Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Хван, оставшись один в полумраке просторного зала, еще некоторое время бездумно всматривался в пространство перед собой. Все произошло слишком быстро. Буквально минуту назад Ки Хун старательно подавлял собственные стоны, которые все равно пробивались наружу, вопреки желаниям игрока. Руки же фронтмена все еще помнили мягкость этих гладких бедер, которые он с таким упоением кусал, оставляя болезненные собственнические отметины. А вкус Сона… он опьянял, оставшись на языке легким послевкусием, вновь и вновь возвращая к минувшим событиям. И вот Ин Хо в конечном итоге один, стоит растрёпанный и возбуждённый, бедрами тяжело опираясь на широкий стол. Взгляд цепляется за разбитое стекло и губы сами растягиваются в слабую улыбку — что бы он ни говорил, но вспышки гнева Ки Хуна нравились ему, обжигая и возбуждая, вопреки здравому смыслу. Догонять мужчину ведущий не спешил, ведь, как Хван и сказал ранее, – Сон далеко не уйдет. У него нет ни маски, ни полноценной возможности передвигаться по острову без сопровождения Ин Хо. Эта небольшая пауза пойдет им обоим на пользу, проветрит голову. Некоторым беглецам это особенно полезно. Чуть поодаль одиноко лежал белый пиджак, сброшенный Ки Хуном впопыхах. Вещь так и осталась лежать позабытой, напоминая своим помятым внешним видом самого Ин Хо. Он со вздохом поднимает дорогую вещь с пола, пальцами бегло проходясь по гладкой ткани, которая ранее облегала тело Ки Хуна. Пиджак все еще хранил в себе отголоски чужого запаха, такого одуряюще приятного. Фронтмен, не долго думая, подносит вещь к лицу, с наслаждением вдыхая ускользающий аромат. Должно быть, со стороны это выглядело странно, но Ин Хо не был готов бороться с искушением, вместо это поглубже втягивая воздух в легкие, носом утыкаясь в ворот пиджака. Чуть поутихшее возбуждение с новой силой скрутилось в томный узел, подталкивая мозгу не самые приличные картинки. Что, если бы Ки Хун остался? Что, если между ними все было бы чуточку проще? Тогда бы Хван, не стесняясь, притянул к себе обворожительного мужчину и с удовольствием оставил на припухших губах очередной поцелуй, наслаждаясь незатейливой лаской. Он бы позволил Ки Киху делать с собой все, что тому заблагорассудится. И вот воображение уже начало рисовать, как Сон, оторвавшись от губ, переходит на шею, целуя жадно, будто никак не может насытиться. Стал бы Ки Хун кусаться? Вспоминая тот дьявольский огонь, затаившийся в тёмных глазах, все поцелуи-укусы, которыми его наградил игрок, Ин Хо понимает — да, определённо. Что-то было такое в Соне, от чего хотелось уступить, подчиниться, вопреки собственной протестующей гордости. Фронтмен тяжело выдыхает воздух через плотно сжатые зубы, выныривая из омута собственных фантазий. Как бы заманчиво это ни выглядело, правдой все равно не являлось. Правда состояла в том, что они, как два упертых барана, стояли по разные стороны двери, ожидая, когда кто-нибудь из них сделает первый шаг. ...Уже такое было. И Сон потом вернулся. Вернулся и случилось то, что случилось. Мужчина быстрым шагом шел к выходу из этой зоны, казавшейся нескончаемой именно сейчас, однако ближе к концу пути он понял, что без маски фронтмена не пройдет. Ки Хун вспомнил об идентификации личности. – Блять… – он раздраженно выдохнул, поправив одной рукой короткие волосы. Мужчина оперся спиной о стену, откинув голову назад. Он старался не думать о произошедшем, не краснеть, не слышать свои громкие стоны, которые ранее эхом разлетались по залу и коридорам, залетая приглушенным звуком в некоторые комнаты. Какое-то время Сон постоял в коридоре, ожидая, что ведущий приведет себя в порядок и выйдет за ним, однако этого не случилось ни через пять минут, ни через десять. Ки Хун, уже представляя ехидное лицо Ин Хо, если мужчина еще не скрыл его под маской, шел обратно в зал, где проходила встреча с вип-персонами. – Чертов псих, – бубнил мужчина под нос, сунув руки в карманы