Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Ки Хун и Ин Хо шли по просторному темному коридору довольно быстрым шагом. Стук каблуков Сона раздавался чуть реже стука каблуков Хвана, потому что игрок был попросту выше, однако эти звуки все равно создавали четкий ритм, разносившийся эхом по пустым запутанным коридорам и предупреждающий о присутствии кого-то в помещении. Насчет пустоты коридоров Ки Хун был уже не так уверен, услышав громкий топот тяжелой обуви. Мужчина издавал такой топот сам, еще пару дней назад, когда носил форму сотрудника и тяжелые черные берцы. Сон прислушался к шагам за углом, все больше и больше приближаясь к источнику этого звука. Ин Хо тоже напряг слух, шагая рядом и боковым зрением наблюдая за Ки Хуном. – … И просто взял, и расстрелял всех, кто был в комнате управления? Пиздец… Слава богу, я не был там… Как думаешь, кто это был? Кто-то из игроков? – послышался один голос, искаженный маской. – Не-ет, игроки до администрации-то дойти не смогли. Там из них на мозги способный только этот… Как его… Сун Мун… Короче, похуй, – второй голос был грубее, – Это сто процентов был босс. Я жопу ставлю. Мне кажется, он с этим Сун Мун-… Сон сделал еще один шаг, заворачивая за угол, и тут же наткнулся на двух солдат в розовой форме. Один из них, квадрат, держал в руке пистолет, видимо, перекидывая его с одной ладони на другую все это время. Вторым был треугольник, он был чуть ниже своего спутника. Сотрудники опешили, а затем один из них, выше по званию, поклонился Хвану. – Здравствуйте, босс! – четко поздоровался солдат, пихнув своего товарища в бок. Второй тоже поклонился, но уже как будто бы Ки Хуну. – Здравствуйте, Босс! – чуть энергичнее сказал треугольник, однако еще раз получил в бок. Хван поднял брови и даже усмехнулся, наблюдая за этими двумя. – Не туда здороваешься, это… – он не успел договорить, посмотрев на лицо человека рядом с боссом и забыв все слова. Треугольник выпрямился и тоже застыл, смотря на Сона. Ин Хо не знал, с какой скоростью разлетаются сплетни по острову, не знал он так же и того, что вся его «команда» тайно болела за него, уже давно догадавшись, из-за чего фронтмен так заботился о безопасности Ки Хуна. Это официальное их появление наверняка станет самой обсуждаемой новостью за все дни работы. Хван и Ки Хун прошли дальше, просочившись через двух остолбеневших солдат, однако Сон приостановился, положив на плечо квадрата свою ладонь и похлопав по нему. – Сон Ки Хун, а не Сун Мун, – отметил мужчина, и только потом пошел дальше, догоняя ведущего. Поравнявшись с Ин Хо, Ки Хун кинул на его маску беглый взгляд. Они немного прошли вперед в тишине, однако Сону захотелось вдруг ее нарушить. – Это ты убил всех в комнате управления? – сказал мужчина, вспоминая тему разговора двух сотрудников. Ки Хун получил на свой вопрос ответ в виде кивка, и сам кивнул головой, замолчав. Ин Хо вспомнил, как в тот момент был одновременно зол и изумлен Ки Хуном, как жаждал встречи с ним. – Я не мог не помочь тебе, – отметил Хван, продвигаясь к двери, ведущей в нужное помещение. Все внутри Сона снова пошатнулось, все больше убеждая мужчину в правдивости желания ведущего уничтожить эти игры. Иначе он точно не стал бы помогать Ки Хуну в столь опасной заварушке, рискуя буквально всем и всеми. Мужчина глянул искоса на Ин Хо, изучая взглядом его черную маску. С ней Хван совсем не был похож на себя, что вызывало у Сона абсолютный диссонанс. Сон остановился, когда ведущий вдруг встал перед автоматической дверью и поднял голову. Ки Хун посмотрел туда, куда направил свой взор фронтмен, и увидел маленькую камеру, считывающую сканером маску Ин Хо. Конечно, камеры, идентификация и система безопасности... Видимо, они шли в по-настоящему важное место, раз для прохода туда нужно было просканировать маску. Ки Хун зашел в открывшуюся дверь после Ин Хо, сразу начав осматривать помещение. Это был достаточно длинный коридор. Черные панельные стены украшали электрические подсвечники, и их мягкий темный свет падал на стоящие кое-где зеленые папоротники и монстеры. Сон шел вперед. Под его туфлями поскрипывал дорогой паркет из темного дерева. На стенах не было ничего лишнего, и сам коридор был истинным воплощением минимализма: ни картин, ни лишних полок. Лишь в конце коридора, прямо у нужной двери, возле которой остановились мужчины, висело на стене большое зеркало, обрамленное резной рамкой из того же оттенка дерева, что и на паркете. Ки Хун посмотрел на себя в отражении зеркальной поверхности, поттянув немного вверх воротник кремовой водолазки, чтобы скрыть розовые следы на шее. Сон, посмотрев на стоявшего сзади ведущего, уловил на себе его внимательный взгляд. — Готов? — приглушенно спросил Хван. Ки Хун слегла дрогнул, услышав резкий, искаженный черной маской, голос. Он кивнул, однако не был уверен в правдивости своего ответа. Сон не был готов. Не был готов еще тогда, когда сидел в кабинете фронтмена вчера, ожидая его прихода. Успокаивал лишь факт, что после заключения договора с випами все выжившие игроки, которых, по подсчетам Ки Хуна, осталось пятнадцать, выйдут на волю живыми и невредимыми. Еще больше успокаивал факт, что в живых вместе останутся Дэ Хо и Чжун Хи. Даже если Кан не станет для этой милой девушки романтическим партнером, то он точно будет ей старшим братом, верным и надежным другом. К тому же, эти двое выйдут с крупной суммой, и Сон всей своей душой надеялся, что молодые люди смогут тратить кровавые деньги, чтобы обеспечить малышу счастливое детство. Именно поэтому Ки Хун соглашался, именно поэтому входил в просторный зал, где должна была пройти ужасно неприятная встреча с вип-персонами. Сон сделал пару медленных, даже осторожных шагов дальше в комнату, осматриваясь. Здесь были все те же черные панельные стены, на фоне которых контрастировали зеленые живые растения. В центре зала стоял черный длинный стол, в глянце которого отражалась висящая над столом большая люстра с теплым светом. Завтрак был подан только недавно, что было заметно из-за исходящего от горячих блюд пара. На столе стояли тарелки со стейками, глазуньей, разными десертами. В одном месте стояло несколько бутылок шампанского. Сон знал, что он не будет есть и пить за одним столом с этой наглой шайкой, даже если будет умирать от голода и жажды. Стулья стояли по две длинные стороны стола друг напротив друга, и мужчина сел на стул, находящийся на правой стороне практически по центру. Сами спонсоры еще не пришли, поэтому занять они могли любые места, что, в принципе, особой роли не играло — випы все равно сядут напротив. — Ты английский-то знаешь? — спросил Ин Хо, внезапно вспомнив, как Ки Хун вчера затруднялся ответить випу даже на самые банальные фразы. Вопрос о знании иностранного языка поставил Ки Хуна в крайне неловкое положение. Нет, Сон знал английский: знал, как сказать «здравствуйте», знал, как спросить о настроении, однако разговор, который будет вестись в этой комнате, Ки Хун навряд ли сможет поддержать. Мужчина почесал затылок, силясь сформулировать оценку своих знаний иностранного языка, однако Сон не успел ничего сказать, когда в зал вошли вип-персоны. Они были практически идентичны друг другу, и все, что их отличало – это изгибы золота, изображающие определенное животное. Лев шел впереди всех, сразу после него- олень. Затем в комнату вошли и другие випы: сова, медведь и бык. — Good morning, guys! — первым поздоровался лев, в то время, как остальные просто кивнули, усаживаясь за свободные места, — I'm glad you didn’t cheat us: seeing player 456 in good health is really nice. How did you hide this boy from