Ву на игре. Сон неловко улыбнулся, блестящими в свете ярких ламп глазами посмотрев на приятеля. – Мама часто ругалась, что я вечно теряю зонты, – мужчина переминался с ноги на ногу, оставляя на песке свои следы, – И после стала давать мне только сломанные. Чхо отвернулся, опустив голову. Его лицо слегка побледнего. Глаза забегали. Он явно хотел что-то сказать Ки Хуну, но не знал, как это сделать, чтобы не выдать себя. Не выдать то, что он знает, какая будет игра и зачем эти фигуры. Сон же, все так же улыбаясь и жестикулируя, повернулся к старику рядом с собой, чуть наклонившись. – Я всегда мечтал о нормальном зонтике как у всех, – усмехнулся он, пока Иль Нам стоял и молча рассматривал представленные фигуры. Интересно, верил ли О Иль Нам в победу Ки Хуна? Или он тоже, как и его верная псина, ведущий, считал, что Ки Хун – хромая лошадь? Признаться, Сон тогда, держа дрожащими руками железную баночку с сахарной сотой, уже смирился с неизбежностью смерти, но адреналин и страх перед концом жизни творят с людьми чудеса. Именно эти чувства тогда подарили игроку 456 рывок, новые силы, веру в спасение от подружки в черном плаще и с косой в руке. Ки Хун до сих пор не мог поверить, что на последних секундах вынул из соты готовую фигуру, что остался жив. Даже на грани под угрозой жестокой смерти Сон беспокоился о своей команде. О Иль Наме, о Сан Ву, об Али. Ки Хун наивно верил, что все они выберутся живыми из этого кошмара, хотя у них уже был шанс. И тогда Сон, как и все его друзья, вернулся на остров. От безысходности. От глубоко несчастья. Они выбрали большее из зол, неправильно расставив знаки. В зал практически последними зашла группа из трех человек: Дэ Хо, Чжун Хи и Ён Иль. Все они уже видели свои фигуры, и.. «Хах... Ён Илю попался зонт? Ставлю все на свете, ему попался зонт. Блять… Он влип.» Мужчина, смотря сквозь сетку маски на озадаченного и даже бледного Ён Иля, испытывал смешанные чувства, некий коктейль, в котором первыми нотами стояли страх и смех. Резкий коктейль, непонятный. Ки Хун понимал, что обязан помочь этой команде. Он может это сделать очень легко, ибо посторонних глаз не так много, да и трио выбрало удачное место для игры. Они сидели в самом дальнем углу, прячась за высокой яркой горкой. Сон не сводил глаз с Ён Иля. Он слышал свое дыхание, чуть сбитое, в маске, чувствовал, как что-то клокочет в груди. «Спасибо за еду» Фраза, сказанная мягким голосом сегодня утром, пронеслась игривым ветром в голове. Чтобы совладать с неясной волной чувств, Ки Хуну пришлось сделать глубокий вдох через нос. Он отвел взгляд от Ён Иля, уставившись куда-то в пол площадки, хотя казалось, что смотрел мужчина через пол, сверлил дыру в земле до самого ядра. Сон погрузился в размышления о произошедшем. Ему казалось, что утром, когда взгляды Ки Хуна и Ён Иля встретились, последний почувствовал присутствие друга. Словно Сон был не в маске. Этот взгляд, понимающий все и обволакивающий теплом, его фраза. Все говорило о том, что Ён Иль знал. Внезапно, Ки Хуна в спину ткнули автоматом и толкнули вперед. – Чего встал? Не видишь, что там мужик проиграл? – послышался сзади голос треугольника, такой молодой и нахальный, – Я должен делать работу за тебя, а? Ки Хун молча обернулся на него, словно через маску мог передать раздражение, а затем выдохнул и двинулся вперед, наступая на песчаный пол площадки, имитирующий песочницу. Раздались крики откуда-то слева. Мужчина, весь мокрый от страха, бросился в ноги к солдату с автоматом, и начал хвататься за его костюм, рыдая. – Прошу, не убивайте! Дайте еще один шанс, я... Я все решу! У меня жена, она.. Она болеет-… – его прервала пуля, попавшая прямо в лоб. Мозги выбывшего игрока разлетелись, попали мелкими желейными кусочками с кровью на сидящих рядом мужчин, на их лица. Большая часть мозгов вытекала вместе с алой жидкостью на светлый песок, въедаясь в него. Мужчина, сидящий слева от выбывшего, уронил печенье на землю, успев почти вытащить фигурку. Конечно, она вылетела из вырезанной иглой части, но... Разбилась. Пополам. Кружок треснул и раскололся. Игрок медленно поднял голову на солдата, еще не успевшего отойти. Раздался испуганный крик, полный отчаяния, мужчина начал отталкиваться ногами от песка, оставляя глубокие ямки, оттолкнулся сильнее, чтобы встать и побежать. Он не знал, куда бежать, но это сейчас было не важно. Главное дальше от оружия. Не успел. Солдат три раза выстрелил ему в спину, а затем еще раз в голову. Мужчина упал на песок, истекая кровью и еще кряхтя. Неживые глаза широко раскрыты. Смотрят на женщину, дрожащую и еле дышащую, что сидела рядом и пыталась спокойно вырезать зонт. Ки Хун стоял неподвижно какое-то время, но, услышав крики и выстрелы, отшатнулся, оперевшись руками о карусель, стоявшую неподалеку. Сердце колотилось, и его бешеное биение было слышно даже в ушах. Руки тряслись. Снова накатила паника, с которой было сложно справиться. Эта паника преследовала Сона уже два года, наступала после кошмаров, при просмотре фильмов или новостей с жестоким содержанием или описанием убийств. На глазах выступили слезы, при очередном выстреле Ки Хун зажмурился на пару секунд, переводя дух. Нужно было играть расчетливого и холодного, упрямого Ки Хуна, который во что бы то ни стало дойдет до своей цели, но... Внутри он был тем, старым и пугливым Ки Хуном, делающим ставки, спускающим деньги и выпивающим иногда с друзьями. Это, казалось, было прошлой жизнью, но оставалось частью Ки Хуна. Его жизнерадостность и глупость, оптимизм и даже эгоистичность – все лежало тихо на дне его души под наигранным тяжелым куском льда и уверенности. Нужно было работать, нужно было смотреть на все это, перешагивать через трупы и следить за игроками. Так и сделал Сон. Он медленно ходил между небольшими группами игроков, наблюдая за их действиями. Женщина, кажется, мать парнишки под номером семь, справилась с заданием. Ей достался треугольник. Ки Хун даже обрадовался ее победе. Это была, по его суждениям, светлая, добрая душой женщина. Он поднял руки над головой, показывая ими кружок. Это означало, что игрок прошел. «Игрок 149 прошел» – сообщил механический женский голос. – Иди, мама, я... Я справлюсь, – неуверенно проговорил ее сын, пока его трясущиеся руки пытались вырезать иглой звезду. – Ну уж нет, дурак, я от тебя