Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Сидя в общем зале, Ин Хо понимает, что мысленно снова и снова возвращается к этому темного углу. Туда, где его сердце забилось с новой силой, будто проснувшись от затяжного сна. Он видел перед собой милое исхудавшее от стресса лицо, покрытое ярким румянцем, видел влажные губы, тонкую шею. Хван, моргая, задерживал момент закрытых глаз, чтобы его воображение воспроизводило более четкую картину поцелуя с Ки Хуном. Мужчину не смущала ни угнетающая атмосфера, царящая в общежитии, ни тихие всхлипы вперемешку с неразборчивым бормотанием, которое доносилось со стороны игрока 007. Ён Сик не прикоснулся к своему ужину. Он все продолжал сидеть на постели, ранее принадлежавшей его матери, обнимая одеяло, которым она укрывалась. Руки дрожали, сжимая белоснежную ткань, а опухшие от слез глаза смотрели в пустоту. Ин Хо все же обратил внимание на парня, осмотрев его жалкий, вызывающий сожаление, вид. Он не мог по другому, но, все же, событие не считалось правильным по негласным законам морали. Эти игры отлично проверяли человека на соблюдение этих законов. — Замолчи, — наконец не выдержала Хён Джу, та самая девушка, которая была довольна близка с ныне покойной старушкой, — Своими слезами ты ее не воскресишь. Но это подействовало ровно наоборот, и вина с новой силой накатила на Ен Сика, который, громко всхлипнув, уткнулся лицом в несчастное одеяло. Оно все еще хранило в своей ткани слабый запах его матери. Ничтожное напоминание о том, кого больше в этой жизни нет. По вине Ён Сика. — Ты меня не понял? — не скрывая своего раздражения, спросила женщина, подходя к горюющему игроку, который даже не поднял на нее головы, — Я сказала заткнись. Смотреть противно. А затем произошло неизбежное. То, что и должно было случиться. Ен Сик не сопротивлялся, когда его наотмашь ударили по щеке. Будто он ждал этого, нуждался в том, чтобы получить искупление таким образом. Не сопротивлялся он и тогда, когда игрок 120, словно обезумев, перешла к прямому избиению, роняя при этом злые слезы. Где-то рядом вздрогнула от ужаса Чжун Хи, но Дэ Хо вовремя среагировал, закрывая ей глаза, чтобы она не видела творящейся кровавой мести. Хван наблюдал за каждым ударом, сохраняя холодное и равнодушное выражение лица. Он не знал, что чувствовать. С одной стороны, это избиение было искуплением вины Ён Сика, с другой же – это было жестоко. Хён Джу снова и снова наносила удары по телу парня, особо не целясь. Женщина начала рыдать, какие-то неясные слова вылетали сквозь сжатые зубы. Костяшки на мягких руках покрылись выступающей из мелких ссадин кровью, которая смешивалась с кровью Ён Сика. Парень плевался ей, отхаркивал алую жидкость, пытаясь отползти. Игрок 120 схватила его за шею, сжимая в пальцах вибрирующее от плача и хрипа горло. В один момент все закончилось — игрок 007 затих, задохнувшись от рук Хен Джу, которая отходила от мертвого тела медленно, словно не веря в то, что она только что совершила. Никто не сказал ни слова. Комната погрузилась в гробовое молчание. Этого следовало ожидать. Слишком знакомый сюжет, чтобы зацикливаться на нем. И все же что-то неприятно заскреблось внутри каждого, кто сидел в зале, нечто, похожее на жалость. Итог действительно получился незавидный. Они оба должны были погибнуть в случае смерти кого-то из них. Если бы погиб Ён Сик, не сумев убить собственную мать, женщина бы все равно покончила жизнь самоубийством. Вскоре погас свет. Дождавшись определённого момента, Ин Хо покидает свою койку, осматривая ее беглым взглядом, невольно вспоминая те немногие моменты, которые связывали его с Ки Хуном. Конечно, и с Чжун Хи, с Дэ Хо, веселым пареньком, — эти ребята действительно запали ему в душу своим простодушием и добротой. Хван искренне понадеялся, что с ними все будет хорошо. Покидал общежитие он со смешанными чувствами, оставляя все хорошее позади и вновь взваливая на свои плечи груз своей нелегкой должности, который теперь тянул мужчину к земле, может, даже под землю, прямиком в ад. Переодеться в форму ведущего, не забыть про маску и обязательно скрыть любой намек на человеческую эмоцию. Как же он устал, боги, он слишком устал. Однако Хван упрямо шагал прямо по коридору, направляясь в апартаменты, принадлежащие вип-персонам, как того и требовали его обязанности. — Добрый вечер, — ровно говорит он, переступив порог, оказываясь там, где хотелось находиться в последнюю очередь, — Прошу простить за ожидание. На ведущего тут же медленно, заинтересованно, оборачиваются несколько золотых масок. — Не стоит, — небрежно машет рукой мужчина в маске оленя, усмехаясь, — Ты пришел как раз вовремя. Время делать ставки, поэтому ты ничего не пропустил. Присаживайся. Ин Хо устроился поудобнее в кресле, с неудовольствием отмечая, что мужчина в маске пантеры смотрит прямо на него, как бы ненавязчиво напоминая об их своеобразном уговоре. Что-ж, и на него найдется