us for so long? Комната заполнилась английской речью, которой Ки Хун никак не мог понять. Видимо, еще за дверями зала у випов завязалась какая-то беседа, после которой они громко смеялись и что-то обсуждали. Ин Хо вежливо поздоровался в ответ, старательно пропуская мимо ушей это пренебрежительно ласковое обращение к его Ки Хуну. Мальчик. – The point is, I didn’t hide him; he did it perfectly. Until yesterday, I didn’t even know that he was alive, – проговорил Хван практически механическим, холодным голосом. Краем глаза он заметил, что Сон выглядел слегка потерянно, усиленно пытаясь это скрыть. «Значит, и правда не знает…» – заключил мысленно фронтмен, готовясь к роли переводчика. Золотые маски уселись на левую сторону, противоположно Ки Хуну и Ин Хо. Все это было похоже на игру в командах, в которой было заведомо известно, какая команда победит. Эта информация была известна лишь двум людям из всех присутствующих в зале. Сон чуть вжался в стул, почувствовав, как випы вцепились в него взглядами, словно щупая и трогая, рассматривая новую интересную игрушку. Будучи в маске официанта днем ранее, Ки Хун не чувствовал себя перед випами настолько «голым». Олень, сидящий рядом со львом и рассматривающий своего коллегу, пока тот вел разговор с фронтменом, вдруг перевел взгляд на Сона и присмотрелся к его бледному худому лицу. Мужчина заприметил ранку на губе. Вип постучал пальцами по плечу льва, а затем, когда тот отвлекся от разговора с ведущим, показал ему пальцем на лицо Ки Хуна, на его губу. – Hey, look. When did he and In Ho get to fight? – усмехнулся олень, рассматривая растерянного Сона. – Be gentle with him, In Ho – посмеялся бык, тоже заметив рану на губе игрока, – He's so scared poor. На самом деле, состояние Ки Хуна было таковым не из-за ведущего и даже не из-за взглядов випов, а из-за того напряжения, что мужчина испытывал от непонимания текущего разговора. Речь явно шла про Сона, однако что именно говорили мерзавцы, Ки Хун не понимал. — Ah, what a cunning, — довольно мурчит лев, едва ли не облизываясь, — He's not only beautiful, but also has smart brain. Tell me, what did our Frontman promise you to join us? Услышав льва, который, по всей видимости, обращался к игроку, Сон выпрямился и подался вперед, сложив ладони, сложенные в замок, на стол. Мужчина закинул ногу на ногу, задев при этом случайно коленку Хвана. Мужчина в маске наклонился к столу, подперев подборок рукой. На его губах уже заиграла довольная улыбочка, намекая, что следующим из его уст вырвется что-то грязное. Странно, что остальные випы пока лишь прислушивались к разговору, но смотрели на них также неотрывно. — Maybe it’s because he fucks well? Tell us later what In Ho is like in bed? Although, you can now, just the appetite take a walk before eating. Ин Хо теперь оставалось радоваться, что Ки Хун все равно ничего не понял из того, что произнес этот человек — не придётся успокаивать возмущенного игрока, да и преподнести все это он сможет в другом ключе. Только если его доводы действительно оказались верны… Ки Хун держал спокойный и невозмутимый вид, и даже решил не отвечать на глупые и непонятные вопросы випа, однако его равнодушие треснуло, стоило мужчине чудесным образом понять часть слов льва. Слова «fuck», «bed» и имя ведущего Сон знал, и не нужно было быть гением, чтобы в этой ситуации сложить два плюс два и понять контекст сказанного. Ки Хун, будучи подростком, знал все ругательства и пошлые фразы на английском, кидая их иногда одноклассницам и получая за это сумкой по лицу. Видимо, все эти фразы хорошо засели в голове, раз даже сейчас Сон их хорошо помнил. Сохраняя хладнокровие в лице и голосе, Ки Хун прокашлялся и посмотрел на льва уверенным взглядом. –Такое не обсуждается за столом, и не обсуждается в принципе, извините, –сказал он, а затем повернулся к Ин Хо, и его взгляд стал более раздраженным, – Переведи ему. Приказной тон сильно контрастировал с натянутым на лицо спокойствием. Было видно, видно только Хвану, что Сон был сильно зол на льва. И приказной тон, вырвавшийся из уст Ки Хуна предназначался только для Ин Хо. Випы вместе с их шуточками и наглыми улыбками были предсказуемы настолько, что Ин Хо даже не удивился их похотливым намекам, уже привычно проглатывая каждый из них. И пожалуй, Хван был рад, что все текло своим чередом – будь наоборот, он вряд ли бы выкрутился из сложной ситуации без последствий для себя и Ки Хуна. На руку сыграло время и их быстрая реакция на произошедшее убийство. Товарищи убитого пантеры уже интересовались, куда запропастился этот Казанова, который обычно всегда возвращался после своих любовных подвигов, сверкая сытой улыбкой довольного хищника. Подержи их еще несколько часов в неведении, и вип-гости сами бы узнали о произошедшем, благодаря своим методам и продажным работникам, которых, как Ин Хо был уверен, было достаточно на острове. В таком случае, преимущество перешло бы к противоположной стороне, полностью лишив Ин Хо и Сона возможности на какие-либо переговоры. С гневом випов фронтмен был знаком и отчаянно не хотел, чтобы его познал еще и Ки Хун. Однако даже благосклонность этих людей ощущалась как наказание. Чего только стоили эти изучающие взгляды мужчин, со всех сторон облепивших Сона своим вниманием. Грязь ощущалась даже через золото вычурных масок, но, несмотря на это, Ки Хун продолжал сохранять спокойствие, словно и не было в этой ситуации ничего противоестественного. До какого-то момента, конечно. Фронтмен беззвучно усмехается, без труда улавливая властные нотки в тоне игрока. Ох, как ему, должно быть, сложно сдерживать свое раздражение, находясь в компании ненавистных людей. Чуть вздернутый вверх подбородок, все тот же горящий взгляд, который каждый раз порождал в душе самые неясные чувства Хван смотрел на Ки Хуна безотрывно, упиваясь этим вниманием, предназначенным только ему. — Mister Seoung does not wish to discuss such matters, it is inappropriate, – не моргнув и глазом, перевел Ин Хо, словно и не было секундной паузы, во время которой они с Соном успели обменяться взглядами, – And I agree with him. Since we are all here for a reason, I suggest we get back to the conversation. Лев ухмыльнулся, услышав переведенные ведущим слова игрока. – How secretive and cold are the Koreans, – с наигранной обидой проговорил вип. Где-то поодаль разгоревшегося диалога послышался громкий хлопок. Вип с маске совы с шумом открыл бутылку шампанского, разливая по бокалам шипящий напиток. – Thanks, honey, – промурлыкал лев, взяв из чужих рук бокал с алкоголем, – Okay, In Ho, let’s talk about it. I thought you wanted to say something important. – Yeah, it's true, – сказал олень, приступивший в поеданию стейка, – Where’s the panther? Since last night, he’s been missing. – Hm-m, yup, – лев хотел сесть удобнее, но разлил на свою рубашку часть игристого, – Fuck… Well, I wanted to say that I even missed this asshole. Where is he? Диалог потек более плавно. Вип-гости наконец обратили внимание на более насущные вещи и уже разливали алкоголь по бокалам, с удовольствием смакуя игристое вино. Каждый раз, видя подобную картину, Хван удивлялся, как им еще лезло в рот спиртное, учитывая, что до этого они всю ночь занимались этим же. И ведь даже похмельем не страдали. Вот уж правда – удивительный американский народ. Или тут действует принцип: клин клином вышибают? Судя по тому, как жадно спонсоры приложились к изящным бокалам, словно умирающие от жажды, так оно и было. И все же сдержать неприязнь было тяжело, особенно глядя на эти сытые улыбки и небрежность, с какой мужчины вели себя за