Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Тишину, сохраняемую двумя мужчинами некоторое время, разбавлял негромкий гул ламп на потолке, уже слившийся с этим местом, а также, с небольшой периодичностью, к этому монотонному звуку присоединялся звон маленьких капель воды в одном из кранов. — И все таки, Ки Хун, — Ен Иль заглянул мужчине в глаза, словно ища ответы на все свои вопросы, — Что ты собираешься делать дальше? Как ты доберешься до их главного, если на тебя все равно наложены определённые санкции? Ты ведь не можешь свободно передвигаться по острову. Удивление и интерес были искренними, потому что Ин Хо знал этого человека, и знал, что Ки Хун способен продумывать самые безумные планы. В этот раз фронтмен спрашивал не с целью сорвать планы игрока, а с целью уменьшить риск и опасность самой затеи. Его искренне волновала безопасность Сона, хоть он и отдал приказ не убивать его ни в коем случае. Ки Хун медленно, изначально чуть пошатнувшись, пошел к раковинам. Дойдя до «пункта обработки раны», Сон посмотрелся в зеркало, висевшее напротив ряда раковин, и вытер оставшиеся следы прошедшего плача холодными пальцами. Прохлада кожи приятно обдала разгоряченное слезами лицо, сняла напряжение с щек. У Ин Хо щемило сердце при взгляде на такого Ки Хуна — открытого и уязвимого. Прежнего Ки Хуна, человека, которого не изменило до неузнаваемости это порочное место, не ожесточили годы, закалив характер. Было наивно полагать, что эта его сторона исчезла без следа, скорее Ки Хун умело прятал ее. Хван видел проблески чего-то тёплого в чужих глазах, когда игрок улыбался глупой шутке, видел сочувствие и беспокойство за товарищей по команде, а также затаенную нежность, стоило их взглядам ненадолго пересечься. И это ощущалось странно, практически чужеродно — настолько Ин Хо привык к тому, что люди попросту опасались лишний раз смотреть ему в глаза. Тем тяжелее было признаваться себе в том, что он привыкал к подобному вниманию, нуждался в нём и уже осознанно тянулся к Ки Хуну, как мотылек к мигающему фонарю. Сближался без страха, наслаждаясь редкими минутами, пока у них все было спокойно, ведь он знал, что буквально со дня на день все изменится. Нежные глаза вспыхнут гневом, а улыбка сменится поджатыми губами, и все из-за того, что Хван – не более, чем предатель. Человек в маске, решивший сыграть на чувствах Ки Хуна. Но было ли это так на самом деле?.. Ин Хо уже давно понял, что все не так просто. Вскоре нужно было возвращаться к работе: устранение ущерба от восстания все еще висело где-то на задворках его первостепенных обязанностей, да еще и приехавшие недавно VIP-персоны требовали наконец явиться к ним и посмотреть совместно матч; но,глядя на изредка вздрагивающего игрока, чьи глаза слегка покраснели от слез, Ин Хо понимал, что пока еще не готов оставить все это. Ему нужен еще один день, хотя бы одна мимолётная встреча, прежде чем снова начать играть свою роль. Безжалостную, и, кажется, уже не имеющую смысла. Он тяжело вздохнул, все еще ощущая на себе эти осторожные, трепетные прикосновения Сона, который искал в нем поддержку совсем недавно. Хотелось прижать его к себе поближе, уткнуться носом в макушку и сидеть так до тех пор, пока все эти игры не закончатся без их вмешательства. Жаль, что такого не бывает, и ко всему приходится прикладывать усилия. Даже к тому, чтобы сейчас отпустить навязчивые мысли и сосредоточиться на текущем моменте. Он молча наблюдал, как Ки Хун снимал розовый комбинезон. Что-то заставило его пробежаться взглядом по обтянутой черной водолазкой груди, по достаточно крепким плечам и рукам. Ин Хо остановил взгляд на шее Сона, пройдясь темными глазами от места, где можно было найти пульс, до ключиц. – Хм, ну.. – протянул Ки Хун, наконец начав отвечать на заданные Ён Илем вопросы, – Для начала, я должен подняться в должности. Кружочки – это просто персонал, убирающий трупы и разносящий еду. Я не смогу даже в администрацию пройти с этой маской. Сон потянул собачку на замке вниз, расстегивая розовый костюм до пояса. – Ко мне там лез один квадрат, видимо, любовник бывшего хозяина моей маски, – мужчина расстегнул костюм и вытащил оттуда руки, скинув его с торса полностью, оставшись в черной водолазке, – Затащу его в постель, а дальше посмотрим, как заполучить маску. Повезет, если он останется жив. — Амбициозный сотрудник, — подразнил его шутливо Ин Хо, выслушивая дальнейший план действий, — Такой карьерный рост остальным может только сниться. И ведь действия вполне логичные, только какой от всего этого толк? Хвану казалось, что это бесполезная трата времени и сил – с убийством ведущего ничего не изменится. На его место придёт новый человек, уйдут спонсоры, но и на их место найдётся замена. Так и был ли смысл жертвовать своей жизнью? Однозначно – нет, но Ки Хуну этого не объяснить, тот слишком увлекся этой идеей, вбив ее себе в голову. И его нельзя было в этом винить: после игр каждый по-своему адаптируется к новой жизни, которая прежней уже никогда не станет. Ин Хо, например, стал фронтменом. Ки Хун расправил плечи и