никуда не уйду, – проворчала женщина, наклонившись над сотой сына и, вытащив ее, начала облизывать обратную сторону печенья. – Мам! Мам, что ты делаешь? Они же увидят! Так нельзя, я должен сам... – он посмотрел на Ки Хуна, видя лишь холодную маску, а не глаза, полные волнения. Сон сделал необдуманную, одну из самых необдуманных на свете, вещь – заслонил этих двоих игроков собой, скрывая от других охранников. Женщина посмотрела на Ки Хуна удивленным, полным благодарности, взглядом, что сделал и ее сын, сразу замолчав и тоже прикрыв свою мать от взора солдат. Ки Хун повернул голову на циферблат, висевший наверху у выхода. Осталось шесть минут. Его сердце холодом уколол страх. Сон быстро начал искать взглядом Ён Иля. Влево. Вправо. Ки Хун забегал спешным взором за качели, за запачканные кровью горки, быстро дыша. Нижняя губа затряслась, выдавая нарастающую истерику. Сон не сможет снова потерять Ён Иля. Ки Хун замер. Он нашел друга, сидящего в компании Чжун Хи и Дэ Хо, взглядом. Щеки Сона покрылись румянцем и жаром. Он хотел бы отвернуться, забыть и развидеть то, что сейчас лицезрел, но не мог повернуть головы. Игрок 001 делал тоже самое, что делал Ки Хун тогда. Он проводил языком по печенью, оставляя ниточку слюны между карамелью и губами. Сон сглотнул сухой ком в горле, отвернув голову и отводя от себя всплывающие образы, ненужные сейчас. Вообще ненужные. Оставалось около пяти минут до конца испытания, когда Ки Хун, быстро отойдя от прошедших игру Ён Сика и его мать, направился к затаившейся в углу площадки команде. Он сунул руку в карман за пару шагов от места, где спиной к нему сидел морпех, и, проходя мимо, будто бы случайно обронил зажигалку. С глухим звуком о засыпанный песком пол она приземлилась рядом с Дэ Хо. Ки Хун не оборачивался, делая вид, что просто проходит мимо. Он лишь внимательно, будто следя за процессом и выполняя работу, посмотрел на соту Ён Иля и на его попытки не сломать размякшую от слюней карамельную печеньку. Хотелось тронуть мужчину, оставляя на зеленой кофте аккуратное прикосновение. Хотелось прошептать, чтобы тот не волновался, чтобы он был осторожнее, что Ки Хун защитит его. Защитит, даже если придется рисковать собой и своим планом. Внезапно Сон почувствовал режущую боль в области раненного плеча. В глазах на одну секунду потемнело, словно кто-то резко выключил яркий свет, а затем включил обратно. Мужчина, отойдя на пару метров от знакомой ему команды, оперся одной рукой о скрипучую цветную карусель. Он переводил дыхание, что было крайне проблематичным процессом, если учесть маску и черную ткань на половине лица. Рана на плече пульсировала, и, по ощущениям, горела. «Сука… Почему на этом острове даже доктора нет для персонала?» – возмутился Сон, чувствуя, как кусок ткани от футболки, которым Ки Хун ранее на скорую руку замотал рану, в очередной раз впитал в себя порцию алой жидкости. – В норме? – раздался рядом искаженный маской голос круга. Сон повернулся на источник звука и кивнул, выпрямив спину и придав тем самым своим словам внушаемости. – Да, просто тут жарковато, – спокойным голосом проговорил Ки Хун, отходя к стене и прислоняясь к ней спиной. – Голос знакомый… Двадцать три, это ты чтоль? – кружок вторил действиям собеседника, встав у стены и сунув руки в карманы. Сон вспомнил голос своего товарища и, поняв, кто перед ним, кивнул. – И как ты постоянно рядом со мной оказываешься? – продолжил говорить круг, усмехнувшись совпадению, –Видел, как застрелили мужика, который побежал? Пипец конечно… Сон глянул на собеседника, смерив его взглядом, полным сомнений. – Видел, а что? Что такого? – он пытался играть хладнокровного сотрудника, но получалось не очень хорошо. Парень, стоявший рядом, словно впал в ступор. Нет, не потому, что был возмущен равнодушием другого участника беседы. Все дело в том, что он сам не знал, в чем, собственно, "пипец" этой ситуации. – Не знай, – с простотой и растерянностью сказал круг, отводя взгляд на то место, где убили упомянутого им мужчину, – Жалко мне их всех, походу… К ним вдруг подошел Дэ Хо. Парень дрожащей рукой показал аккуратно вырезанную звездочку. Товарищ Ки Хуна, осмотрев фигуру, поднял руки вверх, изображая круг. «Игрок 388 прошел» – прозвучало объявление. Дэ Хо глянул на Ён Иля, уходя спустя минуту вместе с Чжун Хи. Он верил, что в общем зале они еще увидятся, но какая-то часть боялась, что их команда потерпит еще одну потерю. Снова. – Прикольно у него получилось вырезать, – кружок кивнул в сторону уходящего морпеха, – Хорошо, что он прошел. Добрый паренёк. – Он да… – улыбаясь под маской, сказал Ки Хун. Круг повернул голову в сторону своего товарища, хотел было что-то сказать, но его прервал треугольник, прошедший совсем рядом. – Ой бля-я-я, я пошел, а то еще начнет голосить тут, – устало выдохнул парень, отходя от Ки Хуна. Последний махнул ему рукой в знак прощания, но после вдруг остановил, дернув за рукав. – Давай потом пойдем покурить в курилку, поболтаем, – предложил мужчина, на что его собеседник кивнул и ушел. Это было не просто приглашение в курилку, по крайней мере, для Ки Хуна. У него был план, смутный в своем исполнении, но рабочий, если закрыть глаза на некоторые аспекты. Сон стоял недалеко от Ён Иля. Оставалось полторы минуты. Ки Хун кусал губы в волнении, смотрел то на руки, то на лицо своего друга и молился, чтобы тот вырезал фигуру. В душе горел пламенем и вспыхивал яркими вспышками страх, что он снова потеряет Ён Иля. Нет, он бы не простил себе этого. Он бы встал под пули, заслонив собой тело друга, обняв его и ткнувшись в плечо лицом. – Быстрее... Быстрее, прошу тебя, быстрее... – шептал дрожащим голосом Сон, смотря на плавящийся под горячей иглой сахар. Он в очередной раз поднял глаза на Ён Иля и чуть не дрогнул, когда встретился с ним взглядом. Наверное, тот не знал точно, что за "кружок" стоит перед ним, даже не догадывался, наверное, что это был тот, с кем он с утра играл в привычные переглядки. Ки Хун отвернулся, закрыв глаза и выдохнув. Он был уверен на все сто процентов, что скажет правду Ён Илю. Сон был уверен, что снимет сегодня перед ним маску, что обнимет его и заплачет, точно заплачет. Потому что думал, что потерял, и боялся, что потеряет снова. Ки Хун вдруг почувствовал касание по больному плечу. Он, поморщившись от прилившей