столом. Пришлось подавить уставший вздох и перейти к делу: торчать тут с ними отчаянно не хотелось. — The panther is dead, – как всегда ровно и без эмоций произнес Ин Хо, окидывая взглядом каждого випа, пытаясь понять их реакцию, – He was killed the night he left with the waiter. No one saw him again, and his body was found in the morning. Повисло недолгое молчание, во время которого каждый обрабатывал полученную информацию. Разгневанными они не выглядели, но было что-то неуловимое, похожее на легкое недоверие. — He's lucky fool, – фыркнул бык, запивая сытный стейк, – Dying during sex is not the worst option. Лев как-то утомленно вздохнул, а после повернул голову в сторону Ки Хуна, смотря дольше, чем обычно, будто пытаясь разглядеть что-то, скрытое от чужих глаз. — I remember that waiter, – наконец произнес мужчина, отвернувшись от Сона, – Too bad the eye did not see, it would have been easier. But the figure is exactly like our esteemed player. Вот тут-то Ин Хо и напрягся, когда остальные випы чуть внимательнее взглянули на Ки Хуна, как бы сравнивая с тем неизвестным парнем в маске. Но это результатов не принесло – почти все, кто тут сидел, за исключением льва, не рассматривали Сона так пристально, поэтому и не смогли соотнести с расплывчатым образом официанта. За весь день мимо проходило слишком много красивых парнишек, чтобы зацикливаться на ком-то одном. — It is impossible. At the time of the incident, Mr Seoung was in the archives, and I found him there. — He may well have been there after the murder, – справедливо предположил олень, вступая в обсуждение. — The CCTV says otherwise. Moreover, there was a small fight around the time of the panther’s murder, – легко соврал Ин Хо, прекрасно понимая, что випы не станут просить записи с камер: это утомительно для обеих сторон. Куда проще поверить в убедительные речи Хвана, ведь тот никогда их не подводил. Лев ожидаемо хмыкнул, принимая его версию. — Well, that’s been dealt with. Then what is the resurrected player doing here? Or are you here to ask for our blessing? Губы випа дрогнули в подобии мягкой улыбки, словно он смотрел на непутевых детей, которые никак не могли разобраться в себе, а также в том, что им друг от друга надо. Непреодолимо захотелось стереть это глупое выражение с чужого лица и успокоить расшатанные с утра нервы простым мордобоем. — He will be part of the games, but not in the usual way. Seoung will be the co-host and I will give him some of my responsibilities. Unfortunately, the current games will have to be suspended for your own safety. During this time I will introduce Mr Seoung to the business, so that next year you will be doubly happy. Кто-то одобрительно замычал, осушая очередной бокал с шампанским, сова как-то загадочно улыбнулся и кивнул. Что ж, это оказалось еще легче, чем Ин Хо себе представлял. По пути сюда, мужчина выстраивал сразу несколько путей развития переговоров, каждый из которых был заковыристей предыдущего. Кто же знал, что випы такие доверчивые. Или жадные до новых зрелищ, если быть точнее. — You know us too well, dear. Ин Хо закатил глаза, оставляя эту реплику без ответа. Он чуть повернул голову в сторону молчаливого Ки Хуна. Разговор шел для Сона белым шумом. Мужчина сидел за столом, смотря куда-то в сторону и думая о событиях в будущем. Где он будет жить, когда уедет с острова? Как он будет видеться с Ин Хо, и захочет ли видеть ведущего вообще? Последний вопрос даже позабавил нежную любовь Сона. Конечно захочет. Ин Хо от части понимал состояние игрока. Хван порой и сам не понимал значения некоторых слов, которые вырывались из уст випов, но это обусловлено новомодным американским сленгом, за которым фронтмен не очень то и следил. За корейским бы уследить. — Они согласились, все хорошо. Осталось подписать документы, — кратко пересказал Ин Хо весь разговор, опустив ненужные подробности. Сон лишь кивнул, не глядя на него, и вновь погрузился в какое-то странное задумчивое состояние. Хотелось понимающе сжать его плечо, дать понять, что скоро все закончится, но Хван полностью осознавал – Ки Хуну это не нужно. Не от ведущего, обида и злость на которого все еще клокотали внутри. И все таки этих чувств было недостаточно, чтобы отказаться от всей авантюры и маленькие геройские принципы мужчины перевесили все прочее. Вот и весь Ки Хун: притворялся жертвой, наступая на горло своей гордости, а в синяках сидел Ин Хо. Какое-то время Ки Хун находился наедине со своими мыслями, однако в один момент почувствовал мягкое прикосновение по своей руке. Это был Хван. Сон повернул голову на ведущего, и увидел, как тот кивает на тарелки с едой, стоявшие около игрока. В ответ Ки Хун лишь отрицательно мотнул головой и отодвинул свои руки от касаний Ин Хо. «Главное, что внимание обратил», — напомнил себе Ин Хо, заглушая легкую обиду. Все это должно было выглядеть осторожно и незначительно для чужих глаз: простые жесты, отрицательное покачивание головой, но не для випа в маске царя зверей. Любой другой не обратил бы внимания на происходящее между двумя людьми, которые были не более, чем фоном для развлечения, однако лев следил за Хваном и его «пассией» крайне внимательно. Его, несомненно, умиляло это тихое взаимодействие ведущего с игроком, однако хотелось встрять в него. Особенности характера, не более. Вип чуть привстал со своего места, дотягиваясь до бутылки шампанского, а после, взяв ее в руку, налил алкоголь в бокал, который лев позже пододвинул к Ки Хуну. – Drink it, – промурлыкал вип, чуть наклонив голову. Сон не знал, что ему сказали, но понимал посыл. Он помотал головой, отказавшись, чем вызвал легкое раздражение льва. – I said drink it, baby, – уже приказным тоном, но с нотками нежности проговорил лев, – We're all eating and you're not. It's impolitely. Ки Хун посмотрел на бокал, в котором еще лопались пузырьки шампанского, а затем все же взял его в руку, от чего лев расплылся в улыбке. Сон осушил бокал одним махом, сделав пару больших глотков. Его кадык дергался после каждого глотка, на что с особым вниманием смотрел лев, облизывая губы. В его голове было куча пошлых мыслей, однако все они оборвались, как только вип заметил выглядывающие из под спустившегося ворота водолазки розовые следы от удушения. Они работали как засосы и, скорее всего, несли в себе ту же собственническую функцию. Ин Хо неожиданно обжег вид покорившегося мужчины. Покорившегося не ему. Здравый смысл шептал Хвану, что здесь сыграло вполне закономерное опасение перед самым непредсказуемым випом, но очень быстро здравомыслие отошло на второй план. Это было неприятное чувство, по всем признакам напоминающее собственничество, капризную ревность. Или Ки Хун сделал все это назло? Специально, чтобы насолить Хвану, заставить помучиться от противоречивых чувств. Лев усмехнулся, отводя взгляд от игрока к фронтмену. – You’re incredibly lucky, my boy, that I don’t touch someone else’s, – отметил лев. — Glad we figured that out, — чуть резче, чем хотелось, отчеканил мужчина, не скрывая своего презрения, тем самым только позабавив випа. Ситуация замялась, и от них наконец отстали, но Ин Хо все еще упрямо хмурился, задумчиво покусывая губы, чего за маской, разумеется, было не видно. Наверное глупо взрослому человеку ревновать по таким мелочам, да вот только Хвана никто не спрашивал, и не умел он по-другому. Влюбляясь, мужчина нырял в отношения с головой, растворяясь в чувствах и прочих негативных вытекающих, включающих в себя ревность. Пробовал иначе, заталкивал все эти собственнические замашки поглубже, но в итоге исход один — подавленное вырвалось