вздохнул, чуть откинув голову назад. Он задумался над тем, что будет делать, когда заполучит маску квадрата. Пару секунд помолчав, он повернулся к Ён Илю, который смотрел в одну точку. Казалось, глаза его стали чуть темнее, но когда Ён Иль заметил на себе взгляд Ки Хуна, его взгляд вновь приобрел прежнюю заинтересованность. — Возьми с кухни нож, — бесцветным тоном произносит ведущий, переваривая в голове полученную информацию про «квадрата», — Это не безоружный кружочек, так легко не убьешь. И постарайся не доводить до необратимых последствий… Но в этом не было нужды. Этот маленький факт, всплывший про его работника, неприятно осел где-то внутри, раздражая фронтмена. Неужели ревность?... В этом не было ничего удивительного, учитывая, что Ки Хун с каждым днем все дальше и дальше обосновывался в его мыслях. Квадрат, спутавший Сона с другим сотрудником не был виноват, но и к Ки Хуну Ин Хо такого отношения не потерпит – хватило уже того, что в игрока стреляли, ослушавшись его приказа. Не хотелось бы, чтобы игрок 456 пачкал свои руки в крови этого человека. Можно организовать устранение квадрата, однако для этого необходимо было узнать номер сотрудника и составить небольшой план. Ин Хо задумался: он хочет убить своего сотрудника из-за опасности, которую он может представить Ки Хуну, или же из-за ревности? Хван вновь, уже более бегло, прошелся взглядом по телу собеседника: торс Сона, его руки, его длинная шея, темные волосы и сухие губы…Ведущий постепенно, поднимаясь взглядом все выше, понимал, что меньше всего на свете ему бы хотелось, чтобы к Ки Хуну в романтичном плане прикасался кто-то кроме самого Ин Хо. Сон непринужденно кивнул, а после потянул водолазку вверх, аккуратно снимая и оголяя торс. Мужчина тихо шикнул от боли, подняв больную руку, чтобы освободится от черной ткани. Хван в свою очередь несколько секунд бесстыдно пялился на грудь и хорошо сложенный пресс, а затем, изучив достаточно, отвел взгляд в сторону, чуть поджав губы. Ки Хун кинул водолазку на раковину чуть дальше, а затем снова посмотрел на собеседника. – А потом я пройду в администрацию, завалюсь к этому мудаку в кабинет и направлю на него пистолет, – он широко, с ноткой игривости и азарта, улыбнулся, а затем тихо посмеялся, – Если повезет, гляну на других мудаков. Богачей, которые на нас смотрят и наслаждаются смертями. Ки Хун медленно снял окровавленную старую футболку с плеча и посмотрел на свою рану через зеркало, опершись на раковину одной рукой. «Ну нихрена себе… И что мне делать? Ее ж зашивать надо.. » – пронеслось в голове Сона, пока он внешне старался сохранять спокойное и даже равнодушное выражение лица. – Пустяки, скажи? Сейчас промоем водичкой, завяжем и пойду устанавливать порядок в этом месте, – улыбаясь, говорил мужчина, противореча собственным суждениям о ране. Ки Хун за столько лет отвык жаловаться. Он не жаловался, что хотел есть, не жаловался, что было больно или грустно. Мужчина привык идти вперед, уклоняться от опасностей и молчать, сверля всех и вся уставшими от жизни темными глазами. — Не хочу тебя расстраивать, но это не выглядит как пустяк, — нахмурился Ин Хо, подойдя поближе и развернув к себе Ки Хуна, чтобы рассмотреть больное место, — По-хорошему рану надо зашить, но тебе самому не с руки будет… Попробуй поискать сегодня аптечку, думаю персонал обзавёлся ими после восстания. И это было правдой. Поскольку людей они потеряли достаточно и имели в запасе еще и раненых, аптечки со всем необходимым стали первостепенной важностью. Ин Хо уже было потянулся к бумажным полотенцам, чтобы промыть ранку, как мужчина рядом с ним подозрительно пошатнулся, наваливаясь на него. Он осторожно поддержал Ки Хуна за предплечье, помогая выпрямиться, сдерживая при этом неуместную, счастливую улыбку. Тепло чужого тела ненадолго окутало его, расслабляя, но вместе с этим, вызывая желание сократить расстояние еще больше, чтобы заключить Ки Хуна в объятия. Их близость была приятной, но этого было недостаточно, не тогда, когда кожа Хвана постепенно загоралась в тех местах, где лежали руки игрока. Одна ладонь Сона на пару мгновений спустилась на грудь Ин Хо, но первый быстро ее поправил обратно на плечо друга. Было видно невооруженным глазом, что Ки Хун слегка смутился. – Все хорошо, хорошо, я в норме, – он кивнул головой, – На тебя всегда можно опереться, какой хороший друг. Ки Хун добродушно посмеялся, и только сейчас в его голове ярким звоном прозвучала мысль: «Я был тогда не против, что он поцелует меня…? » — Давай помогу тебе обработать, выглядит это и правда печально, –заключил Хван, поставив Ки Хуна спиной к раковинам, чтобы тот, в случае чего, мог опереться на них. К обработке Ин Хо подошел ответственно, насколько это было возможно в их условиях. Хван осторожно смывал старую запекшуюся кровь, едва касаясь поврежденной кожи, словно Ки Хун был сделан из стекла. Сон рассматривал лицо друга, на какое-то время задержав взгляд на его губах. Мужчина чуть дернулся и сжал зубы, когда Ён Иль нечаянно нажал на рану, но смог перетерпеть. Вид сосредоточенного приятеля