белых брюк, – Извращенец, мразь, тварь… Извращенец… «А тебе не понравилось?» – Ки Хун вдруг услышал свой же голос у себя в голове, только более саркастичный. Мужчина поджал губы и вдохнул большую порцию воздуха через нос, расширяя ноздри. «Понравилось. Мне понравилось.» –заключил он, сжимая кулаки и впиваясь в собственные ладони ногтями. Сон с грохотом открыл дверь и встал в проеме, смотря на Хвана, который за все десять минут успел только поднять свою маску и белый пиджак игрока с пола. Игрок выглядел, как самый настоящий хозяин ситуации, если не считать всех тех засосов, что оставил на нем Хван. Удержаться от самодовольной ухмылки в такой ситуации было тяжело – ведущий и не стал, замечая, как чужое лицо лишь сильнее помрачнело. – Отведи меня обратно, – приказал Ки Хун, делая вид, что ничего не было, однако ехидная улыбка на лице Ин Хо напоминала обо всех тонкостях произошедшего на обеденном столе, – И если ты собрался дрочить здесь, просто отдай мне маску и я уйду. К счастью, ничего такого делать Хван не собирался. От ответной колкости Ин Хо пришлось удержаться, ибо на еще один заскок с побегом у них с Ки Хуном банально не хватило бы времени. Сон чуть отвернул голову в сторону и отодвинулся, пропуская за дверь Ин Хо. Однако долго спокойствие Ки Хуна не продлилось: ведущий встал на месте, рассматривая игрока и как-то глупо улыбаясь. – Чего? – Сон был не в настроении улыбаться и переглядываться; он поднял брови, с недоумением наблюдая за Хваном. — А обратно это куда? — спросил Ин Хо, чуть не смеясь от абсурдности собственной же шутки, — В общежитие, в комнату квадрата или ко мне в кровать? Реакции так и не последовало, и Ки Хун смотрел на него нечитаемым взглядом, даже не думая улыбаться, что только сильнее рассмешило Ин Хо в этой затянувшейся тишине. Он громко хихикнул, и этот смешок разлетелся по коридору гулким эхом. Последнее еще сильнее показывало, что смешно в этот момент было только Хвану. Ведущий едва не вздрогнул от неожиданного прикосновения со стороны Сона, пусть и не особо ласкового. Худые пальцы слегка болезненно сжали его плечи, вынуждая тем самым смотреть в родные глаза, неизменно прекрасные. – Веди меня туда, куда нужно. Понял? – Ки Хун заглянул в глаза ведущего, затем посмотрел на его растрепанные волосы, на его мягкие черты лица, и не смог сдержать теплоты своего взгляда. Пожалуй это даже лучше любых признаний в любви: когда на тебя смотрят вот так, по-настоящему, не скрываясь за напускным раздражением. Дыхание Хвана замедлилось, пока его самого обволакивало это милое тепло взгляда любимого человека. Он слишком давно не чувствовал себя так. Любимым. Этот теплый взгляд остался в коридоре, который мужчины давно уже преодолели, быстрым шагом направляясь в сторону комнаты управления. Сон так и не надел пиджак, и белая ткань болталась на согнутом локте ведущего. Ки Хун заметил вдруг, шагая в тишине, поддерживаемой обоими мужчинами, что молчание с Ин Хо его нисколько не напрягает. Оно не напрягало и тогда, когда Хван был еще Ён Илем- Сон мог около часа сидеть рядом с мужчиной в общежитии просто молча, слушая разговоры остальных и свои мысли. Сейчас эти тишина помогла услышать громкий разговор, развернувшийся в комнате управления. Слышал его не только Ки Хун, но и Ин Хо, идущий рядом и ранее лишь молча рассматривающий сквозь черный барьер милое сердцу лицо. – То есть он позволил убить кучу сотрудников, сам поубивал не меньше, а теперь просто почти за ручку разгуливает с этим «героем»? – громко и с возмущением говорил один из квадратов, – Вчера тут подстрелили таких же, как я. Я мог быть среди них, но блять бог уберег, я не знаю! И теперь они еще собираются останавливать игры! Да я за свои пять копеек был под угрозой убийства больше, чем эти! Квадрат указал на экран, показывая на собирающихся в центре зала игроков. В общежитие зашли сотрудники, сообщающие об окончании игр. – М-да, согласен, – тише, но не менее возмущенным тоном проговорил