наружу, и все закончилось ссорой с женой, после которой она еще долго не хотела с ним разговаривать. И правильно делала, в тот день они слишком многое наговорили друг другу сгоряча… Так хоть спокойнее живется, когда Хван принял эту свою сторону и склонность к контролю. У всех свои недостатки, и Ин Хо не был исключением из правил. Сон еще пару десятков секунд сидел и смотрел в отражение глянца стола, а затем медленно повернул голову на ведущего, посмотрев на черную маску и пройдясь по ее резким изгибам карими глазами. Фронтмен чувствовал на себе прожигающий взгляд, который, кажется, проникал даже сквозь слои надоедливой маски. Хван с готовностью повернулся к Сону, слегка склонив голову набок, невольно подмечая небольшие детали, разрушающие первоначальный безупречный образ Ки Хуна. На впалых щеках теперь играл слегка заметный румянец от выпитого алкоголя, а губы поблескивали по той же причине, привлекая внимание. Интересно, поцелуй Хван сейчас игрока, почувствует ли он мягкий привкус игристого? Будь это так, Ин Хо целовал бы его до тех пор, пока полностью не сотрет эту навязчивую сладость, оставляя только родной вкус Сона. Ки Хун уже отвернулся, оставляя его наедине с собственными мыслями, пока ведущий пытался собраться с силами и отмахнуться от навязчивых идей. Но были ли они такими уж ужасными? По мнению Хвана, однозначно нет. Вип-гости были заняты важными разговорами, суть которых Ин Хо уже не удавливал. – I think, on the condition that we all have to fly out of here today, everyone agrees, – проговорил олень, посмотрев на остальных випов, – There is a killer on the island who killed the panther, if you believe what Hwang said about him not being a 456 player. It could be dangerous for all of us. – I agree with you, honey, – лев закурил сигарету, развалившись на стуле, – In the next games we will be among the players. – I think they should be scared, –усмехнулся бык, отпивая алкоголь уже их горла бутылки. – Why? We are friendly enough, – лев выдохнул клубок дыма. – You’re gonna fuck the floor of a dorm, – объяснил бык, на что все випы, включая льва, начали смеяться, громко и нахально. Иностранная речь превратилась в один сплошной струящийся поток информации, которая не интересовала фронтмена. Тот, кто его по-настоящему интересовал, сидел на расстоянии вытянутой руки, хмурый и неприступный. Ки Хун, наверное, сам не осознавал, насколько незаконно прекрасным он был, неумолимо приковывая интерес Хвана к своей персоне. То мягкий и податливый, словно сдобное тесто, то пригвождающий к месту одним лишь холодным взглядом. Сон оставался собой, ярко демонстрируя спектр различных эмоций и чувств. И Ин Хо это нравилось. Внешне фигура ведущего так и осталась безупречно нейтральной, корпус был неподвижен, в то время как одна из его ног изучающе примкнула к чужой голени, приподнимая легким движением белоснежную ткань брючины. «Что за… » – не понял Ки Хун, нахмурившись и посмотрев в сторону випов. Все они были увлечены беседой между собой. Сон вдруг осознал, что все золотые маски находились слишком далеко для проделывания подобных манипуляций, и с явным негодованием, вылившимся в виде легкого румянца на щеках Ки Хуна, повернулся к ведущему, который смотрел в сторону випов как ни в чем не бывало. – Ты что творишь? – прошептал Сон, привлекая к себе внимание фронтмена и отталкивая от себя его ногу, которой Ин Хо нежно поглаживал голень игрока и поднимал вверх его белые брюки. Эти действия и шорохи привлекли внимание не только Хвана, но и нескольких випов, которые уставились внимательным взглядом на Ки Хуна. «Черт… Они наблюдают, я не могу даже двинуться без их ведома… » – с досадой отметил Сон, однако выдохнул, почувствовав, что Ин Хо убрал от него свою ногу. – Officer is late, — скучающе произносит олень, удивив Ин Хо тем, что вообще вспомнил про него. Обычно Черный квадрат игнорировался в компании спонсоров, но как оказалось, игнорировался не всеми, — No documents, no officer. Or did you specially load his work and today he will not come? Too bad, the man is hot… Бык удивлённо на него зыркнул, забывая про странности, которые недавно разворачивались между ведущим и бывшим игроком. То, что их обычно отстранённый товарищ проявил к кому-то интерес, оказалось приятной неожиданностью. — Wow, did you like someone besides your own reflection? — вип посмеиваясь, толкнул оленя локтем в бок, тут же наткнувшись на его недовольный взгляд, который частично можно было разглядеть, — In Ho don’t tell me he really won’t come! Let’s not miss how this asshole will flirt with officer! — The officer will come in time, as agreed between us, – холодным тоном, как, собственно, и всегда с вип-персонами, проговорил Хван. Ки Хун смотрел на ведущего, не отрываясь ни на секунду. Мужчина был зол и растерян, не понимая, что происходит. — Ждём Квадрата, — просто сказал Ин Хо, чтобы слегка развеять напряжение между ними, — Потерпи еще чуть-чуть. – А разве нам не нужны документы для заключения-… – мужчина не успел договорить фразу, чуть не охнув, когда на его бедро легла рука ведущего в черной кожаной перчатке. Все випы обратили внимание на внезапно заговорившего Сона, осматривая его лицо. – Для заключения договора… – чуть тише сказал Ки Хун, уставившись на Хвана. Он не мог убрать чужую руку, не мог ничего сказать или отодвинуться. Сон просто сидел и смотрел на ведущего. Головы Ин Хо не поворачивает, ничем не выдавая, что между ними происходит что-то выходящее за рамки. Кожа под его рукой горит, Хван ощущает это даже сквозь плотную ткань перчатки, которая кажется лишней и ненужной в данной ситуации. Устранить бы раздражающее препятствие, чтобы сполна ощутить мягкость кожи, прильнуть к ней плотнее, выбивая тем самым сдавленные вздохи из груди Сона. Ин Хо медленно перемещает руку выше, чувственно сжимая бедро старшего мужчины, едва удерживая себя от искушения посильнее впиться пальцами в нежную плоть. Сперва хотелось слегка помучить Ки Хуна, довести его до кипения медленным напором, чтобы потом окончательно свести с ума более решительными действиями. — Не смотри на меня так пристально, — шепчет Хван, не переставая изводить Сона пока еще нежной лаской, — Ты же не хочешь, чтобы они что-то заподозрили? Взгляд, которым Ки Хун его наградил, стоил всех рисков. За это Ин Хо сжал бедро Сона чуточку сильнее, тут же небрежно погладив пострадавшее место. Ки Хуна спас человек в черной форме сотрудника, вошедший в зал со стопкой документов и охапкой ручек. Он прошел вокруг стола, разложив перед каждым человеком документы и одну ручку. С приходом офицера все стало еще легче – випы отвлеклись на него, олень, как умел, пытался привлечь чужое внимание, не догадываясь, что такой пристальный взгляд мужчина скорее примет за враждебность, но никак не за влюблённость или влечение. Начал офицер с випов, а закончил человеком в белоснежном костюме. Мужчина положил перед последним документы и ручку, а после, посмотрев в лицо гостю, замер. Его лицо под маской квадрата вытянулось от удивления, чего не было видно. Все эмоции проглядывались лишь в неуклюжих действиях офицера. В его голове начал наконец складываться сложный пазл с очевидной на нем картинкой: Ки Хун – вот с кем фронтмен «кувыркался» в кровати утром. Мужчина посмотрел на ведущего недоумевающим взглядом, скрытым за безликой маской. Свои документы Ин Хо уже давно подписал, решив не вчитываться подолгу в условия договора – Хван, как составитель, знал каждое из них. Вместо этого он повернул голову к застывшему офицеру, наблюдая за тем, как отчаянно работают шестерёнки в его голове, сопоставляя очевидное. – Босс…? – не