пробуждал в Соне неясные ощущения. Хотелось смотреть на него еще дольше, может час или два. Пространство между ними звучало лишь шумным дыханием Ки Хуна, его редким шипением, а также тихими извинениями со стороны Ён Или за причиненную боль во время обработки раны. Пожалуй, идея, которая пришла Хвану в голову, может смело считаться детской и глупой, но Ин Хо было уже все равно. Им овладело желание ненадолго отвлечь Сона, а заодно и отвлечься самому, чтобы не выдать себя неосторожным взглядом, брошенным далеко не рану. Взгляды его в принципе преимущественно терялись, блуждая по чужому телу и невзначай изучая Ки Хуна. Ведущий отложил в сторону грязное полотенце и взял новое, смоченное в воде, а затем склонился к ранке, легонько подув на нее. — У ведущего боли, у треугольников боли, а у Ки Хуна не боли, — тихо приговаривал он, поочерёдно дуя на ранку и смывая кровавые разводы. Сон поднял брови, а затем, как бы от абсурдности всей ситуации, засмеялся, чуть запрокидывая голову. — Что? Мне в детстве это помогало, –усмехнулся Хван, остановив движение своих рук на предплечьях друга и застыв губами у его раны. Ки Хун, перестав смеяться, посмотрел на него взглядом, в котором читалась смесь нежности, умиления и неясного беспокойства. Сон вдруг обхватил пальцами запястье Ён Иля, обращая на себя внимание. – Ён Иль.. – сам не осознавая, что делает, сказал он, заглянув в глаза друга, – Обещай, что мы выйдем отсюда вместе. Обещай, что не умрешь на этих гребанных играх, обещай, что приедешь ко мне в Сан Мун-Дон и мы поедим сырный рамён в дешевой забегаловке, выпьем соджу. Обещай мне. Ин Хо невольно замер, ощутив хватку на своем запястье. Взгляд Ки Хуна был скорее отчаянным, чем спокойным и ведущий заволновался. — Обещаю, Ки Хун, — мягко сказал Хван, заключая мужчину в объятия, — Мы поедим рамен и выпьем соджу. И если ты хочешь, я приготовлю тебе сундубу. Все вместе. По другому я отказываюсь выходить из этого места. В какой-то степени, это были пустые обещания, но дело было в том, что Ин Хо и сам не был против провести время с Соном подобным образом. Более того, он хотел этого, но не был уверен, что всего этого захочет сам Ки Хун, после того, как откроется правда. Мыслями он унесся далеко, не замечая, как ласково поглаживает мужчину по растрёпанными волосам. Слова Ён Иля - вот что по настоящему успокаивало, обволакивало теплом. Кажется, страдающий тревожностью и частыми кошмарами Ки Хун даже мог уснуть под голос друга, так спокойно и крепко уснуть, как не спал уже два года, если не считать дни, когда мужчина напивался до беспамятства и сидел перед заряженным пистолетом, раздумывая о смысле своей жизни. Его безумно пугала мысль, что он может увидеть смерть Ён Иля, что тот может просто умереть. Все его близкие умирали на этой гребанной игре, все, кто был дорог Ки Хуну, были сожжены в крематории, ежедневно работающем под ногами игроков. Сон иногда даже видел своих друзей. Он видел Сэ Бёк в отражении зеркал, слышал иногда Сан Ву, а после смерти Чжон Бэ мужчине казалось, что его друг возвращается в зал, хлопая дверью и шагая к кровати Ки Хуна. Эти «галлюцинации» мучали Сона, приходя тогда, когда тот был один, часто поздней ночью. Особенно тяжело было, когда мужчина жил в мотеле, где выслеживал вербовщика. Там ему снились кошмары, которые иногда продолжались наяву, и их можно было только залить крепким алкоголем, чтобы спать, спать и видеть кошмары, которые хотя бы происходят не в реальном мире и которые не дают намеков на то, что Ки Хун сумасшедший. С Ён Илем все было иначе. Его мягкий голос, его теплые руки и его заботливый взгляд – все это укрывало Ки Хуна от паники. Часто на играх, когда Сон подолгу не мог уснуть, он ждал Ён Иля, ждал их ночных разговоров, после которых мужчина засыпал. Иногда же, когда друг спал, Ки Хун открывал глаза и смотрел на кровать, находящуюся через три койки от него, где лежал Ён Иль. Даже вид друга и воспоминания о их разговорах могли порой унять беспокойство внутри, тревогу и кошмары. Сейчас обещания Ён Иля, сказанные мягким и в меру тихим голосом, совсем близко, выгнали всю тревогу из груди и головы Сона за пару мгновений. Последовавшие за этим объятья подкрепили эффект, и Ки Хун окончательно расслабился, положив руки на спину приятеля и чуть погладив по спине через ткань зеленого костюма. – Откуда ты знаешь, что я обожаю сундубу? – Ки Хун сказал это тихим голосом прямо над ухом Ён Иля, усмехнувшись, – Неважно.. Спасибо тебе, спасибо. Ты... Сон не успел закончить фразу, в которой собирался поблагодарить друга еще пару раз, когда тот, закончив с нежностью гладить растрепанные темные волосы, поднялся на носочки и дотронулся губами виска Ки Хуна. В этот момент Сон чуть сжал пальцами ткань олимпийки Ён Иля где-то в районе талии, еле слышно выдохнул и вытаращил удивленные глаза на друга, который, кажется, сделал это не из головы, а из сердца, особо не отдавая себя отчет ни в чем. – Ён Иль.. Что-...