управа. Хван так просто не поддастся. Возможно, управой окажется не что-то, а кто-то. Улыбка, скрытая холодной маской, дрогнула на лице фронтмена, когда он вспомнил о своей маленькой «бомбе замедленного действия». Ки Хун действительно был таким – невыносимо упрямым, дерзким и правильным. Слишком правильным. Ин Хо закинул ногу на ногу и посмотрел куда-то в сторону, будто сквозь стены, думая о местоположении своего возлюбленного на данный момент. Если бы этот взгляд мог искать через толстые стены и двери, то нашел бы Ки Хуна довольно быстро. Шагая по цветным коридорам в ровном строе, Сон раз за разом проматывал случившееся между ним и Ён Илем. Эти поцелуи, взгляды, касания и сбитое дыхание, признания… Мужчина, незаметно для всех остальных, аккуратно вытащил из кармана ключ от своей комнаты и пригляделся к номерку на брелоке. 174. Мужчина вдруг задумался о том, сколько здесь вообще персонала. Скольких он со своей командой успел убить, сколько осталось после восстания игроков? Несмотря на ужас всех смертей, Сон был рад, что смог доставить ведущему хлопот. Он улыбнулся, скрытый маской квадрата, а затем поднял голову чуть выше, заглянув в очередную камеру видеонаблюдения. В каждой мужчина чувствовал взгляд фронтмена. Зайдя в свою новую комнату и закрыв дверь, Ки Хун все еще не чувствовал себя по-настоящему защищенным от чужих глаз. Камеры. Конечно, здесь даже в комнатах стояли камеры. Сон выдохнул, подошел к маленькому столику и шумно положил на него ключи, а затем, все еще опираясь одной рукой на стол, посмотрел на дверь, ведущую в душ. Его щеки быстро налились румянцем, когда он материализовал в цельную мысль то, что всплыло в подсознании. Несмотря на то, что с момента поцелуев и объятий с Ён Илем прошло больше пятнадцати минут, возбуждение все еще иногда цепляло тело Сона, вызывая мурашки и легкий дискомфорт. В животе завязывался узел, стоило мужчине вспомнить, как к нему прижимался Ён Иль, как тот целовал шею Ки Хуна, как временами терся своими бедрами о бедра Сона, судорожно выдыхая жаркий воздух рядом с румяным ухом партнера. Ки Хун почувствовал легкий жар, когда его фантазии о голом торсе возлюбленного начали, словно анимация, рисоваться покадрово дальше. Теперь Сон оперся о стол двумя руками, шумно выдыхая сквозь сетчатую маску. Он сглотнул сухой ком в горле, еще раз посмотрев на манящую дверь. Принять душ было бы, конечно, нужно, может даже холодный, однако в голове маленькой бодрой птичкой летала мысль о более быстром и приятном способе избавления от дискомфорта. Ки Хун медленно зашел в душ, уже там сняв маску и всю оставшуюся одежду. М-да, в этом месте даже персонал входил в некую иерархию, делился на слои по важности и оснащенности комнат. Например, у "кружков" не было душевых комнат, не было даже туалета. Только раковина, стол и жесткая кровать. У солдатов с квадратом на маске все было поуютнее, да и комната казалась более просторной и светлой, приятной глазу. Ки Хун подошел к зеркалу, опираясь крепкими руками о белоснежную раковину. На шее красовался багровый засос, оставленный совсем недавно Ён Илем. Сон прикоснулся к месту укуса холодными пальцами и прикрыл глаза, переживая тот момент снова. Белые ровные зубы сжимают теплую тонкую кожицу, слегка оттягивая... Ки Хун слышит низкие и совсем тихие стоны Ён Иля, чувствует, как тот потирается своим возбуждением о его ягодицы. Мужчина рвано выдохнул, когда узел в животе затянулся туже. Вскоре ванная комната заполнилась приглушенным шумом воды из душевой кабины. Конечно, это было просторнее, чем те маленькие ванные или крошечные душевые, где, в силу финансового положения, всю жизнь мылся Ки Хун, однако менее удобно, чем ванная. Но для того дела, чем хотел заняться мужчина, душ подходил куда лучше. Сон закрыл глаза, опершись одной рукой о стенку душевой кабины, а другой обхватив свой член. Что-ж, он не делал этого слишком давно, ибо не было особого повода. Может до первой игры, будучи еще раздолбаем, мужчина мог еще прибегнуть к такому виду наслаждения, но, получив множество психологических травм на жестоких играх, его внутренний мир изменился, а вместе с ним поменялось и восприятие других людей, ощущение себя. Ки Хун даже думал, что с ним что-то не так, когда за безумно долгое время он не ощутил и капли теплого чувства возбуждения. Но Ён Иль.. Этот заботливый, искренний мужчина все изменил. Он будто был деталью, которой Ки Хуну давно не хватало, чтобы вновь ощутить себя счастливым. Не в полной мере, нет, точно не здесь, но… Хотя бы часть счастья, такого светлого и яркого. Сон шумно выдохнул, двинув своей рукой пару раз. В голове сразу же всплыли воспоминания, несколько приукрашенные фантазиями возбужденного разума. Ки Хун жадно целовал Ён Иля, оглаживая руками его бедра и иногда сжимая ягодицы. Он повалил друга на пол, приложив к этому некоторые усилия, словно Ён Иль сам старался уложить Сона на спину. Это было немного