боли, спокойно, насколько это было возможно, развернулся, и вновь встретился взглядом с другом. Ён Иль, улыбаясь, показывал ему цельный и ровный зонтик. Показалось, что с души и тела сняли тяжелый камень. Сон улыбнулся, хоть этого и не было видно, и поднял руки над головой, показывая круг. Правда, одна рука поднималась через боль и с трудом. Объявление о прохождении игры Ки Хун не услышал. Он был слишком занят мыслями о том, как сказать обо всем Ён Илю. Нужно было позвать его в то место, где точно нет камер, нет микрофонов. На ум пришло только одно такое место. Туда нужно было прийти после отбоя, чтобы не было никого больше, чтобы остаться только вдвоем. Личность Ки Хуна должна оставаться тайной даже для местных грызунов и пауков. Никто не должен знать. Никто кроме Ён Иля. Игроки, нервно улыбаясь и потрясываясь от радости после пройденного испытания, шли по цветным лестницам и обсуждали игру. Некоторые шли молча, опустив голову. Люди, потерявшие кого-то. Ки Хун шел сзади Ён Иля, смотря прямо ему в затылок. Мягкие каштановые волосы красиво двигались, когда Ён Иль поворачивал голову к своим собеседникам. Позади не было других солдат, но были по бокам. «Опасно будет говорить ему сейчас. Нужен другой момент.» – отметил Сон, слушая разговор Чжун Хи и Дэ Хо, идущих рядом с игроком 001. – Я так боялась, что кто-то из нас не пройдет, – добродушно проговорила девушка, смотря на своих спутников, в особенности с восхищением наблюдая за светлым лицом Дэ Хо. – Я тоже волновался, но.. Мы супер команда! Мы все выйдем отсюда, и я обещаю, что покатаю вас на лодке моего брата. Сходим на рыбалку! – радостно говорил парень, улыбаясь до ушей. Ки Хун тоже улыбался, слушая эту беседу. Он больше не мог быть их командой, но все еще чувствовал, что его помнят и уважают. Сон посмотрел на Ён Иля, который, мягко улыбаясь, отвечал на предложение морпеха. Ки Хуна накрыло волной тепла, словно толстым одеялом, когда он представил их совместное времяпрепровождение вне игры. Сходить на рыбалку, в бар или просто в парк – это было бы выше всех мечт игрока 456. Выше мечты расправиться с этим местом раз и навсегда. – Кстати, Дэ Хо, откуда ты взял зажигалку? Она была у тебя? – чуть тише сказала Чжун Хи, чтобы не услышали охранники. – А, это.. Вообще, все было странно... Дэ Хо начал рассказывать тогда, когда участникам нужно было повернуть на другую лестницу. Сон понял, что это тот момент. Сердце забилось в горле, на спине выступил холодный пот. При повороте все игроки начали немного путаться, и Ён Иль отошел к краю, чуть не наступив на ногу Ки Хуну. Последний незаметно взял друга за запястье, взял даже очень крепко, и приблизил к себе, склоняясь над его ухом буквально на секунду. – После отбоя. В туалете, – шепнул Сон, сжимая запястье Ён Иля. Сквозь перчатки он не мог ощутить тепла кожи друга, но очень хотел. Хотел его прикосновений, поддерживающих и теплых. Ки Хун быстро отстранился, чтобы их не заметили, и продолжил идти как ни в чем не бывало. Он молился, чтобы Ён Иль не повернулся, не остановился, чтобы игрок сделал вид, что ничего не было. Так и было, но Сон, кажется, слышал мысли друга, чувствовал его волнение и шок. Грудь Ки Хуна быстро вздымалась и опускалась, он на пару секунд закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Впереди было две важные встречи. Одна, безусловно, являлась более важной для сердца Сона, а другая – для рациональной части его сознания.

***

– Послушай, я не обязан разгребать твои проблемы! – возмущенно проговорил парень в маске круга, уже, видимо, закадычный друг Ки Хуна среди персонала, – Ты просрал четыреста пятьдесят шестого, и ты будешь облизывать боссу ботинки в извинениях и объяснениях! Ки Хун нервно вздохнул, приложив руку ко лбу. В пальцах была зажата тлеющая сигарета, из которой шел едкий никотиновый дымок, типичный для дешевых марок сигарет. – Слушай, мне очень надо, чтобы ты вышел к нему вместо меня. В этой маске. Я умоляю тебя, на коленях прошу! Зачем это нужно было Ки Хуну? Все просто. Фронтмен первым делом вызовет номер 23 на допрос и, возможно, попросит снять маску. Перед расправой. Как весело будет! Прямо комедия! «Куда ты дел игрока 456?» – звучит в голове почти механический голос ведущего. «Не знаю» – отвечает грубо Сон, стоя перед ним и сжимая ладони в крепкие кулаки. «Сними маску» И перед фронтменом… Та-да! Игрок 456 собственной персоной, прямо в кабинете! Вот это фокусы. – О, ну уж нет! А если он прострелит мне колено за своего этого парнишку? Мне это надо, а?! – солдат развернулся, потушил сигарету и хотел пойти уже из курилки, где было, на удивление, пусто. Сон, выкинув из рук никотиновую палочку в пепельницу, быстро подошел к парню. Взяв из кармана вилку, которую прежде он украл с кухни, мужчина прижал солдата к себе, держа за шею. Холодные острые зубчики прислонились к теплой коже, под которой пульсировала широкая артерия. – Послушай меня. Послушай внимательно, иначе ты сдохнешь со стопроцентной гарантией, – проговорил холодно Ки Хун, – Ты сделаешь то, что я тебе сказал. Ты получишь все мои деньги, которые я возьму за работу здесь. Все. До единой монеточки. Солдат был напуган, но заинтригован предложением. Простреленное колено уже не казалось таким уж страшным наказанием. Он поднял руки вверх и аккуратно повернул голову в сторону собеседника, нервно усмехнувшись. – Хах… Двадцать три, это точно ты? Ты ж распиздяй… Зачем ты... – он мало чего понимал, и не мог до конца оправдать действия своего приятеля, – Но я согласен. Я сделаю, когда это будет нужно. Обещаю. – Молодец, – усмехнулся Сон, отпустив напарника и похлопав по плечу, – И...Не задавай лишних вопросов. Меньше знаешь – крепче спишь. И безопаснее. Была ли это угроза? Однозначно, и не стоило сомневаться в правдивости вероятности ее исполнения. –Какой смелый, – съязвил парень в маске круга, улыбаясь, – Буду нужен – незаметно стукни по двери в мою комнату. Вот тут Сон и попал. Какой был номер у его приятеля? Мужчина впал в ступор, и это заметил его напарник. – Что, забыл мой номер, баклан? – шутя, даже как то забавно произнес кружок, – Номер двадцать шесть. Номер комнаты, может, тоже сказать? Не заблудишься? Дерзкая ирония этого парня была какой-то теплой. Она расслабляла. Ки Хун шутливо толкнул парня, усмехнувшись, за что получил ответный толчок.