– начал было говорить растерянно и смущенно Сон, чуть сильнее сжав талию друга, чтобы обратить его внимание полностью на себя и на предстоящий разговор, однако его фразу прервал громкий стук персонала. Конечно.. Хван мысленно усмехнулся – никто не войдёт, когда тут сидит их босс. — Предупреждаю, у вас осталось пять минут, если не хотите проблем – послышался грубый голос за дверью туалета. Ого, даже перед ведущим они соблюдали видимость правильности. Это и понятно: сотрудники явно не знали, как себя стоит вести – дать фронтмену поблажку или пойти по правилам. В груди старшего разгорелось ярким пламенем раздражение. Ки Хун шумно выдохнул, опуская руки с талии своего приятеля.. Приятеля ли? Что это было? Почему это вызвало такой «бум» внутри Сона? Почему он хотел прижать Ён Иля ближе, взять за щеки и, смотря ему в глаза, потребовать объяснения произошедшего? – Чего это он мне указывает? Ты вообще-то с персоналом, почему мы должны выходить? – растрепанный, полуголый, покрасневший от непрошедших еще чувств после поцелуя, с огоньком раздражения мужчина выглядел как смесь нового и старого Ки Хуна. — Полагаю, на сегодня это все, — несколько даже грустно улыбнулся Ин Хо, отступая на шаг назад. Хван был заворожен дерзким, резким и бесстрашным Соном. Этот мужчина с огоньком в глазах вызывал у Ин Хо неизведанный им ранее всплеск эмоций. Сон вдруг снова притянул его к себе за талию, еще ближе, чем тогда, и заглянул в темные глаза. – А.. – он словно забыл, что хотел сказать, растерявшись от своего же резкого действия, – Возьми это. Если кто-то нападет на тебя ночью, убей первым. Не дай себя ранить. Одну руку Ки Хун спустил с талии Ён Иля и, нырнув ей в длинный карман костюма, вытащил оттуда вилку и вручил ее в руку друга. Ин Хо кивнул, взяв из рук Сона своеобразное оружие, которое в случае опасности, даст ему какое никакое преимущество. Ин Хо подавляет довольный смешок, пряча вилку в глубокий карман спортивной кофты. Ки Хун волновался за него. Это осознание приятной волной прокатилось по телу, прежде чем осознание больно не ударило фронтмена по голове. Он волновался за Ен Иля, но никак не за Ин Хо, имя которого на самом деле было далеким и безликим в понимании Сона. Сможет ли вообще Ки Хун когда-нибудь принять его настоящего?... — Спасибо.. — тихо выдыхает ведущий, смотря в глаза своего друга. Послышался еще один настойчивый стук. – Он с персоналом! – рявкнул грубым голосом Сон, повернув голову в сторону двери, – Придурки ебаные... Этот недоумок… Раздражение вспыхнуло в груди Хвана с новой силой, когда стук в дверь повторился, негласно поторапливая двух засидевшихся мужчин. Ин Хо подмывало рявкнуть в ответ, но этого и не потребовалось. Во-первых, в глазах Ки Хуна он все еще оставался безобидным игроком, которому не простительно было бы грубить квадрату, а во-вторых, Сон отреагировал быстрее, кинув в ответ неизвестному нарушителю их спокойствия несколько грубых фраз. Слабая улыбка коснулась губ Ен Иля, когда мужчина перевел взгляд на него, а на дне темных глаз все еще отчетливо читалось жгучее раздражение. И как же это шло Ки Хуну, этакий внутренний огонь, согревающий, но в то же время способный сжечь любого дотла. Примерно так себя чувствовал Хван, когда Ки Хун упоминал при нем о фронтмене. Он чувствовал, что горит, когда этот гневный взор, хоть и предназначавшийся для «другого» человека, останавливался на нем, словно игрок мог видеть его насквозь, читать его мысли, понимать то, чего не понимал сам Ин Хо. Ки Хун был интересным. Несмотря на свою веру в человечество и категорический отказ от убийств, он начинал потихоньку, сам того не осознавая, принимать его точку зрения. И это было понятно - иначе в этом месте попросту не выживешь. За несколько дней тот успел одурачить их всех, убил сотрудника, и на этом явно не собирался останавливаться, готовясь к еще более опасной затее. Разумеется, Ин Хо не позволит ему это осуществить, с неудовольствием отмечая, что слишком переживает за Ки Хуна. Он явно был не готов пустить все на самотек, когда оставалось всего две игры. Два дня, в течении которых, он должен был обеспечить Сону безопасное существование на этом острове настолько, насколько это возможно. Хван не собирался терять единственного человека, рядом с которым его сердце ускоряло темп в несколько раз. И даже если он еще не решался дать этому чувству четкого определения, жертвовать Ки Хуном не входило в его планы. Ки Хун снова повернулся к Ён Илю, заглянув его глаза. – Расскажешь потом, что это такое было, – с неясной эмоцией, смесью строгости и нежности, проговорил Сон, отпустив друга и начав быстро одеваться. Ин Хо хмыкнул и кивнул, с сожалением отмечая, что тепло чужих рук покинуло его талию, и теперь мужчина в спешке одевался, видимо, не желая делать ситуацию ещё сложнее. Через несколько секунд перед ним уже стоял полностью собранный Ки Хун, облачённый в этот безликий костюм, и единственным напоминанием о том, что здесь произошло, служила вилка в кармане Хвана, да устойчивый запах табака, повисший между ними в воздухе. Губы все еще обжигал тот короткий, невинный поцелуй, который стал невидимым обещанием чего-то большего. – Встретимся завтра, – тихо, сквозь маску проговорил