похоже на схватку, на шуточную борьбу, в которой, побеждал Ки Хун. Мужчина отстранился от влажных, искусанных почти до крови, губ возлюбленного, на последок уцепившись зубами за нижнюю и чуть ее оттянув. Сон быстро снял с Ён Иля футболку, посмотрел на лицо последнего и, довольно улыбнувшись, закрыл ему глаза этой же футболкой. – Я где-то слышал, что, если закрыть глаза, то обострятся другие органы чувств, – прошептал он на ухо друга, замечая, как по коже того побежали легкие мурашки. От уха Ки Хун поцелуями начал спускаться к шее, а затем, оставив на тонкой коже пару укусов, спустился к груди. Свободной рукой, той, что не держала футболку на глазах Ён Иля, Сон огладил рельефный пресс мужчины, чуть надавив пальцами на низ живота. Голову Ки Хун положил на грудь, на левую сторону, слушая, как быстро и шумно бьется чужое сердце. – Нравится? – поинтересовался он, заведомо зная, каков будет ответ. Мужчина сжал зубы и напрягся, чуть ускоряя темп движений руки. Вода, льющаяся из душа, кажется, стала чуть горячее, но это сейчас мало волновало Сона. Языком Ки Хун прошелся по твердому соску, обводя его вокруг жаркой влагой. Внезапно, Ён Иль взял Сона за плечи и надавил на одно из них, провалив мужчину сначала на бок, а затем и на спину. Младший оказался сверху, всем весом прижимая ноги Ки Хуна к полу. Он наклонился к шее, сжав ее сильной и крепкой хваткой. Казалось, Ён Иль даже перекрыл немного путь кислороду. Сон, чуть надавив на головку члена, свободной рукой прошелся по своей шее и сжал ее. Фантазия была достаточно яркой, чтобы вообразить, что рука в реальности принадлежала любимому мужчине. Ён Иль одной рукой стиснул грудь Ки Хуна, а губами прислонился к открытым участкам шеи. Он сидел на бедрах Сона, чуть двигая своими и создавая трение. Ки Хун, ускорив движения рукой уже до приятной боли в районе плеча, наконец издал протяжный тихий стон, заглушая его собственной рукой. Вода быстро смысла следы преступления, а когда Сон, через пару десятков секунд придя в себя, переключил воду на более холодную, та смыла и остатки возбуждения. – Мм.. Скучно! – фыркнул мужчина в маске пантеры, откинувшись на спинку роскошного дивана и вылив себе в рот пару капель виски, что еще пытались зацепиться за дно стакана – Почему эти остолопы не убивают друг друга?! Я думал, вон тот торчок кого-нибудь грохнет! Мужчина имел ввиду игрока 124, Нам Гю. После смерти своего фиолетового дружка он стал чуть тише и дёрганнее. – Ну-ну, – успокоил его другой гость в маске льва, посасывая толстую сигару, – Успокойся. Игра, конечно, стала скучнее, когда выбыл этот.. Как его звали? Ну, тот, который победил в прошлой игре.. Кудрявый такой… Хван напрягся, чуть поджав губы, но молчал. Перед глазами мелькнул образ того Ки Хуна, с длинными пушистыми волосами, глупым лицом. Совсем другого Ки Хуна. – Игрок 456, – ответил размеренным голосом пантера, скучающим взглядом смотря в экран. – Ну-у, чего ты так неуважительно? Он же почти уже наш, прошлый победитель. Таких надо по имени, – протянул его собеседник, отпивая из бокала вино, – Тем более, он же был твоим любимчиком в этой игре. Милый мальчик, помнишь? Так ты его называл? – Так, но я не интересуюсь именами тех, кого хочу трахнуть, – сказав это, мужчина громко посмеялся, практически рычаще, залив себе в рот еще алкоголя и чуть расстегнув халат, – Он милый мальчишка, да, без него скучновато. Ин Хо почувствовал, как у него дернулась верхняя губа от раздражения. Он постучал пальцами, облаченными в черные кожаные перчатки, по поверхности холодного глянцевого стола. – Как думаешь, сколько «мальчишке» лет? – усмехнулся лев. – Лет 35, может 40. Фигурка выдает, да и лицо тоже, – уверенно проговорил пантера, однако на его фразу собеседник залился смехом, разлив на себя вино, – Что смешного? – Ему пятьдесят, малыш, – смеясь, ответил лев. – Чего блять?! Ты с ума сошел?! Ему не может быть пятьдесят, он не может быть моим ровесником! – начал возмущаться мужчина. – Он кореец, милый, – промурчал лев, выдыхая клуб едкого дыма и еще развязнее разваливаясь на диване, –Все корейцы выглядят молодо. Тебе ли не знать? Ах, да, на тебя корейская генетика, видимо, не сработала? – Пошел ты! Хочешь, покажу тебе свою генетику, а? – пантера остановил свой взгляд на собеседнике, на его бордовом халатике, который подчеркивал аккуратную талию. – Нет, мой милый, – лев посмеялся, приняв несколько манерную позу, ногу на ногу, и посмотрев в экран, – Мне больше нравятся... Хм. Как вон тот мальчик. Мужчина ткнул пальцем на сидящего в углу темного зала Мин Су. Тот ждал, пока на него нападут в ночи. Он ждал драки, которую никто не затевал. – Такие пухлые губки... Хорошо бы смотрелись на моем члене. Тем более, он молоденький и низенький, – вип в маске льва прикусил нижнюю губу, улыбаясь, – Хотя, высокие и худые тоже мне нравятся. Смотри, я мог бы и отобрать у тебя четыреста пятьдесят шестого, будь он жив, милый. Фронтмен