***

Время до отбоя текло невозможно медленно, настолько, что Ен Иль начал постепенно погружаться в сон, совершенно не зная, чем себя занять. В обычные дни он проводил свободные минуты с Ки Хуном, коротая время до сна за разговорами, но сейчас… Сейчас правда было тяжело. Он иногда посматривал по сторонам, наблюдая, как люди взаимодействуют между собой, с удовлетворением при этом отмечая, что враждебность от них практически не исходила. Народ сплотился, ища друг в друге поддержку, и вот уже второй день не было слышно ссор и угроз. Игроки успокоились. Либо выбыли те, кто был зачинщиком всех потасовок. Вроде, игрок под номером сто, противный и громкий старикан, умер на сотах? Хван не помнил точно. Вроде, это он кричал и пытался доказать, что его подставили, что убить надо другого человека. Дэ Хо весь вечер провел с Чжун Хи, отвлекая её от тревожных мыслей. Они звали Ин Хо присоединиться к ним, но мужчина упрямо уклонялся – не хотел портить царящую между молодыми людьми атмосферу спокойствия. Им явно сейчас не нужна была компания молчаливого старика, вроде него. Голова была пуста от мыслей, все его тело уже буквально потряхивало от ожидания. Свет потух вот уже несколько минут назад, и осталось лишь дождаться, пока заснет основная часть игроков. Вскоре со всех сторон стало слышаться сонное и размеренное сопение, что означало одно – пора. Хван покинул свое место, и, стараясь ступать как можно тише, поплелся в сторону двери. Отбой был объявлен уже десять минут назад. Ки Хун стоял у дверей в общий зал, прокручивая в голове варианты того, как можно рассказать все Ён Илю. Сердце билось в волнении. Слишком много стресса, от которого его обычно спасали старые добрые сигареты. Из-за двери послышался стук. Мужчина подошел к двери и увидел в круглом окошечке лицо Ён Иля, которое так хотел увидеть весь вечер. Он ждал этой встречи. Сон открыл дверь, выпустив игрока из зала. Держался Ки Хун отлично, ибо на них все еще смотрели камеры. Смотрел ведущий и его верные псы. Мужчина пропустил Ён Иля вперед, шагая за ним быстрым темпом в сторону туалетов. Когда друг прошел совсем близко, Сону показалось, что он сквозь маску уловил теплый и родной запах, такой нежный и еле заметный. Это был не запах духов или аромат шампуня. Это был запах кожи, который мужчина был не в силах объяснить и разложить по нотам, сколько бы не пытался. Как только дверь туалетной комнаты закрылась, Ки Хун выдохнул, оперевшись о стену. Он откинул голову назад, переводя дыхание. Сейчас снять маску было сложнее, чем в мыслях. Ён Иль стоял прямо перед ним и прожигал своими темными глазами. – Ён Иль... – лишь тихо сказал Сон, и эта фраза будто и являлась раскрытием. Сон не снимал маску, ожидая реакции. Он надеялся, что Ён Иль все поймет по одному только слову, и он понял. Игрок замер в изумлении: казалось, что не свет ярких ламп на потолке отражается в темных глазах, а они светятся сами, от нахлынувшего счастья. Они оба думали, что навсегда потеряли друг друга, и оба обрели друг друга снова. Ки Хун так боялся, что потерял еще одного близкого человека, потерял также, как Сэ Бёк или Сан Ву. Каждого мертвого друга он помнил, и за каждого собирался мстить. В случае же с недавним восстанием все сложнее… Ки Хун чувствовал вину в смерти каждого. По какой-то причине Сон считал, что стреляли не солдаты, не ведущий, а именно он сам. Он сам убил своих друзей, позвав их за собой. Даже Чон Бэ.. Что было бы, если бы Ки Хун пошел в администрацию один? Фронтмен бы пустил пулю в лоб восставшему игроку, а остальные... Нет, это была безвыходная ситуация. Это был лабиринт, откуда есть лишь один выход, и по выходе из загадки ты будешь весь в ранах. Уничтожение игры требовало жертв. Единственное, что сделал Ки Хун неправильно – взял в лабиринт своих близких. Одна короткая фраза, всего лишь имя, да и то выдуманное, но именно оно заставляет Ён Иля замереть, раскрыв в изумлении глаза. Сомнений быть не может, больше никому он подобным образом не представлялся. Значит это действительно… — Ки Хун… — тихо, на одном выдохе шепчет Ин Хо, делая шаг к тому, кто за несколько дней превратил фронтмена в настоящего параноика. Тихий выдох со стороны Ён Иля отражается эхом от кафельных стен. Ки Хун, слыша этот мягкий голос и плавясь под теплым взглядом, чуть не начал падать. Возможно, причиной тому было не совсем волнение или усталость, а рана в плече, которая временами кровоточила и гноилась. Ее нужно было промыть, обработать, но времени у Ки Хуна на это совершенно не было, за что, собственно, он расплачивался своим состоянием. Руки Ён Иля аккуратно снимают капюшон, за ним спадает маска. После ее падения раздается звук удара о кафель, отскакивает от стен и возвращается. Черная ткань скрывала все, кроме глаз. Ки Хун медленно оттянул ее, постепенно показывая лицо полностью, пока Ён Иль все еще стоял, будто не веря происходящему. Сон поправляет небрежным движением руки свои короткие волосы, а после слабо, но очень нежно, улыбается своему другу. Перед Хваном действительно стоял Сон Ки Хун, целый и невредимый, с тем же пронзительным взглядом, что и раньше. Ин Хо, как заколдованный, шагает вперёд, заключая мужчину в долгожданные объятия, прижимаясь всем телом, чтобы почувствовать тепло живого человека, вдохнуть полной грудью чужой запах и наконец осознать, что игрок 456 здесь, рядом с ним. В голове все ещё набатом стучало «Жив, жив, жив», пока руки сжимали шуршащую розовую ткань. Это стоило всех рисков. Обнять того, кого ты считал мертвым, того, к кому ты так привязался. Ноги Сона ослабли, и он почти повис на Ён Иле, обняв его за шею и уткнувшись носом в его темные мягкие волосы. Каждый вдох стал для Ки Хуна чем-то сладким и приносящим спокойствие, когда он вдыхал запах Ён Иля. Из глаз брызнули слезы, стоило последнему чуть крепче обнять Ки Хуна и судорожно выдохнуть теплый воздух. Сон отчетливо слышал дыхание друга, его биение сердца. Он чуть приоткрыл рот, желая что-то сказать, но не смог выдавить из себя и звука, лишь шумно выдохнув рядом с ухом Ён Иля. — Ки Хун… — вновь повторяет Ен Иль, нехотя разрывая объятия, но далеко не отходя, — Я так рад, что ты жив, до последнего ведь верил... Но, как тебе это удалось?... Еще никогда простые объятия настолько не сбивали его с толку, когда все остальное попросту меркло на фоне обычного ощущения тепла, так необходимого в данную минуту. Он знал, что Ки Хун жив, но каким же счастьем было убедиться в этом самостоятельно, ощутить теплое дыхание, щекочущее шею, напрямую свидетельствующее о том, что все его опасения были напрасны. Объятья разорвались, и Ки Хуну пришлось снова напрячься, чтобы стоять на ногах. Он чуть пошатнулся, голова кружилась. Видимо, рана снова начала кровоточить. – А, блять... – он оперся рукой о стену, стараясь прийти в норму, – Прости, я сейчас...