выдержав промямлил офицер и был готов поклясться собой, что слышал через черную маску фронтмена тихий смешок. Офицер пару секунд стоял в ступоре, а после, отойдя от нахлынувших событий, быстро вышел из зала. Сон все еще ощущал на своей ляжке крепкую руку, которая иногда, поглаживая ткань белых брюк, сжимала с силой кожу под ними. Это не было больно, но, к сожалению Ки Хуна, было приятно и вызывало в его теле странные ощущения. Мужчина подрагивающей рукой подписывал документы, буквы перед глазами куда-то постоянно убегали, особенно тогда, когда пальцы Хвана сжимали бедро в каком-либо месте. Ки Хун аккуратно попытался убрать руку Ин Хо от своей ноги, вцепившись под столом в кожу запястья ногтями и отталкивая руку, однако это не помогло и только привлекло внимание особо любопытных випов. Лев, отвлекшийся от подписи бумаг, посмотрел на Сона, чуть наклонив голову и улыбнувшись румянцу на бледных до этого щеках. – Are you okay, sweetie? – обратился он к игроку, имитируя волнение. – Что он сказал? – чуть сбивчиво проговорил Ки Хун, прекратив попытки сопротивления и стараясь абстрагироваться от происходящего. Но все его попытки разрушились, когда он вдруг ощутил, как теплая рука ведущего стала поглаживать внутреннюю сторону бедра Сона. — Ты в порядке, Сладкий? — мягко спросил Хван, с пробивающейся хрипотцой в голосе. Видеть столь очевидную реакцию на его прикосновения было и благословением, и самой настоящей пыткой, проверяющей выдержку фронтмена. Все эти смущённые взгляды, как бы Сон не старался их скрыть, каждое неловкое движение и попытки избежать ласки – Ин Хо видел все, наслаждаясь этим зрелищем. Он лишь в очередной раз убедился во взаимности своих чувств. Перевод, который озвучил ведущий, Ки Хун слышал как издевательство от самого Хвана, ибо вопрос был задан будто с определенной интонацией. Мужчина кивнул льву, снова опуская лицо в сторону документа. И тут случилось то, чего разум Ки Хуна хотел меньше всего, а тело – больше. Ладонь Ин Хо мягко легла на полу возбуждённый член Сона, а длинные пальцы стали поглаживать орган через ткань брюк. Ки Хун не смог сдержать шумного выдоха и чуть сильнее согнулся над документом, сжимая в худых пальцах ручку. – Прекрати, – прошептал мужчина еле слышно, стараясь сохранять вид, не вызывающий подозрений. — Ты сам виноват, что позволил мне зайти так далеко, — тихо шепчет Хван, практически на грани слышимости, но даже так он видит, что смысл сказанного прекрасно доходит до краснеющего мужчины. Он не выдерживает, сжимает стремительно крепнувший член, совершая лёгкие, волнообразные движения. Напускное спокойствие Ки Хуна пропало, и на замену ему пришло жгучее смущение, поплывший от наслаждения взгляд. – Ин Хо… – еле разборчиво прошептал Сон, дрожа и стараясь хоть как-то отодвинуться. Не менее опьянённому Хвану кажется, что его собственное имя звучит слишком хорошо, слишком правильно. Вероятно, любая фраза, произнесённая этим горячим, надрывным шепотом звучала бы подобно самой прекрасной и чувственной музыке. Это было последней каплей. Сон резко встал из-за стола, оттолкнув от себя настойчивые руки Хвана, и с крайне возмущенным видом вылетел из зала. От злости и дикого смущения горели даже уши. Ки Хун хлопнул дверью, почти выбегая в коридор. Ему нужна была уборная. — Did not expect that he would endure so long, – тихо фыркает лев, обращаясь напрямую к ведущему и игнорируя вопросительные взгляды остальных випов, — Interesting boy. Открыв пару идентичных друг другу дверей, мужчина все же наткнулся на нужную ему. Он зашел в туалет, прислонившись разгоряченным лицом к холодному кафелю стены. – Блять… Блять!– вырывалось из Ки Хуна отчаяние и злость, – Зачем?! Зачем нужно было ко мне лезть при всех?! Зачем вообще… Сон от злости пнул стену, громко крикнув. В нем копошилось жаркое возбуждение, вызванное внезапными ласками от того, кого еще пару дней назад Ки Хун так страстно целовал, на кого мужчина дрочил в душе, на кого у Сона вставал во сне. Он чувствовал себя незрелым мальчишкой, ему было стыдно за себя и за свой стояк, однако больше всего на свете Ки Хун винил сейчас Хвана. Именно Ин Хо полез к нему, именно он бросал неоднозначные фразы. Мужчина быстро подошел к раковинам и пару раз ополоснул лицо ледяной водой, но это не помогло. Он посмотрел на себя в зеркало, осмотрев румянец и сбившийся вниз воротник водолазки. Розовые следы, напоминающие об утренней драке, вызвали новую волну жаркого возбуждения. Ки Хун хотел переждать, но понимал, что это будет слишком долго. Лев не был дураком. Он знал прелести ласк в общественных местах, знал, как ведут себя в этот момент милые парнишки и девушки – они смущаются, негодуют и ломаются. Вип, смотря за сценой ухода Ки Хуна, широко улыбался, и в этой улыбке таились игривые нотки. Мужчина знал, что происходило на той стороне стола, видел это через румянец Сона и через их с Ин Хо шепот между собой. Лев ухмылялся, наблюдая за Хваном. Сейчас вип жалел, что лицо ведущего скрыто за черной маской, и что он не мог увидеть всех эмоций Ин Хо. Прошло около десяти минут, а Сона все не было. Другие випы, допившие алкоголь и наевшиеся, начали скучать. Документы подписаны, что им еще можно поделать? Даже Ин Хо не вызывал интереса, не хотелось его доставать глупыми вопросами. К тому же, випам нужно было собирать вещи и готовиться к отлету. Потихоньку все богачи начали уходить из зала, оставляя льва наедине с ведущим. Вип в конце концов тоже поднялся со своего места, однако пошел не сразу к выходу, а, обойдя стол грациозной походкой, подошел к фронтмену и положил свои руки на его плечи. – My little boy, – прошептал лев, наклонившись к уху Хвана, – With people like Gi hun, you have to be tougher or softer, otherwise they’ll run away from you fast. — And you, I see, are knowledgeable in this matter, — не выдерживая, язвит Ин Хо, неуютно поведя плечами, чтобы скинуть чужие руки. Однако лев только сильнее надавливает на крепкие плечи, пригвождая к месту. — Believe me, I know more than you. So I advise you to listen. Вип усмехнулся, погладив чужие плечи. –If you weren’t such an possessive, we’d fuck him together, – с досадой промурлыкал мужчина, отстраняясь от фронтмена, – But you took the player for yourself. Okay. I’m glad that you finally found something worthy of your soul. Лев прошел к выходу и, открыв дверь, столкнулся с Соном. Вип пропустил последнего в комнату, напоследок оглядев мужчину изучающим взглядом, а затем вышел из зала, поплотнее закрыв дверь. Пиджак Ки Хуна был застегнут полностью, скрывая за своей длиной обтянутый белой тканью стояк. Темный обжигающий взгляд на мгновение задержался на фигуре Хвана, как бы изучая, и за это время Ин Хо успел уже несколько раз сгореть заживо. Блеск в глазах Ки Хуна был лихорадочным, живым, и это было настоящим благословением после холодного равнодушия. Сон еще пару десятков секунд стоял поодаль от ведущего, а затем, почувствовав, как накопившаяся злость начинает вырываться изнутри, быстро подошел к Хвану и схватил его за ворот плаща. Сил Ки Хуна было достаточно, чтобы поднять Ин Хо с места. Мужчина сдернул с ведущего маску, швырнув ее в стену. – А теперь ты объяснишь мне то, что делал… – прошипел сквозь сжатые зубы Сон, – Или ты хочешь приступить сразу к делу, а?! — А тебе разве непонятно, что я делал? Хочешь, могу наглядно объяснить…– Ки Хун взял Ин Хо за волосы и толкнул на стол так, чтобы нагнуть Хвана таким образом. С поверхности стола полетели вниз пустые тарелки и бокалы, разбиваясь о паркет. Кажется у Сона вошло в привычку перебивать ведущего самым бесцеремонным образом. На этот