тихо вздыхает, сжимая в руках подлокотники кресла, в котором сидел. Происходящее на экране его совершенно не интересовало, ровно как и шедшая далее пустая болтовня вип-персон. Все вокруг было подобно фоновому шуму. Мыслями Хван был далеко, вновь и вновь прокручивая тот разговор, надеясь лишь на то, что он не станет для них последним. Ен Иль поклялся, что не сунется за своим другом, и он сдержит свое слово. Но не Ин Хо. Хван, в свою очередь, сделает то, что должен, и позволит своему врагу добраться до логова фронтмена. Это дело изначально касалось только его и Ки Хуна, и он отсечет руку любому, кто вздумает как-то навредить игроку 456. Подобное фронтмен не мог уже позволить даже себе, что уж говорить про других. Ин Хо, наконец, вынырнул из своих мыслей, вернувшись в реальность. Вип-персоны над чем-то громко смеялись, беседовали о своем, о чем-то невыносимо грязном. — А вы, господин ведущий, — с лёгкой ухмылочкой обращается к Ин Хо мужчина в маске оленя, кладя в рот крупную оливку, — Как вы думаете кто победит на этот раз? Хван устало вздыхает, поворачивая голову в сторону веселящихся богачей. Один их вид вызывал уже привычное раздражение, практически отторжение. Повезло, что за все это время, пока он тут находился, еще никто из випов не отпустил ни одной мерзкой шуточки, что было им несвойственно и наталкивало на справедливую мысль: а не затишье ли это перед бурей? Судя по тому, что они от скуки обратили на него внимание, ответ был однозначный. — Еще слишком рано говорить о финалистах, — равнодушно бросает Ин Хо, умело избегая эту тему, — Победителем может стать любой игрок, даже тот, на которого мы с вами и не думаем. В ответ мужчина в маске оленя лишь цокает, отворачиваясь к своим товарищам. Ответ явно не удовлетворил их извращенных ожиданий, это было видно даже по скривившему рту випа в маске быка. — Ты такой скучный, мой дорогой, — показушно ласково мурчит мужчина, чьё лицо закрывала маска льва, — Это на тебя так участие в играх повлияло? Я ведь говорил, что это плохая затея, ты теперь сам не свой… Наигранное добродушие со стороны этих людей ощущалось противно, от него хотелось отмахнуться, как от назойливой мухи. Благо, что черная маска скрыла эмоции Ин Хо и его закатанные в раздражении глаза, когда раздался громкий смешок с соседнего дивана. — Все мы прекрасно знаем, на кого на самом деле наш ведущий был готов поставить все свои деньги, — скучающе сказал пантера, улыбнувшись практически неестественно широко, стоило Хвану поймать чужой взгляд на себе и встретится с ним, — Жаль, что этот парниша погиб. Удержаться от того, чтобы не скрипнуть злобно зубами, оказалось и правда тяжело. Ин Хо действительно не знал, какие высшие силы удерживали его от желания съязвить в ответ, но он им был безмерно благодарен. Внешне его тело оставалось таким же расслабленным, словно в этой комнате велись повседневные разговоры о погоде, а не о людях в контексте вещей. — Вы прекрасно знаете, что я не выделяю кого-то конкретного среди остальных участников. Для меня они все не более, чем второсортный народец. Раздавшийся в ответ смех, был практически ожидаемым, привычным. Редко, когда бывало наоборот, и вип-персоны вдруг начинали воспринимать Хвана всерьёз. Фронтмен для них был частью мозаики, еще одним человеком, дополняющим это кровопролитное шоу, и серьёзность Ин Хо, наверняка, веселила богатых спонсоров. Иногда казалось, что их веселило буквально все, что, вкупе с веществами, которые активно употреблялись в этой комнате, не являлось чем-то удивительным. — О, дорогуша, не ври ни себе, ни нам, — весело отзывается лев, радуясь, что фронтмен зацепился за их маленький крючок, став чуть более разговорчивым, — Все мы видели, как ты смотрел на того игрока. Клянусь, еще чуть-чуть и ты бы его съел. И, словно в доказательство своих слов, мужчина щёлкнул зубами, тут же расплываясь в улыбке. Пожалуй, этот человек был самым безобидным среди всего этого сброда. Во всяком случае, ничем, кроме несмешных шуточек, он не отличился. Публичный секс на глазах у всех остальных спонсоров не в счёт, это также можно было отнести к неудавшемуся розыгрышу. В дальнейшем разговоре Ин Хо не участвовал — випы зацепились за довольно волнующую тему, которая заставила фронтмена напрячься, вынуждая волей-неволей вслушиваться в диалог. То, в каком ключе эти люди говорили про Ки Хуна было отвратительным, заставляя брови Ин Хо хмуриться под непроницаемой маской. Он и сам раньше оценивал этого мужчину не выше интересного экземпляра, который сиял разноцветными огнями среди остальных безликих игроков, неизбежно привлекая к себе внимание. Сон изначально привлекал ведущего, но не в том контексте, о котором говорили випы. Ин Хо смотрел дальше, пытался разгадать мотивы мужчины, увидеть брешь в его забавных героических убеждениях, поломать, сделать все, чтобы посмотреть, как тот будет вести себя дальше. Сам того не осознавая, Хван