Сон. Они еще раз переглянулись, прежде, чем Ки Хун открыл дверь, и магия их уединения разрушилась, сменившись суровой реальностью. За дверью их ждал, на первый взгляд, идентичный Ки Хуну солдат, однако, когда он повернулся и подошел ближе, стало ясно, что это высший по рангу солдат, а также стало ясно, что он чуть крупнее Сона. И ростом, и сложением тела. Он приставил к маске Ки Хуна аппарат, считывающий номера солдат. – Ты… Как ты посмел на меня рявкать, а?! Не знаешь правила, сосунок?! Нельзя говорить, пока... – и тут его ошарашили две вещи: номер, показанный на аппарате, а также человек, показавшийся из-за спины Ки Хуна. Сон чуть наклонил голову вбок, словно ожидая продолжения фразы. Квадрат некоторое время стоял в оцепенении, а затем, прокашлявшись, чуть расправил плечи и похлопал кружка по плечу, задержав на нем руку. – Не совершай впредь таких ошибок, хорошо? – более спокойным тоном сказал он, пропуская босса вперед, а затем, чуть наклонив Ки Хуна к себе, прошептал – Двадцать три…Донсу…Я тебя везде искал... Я скуч-… Квадрат остановился, когда поймал на себе взгляд босса. Он думал, что босс уже вышел давно! Откуда ему было знать, что там именно он?! И не слишком ли громко говорил квадрат? В груди поднялся страх. Никто не должен был узнать, что он спит с Донсу, и тем более, что спят они без масок. Взгляд ведущего показался квадрату особо темным и угрожающим. В это время Ки Хун, заметив взгляд Ён Иля, пальцем незаметно ткнул в сторону солдата, намекая, что это тот самый квадрат, который будет невольно замешан в его план. Всего разговора Хван расслышать никак не мог, но тут… Донсу. Пазл в голове начал постепенно складываться: доверительный шепот на ухо, использование имен. Это случаем не тот квадрат, которого упоминал сегодня Ки Хун? Быстрый жест Сона, указывающий на спину этого громилы, окончательно развеял все сомнения. Теперь Ин Хо только сильнее убедился в своей правоте — он не оставит Сона наедине с этим пустоголовым. Ему была противна одна только мысль, что кто-то будет прикасаться к его игроку грязными руками, видеть в нём лишь объект. Он скрипнул зубами, представив, что квадрат может что-то сделать с его Ки Хуном. Конечно, «его» было чем-то на подсознательном уровне, ибо Хван никогда не хотел владеть Соном, но собственническая часть души ведущего требовала этой приписки к имени игрока 456. Обратно они шли молча, и только их общие шаги отдавались эхом в этой ночной тишине. Спиной Хван ощущал повисшее напряжение, но не придал этому значения, бросил последний взгляд на Ки Хуна, слегка улыбаясь, а затем двинулся к своей временной койке. Надолго он здесь не задержится, но нужно было убедиться, что игрок 456 ушел достаточно далеко, чтобы они не пересеклись еще раз за эту ночь. Двери зала закрылись, а квадрат резко потянул Ки Хуна за собой, протащил пару пролетов и завернул в какой-то темный заворот. Сон пытался выдернуть руку из крепкой хватки, но, несмотря на свою силу, не смог победить настойчивости громилы. Квадрат прижал Ки Хуна к стене, наваливаясь и прижимаясь всем своим телом. Он сжимал бедра Сона почти до боли, от чего последний стал брыкаться еще сильнее, стуча ладонями по плечам незнакомца. – Донсу… Прости меня, я не знаю, что я сделал, но я просто не могу без тебя, –сбито дыша, говорил мужчина в маске квадрата, прислоняясь своим стояком к низу живота кружка, – Видишь, что ты со мной делаешь? Прошу, прошу, давай прямо здесь... Ки Хуну вдруг стало невыносимо противно. Казалось, что рвота стояла прямо в горле и вот-вот выйдет наружу, хотя мужчина не ел ничего уже со вчерашнего, кажется, дня. Нужно было что-то делать. Как-то...Обороняться? Чем?! Этот бугай зажал Ки Хуна всем своим весом, не давая лишний раз двинуться. Сон пару раз громко сматерился в голове, смиряясь с тем, что ему сейчас придется провернуть. Руками мужчина обхватил спину квадрата, поглаживая розовый костюм кончиками пальцев. – Давай оставим это на завтра, –проговорил Ки Хун, стараясь изо всех сил изобразить нежность, – Я так устал… Он чуть запрокинул голову назад, подняв взгляд на своего «кавалера», который, кажется, был не настроен на откладывание соития. Мужчина снял свою маску, открыв Ки Хуну вид на лицо, обрамленное аккуратными короткими черными волосами. У солдата был достаточно длинный нос с выраженной горбинкой, острые тонкие губы и четкие темные брови. По виду мужчине можно было дать лет сорок пять-пятьдесят. – Донсу, прошу, не заставляй меня страдать еще одну ночь, – чуть не проскулил мужчина и, наклонившись и рывком расстегнув замок костюма Сона до груди, прильнул горячими губами к шее, оставляя на ней сильные укусы вместе с влажными поцелуями. Слава богу, оставить много не успел. Ки Хун со всей силы, прилившей, видимо, от всплеска адреналина, оттолкнул его, дав сильную пощечину, а затем быстро застегнул костюм обратно. – Меня вызвал босс, – серьезно проговорил Сон, – По поводу игрока 456. Квадрат, смекнув, что делали босс с кружком в туалете, тяжело вздохнул и кивнул. Он поднял свою маску с пола и надел ее обратно, прикрыв голову после этого ярким капюшоном. – Мда.. Тогда встретимся завтра. Утром. До подъема, встань чуть раньше. Пойдем в туалет, – квадрат был расстроен, но отстал, выходя из темного закутка. Ки Хун кивнул и буквально вылетел из их «укромного местечка», быстрым шагом направляясь в сторону комнат персонала. Руки тряслись, как и ноги. На коже противным, липким слоем все еще ощущались прикосновения квадрата. Чуть позднее, Ин Хо неторопливо шел в сторону своего кабинета, ощущая тяжесть вмиг навалившейся на него усталости. Хоть спать он пока не собирался, ведущий понимал, что долго так не просидит. Для начала нужно было разузнать номер того квадрата, чтобы утром наконец устранить эту назойливую муху. И Ки Хуну заодно поможет, хоть тот спасибо все равно не скажет. Хван усмехнулся своим мыслям и взял пульт от телевизора, прокручивая записи камер к тому моменту, где эти двое отвели его в общежитие. Он удостоверился, что бывший игрок дошел до своей комнаты без происшествий, но увиденное в моменте ранее, а точнее услышанное, его не обрадовало. На экране он видел, как более крупный мужчина увлек Ки Хуна за собой, затаскивая его в темный угол, который не проглядывался камерами. Звук все равно записывался, и от услышанного глаза Ин Хо потемнели, а вспыхнувшая злость затмила собой все приятные чувства, которые он испытал ранее с Соном. Слушать это загнанное дыхание и грязные слова было невыносимо: это вызвало отторжение, желание проехаться кулаком по наглой морде, чтобы выбить всю эту дурь из чужой головы, чтобы даже мысли не приходило еще раз прикасаться к тому, кто уже занял значимую часть в жизни фронтмена, расположившись так удобно, словно был там с самого начала. Ин Хо отправил отрывок записи в центр управления, приказав сотрудникам от туда узнать номер квадрата. Утром этот человек уже будет мёртв. И, видит Бог, мертв от рук ведущего. Рука сама по себе потянулась к бутылке виски, чтобы наполнить бокал. Ему явно нужно было переварить события этого дня, и бокал хорошего алкоголя тут был как раз кстати. Первый глоток приятно обжег горло, теплом растекаясь по телу, и мужчина прикрыл глаза, прислушиваясь к самому себе. Как ни странно, в голову навязчиво лез один лишь Ки Хун, этот невероятно упрямый человек. Фронтмен улыбнулся, вновь поднося стакан к губам, ловя себя на глупом, практически спонтанном желании увидеть Сона еще раз. Увидеть в этом кабинете, когда сам Хвана будет в костюме ведущего, открытый и безоружный. Интересно, как поведет себя в таком случае Ки Хун? О, наверняка глаза под его маской вновь гневно загорятся. Тот явно не забыл убийство Чжон Бэ — должно быть игрок очень зол на Ин Хо сейчас. В таком случае, будет лучше если Сон снимет маску. Хван хотел видеть эмоции на чужом лице, то, как они будут переполнять его. Изменится ли выражение лица Ки Хуна, когда он сам снимет свою маску, явив другу свою настоящую личность? Ин Хо издал тихий смешок и откинул голову назад, вдыхая запах дорогой кожи и алкоголя. Он вернулся в реальность, допивая остатки алкоголя в своем бокале одним глотком. Ну, а если быть честным с самим собой, он просто хотел еще раз взглянуть на Ки Хуна, удостовериться, что с ним все в порядке после той встречи с придурком в коридоре. Да, глупо, но, в конце концов, кто ему скажет хоть слово, когда даже в глаза посмотреть опасались? Опять таки, за исключением Ки Хуна – ему волю дай, так еще и придушит. Сидя в удобном кресле, уже переодевшись в свой обыденный костюм, он ждал прихода своего позднего гостя, до которого уже, наверняка, дошла новость, что фронтмен ожидает его у себя в кабинете. Оказалось, что Ки Хун попал, выбирая оправдание для квадрата. В эту ночь номер двадцать три и вправду был вызван в кабинет босса, однако сам Сон там присутствовать не собирался. Как только ему объявили, что через десять минут нужно быть у ведущего, Ки Хун вышел со своим другом в слепую зону. Стоя спиной друг к другу, они поменялись масками. – Жизнью своей рискую ради тебя, – проворчал приятель по должности Ки Хуна. – Ради денег, – усмехнулся Сон, за что получил слабый толчок в плечо, перед тем как они разошлись по своим делам. – Если бы только ради денег, я бы не шел в кабинет босса с риском умереть, – заметил парень и был прав. Они уже начали было расходиться, но Ки Хун вдруг остановился, поджав губы и осознав всю правду поступка своего напарника. Мужчина обернулся на кружка. – Спасибо, – тихо проговорил Сон, на что, он был уверен на сто процентов, его собеседник улыбнулся под маской. – Спасибо в карман не положишь, – шутливо проговорил кружок, за что получил от напарника легкий удар по предплечью. – Ради денег все-таки! Еще на жалость давит! – возмущался Сон, посмеиваясь. Через несколько десятков секунд они разошлись: Ки Хун пошел в комнату обрабатывать рану и отдыхать, обдумывать произошедшее и то, что его напарник тоже смог пробудить в нем «старого Ки Хуна»; другу Сона же повезло многим меньше. Звали этого парнишку Вон Ги, молодой паренек лет двадцати. Он не любил проблемы, опасные ситуации, однако.. Ради денег.. Ради таких денег… Ради номера