Такое бывает… Ин Хо почти дёрнулся на встречу мужчине, когда тот подозрительно зашатался, но вовремя подавил в себе это желание, вместо этого подойдя поближе, чтобы осмотреть «бинты». Все было хуже, чем могло бы быть в нормальных условиях, и лучше, чем может быть в условиях этого острова. Причина вновь обострившейся боли была понятна, видимо Ки Хун как-то потревожил плечо, что стало причиной открывшегося кровотечения. Хван нахмурился, ощущая как внутри снова разгорается злоба к тому безмозглому треугольнику, который доставил столько боли и неудобств его другу. Мало он его покалечил, нужно было вообще убить или бросить вип-персонам в качестве «милой игрушки». Пару секунд Сон стоял, глубоко и шумно вдыхая воздух, а затем снова выпрямился, заглянув в глаза приятеля. – В норме, – кивнул он, чуть улыбнувшись, – Собственно, благодаря этому я и выжил. Ки Хун взялся за собачку на молнии костюма, потянув ее вниз до груди. Розовый костюм был одет поверх черной водолазки, которую мужчина оттянул вниз, показав перебинтованную футболкой рану. На ткани уже не осталось живого места: все было пропитано засохшей и потемневшей кровью. Ин Хо ощутил резкий укол вины – Ки Хун был ранен, а он налетел на него, совсем забыв про больное плечо, которое, судя по всему, не переставало беспокоить Сона. Если бы он только мог, то в ту же секунду взял бы Ки Хуна за руку и повел в свой кабинет, чтобы как следует обработать рану. В том, что бывший игрок не успел позаботиться о собственном ранении, Ен Иль был уверен — на острове не было ни медика, ни нормальных лекарственных средств, за исключением жалкой аптечки в его кабинете. Да и то, фронтмен завел ее только после стычки с братом, который точно также повредил его плечо. Жаль, что теперь от нее толку никакого не было. Ки Хуну ее наличие никак не поможет, да и Ен Иль не сможет объяснить, откуда у него появились стерильные бинты и медицинский спирт. – Увернулся от пули. Нужно было, чтобы она попала в плечо или в руку. Правда, я потом узнал, что меня не должны были убивать, – Сон поправил водолазку обратно и не до конца застегнул костюм, оставив собачку где то на уровне ключиц, – Эта тварь в черной маске сказала им, чтобы меня не трогали. Не знаю, зачем. Он должен был убить меня еще тогда, когда мы с Чон Бэ сдались. Мысли о мертвом друге заставили Ки Хуна тяжело вздохнуть, отводя взгляд в пол. – Я убил "кружка", который вез меня в крематорий. Там была слепая зона.. Я затащил его в комнату и убил, – рассказывал как-то виновато Сон, будто ему было тяжело осознавать свои действия, – Я должен добраться до ведущего. Один. Никто больше не пострадает из-за меня и моих желаний. Ин Хо слушал рассказ внимательно, сопоставляя детали с тем, что он видел собственными глазами, сидя в комнате наблюдения. А видел он малую часть – как оказалось, самое интересное произошло именно тогда, когда игрока 456 увезли с игрового поля. Фронтмена охватило неуместное чувство гордости, когда он услышал, как Ки Хун, будучи безоружным и практически с одной недееспособной рукой, расправился с розовым охранником. Ин Хо покачал головой, видя, что его собеседник все еще испытывает намеки на угрызения совести от убийства сотрудника, хотя, казалось бы, сам совершенно недавно организовал восстание, в ходе которого умерло больше десятка солдат. — Ты все правильно сделал, — твердо заявил Ен Иль, встречаясь взглядом с Ки Хуном, — Если бы не ты убил, то убили бы тебя, и мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. Таковы законы этого места. Темные, почти черные, глаза Ки Хуна остановились на щеке Ён Иля, где красовался синяк. Мужчина медленно поднял руку и погладил холодными, даже ледяными пальцами сине-фиолетовое пятнышко. Ин Хо замер, остановив взгляд на глазах напротив, когда почувствовал прохладу чужих пальцев, коснувшихся его слегка припухшей щеки. Точно, сейчас красивым личиком он похвастаться не мог, и Ки Хун это заметил, глядя ему в глаза и не разрывая осторожного прикосновения. – Спасибо за эти слова, – с нежной благодарностью проговорил Сон, – А как выжил ты? Ты... Ты же по рации сказал, что...Там были выстрелы. Холод пальцев еще какое-то время оставался на синяке, но затем Ки Хун убрал свою руку от лица друга, посчитав это действие и так слишком странным. Ин Хо лишь чудом удалось сдержать в себе желание накрыть эту преступно красивую ладонь собственной рукой, с намерением отогреть ледяную кожу. Нет, сейчас явно было не место и не время. Вместо это он слегка улыбается, готовясь к рассказу, который выдумал за пять минут по дороге в общий зал игроков. — Видимо судьба к нам благосклонна, — только и пожал плечами Ен Иль, — Я не помню всего, что происходило в тот день, но зато четко запомнил, как меня ударили прикладом по голове, но… оставили в живых. Даже после того, как я очнулся и начал возвращаться самостоятельно к остальным игрокам, меня не тронули. Может, это какая-то очередная прихоть ведущего, кто знает. Под конец своего монолога он вопросительно взглянул на Ки Хуна, не понимая причины его напряжения. Тот выслушал объяснение Ён Иля, но к концу отвлекся на звуки, которые уловил из коридора за дверью. Кто-то шел сюда. Сон быстро подобрал маску с пола, зацепил ее на пояс, и, взяв Ён Иля за воротник, затащил в ближайшую кабинку. Дверь громко хлопнула, когда мужчина спешно потянул ее на себя и повернул круглый пластиковый замок вправо. Ки Хун сел на закрытый крышкой унитаз, дернув на себя друга, тем самым усадив его на свои бедра, а затем поднял ноги, оперевшись ими о стену кабинки, чтобы их не было видно. «Что происходит?» — спрашивает Хван сам себя, явно не успевая за действиями игрока. Ин Хо только сейчас осознаёт, что сидит на бедрах Ки Хуна, в то время как чужие руки крепко прижимают его тело розовому костюму старшего, надежно удерживая на месте. – Ноги, – прошептал приказным тоном Сон, чтобы Ён Иль тоже поднял стопы с пола. Завершающим этапом шока для Хвана стал тихий и резкий голос, не терпящий возражений и заставляющий тут же поднять ноги и упереться ими в стену. По телу разлилась новая волна жара, когда в его талию впились пальцы до такой степени, что чуть позже Ин Хо обязательно обнаружит следы. И почему-то этот факт принес ему странное чувство удовлетворения вперемешку с нетерпением и желанием, чтобы Ки Хун сжал его посильнее — так синяки держались бы дольше. Глаза Ки Хуна выражали лишь холодную расчетливость, как и все лицо, серьезное и сосредоточенное. В голове была лишь мысль о том, что их никто не должен увидеть, иначе весь план Сона пойдет насмарку. Второй раз. Его руки сжимали талию Ён Иля, чтобы сохранить равновесие в такой необычной позе. Длинные пальцы в некоторые моменты даже больно впивались в кожу друга. Дверь туалетной комнаты открылась, и в помещение зашло два человека. Послышался шумный выдох с их стороны. – Я сделал свою работу сегодня. Достал вам больше десяти здоровых органов, и что я получаю?! Ты обещал мне сказать, какие будут игры! –.