закалял характер Ки Хуна, превратив его в того, кем он являлся сегодня. А после и сам проникся идеалами этого мужчины. Не просто проникся, он утонул в этих серьёзных глазах, потерялся в звучании редкого и такого прекрасного смеха. Ки Хун стал тем, кто открыл Ин Хо глаза, заставив посмотреть на реальное положение вещей. Золотые маски вернулись к грязному обсуждению Сона. Они хотели его, хотели от перенасыщения роскошью, хотели ради забавы. — Ты уж не обижайся, но у нашего ведущего шансов было куда больше затащить этого парня в постель, — качает головой вип в маске льва, небрежно смахивая пепел прямо на дорогой ковер. — Для того, чтобы кого-то трахнуть, согласие не требуется. Если бы я и правда захотел, то наш кудрявый победитель уже бы давно стонал подо мной, пока я тянул его за волосы. — Слишком вульгарно и неинтересно, — лев громко цокает языком, заливая внутрь ещё коньяка, прежде чем продолжить, — В чем интерес, когда жертва брыкается? Так и травм не оберёшься… Куда приятнее, когда такой изумруд добровольно отдаётся тебе, шепчет твое имя, цепляется за плечи… Настоящая страсть заводит сильнее, чем ненависть, верно, Ин Хо? Мужчина повернул к Хвану голову, как бы дожидаясь какой-нибудь реакции с его стороны, но фронтмен остался равнодушен. Эту беседу прервал резкий хлопок входной двери. На пороге стоял черный квадрат. Он был взвинчен и явно встревожен чем-то, судорожно ища взглядом ведущего. – Босс! – он оглянулся и заметил вопросительные взгляды випов, – Ой.. Простите, господа. Квадрат подошел к фронтмену ближе и, наклонившись к нему, проговорил: – Вы должны кое-что увидеть. Без випов. — Прошу меня простить, господа, — встаёт со своего места Хван, поворачиваясь лицом к вип-персонам, — Возникли кое-какие проблемы, и мое вмешательство необходимо. Большего и не требовалось. Випы лишь махнули рукой, возвращаясь к бессмысленному диалогу и дожидаясь, пока на экране произойдёт что-нибудь интересное. Ин Хо правда должен был увидеть то, что ему хотел показать офицер. Обязан. Потому что то, что происходило на камерах наблюдения, было посланием ему и никому больше. После мытья даже не нужно было выбирать одежду. Все понятно и ясно- черные брюки, водолазка и розовый костюм сверху. На лицо обязательно маска. А впрочем… Зачем она? Сон вышел из ванной комнаты и проверил карманы. Пистолет на месте, запас патронов – тоже, есть даже нож. Все это было, конечно, от части бессмысленным, но внушало некое подобие контроля над ситуацией. Пора оставить все позади. Ки Хун посмотрел на камеру. Сбоку которой горел красный огонек. На его лице, закрытом маской, дрогнула игривая ухмылка. Почему бы не сделать что-то, что так хочется? Он не потеряет ничего. Когда сюда придут солдаты, Сон будет уже далеко. Мужчина медленно стянул с себя розовый капюшон, затем щелкнул застежкой маски и снял ее, стоя прямо под камерой. Он поднял голову в объектив, чуть поправил влажные волосы рукой и, словно в самом начале, когда всем игрокам делали фотографию, улыбнулся, обнажая зубы в ехидной ухмылке. Ки Хун вытащил из кармана костюма пистолет, напоследок еще раз глянул в камеру, подмигнул и выстрелил в нее. Сирена трубила тревогу, возвращая Ин Хо в тот день, когда игроки восстали против солдат. Только в этот раз дело явно было не в перепуганных игроках, которых осталось слишком мало для спланированного нападения, а кое в ком другом. В одном единственном человеке, который вновь переворачивает это место с ног на голову, хоть и незначительно, но подрывая спокойное течение игр. Внутри Ин Хо что-то отчаянно заворочалось, напоминая приятное чувство удовлетворения. — Босс, взгляните сюда, — позвал его офицер, привлекая внимание к большому экрану, на котором быстро мелькали кадры, прокручиваясь к началу происшествия. Ин Хо хмуро вглядывался в знакомую фигуру, гадая, каким будет его следующий шаг. Но то, что солдат снимет маску, явив всему центру управления свое лицо, он был не готов. Ки Хун стоял совершенно расслабленный, недобро ухмыляясь в камеру, возвращая к воспоминаниям о всех тех переглядках через камеру, когда Сон злобно пялился в них, наверняка зная, что фронтмен в этот момент смотрит на него в ответ. Однако в этот раз Ки Хун не выглядел зло, скорее самодовольно. Почти что играючи, бывший игрок подмигнул в камеру, прежде чем выстрелить в нее и оборвать запись. Вот как значит решил действовать Ки Хун… Дерзко и быстро, при этом еще и раскрыв свою личность. Ин Хо давно догадывался, что Сон в некоторой степени был зависим от ярких эмоций и адреналина, бурлящего в крови, но теперь он в этом полностью убедился. Такой Ки Хун, знакомый и одновременно чужой, был не менее прекрасен, чем тот, которому Ин Хо клялся недавно в любви. Уверенный, с ехидным блеском в глазах, он вызывал в груди приятное томление, граничащее практически с чем-то собственническим: какого черта, это послание видели практически все, в то время как оно