другой квадрат, покачиваясь на офисном кресле вправо-влево, – Босс выбрал задницу 456, а не игры. У богачей свои причуды. – Да, пиздец, – вздохнул треугольник, крутя в руке автомат, – У вас-то хоть зарплата больше немного. Я вообще с фигом выйду, нихера не покрою. А убить меня могли легко тут. Мне кажется, это первый раз, когда солдаты тоже были уязвимы, как игроки. Ничего нового Хван из этого разговора не узнал. Давно ведь уже понял за годы работы на острове, что сотрудники здесь– самые настоящие сплетники, независимо от смены. Каждый год одно и то же, только этим бедолагам повезло чуточку меньше, и на их долю выпало испытаний больше, чем остальным за три года вместе взятых. Можно сказать, что это было увеселительным шоу для сотрудников, дополнительной игрой для самых живучих: не только же ведущему участвовать в играх. Разговор также крутился и возле игрока 456, весьма однозначно намекая на принадлежность мужчины ему, Ин Хо. И сам этот факт приятно потешил собственнические замашки ведущего. Ожидаемо, все разговоры быстро сошли на нет, стоило Хвану зайти в помещение. Все верно- что бы солдаты ни говорили за спиной, они, все как один, боялись гнева ведущего. Еще бы: в этом году он, пожалуй, и правда перегибает палку, но другого выхода из ситуации просто нет. А вот зарплату можно бы и поднять выжившим, выплатив за тех, кто умер. Хван же не настолько изверг. Сотрудники расступились, пропуская обоих мужчин вперед. Ин Хо заметил, как неуверенно переглянулись охранники, думая, что ведущий их не замечает. Кто-то покрепче сжал автомат в руках. Их настолько смутил живой Ки Хун? Учитывая, что многих из них игрок 456 перестрелял, то это вполне вероятно. Более того, Хван был уверен, что среди треугольников есть и те, кому не терпится наконец застрелить неугомонного игрока, чтобы осуществить долгожданную месть. Сон подошел к экранам, наблюдая за игроками. Он осмотрел так же панель с множеством кнопок, некоторые из которых сейчас горели. – Интересно было смотреть на то, как все умирают? – спросил Ки Хун у Ин Хо, кивая на экраны и вспоминая бойню в общежитии еще три года назад. Тогда было много крови, много криков и ужаса. Люди бились во входную дверь общежития, оставляя кровавые следы на металле, кричали и срывали голоса, не думая, что привлекут этим внимание вооруженных игроков. Они убивали друг друга, прятались. Только через время тогда пришли солдаты, успокоив игроков с бешеными от адреналина глазами. Это все было частью игр, это все забавляло випов. — Безумно, — безразлично отозвался ведущий на вопрос Сона, не желая сейчас поднимать эту тему. Но Ки Хун, судя по всему, и сам сейчас не особо горел желанием пускаться в споры, вместо этого обратив внимание на более важные вещи. Большие экраны крупным планом демонстрировали неподдельные эмоции игроков, некоторые из которых с облегчением плакали, осознавая, что смогли дожить до этого момента. Другие же реагировали более отстранённо, с безразличием осматривая ликующий народ. Среди этой группы были и смутьяны, кричащие о продолжении игр и проклинающие все подряд. Такие люди были и будут всегда. Им всегда будет мало, что бы для них не сделали– они вызывали отторжение, являясь самым настоящим бельмом для общества. Но есть и другие. Ки Хун как раз был таким. Ненормальным, готовым снять с себя последнюю рубаху, чтобы отдать ее тем, кто в этом нуждался больше, чем он. Синдром спасателя на лицо, что тоже не являлось чем-то здоровым. – Отдай мой выигрыш Чжун Хи, – тихо сказал Сон, наблюдая за девушкой и Дэ Хо, стоящим рядом с ней. Ки Хун улыбнулся, водя взглядом по их светлым лицам. Именно по этой причине Сон не сломался после первой игры, не перешел на сторону богачей- настоящие люди есть и среди бедных, и среди богатых. Также наоборот- есть твари среди бедных, есть – среди богатых. Статус в голове Ки Хуна никогда не определял уровень человечности, и никогда количество денег в кармане не было показателем того, заслуживает