раз последний даже не возражал, наслаждаясь видом разгневанного мужчины, который едва сдерживал собственные эмоции и желание. Желание обладать Ин Хо, которое тот так отчаянно пытался скрыть и похоронить в себе, как что-то грязное. Но от этого нельзя убежать — рано или поздно оно все равно тебя настигнет, причем с удвоенной силой. Неизвестно, действует ли Ки Хун осознанно, или это все – последствие долгого эмоционального воздержания – Хвану это было уже не важно. – Ты хотел, чтобы я трахнул тебя на этом столе?! Хочешь, я сделаю это сейчас?! – руки Ки Хуна тряслись от злости, смешанной с возбуждением от вида Ин Хо в такой позиции. Сон стянул с себя пиджак, кинув его на пол, и прижался стояком к заду Хвана, притянув его за волосы к себе. Ведущий окончательно потерялся в собственных ощущениях, судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, когда его коснулся чужой горячий член, так беззастенчиво потирающийся о его зад. Злой голос и жадные руки, тянущие Ин Хо за волосы лишь усугубляли ситуацию, заставляя мужчину потерять и без того шаткий контроль. Самое страшное, что он и не хотел ничего контролировать, наоборот, хотел отдаться во власть Ки Хуна, передавая тому контроль и собственное тело. Ки Хун снова вошел во вкус, как тогда, когда они с Хваном дрались. Сон не знал, хочет ли он снова довести Ин Хо до того огонька в глазах, до злости, до того, чтобы ведущий придушил его. Ки Хун потерся вставшим членом о бедра Хвана, судорожно выдохнув. Он отпустил ведущего, на последок ударив его головой об стол, не сильно, но ощутимо. Сон отвернулся от тела Ин Хо и начал уходить из комнаты медленным шагом. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде чем его запястья коснулся теплый материал перчаток ведущего. Когда Ки Хун слышал за собой тяжелые шаги, направляющиеся в его сторону, он даже ускорился для вида, хотя в глубинах своего разума, там, где чаще всего обитала та нежная любовь, иногда берущая верх над рациональностью мужчины, Сон прекрасно понимал, что сейчас уйти он просто на просто не может. Игры, в которые беспрестанно играли ведущий и бывший игрок, приносили последнему странную смесь раздражения и желания, какой-то неясной жадности и интереса. Ки Хуну будто каждый раз, когда он бил Хвана или язвил ему, убирал его руки от себя и показывал явное отторжение, хотелось увидеть реакцию. Сону словно было интересно, что сделает ведущий в той или иной ситуации. Ки Хун дернул свою руку из крепкой хватки Ин Хо, дернул еще раз, уже оказавшись ближе, но ничего не получалось. – Пусти, – с предупреждением и злостью проговорил Сон, на что не получил никакой реакции. Ки Хун поднял на ведущего хмурый взгляд, но это уже не действовало на Ин Хо. Он был голоден и хотел взять свое. Сон дернулся всем телом в сторону, стараясь вырваться, однако тут же оказался прижатым к стене без возможности отступить назад, дернуться. В его груди заклокотало странное беспокойство насчет того, как далеко может сейчас зайти их игра, ибо лицо Хвана выражало сейчас совсем не ту эмоцию, что утром. В глазах ведущего Ки Хун видел не тот огонек: то был огонь злости, а сейчас – чего-то неясного, но бешеного. Сон хотел взять ситуацию под контроль, усмирить Ин Хо, однако он снова проиграл. Лодку, на которой ранее спокойно плыл Ки Хун, зная, куда он плывет и зная, что можно в любой момент развернуться, подхватила неподвластная ветрам и стараниям Сона волна. Теперь только она знала, куда плывет лодка. Ки Хун широко раскрыл глаза, покрывшись мурашками, когда Хван налетел на него с жадным поцелуем. Сон мотал головой, старался вжаться в стену так, чтобы проломить ее, чтобы можно было отодвинуться от Ин Хо. Все было неправильно, не по плану Ки Хуна, если таковой вообще когда-то был. А каков был план, когда мужчина из туалета шел сюда? Поговорить с ведущим о случившемся под столом во время их встречи с випами? Каков был его план, когда он жадно тянул Ин Хо за волосы на себя, прижимаясь к нему сзади стояком? Сон вздрогнул, чувствуя, как чужие руки залезают под белую ткань рубашки, как Ин Хо с бешеной жадностью трогает его тело, не оставляя ни одного сантиметра без прикосновения. Ки Хун, стуча ладонями по крепким плечам и стараясь оттолкнуть от себя Хвана, вдруг замер, осознавая, что никакого плана у него не было, и что, возможно, Сон сознательно шел в эту комнату для того, чтобы получить от Ин Хо нечто, что мозг игрока отрицал и не принимал из-за личности объекта желания. Мужчина с тем же осознанием в глазах посмотрел на губы Хвана, на то, как медленно они двигаются. — Не смей сейчас вырываться, — выдыхает Ин Хо, не узнавая свой голос, который звучал ниже, чем обычно, — У тебя была возможность уйти, но ты предпочёл снова кинуть мне вызов. Кажется, с тобой что-то не так. Низкий, почти рычащий голос Ин Хо вызвал новый табун мурашек. Это был не Ён Иль. Все манипуляции не были нежными и затянутыми, как это случилось тогда, в темном закутке цветных коридоров. Тогда все было медленно, Ён Иль с осторожностью прижимался тогда напряженным членом о бедра Сона, без какого-либо намека на продолжение. Сейчас все прикосновения, все поцелуи, слова и взгляды были пошлыми, рваными, жадными и до невозможности жаркими. Это точно был не Ён Иль, в которого так сладко и нежно влюбился Ки Хун, однако Сон не мог сказать, что происходящее сейчас не сводило его с ума. На Ки Хуне было слишком много одежды и это раздражало Хвана. Приходится оттянуть ворот кремовой водолазки, прежде чем прижаться губами к горячему горлу, зацеловывая его с необъяснимым энтузиазмом. От ответных тихих, глухих стонов в шею Сон прогнулся, подаваясь ближе к телу Хвана, обхватывая его руками. Член в штанах, кажется, напрягся еще сильнее, когда Ин Хо начал подниматься горячими поцелуями к торчащему уху Ки Хуна. С покрасневших, влажных и чуть распухших губ Сона шепотом, в полу стоне вылетает имя ведущего. Мужчина чуть запрокинул голову, прикрывая темные глаза. — Мой, — шепчет Хван, обжигая горячим дыханием слегка покрасневшее ухо, — Ты только мой, Ки Хун. Сказанное Хваном вызывает резкую волну возбуждения, заставляющую Ки Хуна чуть ли не скулить от тянущей боли в районе паха. Мужчина чуть сжал в пальцах чужие волосы, чтобы унять это жаркое возбуждение. Сладкий шепот в голове Сона, говорящий его же голосом, раз за разом шептал на сказанное ведущим: «Твой, твой, твой твой…», однако из дерзкого рта Ки Хуна хочет сорваться противоположная по значению фраза: «я не вещь, чтобы быть твоим». –Я не… –лишь еле слышно смог прошептать Сон, и на этом моменте его дерзость утонула в сладости желания, вызванного очередным жарким поцелуем в шею. Это чувство еще сильнее разожгла крепкая ладонь, чуть сжавшая тонкую шею Сона. Ки Хуну было все равно на то, что будет позже, на его нравственные наставления самому себе, на его принципы – мужчина закатил глаза, запрокидывая голову и открывая еще больший доступ к горлу, словно предлагая душить себя сильнее. — И я не позволю тебе стелиться перед этими зажравшимися людьми, — уже не скрывая своего раздражения, зло шипит Ин Хо, с готовностью встречая взгляд Ки Хуна. Он колючий и нечитаемый, но даже так Хван видит тень старого Сона, упрямого и капризного. О, ведущий определенно затронул тему, которую мужчине хотелось бы замять, не вспоминать, особенно наедине с Ин Хо. Но он и не собирался ничего обсуждать, лишь наглядно показать. Слова Ин Хо вдруг блокируют все возбуждение, выключая его на пару мгновений. Сон открывает глаза и направляет пока еще пустой взгляд на лицо ведущего, однако, в силу особенности Ки Хуна быть переполненным эмоциями, пустое место возбуждения в миг заполняет яркое негодование. «Стелиться?... Перед ними? Когда это я стелился перед кем-то вообще?»