со злостью кричал, видимо, игрок. – Я сказал тебе, что не знаю, какая будет игра. Мы солдаты, мы не знаем вообще ничего! – послышалось оправдание собеседника игрока. – А квадрат? Он знает, а?! Он же у вас тут главный! Вы обещали мне, что за вырезание ебаных органов я выйду из этого дурдома живым! – Закрой рот! Я сказал, что мы ничего не знаем! Босс молчит, я ничего не могу знать! – Это ты закрой рот! Если условия нашего уговора не выполняются, я больше не буду заниматься операциями! – Ты... Ты, сука, получаешь за это часть наших денег, и еще можешь отказываться?! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти органы?! – Да вы мне мертвых суёте! Их органы дай бог стоят пару тысяч вон! Послышался удар, затем еще, вскрик игрока. Ки Хун внимательно слушал беседу, сохраняя это холодное и серьезное выражение лица. Он не смотрел на Ён Иля, смотрел куда то в стену, словно завис. Драка продолжалась какое-то время, но затем все как-то резко стихло. Звук, похожий на тот, что слышал Ки Хун, когда с него на кафельный пол упала маска, прервал драку. – Ги Су?... – шепот был громче из-за эха. Повисло молчание. Игрок явно был в шоке, увидев кого-то из знакомых под маской. – Тц... Молчи, если хочешь жить. Нам нельзя снимать маску. Молчи обо всем, слышал?! Хочешь уходить из дела- иди, только забудь обо всем! – солдат встал с пола и надел маску, направляясь к выходу. – Ги Су, подожди! Я.. Как ты здесь оказался? Ты же пропал.. Мы с мамой искали тебя, я думал я потерял брата! – игрок пошел за солдатом, но его остановил щелчок автомата. – Я сказал тебе. Забудь о том, что я твой брат. Я потерял все, в том числе и семью. Скажи маме, если выберешься отсюда, что я мертв. А сейчас идем, иначе кто-то зайдет. Заунывный разговор про органы, который так взволновал Сона, уже не вызывал у самого фронтмена никакого интереса. Пусть делают, что хотят, главное не нарушают устав. Или хотя бы делая это так, чтобы он не видел. Но ссора, произошедшая дальше, пробудила в нем еще не до конца потухшие воспоминания, связанные с Джун Хо и их последней встречей. В памяти, как наяву, возник образ брата, его потухшие глаза, наполненные непониманием и не озвученной тоской. «Почему, брат?» – в каждом видении повторял раненный Джун Хо, и каждый раз старший закрывал глаза, стараясь прогнать этот образ. Из-за собственного сердцебиения, отдающего где-то в ушах, он даже не сразу понял, что парочка смутьянов уже покинула туалет, оставив их наедине. Ки Хун какое-то время обрабатывал услышанное, а затем перевел взгляд на Ён Иля, сидящего на его бедрах. – Они занимаются незаконной трансплантацией органов? Черт.. Да это место прогнило изнутри! Я уверен, что даже ведущий знает об этом, но молчит, – раздумывал Сон, и только потом осознал все то, что сделал, осознал то, как сейчас они сидят в этой маленькой кабинке. К его щекам прилил жар, и он, быстро отвернув голову, аккуратно спустил свои ноги и помог Ён Илю встать. – Извини, что так резко…Эм...Просто извини, – буркнул Сон, выйдя из кабинки и сев около кафельной стены. — Да… все нормально, — потеряно отозвался Ин Хо, на извинения товарища. А что тут еще можно было сказать? Не признаешься же, что тебе настолько понравилось быть прижатым к чужой груди, что захотелось еще раз повторить этот опыт… Сон вытащил из кармана сигареты с зажигалкой, а затем глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и настроится обратно на серьезный лад. Получалось слабо, и он просто молча закурил сигарету, поправив волосы рукой и откинув голову чуть назад. – Будешь? – с сигаретой в зубах сказал Ки Хун, протягивая упаковку другу. Силуэт Ён Иля, стоящего в свете ярких белых ламп, чуть размывался по контуру, а голова кружилась, кажется, все сильнее и сильнее. Ки Хун сидел на полу, но ему казалось, что он сейчас упадет, провалится сквозь пол в подвальные помещения, в глубокие пещеры острова и, наконец, глубоко под воду. Сон медленно затянул никотиновый дым в легкие, чуть закатив глаза. Мужчина чувствовал жгучую боль, причем не только точечно в месте ранения, а по всему плечу, словно руку ему вывихнули или сломали, раздробив каждую кость. При получении ранения нужно лежать под капельницей? Да бросьте, слишком скучно, особенно если ты столько дерьма пережил. Хван устроился рядом с Ки Хуном, наблюдая как тот несколько секунд возится в поисках сигарет. Плечо, не болевшее вот уже несколько лет, отзывается тупой фантомной болью, делая воспоминания еще более реальными. — Знаешь, эти двое напомнили кое кого, — задумчиво произносит он, принимая из рук Сона сигарету, — Меня с моим братом. Я был также упрям, когда он приходил ко мне домой и просил уделить нашей пожилой матери хоть чуточку своего времени. А я все твердил о работе, посылал его обратно, пытался игнорировать… Я был занят только поиском денег для лечения жены и дальше этого не думал. Теперь же, находясь в этом месте, где каждый день может стать для меня последним, я многое переосмыслил. И мне… пожалуй жаль, что все так получилось. Он тихо хмыкнул, вновь затягиваясь и с удовольствием отмечая, как никотин с непривычки бьет по горлу, расслабляя натянутые до предела нервы. Вот поэтому-то Ин Хо и бросил курить — слишком уж нравилось ему легкое чувство головокружения и мнимого расслабления. Стакан виски в руке ощущался уже как-то более по родному. Слова собеседника были четкими, но стоило Ки Хуну прикрыть глаза, как звук чуть расплывался и удалялся. История про брата Ён Иля была важна для Сона. Он безумно был благодарен другу, когда тот доверял ему какую-то информацию из жизни и делился своими переживаниями. Ки Хун всегда говорил меньше, а то и вообще молчал. Слишком боялся совершить ошибку снова – привязаться с кому-то на этой игре, раскрыть все свои проблемы, связаться душевно, чтобы потом все потерять. Но даже не говоря о себе практически ничего, Ки Хун смог привязаться к Ён Илю. Хватало его слов, его взглядов, чтобы привыкнуть к его компании. – Ты не виноват, что хотел спасти свою жену, Ён