ли человек жить, или нет. Ин Хо не может сдержать улыбки, когда поворачивает голову в сторону счастливого Сона, понимая, что и сам заражается этими эмоциями. Хван только кивает на его просьбу — будь он полноценным игроком, то и сам бы отдал свой выигрыш молодой беременной девушке. Вдруг раздался испуганный крик с другого экрана, куда сразу же переметнулся взгляд Сона. Ин Хо не отставал, и тоже по смотрел на источник звука, вглядываясь в происходящее на экране. На женщину, ранее радовавшуюся выходу с игр, набросился мужчина с синим кружком на груди. Он начал бить и душить ее, а затем и вовсе стал пинать ногами в живот, уронив ее на пол. — Господин! — крикнула женщина из последних сил, стараясь принять такое положение, чтобы защитить жизненно важные органы, — Не убивайте… У меня маленький сын... — А у меня долги! — совершенно диким голосом отозвался мужчина, особенно сильно ударив жертву по рёбрам, вероятно сломав некоторые из них, — Но этим ублюдкам все равно! Они решили остановить игры, когда большинство были за! Женщина попыталась еще что-то прохрипеть, но разобрать речь было тяжело из-за суматохи и испуганных возгласов, доносящихся со всех концов зала. Ки Хун отшатнулся от экрана, уже собираясь сказать что-то Ин Хо, но Хван опередил Сона. Он тут же метнулся к панели управления, пока еще было не слишком поздно, и нажал на кнопку, посылая сигнал к солдатам, находящимся на месте происшествия. — Устраните нарушителя. В дальнейшем все возможные нападения пресекать. По мужчине тут же открыли огонь стоявшие в общежитии солдаты. Другие игроки, оказавшиеся под прицелом, замерли и подняли руки, не смея шевельнуться. В копилку добавилось еще около трехсот тысяч вон, что заметили все в зале. Женщина лежала на полу, все еще живая, однако истекала кровью. Сон присмотрелся, пытаясь разглядеть, дышит ли она, однако его снова опередил ведущий. — Медиков в зал игроков, — вновь скомандовал Ин Хо, напряженно всматриваясь в происходящее на экране. «Медики» – это, конечно, сильно сказано. На деле же в зал вбежали обычные сотрудники, на масках которых красовался кружок. К медицине они никакого отношения не имели, а некоторые и вовсе замерли в нерешительности, глядя на истекающего кровью человека и не понимая, с чего следует начать. Благо, среди игроков нашёлся врач, который вызвался помочь, и солдатам хватило ума его пропустить. С помощью этого мужчины дело пошло куда быстрее, и Хван, удостоверившись, что все идет как надо, отвернулся от экрана, чтобы взглянуть на Сона. Ки Хун стоял чуть поодаль, неотрывно наблюдая за Ин Хо. Рот Сона был чуть приоткрыт от удивления, а глаза красиво поблескивали от пелены слез, которая выделилась от страха за остальных игроков. Мужчина рассматривал Хвана, чувствуя, как в груди постепенно разливается непонятное тепло. «Так бы поступил тот, в кого ты так нежно влюблен» – сказал Сон сам себе, наблюдая за фронтменом. Это была самая настоящая смесь эмоций, среди которой явственно выделялось облегчение и удивление, а блеснувшие в глазах слёзы выдавали чужое волнение, затронув что-то далекое в душе Ин Хо. Хотя с появлением Ки Хуна эта часть уже не казалась такой уж далёкой, скорее непривычной из-за многолетнего игнорирования. Инцидент с той женщиной был провокационным, словно являясь очередной издёвкой, призванной проверить на прочность нервы фронтмена. Год назад Ин Хо не пошевелил бы и пальцем, дав Сону сполна насладиться человеческой природой. Сейчас же… Хван просто не мог. Не тогда, когда на него смотрел в ожидании тот, в кого он так отчаянно был влюблён, а в общежитии игроков разворачивалась кровавая сцена, требующая вмешательства. Жертвой была мать и Ин Хо не хотел разлучать ее с маленьким сыном. Игроков начали выпускать из зала, чтобы провести в пункт сбора. Их усыпят, разденут и вернут вещи в пластиковом пакете. Скорее всего, всех людей просто выбросят из лимузина, как однажды выбросили Сона и остальных. Мужчина вспомнил, как просил Сэ Бёк развязать ему руки, как клялся мамой. Он был не травмированным, но ужасным человеком. Искренне ужасным, несмотря на глупую улыбку и открытость. Ки Хун еще раз посмотрел на Чжун Хи, на Дэ Хо. В его груди вдруг что-то закололо, захотелось крикнуть им через экран: «Я живой! Ребята!», однако они бы не услышали. Сон поджал губы, наблюдая за происходящим. Он стоял еще пару секунд, прежде чем сорваться с места и побежать из зала, однако мужчина не успел убежать далеко. На входе на него направили дуло сразу трех автоматов. Хван дернулся, наблюдая за убегающим игроком, и сжал кулаки, скрипнув кожей перчаток. Это раздражало. Проблема даже была не в самом побеге, а в том, что Ки Хун внезапно решил сорваться не пойми куда, когда Ин Хо уже выполнил свою часть договора и даже больше, чем было нужно. Игры остановлены, игроки отправляются домой: чего же опять не хватало Сону? На выходе охранники направили на сбежавшего мужчину оружие, заставив покорно остановиться и поднять руки, но приближающийся ведущий изменил ситуацию, надвигаясь грозно и весьма выразительно потянувшись за револьвером. Треугольники тут же опустили автоматы, виновато понурив головы, будто нашкодившие дети. Да, кажется, с повышением зарплаты Хван поспешил. Пусть теперь довольствуются тем, чем есть. Сон, увидев отсутствие опасности, конечно, помимо надвигающегося Ин Хо, побежал дальше по коридору, направляясь к лифту. Ки Хун, добежав, зажал кнопку, однако лифт не работал. Мужчина поднял голову и первое, что он увидел- такая же камера, как перед входом в коридор с залом для переговоров. Сканер личности. – Сука… – с досадой выдохнул Сон перед тем, как его с силой развернул к себе Хван. — Зачем ты это сделал? – со злостью в голосе бросил Ин Хо, сжимая крепкой хваткой плечо игрока. Ки Хун выслушал резонный вопрос ведущего и глубоко вздохнул. – Я хотел попрощаться с ними, – тихо проговорил Сон, смотря на лицо Ин Хо сквозь черную маску, – Они важны для меня. Можно? Кажется, последний вопрос чуть ошарашил разозлившегося Хвана, и тот чуть успокоился, смотря в блестящие глаза игрока. Ки Хун сам не понял, почему задал такой странный вопрос. «Можно?» звучало как-то несуразно. В своей голове Ин Хо совершенно по-другому успел истолковать этот поступок, а оказывается все было куда проще. Хватка на чужом предплечье ослабла, и Хван только покачал головой. Последний вопрос, вкупе с этими блестящими ожидающими глазами, совершенно неожиданно озадачил его. Потому что Ки Хун выглядел слишком очаровательно, когда просил Хвана о чем-либо, пусть в этот раз просьба была неосознанной, вызванной сильным желанием взглянуть на своих друзей и попрощаться с ними. Ин Хо уже почти разрешает ему, но берет себя в руки в последний момент. — Не стоит, Ки Хун, — спокойно отозвался Хван, с нежностью погладив узкую талию, в молчаливом поддерживающем жесте, — Если Чжун Хи с Дэ Хо будут рады, то у других это вызовет множество закономерных вопросов. К утру, а может даже раньше, они уже будут дома, ни к чему задерживать этот процесс. Ки Хун, на удивление, спокойно принял отказ и двинулся в сторону апартаментов — больше тут им делать было нечего. Шли они молча, но напряжения между ними уже не было. Атмосфера заполнилась чем-то нейтральным, даже спокойным. Что-ж, такие перемены были Ин Хо по вкусу. На время пришлось оставить Ки Хуна одного, но тот особо расстроенным не выглядел. У него было достаточно времени в запасе, чтобы отдохнуть от присутствия Ин Хо и переварить все сегодняшнее утро. Если бы у самого фронтмена был выбор, то мужчина в первую очередь лег бы на кровать и забылся крепким сном на несколько часов. Но выбора он не имел, поэтому закрыл дверь, после долгим тяжелым взглядом глянув на деревянную преграду между комнатами. Хван поджал губы, топя в себе мысли о возможном побеге Сона. «Нет, он не убежит. Он любит меня. Он понимает наш договор. Есть достаточно аргументов ''против'', чтобы остаться здесь. Со мной.» – Ин Хо тяжело