предназначалось лишь одному Хвану? — Вы знаете, что делать, — отчеканил ведущий, отворачиваясь от экрана, а после переводя взгляд на застывшего в ожидании офицера, — За мной. Сирены громко выли, объявляя тревогу, когда Сон спокойным шагом шел по коридору администрации. Все солдаты слонялись туда-сюда чуть ниже. Они, наверное, уже были в комнате 174, и, скорее всего, заметили его маленький подарок. На кровати лежала оторванная от зеленого спортивного костюма нашивка с номером «456». Свою маску Сон выкинул по пути наверх, словно оставляя след. Прямиком в комнату управления идти было глупо. Нужно было как-то проникнуть в архивы... Не было никаких указателей. Ки Хун, поднявшись наверх по какой-то боковой и скрытой от чужих глаз лестнице, долго блуждал по коридорам, открывая двери, и в один момент, уже закрывая очередную дверь, вдруг остановился. Это был роскошный кабинет, длинный коридор которого вел к огромному экрану и стоящему напротив него мягкому креслу с кофейным столиком рядом. Сон закрыл за собой дверь, осторожно зайдя в комнату, и прошел по коридору, не издавая лишнего шума и держа пистолет наготове. Никого не было. Помещение, где находился экран с креслом, содержало в себе еще несколько путей, скрытых черными дверями, а также стол с телефоном. Ки Хун подошел к последнему, оглядев его. Домашний стационарный телефон, довольно старый и редко где встречающийся. Мужчина взял в руки трубку, приложил к уху и, слушая размеренные гудки, попытался набрать номер полиции. Но ничего. Телефон молчал. Ки Хун усмехнулся своей мысли о том, что было бы хорошо позвонить Ён Илю и спросить, как у него там дела. Сон положил трубку обратно, а затем обернулся на черную дверь рядом. Он подошел к деревянной преграде, приложил ухо и прислушался к звукам в сокрытой от его глаз комнате, но ничего не услышал. Только тишина. К сиренам Сон уже привык – они слились с дыханием этого места, стали той самой тишиной. Медленно открыв дверь, мужчина попал в минималистичную и холодную спальню, выполненную в темных тонах. Все было строго и остро. «Его спальня. И две двери. Возможно, здесь прячется проход в более важное помещение...» – подумал Ки Хун, проходя дальше. Черная кровать, до ужаса аккуратно застеленная, пахла ароматом дорогих духов. На прикроватной тумбочке стоял пустой стеклянный стакан, а рядом с ним – электронные часы. Все в этой комнате было каким-то угловатым, пустым и неуютным, но это скрашивал приятный аромат духов, который, как казалось Ки Хуну, он где-то уже слышал. Сон вдохнул еще раз, вбирая поглубже древесный аромат, отдающий алкоголем и ванилью. Мужчина, пройдя по комнате вперед и оглядываясь на каждый звук, заглянул в одну из дверей, выглядящих абсолютно идентично, и ему открылся вид на роскошную ванную комнату. Пол был сделан из черного мрамора, как и одна стена, рядом с просторной темно-серой ванной. В комнате был также застекленный душ, рядом с которым, на крючке, висел черный махровый халат. Ки Хун усмехнулся, стоя в дверном проеме и осматривая ванную. – Неплохо живет, – хмыкнул Сон, пробежавшись глазами по черной раковине, встроенной в тумбу; рядом с ней стояло множество средств для ухода. Ки Хун вышел, плотно закрывая за собой дверь. Насчет важного прохода из спальни он был прав. За одной из дверей прятался вход в длинное, огромное, кажется, нескончаемое хранилище бумаг. Архив. То, про что говорил Ён Иль... Как раз здесь может быть информация о Хване Ин Хо. Мужчина, войдя в просторное помещение, пахнущее пылью, прошел вдоль высоких полок, набитых бумагами. Он всматривался в надписи на стеллажах, щурясь. Ки Хун, только подходя к середине помещения, догадался включить фонарик и осветил им указатели и папки. – 2015-й год... 2012-й, тринадцатый...Так, ага, пятнадцатый, вот, – он вытащил толстую папку с игроками нужного года, сунув фонарь в зубы и подсвечивая им бесконечный поток имен. Шелест каждой страницы эхом разлетался по помещению, залезал на стены и перебегал на потолок. Ки Хун бегал глазами по первым буквам фамилий игроков, пытаясь найди одно лишь нужное ему имя. Игрок девяносто девять – Кан Хи Сун, игрок сто двадцать пять – Пак Сон Чжон, игрок сто тридцать один... Сто тридцать три... А где сто тридцать второй? Мужчина перелистнул страницу назад посветив ярким лучом света на переплет папки. Страницу выдернули. – Хван Ин Хо... Был победителем, – Сон прокручивал информацию, которую ему говорил детектив Хван, откладывая просмотренный список имен обратно на полку. Он пройдясь по полкам в самое начало, посветил фонарем по ряду. Не то. Не то. Господи, эти игры давно вообще существуют? Через мгновение, когда Сон уже хотел перейти на другую полку, он нашел нужную папку. «Победители». Внутри, где-то глубоко в груди, закопошилось какое-то неясное волнение. Ки Хун взял в руки папку, зажав фонарь между зубами снова. Передние два зуба сильно ударились о пластик, от чего Ки Хун тут же