Иль, – проговорил Сон, выдыхая дым через рот и нос, – Если бы я оказался в твоей ситуации.. Я бы, наверное, сделал точно так же. Твоя жена была беременна.. Ты расставил приоритеты. Он слегка откашлялся, и кашель отдавался болью в плечо, из-за чего Ки Хун слегка прижал его рукой. Ин Хо все еще не мог понять, какой силой обладал Ки Хун, но рядом с ним действительно хотелось раскрыть душу, рассказать то, что годами держалось под замком. И ему действительно стало легче, пусть Хван раскрыл не всю правду, но этого было достаточно, чтобы почувствовать, как тяжесть на его плечах становится чуть легче. Вот так просто и естественно, словно и не было никаких долгих лет затворничества, в которое он загнал себя сам, опасаясь разглашать что-либо о себе. Да и не было в этом нужды — с маской ведущего он полностью стер и свою прежнюю жизнь. Но, как оказалось не до конца, и заглушаемая годами боль, ядовитым плющом обвилась вокруг него, заставляя все больше погружаться в работу и эту систему игр, из которой он больше не видел выхода. Он попросту не видел смысла что-либо менять, понимая, что к нормальной жизни вряд ли сможет вернуться. Пробовал уже – не вышло. — Спасибо, Ки Хун, — произнес на выдохе Ин Хо, выпуская горький дым изо рта и лениво переводя взгляд на своего собеседника. Уже не в первый раз фронтмен отмечает неважное самочувствие Ки Хуна, который упрямо отмахивался от него, убеждая, что дырка в плече – это сущий пустяк. Однако, стремительно бледнеющее лицо и слегка расфокусированный взгляд говорили лучше слов. Ен Иль незаметно подвинулся поближе, чтобы в случае чего Ки Хун смог опереться на него. Он пообещал себе, что на этот раз, как только их диалог подойдёт к концу, он все таки осмотрит рану и промоет ее хотя бы водой из-под крана. – Все в норме, – уверил он друга, чуть улыбнувшись, – Так вот… К слову о братьях. Я знаю одного детектива, бойкий такой, любопытный. Еще с той игры его знаю. Он ищет своего брата, который уже здесь играл, и, по словам того парня, выиграл в году пятнадцатом. А в двадцатом пропал, тогда же, когда я уехал на игры. Представь себе… Четыре года искать человека. Значит, брат все еще ищет Ин Хо, несмотря на открывшуюся правду… Знание этого факта принесло с собой только тихую тоску и сожаление. Сожаление, что все сложилось именно таким образом. Хван, не мог не улыбнуться, слыша как точно описывает Ки Хун его брата. Уж это правда – Джун Хо любопытный не в меру. С детства таким был: в любые неприятности лез, потому что интересно было, а потом домой приходил весь ободранный и в синяках, зато какой довольный. Ки Хун выбросил выкуренную сигарету и посмотрел в потолок, где уже минуту мигала лампа, слегка раздражая зрение. Мужчина глубоко вздохнул, вспоминая отчетливо лицо детектива, его встревоженные глаза, наполненные противоречивой смесью отчаяния и надежды. Прошло полминуты, когда Ки Хун вытащил из пачки последнюю сигарету и поджег ее, держа двумя пальцами. – Ин Хо… – негромко сказал Сон, выдыхая дым и смотря на лампу. Он почувствовал на себе взгляд Ён Иля, повернул голову на собеседника и увидел в этих глазах странное удивление и недоумение. Ин Хо подносит сигарету ко рту, делая последнюю затяжку, прежде чем выкинуть ее, и едва не закашливается, когда слышит собственное имя. Настоящее имя. Он с удивлением поворачивается на Ки Хуна, не понимая, как тот догадался. – Так зовут брата детектива. Почти одинаково их зовут.. Хван Джун Хо и Хван Ин Хо, –пояснил Ки Хун, передавая свою сигарету другу, – Не брезгуешь? Игрок после короткой паузы продолжает говорить, развеивая страхи Хвана, но все же заставить себя расслабиться Ин Хо пока что не может, слыша как громко колотится его сердце. Сон усмехнулся, пытаясь найти в бледном лице Ён Иля прежнюю непринужденность. – Все хорошо, Ён Иль? Я что-то не так сказал? – он поднял брови, чувствуя себя смущенно и виновато, но, увидев кивок со стороны собеседника, немного успокоился, улыбнувшись ему и похлопав по предплечью. — Все хорошо, — кивает фронтмен, беря из рук Ки Хуна сигарету и тут же затягиваясь, стараясь унять непрошенное волнение и снова вернуть своему лицо спокойное выражение, — Знаешь, я думаю можно попробовать поискать информацию об этом человеке в архивах, вдруг попадётся что-нибудь. Хотя бы узнаешь жив он или нет. Ин Хо отчасти было интересно, докопается ли Ки Хун до правды самостоятельно, или раскрытие личности Хвана произойдет иначе. В любом случае, этого нельзя было избежать и каким бы этот способом не был, Сону будет одинаково больно осознавать предательство Ён Иля. – Знаешь, моя дочка бы очень разозлилась, если бы узнала, что я курю, – усмехнулся снова Сон, поджав одну ногу к себе для удобства, – Когда мы с ней встречались, она постоянно нюхала мою куртку и так мило хмурила личико, когда чувствовала запах сигарет… На маму похожа, когда злится. Такая же нежная злость. Ки Хун вздохнул, положив подбородок на коленку согнутой ноги. – Мы с женой еще в семнадцатом году развелись. Ка Ён отдали ей, потому что.. Я был уже банкротом, ничего не мог ей дать. После того, как всех уволили с авто фабрики, я пригорел на всех своих бизнесах, набрал долгов, а потом… Решил, что можно легко заработать на скачках. Знаешь, если ты просто угадаешь, то в один день можно заработать очень много. Спускал туда деньги, задолжал у одних частников… Долгая история. Сначала я думал, что на игре, ну, здесь, заработаю денег, чтобы забрать Как Ён из той семьи, но потом… Он замолчал, сжав челюсти от нахлынувшей печали. Голова все еще кружилась, и Ки Хун, надеясь, что это не будет выглядеть странно, аккуратно положил голову на плечо Ён Иля. – Можно я так сделаю? Голова немного кружится, – спросил Сон, а затем продолжил свой рассказ, – Потом заболела мама. У нее уже давно был диабет, и там нужна была операция. Большие деньги. И я пошел сюда снова тогда. Моя мама умерла, думая, что ее сын бросил мать умирать одну, или его забили до смерти кредиторы и выкинули в овраг. Она не увидела, что я пришел домой с деньгами. Из глаз Ки Хуна потекли слезы, но он, зная, что Ён Иль заметит, ткнулся лицом в его плечо. Ки Хун говорил много и ведущий с замиранием сердца слушал его голос, в котором сквозили самые разные эмоции, боясь пропустить хоть одну деталь. Сейчас он изучал его не как врага, а как обычного человека, того, кто стал для него кем-то больше важным, чем просто враг. Он больше не мог с уверенностью сказать, что Сон отравлял его работу и был отвлекающим фактором, ведь это было не так. Игрок 456 неумолимо менял его, заставлял чувствовать связь с прошлым, и Ин Хо не знал, что