двадцать три… Конечно, о последнем парень старался не думать, но он, все же, правильно выразился в разговоре с товарищем. Даже за большие деньги не сильно горишь желанием идти на самоубийство. Уже через десять минут Вон Ги, фальшивый номер двадцать три, стоял в кабинете босса, пока тот сидел на диване, чуть откинувшись на спинку и сложив ногу на ногу. Босс, как всегда, наверное, попивал дорогой виски, и как-то заинтересованно смотрел на стоявшего посреди комнаты парня. Вон Ги сначала теребил свой костюм пальцами, а затем от страха начал переминаться с ноги на ногу, опустив голову и не смотря ни в коем случае на ведущего. Последний сидел уже какое-то время в кабинете, предвкушая встречу с Соном и гадая, что тот сделает, сняв маску. Точно не станет стоять. Ин Хо усмехнулся и прикусил нижнюю губу изнутри, представив, как Ки Хун с яростью движется в сторону фронтмена, а затем крепкими руками сжимает его шею, пытаясь задушить, выжать из ведущего весь воздух. Хван закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, шумно выдыхая через нос. Ему нравились фантазии о Сон Ки Хуне в ярости, точно нравились. Вскоре раздался короткий стук в дверь, после которого через несколько мгновений вошел тот, кого он ожидал увидеть. И все же что-то было не так. Это ощущалось буквально в изменившейся атмосфере. Не было ни уверенной линии плеч, ни дерзко вскинутой головы, которую ожидал увидеть Ин Хо. Вместо этого Ки Хун выглядел… напугано и неуверенно, словно правда на исповедь к боссу пришел, а не к злейшему врагу. Да и в самой фигуре читалось что-то неуловимо неузнаваемое, или так казалось из-за бесформенного комбинезона. Хван так до конца и не понял. — Ты знаешь, зачем ты здесь, — тягуче и строго проговорил ведущий, скучающе взглянув на содержимое своего стакана, прежде чем сделать глоток, — Но для начала сними маску. Колени Вон Ги затряслись, как и руки. Ему показалось, что он сейчас просто упадет в обморок. Стало душно, безумно душно, особенно от вида босса, который сверлил парня своими темными глазами, держа стакан с виски. Но все же Вон Ги повиновался. Он медленно стянул с себя капюшон, а затем еще более медленно снял маску. Оставалась черная ткань, скрывающая лицо, которую парень тоже снял. Хван терпеливо дождался, пока кружок снимет маску, не торопя его, и тут же замер, удивившись тому, что увидел перед собой. Это был не Ки Хун. Кажется, тот подговорил кого-то, чтобы бедолага пошел к боссу вместо него. Ин Хо все еще смотрел на самозванца, не говоря ни слова, а после усмехнулся, едва не срываясь на смех. «Хитрый» — думает он с какой-то потаённой нежностью, прежде чем пригубить виски и поставить стакан на стеклянный столик рядом с креслом. Несколько секунд он еще вглядывается в незнакомое лицо, а затем встает на ноги и неторопливо подходит к сотруднику поближе. – Босс?.. – голос Вон Ги дрогнул, однако он знал, что лица под масками не известны никому, а поэтому никто не может знать, что они с двадцать третьим поменялись масками, – Я расскажу про игрока 456 все, что знаю… Он чуть не перешёл на мольбы о пощаде, но вовремя замолчал, видя, что ведущий был явно не здесь мысленно. Не стоило ему мешать. — Говоришь, что скажешь все про игрока 456? — тихо, но достаточно твердо говорит Хван, наблюдая за тем, как парень опускает глаза, стоило ему подойти поближе, — Тогда где он сейчас? Паренек тут же поднимает на ведущего испуганные глаза, и Ин Хо понимает, что тот ничего ему не скажет. Да и откуда ему знать, что 456 – это тот, с кем он недавно обменялся масками. Хван терпеливо смотрит на него, наслаждаясь чужим страхом, гадая, скажет ли тот ему что-нибудь в ответ или так и останется стоять безмолвно. Острые темные глаза бегали по комнате, а верхняя пухлая губа молодого паренька, кажется, дрожала, предвещая плач. — Сэр, я правда не знаю… Никто не знает и… — Тогда уходи, — небрежно кидает Ин Хо, отворачиваясь от него и ставя тем самым в их разговоре точку. Он уже не вслушивался в то, что начал бормотать незнакомец, вместо этого погрузившись в свои мысли. Единственное, что его сейчас волновало это то, где черт возьми Ки Хун. Может он уже успел за это время попасть в какую-то передрягу, что не казалось чем-то надуманным, зная характер неугомонного Сона. Оставшись наедине с самим собой, он еще некоторое время пытался бороться с навязчивым желанием проверить камеры, а после не выдержал и переключился на комнату, которая, по расчетам, должна принадлежать Ки Хуну. И мужчина правда был там, мирно спал, удобно завернувшись в одеяло так, что с трудом можно было разглядеть лицо. Во сне тот чему-то мягко улыбался, наверняка видя хорошее сновидение. Внутри потеплело от осознания, что в эту ночь кошмары не мучали Ки Хуна, и тот сможет нормально выспаться, возможно, впервые за все это время. Он бросил последний взгляд на мужчину, прежде чем выключить телевизор и самому начать готовиться ко сну. По всем приметам, Сон должен был начать икать прямо сейчас, однако мужчина крепко спал, лежа на спине, видя прекрасный, что было редкостью за все два года, сон. Светлый, милый..