болезненно простонал. Он пролистывал страницы, бегло просматривая имена снова. Увлекательное занятие, правда, теперь все облегчилось в несколько тысяч раз – победителей было не так много, и оглавление их дел по годам уместилось на одной лишь странице. «Надо же... Людей здесь убивают с 1988 года... » Палец остановился на 2015-ом году. В глаза бросилось нужное имя. Сон перевел взгляд на номер игрока, 132. Открыл нужную страницу с его делом в этой же папке. Шустрые зрачки быстро обвели черные буквы, сложенные в знакомое имя чужого человека. Хван Ин Хо. Карие глаза, отражающие бликом рассеянный луч фонаря, остановились на фотографии. Человек на розовом фоне. Пышные короткие волосы. Зеленый костюм с номером. Бледное лицо и... Красивые черные глаза, уставшие и добрые. Ки Хун замер. Он пару раз проморгался, думая, что ему просто кажется. Игра света и тени. Ему не казалось. На фотографии был Ён Иль, не такой, как сейчас – этот был нежнее, в его глазах играло что-то неуловимо мягкое. Сон пригляделся к чертам лица, заметив черные усики над верхней губой. Это было бы даже забавно и мило, если бы у Сона сейчас не тряслись руки. Почему фотография Ён Иля стоит в этой папке? Почему он записан как Хван Ин Хо? Зачем его другу было скрывать свое настоящее имя, если человек на фото действительно Ён Иль? *** После отданного Ин Хо приказа часть квадратов покинула помещение, исполняя срочное поручение босса. Офицер по рации подключил к поискам и треугольников, предпредив, в случае чего, брать Сон Ки Хуна живым и на всякий случай даже не бить. Некоторые камеры, установленные в коридорах, были выведены из строя, но остались и те, что функционировали. Ки Хун явно не мог перестрелять все средства наблюдения за помещением и игрокаии, да и это было бы глупо: шум от выстрелов быстро привлёк бы много нежелательного внимания. Далеко уйти Сон вряд ли успел, и внутреннее чутьё подсказывало Ин Хо, что он напал на верный след, ступая по коридору в сторону собственного же кабинета. Если Ки Хун намеревался разгадать тайну брата Джун Хо, то он бы явно пошел сюда. Хван шел не один, а с офицером, который выглядел крайне настороженно и серьезно. Ему хватило вооруженного восстания и бумажной волокиты во время бессонной ночи после него, хватило вычета средств на ремонт и большой суматохи до прибытия вип-персон. И всем этим занимался один лишь офицер, пока босс наблюдал за игроком четыреста пятьдесят шесть через экран в своем кабинете, куда сейчас, собственно, и зашел офицер со своим спутником. Просторная комната встретила двоих мужчин привычной тишиной. Все вещи лежали на своих местах, и признаки чужого присутствия вовсе не ощущались, однако что-то упрямо тянуло ведущего к архиву. Хотелось удовлетворить собственное любопытство, убедиться, что Ки Хун все-таки заинтересован в личности Ин Хо, пусть и настолько косвенно. — Обыщи кабинет, а я пойду к архивам, — отдал расположение Хван и, не дожидаясь ответа, двинулся к нужной двери, внимательно вслушиваясь к окружающей его тишине, которую нарушали лишь чёткие шаги лакированных туфель. Дверь, ведущую к захламленному различными папками помещению, он открыл резко, раскрывая свое присутствие перед Ки Хуном, если тот, конечно, здесь находился. Сон спешно сел на корточки, спрятавшись за полками, и достал пистолет. Он задержал дыхание. В ушах мужчина четко слышал биение сердца. Если он меня найдет – это конец. Выхода не было. Скрипучие туфли, соприкасаясь с полом, создавали цокот, и он приближался. Медленно. Цок. Пауза. Цок. Пауза. Цок... Оостановился. Совсем близко. Тот, кто искал Ки Хуна, словно принюхивался, как зверь, выискивающий добычу. Сон быстро спрятался в ящик, приоткрытый им прежде, и тихо закрыл дверцу потрясывающейся рукой. Именно благодаря этому, наверное, мужчина остался живым и незамеченным. Цокот резко приблизился к месту его прошлого укрытия. Ки Хун услышал искаженный маской вздох, разносящийся эхом по помещению. Этот вздох был даже похож на смешок. Ин Хо стоял, оглядывая лежащий на полу предмет, выдающий присутствие Сона полностью. Чуть поодаль раздался легкий скрип, какой обычно издает плохо смазанная дверь при закрытии. Фронтмен медленно поворачивает голову, и на этот раз ему даже не нужно гадать, куда же спрятался Ки Хун — чуть приоткрытый ящик весьма красноречиво намекал ему об этом. Наивное решение, практически глупое, но оно, все же, умилило Ин Хо, заставив дрогнуть губы в мягкой, незаметной улыбке. Он тихо фыркнул, не заботясь о том, что притихший Сон мог его услышать, и двинулся к выходу, намеренно проходя в опасной близости от места, где прятался мужчина. Ему нравилось думать, что бесстрашный герой вдруг забился в угол, испугавшись новой опасности провала. Давно Хван не видел страха в серьезных, уверенных глазах Ки Хуна. И как же красиво эта уверенность переходила сейчас в учащенное дыхание и громкое биение сердца. Ин Хо казалось, что он, проходя совсем