делать – ухватиться за остатки своей человечности или окончательно погасить их, чтобы не мучаться ещё больше. Видя, как Ки Хун уткнулся лицом в его плечо, он уже примерно понимал ответ, но все еще боялся озвучить его в своей голове. Он не знал, что следует говорить в таких случаях, да и успокаивать людей не умел, но тут этого и не требовалось. Ин Хо вместо слов осторожно приобнял Сона, разделяя с мужчиной одну печаль. История Ки Хуна уже отчасти была ему известна, но от лица самого игрока это звучало куда драматичнее. – Знаешь, Ён Иль.. Человек в маске, не знаю зачем, но хочет убедить меня, что бедняки, идущие сюда – это мусор, который не жалко выбросить. Их никто не станет искать.. Убеждает, что они пришли сюда за деньгами, что они ничтожны, и что он дает им шанс к нормальной жизни.. Но это не так. Он сделал паузу, взяв сигарету изо рта Ён Иля холодными пальцами и вдохнув дым. – Эти люди, бедняки, они идут сюда не за деньгами в привычном их виде. Они идут сюда для того, чтобы перестать чувствовать себя ниже других, перестать быть разочарованием для близких. Они не хотят просто денег... Деньги – это бумажки. Они хотят не бумажки. Они хотят почувствовать себя живыми. Людьми, понимаешь? Наравне с другими. Когда я оказался здесь, я понял, что мы боролись за жизнь обычного человека, за, может быть, счастливую прежнюю жизнь. Да, там были мудаки, которые готовы были резать ради денег, которые хотели просто богатства, но.. Разве мудаков нет среди богатых? – мужчина вздохнул, вернув сигарету собеседнику, – Я думаю, что у «мусора» нет стремления к счастью. Вообще нет стремления. И то, что дает эта игра, ведущий этой игры – не шанс, а убийство личности. Сон прикрыл глаза, расслабившись всем телом, будто сбросив с себя тяжелый камень. — У тебя очень… интересная позиция, — наконец ответил Хван, понимая, что точка зрения Ки Хуна не вызывает у него никакого раздражения, как это было годами ранее, — И я ее, пожалуй, разделяю. Согласие с высказанной позицией со стороны Ён Иля не могло не радовать: все таки в этой игре участвовало достаточно людей, у которых ценность человеческой жизни в голове была размыта до грязи, как старые акварельные краски. – Иногда я все еще чувствую, как внутри меня живет Сон Ки Хун из Сан Мун-Дона. Смешной паренек, который вечно улыбается, всем помогает. Дурачок со стрижечкой маллет, – Сон тихо посмеялся, подняв голову на своего друга, – Можешь представить меня таким? Он глупо улыбнулся, но из глаз его все еще текли горячие слезы, оставляя на щеках мокрые дорожки. Вопрос был забавным, но не менее печальным. Ин Хо не понаслышке знал, каким был Ки Хун, видел это собственными глазами, видел, как игры сломали этого человека. И он сам тоже приложил к этому руку. — Ты изменился, — согласно кивает Хван, глядя в заплаканные глаза игрока, — Может быть внешне, но внутренне ты остался себе верен. Ты все также помогаешь людям и вернулся на эти игры, чтобы помочь всем нам. Без тебя на первой игре было бы намного больше жертв. Ты добрый, пусть и выражаешь это по своему, и я рад, что это место не смогло у тебя этого отнять. Ки Хун вспомнил Сан Ву, и глубоко в душе что-то кольнуло, как незажившая рана, внезапно давающая о себе знать спустя какое-то время. Нет, мужчина не забывал своего друга детства даже спустя два года. Сон помнил Сан Ву также четко, как и Сэ Бёк. Он помнил, как они поругались на предпоследней игре, как после ужина, когда всем финалистам специально выдали ножи, Ки Хун хотел было зарезать друга, чтобы он не тронул Сэ Бёк и самого Сона. «Не надо, Ки Хун.. » – хрипло сказала девушка, сидя на кровати. «Ты не такой.»– эта фраза отпечаталась в сознании Сона навсегда, оставила след на его личности. Да, он не такой. Ки Хун не смог бы убить Сан Ву, но его мучил тот факт, что тогда он взял в руку нож и двинулся в сторону столь родного человека. Рука Сона легла на плечо Ён Иля, и мужчина чуть сжал пальцами ткань зеленой олимпийки. По щекам с новой силой потекли слезы. Ки Хун вдруг почувствовал, что хочет громко-громко кричать, срывая голос, рыдать в объятьях Ён Иля, словно эти объятья рассеивали холодный образ «нового» игрока 456. Сон заглянул покрасневшими от слез глазами в глаза друга, ища там тепло и защиту, ища вечную заинтересованность мужчины. Во взгляде Ён Иля всегда было то, что цепляло внимание Ки Хуна. Это была смесь интереса и восхищения. Слова собеседника заставили Сона совсем размякнуть, точно показывая свое нутро, того открытого и эмоционального Сон Ки Хуна, который умел бояться, плакать и громко смеяться. Именно Ён Иль вытащил наружу прежнего Сона. «Я выйду с ним отсюда. Я не хочу выходить без него. Ни за что. Я не потеряю его.» – без каких-либо внутренних возражений поклялся себе Сон, и из его груди вырвалась новая волна рыданий. Он вспомнил, как обещал себе это, когда сидел рядом с Сэ Бёк. – Мне так страшно… – прошептал, всхлипывая, мужчина; он смотрел прямо в темные глаза напротив, словно признаваясь в чем-то безумно сокровенном, и ощущения эти были схожи с тем, будто Ки Хун прямо сейчас сидел перед другом абсолютно голый. Ин Хо мягко улыбнулся, бережно кладя ладонь на чужую впалую щеку, стирая бегущую дорожку слез большим пальцем. Сейчас Ки Хун , как никогда был похож на свою прошлую версию, которая свободно демонстрировала эмоции; но Хван понимает, что все изменилось, и то, что Сон позволил себе раскрыться рядом с ним, являлось вершиной доверия. Легкий румянец, проявившийся на щеках Ки Хуна, практически не был виден из-за плача, однако смущение мужчины можно было уловить в трепете ресниц и во взгляде, в его остановившемся потоке слез. Голова Сона была чиста от мыслей, однако в ней нечетко отразился простой факт: «Он меня поцелует». Странно, но этот факт не вызывал абсолютно никакого возражения или удивления. Это словно было чем-то нужным сейчас, уместным. Ки Хун медленно прикрыл глаза, и в момент все внутри будто взлетело, вызывая мурашки на теле. — Знаешь, а мне кажется тебе бы пошли длинные волосы, — хмыкнул Ен Иль, нехотя убирая руку с мягкой щёки, но лишь для того, чтобы растрепать темные волосы товарища, — Вставай, давай помогу тебе промыть рану, я же вижу, что не все в порядке, как ты утверждаешь. Он протянул руку, помогая Ки Хуну подняться, не тревожа при этом плечо. Комментарий Ён Иля о волосах и последующее действие заставило Сона резко выйти из неясного состояния, трепет в груди чуть поубавился. Мужчина неловко посмеялся и легко пихнул Ён Иля в плечо за трепание волос. – Я отращиваю, – улыбнулся он, поднимаясь с пола с помощью друга, – Ты прям джентельмен. Спасибо.