– с нарастающей злостью проносится в голове Сона. – Я тебе что, шлюха, чтобы перед-… – Ки Хун не успевает договорить, когда его снова завлекают в поцелуй. Но обычным поцелуем Хван не отделается. Не после сказанного. Сон попытался оттолкнуть мужчину от себя, и тот даже оторвался от губ на пару секунд, чуть отодвинувшись от удара Ки Хуна по плечу, однако уже через мгновение вновь прижался губами к губам игрока. Хван поднимает Ки Хуна на руки, удерживая его за обтянутый белыми брюками зад, и, не разрывая поцелуя, усаживает на гладкую поверхность стола. В теплом свете электрических подсвечников Сон выглядел практически сказочно, глядя на ведущего исподлобья с тяжело вздымающейся грудью. Ки Хун неотрывно смотрел на Хвана, сидя на столе, под которым еще минут 20 назад ведущий поглаживал бедро Сона. Мужчина провел взглядом руку ведущего, тянущуюся за бутылкой игристого. — Выпей, — сказал Ин Хо, взяв ближайший к нему бокал и наполнив его алкоголем. Он протянул его Ки Хуну, но тот, все так же глядя в темные глаза напротив, с силой оттолкнул от себя руку, выбивая из них бокал, который неминуемо разбился вдребезги, пачкая дорогой паркет. Хван изогнул губы в невеселой улыбке. Если его любимому игроку так хочется поиграть, то он всегда за. Но Ин Хо не любил, когда ему так демонстративно действуют на нервы. Нутро Сона еще сильнее наполнилось гневом. Чего пытался добиться Хван? Послушания? – Да пошел ты, – прошипел Ки Хун, собираясь уже подняться со стола и наконец взять ситуацию в свои руки. Сона остановил ведущий. Тот наполнил новый бокал, и, нагло схватив Ки Хуна за острый подбородок, с силой нажал на челюсти и влил в рот игристое. — Глотай, — терпеливо приказывает Ин Хо, зажимая ладонью чужой рот. Наконец чужой кадык все таки дергается раз, затем еще один, и вот Ки Хун выглядит чуть более смирившимся. «Вот и славно» – думает Хван, опуская руку на худое бедро и собственнически его сжимая. — Видишь, как это просто? И нужно было тебе упрямиться? От шипучего напитка в горле Сон поперхнулся и закашлял, на его глазах снова выступила пелена слез, но уже не из-за эмоций, а по физическим причинам. – Сука… Я не выпил его по своей воле, не думай много о себе, – съязвил игрок, дрогнув от жадного прикосновения о свое бедро. Сон смотрит на Хвана, сжимая в злости челюсти и снова царапая острыми ногтями запястье ведущего. Это похоже на вновь повторяющийся сценарий, где один дразнит другого, пока последний наконец не закипает и не срывается. Только на этот раз было чуточку по-другому. На этот раз было тяжёлое дыхание, одно на двоих, злые и возбуждённые взгляды, изучающие, выискивающие чужие слабости. Первым не выдерживает Ин Хо, тяжело вздыхая. — Не смотри на меня, как на изверга. Может я и плохой в твоих глазах, но я люблю тебя, Ки Хун. Любовь невозможно сыграть. И, словно в подтверждение своих слов, он нежно поглаживает чуть расслабившееся бедро, успокаивая. Слова о любви выбивают игрока из колеи, заставляя бегать растерянным взглядом по лицу напротив. Эти нежности, сказанные Ин Хо, будто включили какой-то механизм, будто разбудили что-то. Мягкое чувство, сидящее в Соне, снова забралось на плечи мужчины и теперь будто давило своим весом. — Хочешь знать, что я делал недавно за столом? — Хван раздвинул ноги сопротивляющегося Сона, удобно устраиваясь между ними, пока мужчина боролся с самим собой, не зная, поддаться искушению, или оттолкнуть мерзавца. Эти сомнения отчётливо читались в сверлящем взгляде Ки Хуна. Эти действия скорее пугают Сона. Мозг Ки Хуна, вся его рациональная часть, не хотела сейчас никаких интимных связей с мерзавцем, убившим всех друзей игрока 456, однако любовь, все еще давящая на плечи, просила мужчину поддаться Ин Хо, раздвинуть ноги и, обняв ведущего за шею, затянуть его в жаркий поцелуй. — Все просто. Я хочу тебя, ревную тебя. Ты меня с ума сводишь, Ки Хун. Ты ведь назло мне взял тот бокал из рук випа, верно? – произносит Ин Хо, наклонившись еще ближе, практически касаясь чужих губ собственными. «Хочу… Ревную… С ума сводишь…» – повторяется в голове Сона, пока он неизменно строгим взглядом смотрит за приблизившимся на невозможно короткое расстояние Хваном. – Да, назло, – ответным шепотом произнес Ки Хун в самые губы партнёра. Но Сон врал. Он не выпивал шампанское из рук випа лишь для того, чтобы позлить Ин Хо. Мужчина в тот момент мало о чем думал, он лишь хотел, чтобы лев наконец отстал от него, чтобы не смотрел раздевающим взглядом. В болезненном поцелуе, следующем далее, Ки Хун постарался выместить всю злость, накопившуюся за эти несколько хаотичных минут. Длинными пальцами Сон обхватил запястья рук Хвана, приближающиеся к натянутой белой ткани в районе паха. Мужчина попытался отодвинуть его руки, убрать от чувствительного места. Хаос, творившийся в голове Ки Хуна, описать довольно сложно: Сон не понимал, чего хочет. Он убирал от себя руки Ин Хо, которые снова и снова настойчиво ложились на худые бедра, однако хотел, чтобы тянущая боль от напряженного члена наконец-то сошла. Ки Хун на пару мгновений отстранился от губ Хвана, помотав головой и в очередной раз отодвинув от себя его руки. Сон наблюдает, как Ин Хо скидывает с крепких ладоней кожаные перчатки, начиная мотать головой сильнее. – Не надо, – еле слышно прошептал Ки Хун, однако его тело, его руки, его губы и его желания говорили об обратном. Ин Хо раздраженно цокает, приподнимая голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. — Убери руки, иначе оставлю тебя с каменным стояком в штанах. Горло Сона сдавило возбуждением и странно нахлынувшей вдруг печалью. Сопротивляясь настойчивым прикосновениям ведущего и понимая, что тот хочет сделать, Ки Хун вдруг вспомнил вечера с женой, оставшиеся далеко в прошлом. Он иногда хотел попросить ее сделать минет, но всегда молчал и ждал, пока девушка сама захочет все это провернуть. Сону было неловко просить об этом. Иногда он представлял на себе картины из порнофильмов, которые временами поглядывал до плохого периода в жизни. Минет ему делали лишь два раза за все пятьдесят лет: в 16, когда он переспал с какой-то милой девушкой в клубе, и, непосредственно, в ночь после свадьбы с Ын Джи. Первый случай Сон уже и не помнил, как и его пассию, а в ночь с женой оральные ласки продолжались совсем не долго. Именно поэтому, услышав от Ин Хо строгое предупреждение, Ки Хун отступил, перестав сопротивляться. Он не понимал, почему Хван так сильно хочет удовлетворить его подобным образом, таким излишне интимным. Хван беспрепятственно смог расстегнуть молнию на брюках, спуская их до середины бедра. И ведь даже не преувеличил, сказав, что член каменный – размер спокойно угадывался сквозь хлопковую ткань нижнего белья, поражая своей твёрдостью. А ведь и не скажешь так с виду, что Сону нравились его действия. Он жадно касается вставшего члена рукой, лаская сквозь трусы и наблюдая, как капелька смазки постепенно пропитывает ткань, превращаясь в маленькое пятнышко. Рот непроизвольно наполнился слюной – Ки Хуна хотелось попробовать здесь и сейчас. И Хван снимает с него трусы, обнажая напряжённую длину, которую тут же берет в руку, проходясь от головки к основанию, не сводя глаз с Сона. Мужчина отвернул голову в сторону, как только с него приспустили белые брюки, хоть как-то до этого скрывающие стоящий колом член. Сон задышал чаще, чуть выгнувшись в спине, стоило прохладным пальцам Ин Хо коснуться напряженного члена. Ки Хун шумно выдохнул, закусив свою ладонь и зажмурив глаза, когда жаркое возбуждение