близко к ящику, услышал этот страх. Услышал тихий судорожный выдох. – Босс, его тут нет? Если нет, солдаты продолжат поиски. Вам нужно быть у випов. Возможно, сейчас начнется ночная драка, – проговорил офицер, стоящий в дверях. — Здесь никого нет, — уверенно отвечает Ин Хо, не оставляя никаких сомнений в обратном. И именно в этот момент раздался приглушённый стук, который наверняка слышал офицер. Стук из ящика. Его издал Сон, ударившись головой о стенку своего тесного убежища. Сейчас Ки Хун чувствовал кристально чистый ужас. Страх, что ничего не получится. Что его план снова сорвется, что из-за всех его проделок вновь пострадают люди. Офицер, оглянув еще раз помещение сквозь сетку своей маски, медленно вышел за дверь и прикрыл ее. Мышцы напряженного тела Хвана расслабились одна за другой, начиная с лица и заканчивая твердыми икрами ног. Мужчина, проводив спокойным взглядом удаляющуюся фигуру, в отместку захлопнул несчастную тумбочку. За то, что этот несносный человек, его упрямец, снова заставил изрядно понервничать. Кажется, в какой-то момент у Хвана даже дрогнула рука. И как Ки Хун каждый раз умудрялся вытягивать из ледяной души ведущего такие яркие, чистые и глубокие эмоции? Как этот мужчина заставлял Ин Хо бояться? Ведущий покинул архив вслед за офицером. Черный квадрат был прав – Ин Хо нужно как можно скорее появиться у випов. Но все это после небольшого дела. Офицеру он дал распоряжение продолжать поиски без него, а сам направился прямо по извилистым коридорам, гадая, удастся ли в этот раз Ки Хуну завершить начатое. Если несколько дней назад Хван умышленно подавил бессмысленное маленькое восстание, то в этот раз намеренно шел в ногу с Соном, надеясь, что теперь его маленькая выходка не провалится, что Ки Хун доберется до спонсоров, до самого ведущего. — Босс, разрешите доложить, — неожиданно наткнувшийся на него квадрат тут же подобрался, выпрямляясь как струна под взглядом фронтмена. — Говори, – ровным тоном отчеканил Хван, плавно повернувшись к говорящему с ним сотруднику. — Мы засекли игрока четыреста пятьдесят шесть. Последний раз он засветился в архивах и вряд ли успел уйти далеко. Оттуда есть только один путь. Мы можем перехватить цель, — четко изложил квадрат, ожидая дальнейших поручений. — Исполняйте, – собственный голос, искаженный черной угловатой маской, звучал для Ин Хо как-то неправильно, инородно. Сотрудник в маске квадрата кивнул и поспешил выполнять указание, но не успел он сделать и трёх шагов, как раздался оглушительный выстрел. Хван стрелял всегла четко в голову. Не хотелось видеть страдания и слышать тихое кряхтение умирающего человека. Стрелять в торс слишком долго. Ненужные минуты до полного устанения цели всегда можно сократить выстрелом в голову и повреждением головного мозга. Юное тело обессиленно обрушилось на пол, истекая кровью. Она быстро расплывалась вокруг накрытой капюшоном головы алой лужицей, пропитывая ткань розового костюма. Ин Хо взглянул на мертвого сотрудника, не испытывая ни сочувствия, ни сожаления. Голова была слишком занята для таких чувств. Таких новых для давно умершей души Ин Хо. Если квадраты действительно выследили игрока четыреста пятьдесят шесть, то, вероятно, в комнате управления осталось не так много персонала… Что-ж, это и было нужно. В руке удобно и почти успокаивающе лежал пистолет, заставляя идти вперед как можно быстрее, чтобы не отступить в последний момент. Не сбавляя шага, Ин Хо заходит в темное помещение, обставленное компьютерами. Спешным движением карих глаз под маской оценивает обстановку. Он оказался прав – здесь осталось не более пяти человек, которые в недоумении обернулись на крутящихся стульях, ожидая следующих указаний от подозрительно притихшего шефа. Но вместо этого тот выставил руку вперёд, целясь в первого квадрата. После секундной паузы он нажал на курок, заставляя всех остальных вздрогнуть и испуганно подняться со своих мест. Четыре оставшихся сотрудника смотрели на то, как их сослуживец обмяк в кресле, свесив обессиленные руки вдоль туловища. Он был мертв. Им не хотелось думать, что они могут быть следующими. — Босс, что происходит?... — дрожащим от ужаса голосом спросил один из них, делая шаг назад и упираясь бедрами в панель с множеством цаетных кнопок, когда фронтмен нацелился на него, — Что мы сделали? Ответом послужил новый выстрел. Затем еще один. И еще. Ин Хо убил всех возможных свидетелей, которые передавали информацию о местонахождении Ки Хуна другим солдатам. Он вздохнул, опуская руку с револьвером и убирая его обратно в кобуру. Последнее, что он мог сделать для Сона – это слегка подчистить записи с камер, удаляя те кадры, где он сам расстреливал своих сотрудников, а также кадры, где успел засветиться Ки Хун. — Надеюсь, тебе хватит этого времени… — устало буркнул себе под нос Ин Хо, покидая комнату управления. В успех игрока четыреста пятьдесят шесть хотелось верить. И Хван верил.