***

– Эй! Отдай, отдай сейчас же! Там последний глоток мой! – громко смеясь, кричал на всю улицу Ки Хун, шагая за Ён Илем, идущим недалеко впереди. Яркое закатное солнце мягким светом освещало узкую асфальтированную дорогу, идущую рядом с песчаным пляжем; силуэт Ён Иля был тоже подсвечен оранжевым солнцем, и при этом свете темно каштановые волосы мужчины отливали золотом. Он был одет в легкую белую рубашку с коротким рукавом, расстегнутую до груди, и джинсовые шорты по колено. Хлопковая рубашка иногда раздувалась теплым летним ветром, который казался блаженством после дневной духоты. Ки Хун был одет еще легче: белая майка, черные шорты и сланцы, которые днем он временами снимал, шагая по горячему асфальту голыми ногами. – Кто сказал, что последний глоток твой? – смеялся Ён Иль, тряся почти пустой бутылкой соджу, – Тут не написано! – Мы договаривались пить по очереди, моя очередь! Отдай! – Ки Хун вдруг сорвался на легкий бег, чуть пошатываясь от выпитого алкоголя. Ён Иль также перешёл на бег, смеясь над другом. Асфальт под ногами сменился горячим, еще не остывшим, песком. Сон скинул с себя сланцы на ходу, запульнув одним в приятеля. – Отдавай, иначе я попаду! – А сейчас ты типа не целился? – Ён Иль рассмеялся еще сильнее, начав бежать лицом к Ки Хуну, – Сдавайся, я уже выпиваю. Они бежали по пляжу, оставляя на песке следы от ног. Солнце золотыми лучами прыгало по лицам мужчин, скользило по рукам. Ён Иль ступил в воду, которая оказалась довольно теплой. Он продолжил бежать, заходя в воду все больше и больше, пока его догонял Сон. В один момент, когда Ён Иль стоял уже по пояс, а Ки Хун буквально мог дотянуться до него, он вылил содержимое бутылки себе в рот, проглотив алкоголь до того, как до него добрался друг. – Ах ты жук! А ну выплюнь! Это было мое! Плюй давай! – возмущался Ки Хун, стуча ладонями по плечам приятеля, однако выполнения своих приказов так и не дождался. – Да я выпил уже! Хочешь, так плюну? – он широко улыбнулся, а затем послышался всплеск. Ки Хун толкнул Ён Иля в воду, и именно это смогло рассмешить мужчину. Однако смех стих, когда друг не показывался из воды уже полминуты... – Ён Иль?... – неуверенно проговорил Сон, оборачиваясь по сторонам, но тут же со вскриком ушел под воду, когда из-под воды его кто-то дернул за ногу. Послышался уже смех Ён Иля, вылезшего из под воды, затем снова всплеск, брызги воды и смешные ругательства, вылетающие изо рта Ки Хуна. Борьба водой закончилась тогда, когда мужчины окончательно приблизились друг к другу. Ён Иль схватил Сона за талию и обнял, прижав к себе. – Все, прекрати, – все еще хихикая говорил он, поглаживая обтянутую намокшей насквозь майкой талию, – Могу поделиться. – Нечестно прекращать так борьбу, –только сейчас Ки Хун окинул взглядом мокрого от купания в воде Ён Иля, намокшая рубашка которого тоже прилипла к телу и практически обнажала подкаченный торс. Ён Иль прошелся пальцами по влажным длинным волосам Сона, заправив их назад. – Нечестно – заставлять меня сдаться своей красотой, – проговорил мужчина, чуть приподнимаясь на носки и целуя Ки Хуна в губы, оставляя одну руку на его волосах. Сон обнял Ён Иля за шею, поддавшись мягкому и нежному поцелую, который со временем начал быть более влажным и настойчивым. Мужчины стояли в воде по бедра, и легкие волны, идущие вечно на берег, каждые пару секунд поднимали воду на несколько сантиметров выше. Одна рука Ён Иля медленно залезла под мокрую майку, оглаживая торс партнера. Другой рукой мужчина мягко оттянул голову Ки Хуна за волосы назад, открыв себе полный доступ к шее и прильнув к ней губами. Горячие поцелуи контрастировали с уже прохладным ветерком летнего вечера. Сон зарылся пальцами в мокрые волосы Ён Иля, поглаживая кожу головы, пока сам Ки Хун сбито дышал, временами шумно выдыхая. – Ён Иль.. – тихо прошептал он, закрывая от удовольствия глаза, пока одна рука партнера с торса аккуратно перекочевала к резинке шорт. Кончики длинных пальцев залезли под нее, касаясь нижнего белья.

***

– Ён Иль.. – тихий сдавленный голос разнесся по маленькой комнатке. И Ки Хун проснулся от своего же голоса. Он медленно открыл глаза, ожидая, почему-то, увидеть перед собой Ён Иля, его нежные глаза и влажные от поцелуев губы, но Сон увидел лишь белый поток. Он сглотнул сухой ком в горле, а затем судорожно выдохнул. Его щеки горели, а сам Ки Хун наполовину вылез из под одеяла, которое скрывало лишь нижнюю часть его тела. И слава богу, что скрывала, хотя Сон не думал, что по камерам кто-то прямо таки наблюдает за его комнатой. – Черт.. – он приподнялся, а затем снова лег на кровать, закрыв лицо руками, – Блять-блять-блять! Он пару раз ударил себя ладонью по лбу. На нем не было маски, но была черная ткань, скрывающая лицо. Оказалось, что проснулся Ки Хун рано. Раньше подъема. На раковине все еще валялись бинты и дезинфицирующие средства. Сон быстро подошел к раковине, заслонился от камеры и спешно умылся ледяной водой. Не помогло. В животе все еще был этот неприятный узел, а член был твердым. С лица падали крупные капли воды, пока мужчина жадно глотал ртом воздух, заправляя мокрыми руками волосы назад. Дрочить на мысли о своем друге в туалете? Какой бред. Какой ужас! Ки Хун даже не рассматривал такого варианта исхода событий. Нужно было подождать. Однако через время Сон все же двинулся в сторону туалетов. Нужно было разобраться с квадратом. Ки Хун, по совету своего друга, прихватил с кухни нож, пока шел к комнатам. Сейчас, когда мужчина вышел из комнаты и быстрым шагом шел к туалетам, нож лежал в длинном кармане комбинезона. Он услышал такие же спешные шаги чуть дальше по коридору, и был уверен, что это его «кавалер». Однако через мгновение, примерно также близко, послышались шаги группы людей. Ки Хун ускорил шаг, завернул за угол и дернулся от звука выстрела. Он открыл глаза через пару мгновений, и первое, что уловили его глаза – черная маска, отличающаяся от других. Ки Хун отступил на пару шагов, когда ведущий направил свой взгляд на него. Сердце заколотилось то ли от страха, то ли от разгоревшейся злости. Ведущий мог убить Сона сейчас, однако последний был готов напасть первым, несмотря на охрану, стоящую вокруг. Он клялся всем высшим силам, что сейчас они смотрели друг другу в глаза. Ведущий и игрок 456.