нашло наконец отклик в виде плавных движений через ткань нижнего белья. «Блять, отсоси уже и выпусти меня…» – эта мысль ошарашила Сона полностью, ибо выдавала его желание с поличным. — Смотри на меня, – твердым голосом проговорил Хван. Ки Хун чувствовал жаркий взгляд партнера на своем лице, но смотрел в сторону. Он слышал приказ, который, кажется, затянул узел в животе туже, но смотрел в сторону. Обводящее движение горячим мокрым языком по головке органа заставило Сона томно простонать, поджимая пальцы ног. Ки Хуну казалось, что у него кружится голова, что он вот-вот упадет в обморок. Было слишком жарко, слишком приятно. Руки Ин Хо вновь легли на бедра игрока, как бы давая понять о намерениях ведущего. Однако, вместо того, чтобы привычно сжать худые ноги, мужчина склоняется сам и легонько целует белоснежную кожу, прежде чем сомкнуть на ней зубы, кусая сильно, до синяка. Укус Хвана выбил Сона из волны удовольствия. Игрок дрогнул и зашипел, толкая ладонью голову Ин Хо от своего бедра. А кошки-мышки такого рода уже начинали нравится Хвану. Это было куда интереснее их обычного противостояния. — Не нравится? Тогда взгляни на меня. И снова та же картина, забавляющая, но куда сильнее раздражающая фронтмена. Почему этот упрямец слушался кого угодно, но только не его? Ин Хо подавляет мрачный смешок. Вопрос, конечно, риторический, но Хван был решительно настроен добиться от игрока послушания хотя бы в этот раз. Поэтому он снова кусает еще нетронутую кожу, не щадя, и не обращая внимания на руки, которые до боли сжимали его плечи, побуждая остановиться. Ин Хо снова и снова кусал несчастные ляжки, попутно посасывая кожу. Некоторые его укусы уже наливались цветом, превращаясь в яркие синяки и радуя глаз. Ки Хун подрагивал, даже тихо вздыхал и шипел, запрокидывал голову. Мужчина опустил голову вниз, взглядом проходясь сначала по проявляющимся синякам, а затем по лицу Хвана. Вид Ин Хо возбуждал, накрывал волной жара, особенно тогда, когда тот поднял взгляд на партнера и широко улыбнулся. — Хороший мальчик, — выдыхает он, обжигая все еще влажную от слюны кожу, — Так бы сразу. Ин Хо ласково поглаживает многочисленные засосы, все же признавая, что слегка перестарался. Однако картину это совершенно не портило, а даже дополняло. – Не называй меня так, я не собака, –огрызнулся Сон, тяжело дыша. Мужчина еще раз осмотрел засосы на своих бедрах, и их вид, к удивлению Ки Хуна, возбудил его. Всплывшая эхом в голове фраза «ты мой» отразилась в ярком румянце. На этот раз Хван не церемонится и сразу плотно обхватывает головку губами, слегка ее посасывая и играясь языком, и только потом мягко скользит ниже. Сон выгнул спину и запрокинул голову, когда его член накрыли жар и влага чужого рта, однако мужчина быстро вернулся взглядом к Хвану, вспомнив про приказ и все последствия непослушания. Можно отводить взгляд лишь тогда, когда этого не видит ведущий. Ин Хо то втягивал щеки, создавая вакуум во рту и пытаясь принять так глубоко, как только мог, то с громким и пошлым хлюпаньем выпускал член изо рта, чтобы, дразнясь, заскользить кончиком языка по всей возбужденной длине, обводя каждую напряжённую венку. Весь минет был похож на очень хорошо и красиво снятое порно – что по виду, что по ощущениям. Ки Хун старался подавлять стоны, поджимая пальцы ног и кусая свою ладонь. Жаркое желание и наслаждение вылилось в странное и непроизвольное действие со стороны Сона: он медленно положил ладонь на затылок Хвана, зарывшись в волосы и насаживая младшего ртом на член глубже. Ин Хо и сам несдержанно застонал с членом во рту и закатил глаза, тут же их прикрывая. Все же это весьма смущало, что простой минет, который делали даже не ему, мог настолько сильно возбуждать. Сон в очередной раз запрокинул голову, бросая в стены этого просторного зала тихий стон, однако мужчина тут же вскрикнул, ощутив жгучую, но не менее приятную, боль от шлепка. Это был возмущенный разрывом зрительного контакта Хван, шлепнувший Сона по ляжке. Взгляд игрока в очередной раз обжег его, вызывая новую волну возбуждения, осевшую внизу живота. Глаза Сона были потемневшими и затуманенными собственным удовольствием, и это самое невероятное зрелище, которое когда-либо видел Ин Хо. Интересно, наградит ли Ки Хун его еще раз таким взглядом? Посмотрит ли так открыто во время того, как будет вбиваться в тело младшего, вышибая из его легких весь воздух? Или мужчина предпочел бы уткнуться лицом в сгиб шеи, целуя ее беспорядочно и мокро, пока сам Ин Хо будет задыхаться от стонов? От возникших в голове образов хотелось взвыть, но вместо этого ведущий лишь активнее задвигал головой, насаживаясь ртом так глубоко, как только мог. Рука, до этого времени спокойно лежащая у него на голове, неожиданно погладила его волосам, твердо направляя и контролируя его движения. И на этот раз Ин Хо позволил Сону сделать это, поскольку и сам нуждался в легком контроле со стороны. Сейчас Ки Хун точно чувствовал себя шлюхой, хорошим мальчиком и всеми словами, которыми бросаются в лощёных порнофильмах. Его кусали, шлепали, прижимали к стене, и на все эти действия тело Сона отзывалось положительно, будто мужчина был псом, виляющим хвостиком от приятной интонации хозяина. Это и злило Ки Хуна, и возбуждало. Принадлежность кому-то тоже возбуждала, но Сон этого не осознавал, утопая в ощущениях. Может позже он поймет, почему его тело так обдавало жаром после каждой пошлой фразы Хвана. Ки Хун после нескольких минут всех влажных махинаций вдруг напрягся всем телом, ощущая приближающийся взрыв наслаждения. Сон оперся одной рукой об стол, уже не стесняясь и издавая громкие вздохи, больше похожие на стоны. Средь звуков, кажется, пролетало быстрое и тихое «Пожалуйста...». Сон начал отталкивать и оттягивать от себя Ин Хо, намекая на вот-вот вырывающийся оргазм, однако Хван наоборот насаживался глубже, все усерднее работая языком. Ведущий не хотел заканчивать. Одной ладонью он сжал бедро партнера, впиваясь в кожу пальцами и оставляя белые следы. – Ин Хо… – успел сдавленно простонать Ки Хун перед тем, как кончить в рот ведущему. Он содрогнулся всем телом, прогнувшись в пояснице и запрокинув голову назад. Острый кадык поднимался при тяжелых вздохах. Это было похоже по ощущениям на взрыв шампанского из бутылки. Ки Хун, вспомнив об этом напитке, вдруг подумал о том, что было бы, если бы он не выпил игристое из рук льва. Сон краснеет хуже бордовой розы, когда видит, как Хван, водя ладонью по длине и чуть надавливая снизу вверх, жадно слизывает с члена остатки семени. Это выглядело ужасно пошло, ужасно прекрасно. Ки Хун никогда бы не подумал, что у него будет что-то такое. Это было будто за гранью его реальности, его- пятидесятилетнего неудачника. Сону вдруг захотелось заплакать, закричать, дать Хвану пощечину или еще раз ударить мужчину об стол головой, но Ки Хун лишь смотрел на него, смотрел в темные красивые глаза и не знал, что делать дальше. Это было неожиданно, это было неправильно, это было бесповоротно не туда. Что теперь? Поцеловать его? Сказать ему «спасибо»? Что теперь, когда они целовались и стонали от наслаждения друг другом? Сон нахмурился, начав застегивать штаны. Он все еще пытался справиться с легким головокружением, однако подозревал, что это может быть из-за алкоголя, влитого в приличном количестве в пустой желудок. Ки Хун встал со стола и быстро вылетел из комнаты, испытывая острое чувство дежавю. Уже такое было. И Сон потом вернулся. Вернулся и случилось то, что случилось. — Далеко все равно не убежишь! — кричит вдогонку Ин Хо, тяжело опираясь на стол. Не перешел ли он черту, вот в чем вопрос…