вздохнул, а затем быстрым шагом пошел к выходу из апартаментов. Нужно было разобраться с транспортом для випов, а для этого нужна вторая голова и лишняя пара рук, или, другими словами, офицер. На черной постели, где еще утром в наручниках лежал Сон, сейчас лежали аккуратно сложенные вещи игрока: штаны, водолазка и старая тонкая куртка. Сверху лежал выключенный телефон, который, к счастью Ки Хуна, сохранил какой-никакой заряд. Мужчина услышал, что основная дверь апартаментов закрылась. Хван ушел, так что у Ки Хуна было время, чтобы побыть одному. Мужчина включил телефон, долго смотря на заставку. Это была фотография с дочкой, которую Ки Хун безумно берег. Здесь у Сона были еще длинные волосы, глупая улыбочка и безумно добрые глаза. Они с Ка Ён были даже очень похожи, что каждый раз умиляло скучающего по девочке отца. Ки Хун открыл список контактов, но сразу тяжело вздохнул, увидев, что связи нет от слова совсем. Сон вдруг вспомнил домашний телефон, стоявший в зале с экраном. Мужчина быстро прошел туда, подошел к тумбе с телефоном и начал, сверяясь с цифрами на экране мобильного, набирать нужный номер. Ки Хун, перепроверив правильность цифр , отложил свой телефон в карман, приложив трубку домашнего к уху. Звука долго не было, но резкий гудок слегка напугал Сона. Мужчина провел пальцем по поверхности комода, проходясь по деревянному углу. – Алло? – послышалось на другом конце провода, – Кто это? Сон выдохнул, обрадовавшись хоть какой-то связи с внешним миром. – Детектив Хван? Это Сон Ки Хун, – мужчина в волнении стучал пальцами по комоду. – Господин Сон! Боже, вы живы! Я так волновался за вас! – голос на другом конце провода заставил Ки Хуна улыбнуться, – Но.. Как вы достали телефон? Все хорошо? Вам удалось остановить игры? – Я объясню все позже, это слишком… – мужчина вздохнул, не представляя, как он будет объяснять всю эту ситуацию младшему Хвану, – Все слишком сложно. Детектив пару секунд помолчал, видимо, обдумывая, стоит ли говорить то, что возникло в голове. – Вы нашли Хвана Ин Хо? – этот вопрос ввел Сона в ступор. Что говорить? «Да, нашел, он ведущий, который обманул меня, притворяясь игроком»? Или лучше: «Ой, да, нашел. Он ведущий, а еще я с ним чуть ли не трахаюсь»? – Да, – кратко ответил мужчина, покусывая нижнюю губу и отрывая кожицу зубами. Джун Хо снова помолчал, уже конкретно задумавшись над происходящим. – Вы убили его? Ки Хун распахнул глаза, чуть наклонив голову. – Что, простите? – Вы знаете, кто мой брат. Если нашли, значит точно знаете. Вы убили его, господин Сон? Ки Хун застыл, ничего не понимая. Зачем Джун Хо до этого не говорил о том, что обо всем знает? – Откуда вы знаете, что он ведущий игр? Давно вы это знаете, а? – Он снял передо мной маску три года назад. Я молчал, потому что знал, что если скажу правду- вы убьете его сразу же и не станете мне помогать, – взволнованно объяснил детектив, – Где мой брат? – Скажу так, он жив, и, скорее всего, придет со мной вместе, – выдохнул Ки Хун. – В каком смысле?... – Джун Хо испугался, что Сон перешел на ту сторону, –.Господин Сон, только не говорите, что вы тоже… – Нет. Я же сказал, что объясню позже, –стараясь сохранять спокойствие, проговорил Ки Хун, – Мы с вашим братом нашли общий язык. Мужчина повесил трубку, не дав детективу договорить. Сон шумно выдохнул, отходя от телефона, и прошел в спальню, где пластом упал на кровать. Он ткнулся лицом в подушку, вдохнув приятный аромат духов Ин Хо и в очередной раз прокрутив в голове все случившееся между ними. Хван помог еще живому игроку, он честно выпустил всех… Ки Хун ненавидел то, что не мог больше ненавидеть ведущего. Сону не нравилось, что он хотел нравится Хвану. Мужчина снова вдохнул дурманящий аромат парфюма и обнял подушку, еще сильнее утыкаясь в нее лицом. Все в голове постепенно становилось смутным и рваным. Кажется, Ки Хун проваливался в легкую дрему. Ин Хо сидел в кабинете офицера, пока последний ходил по помещению кругами и стучал тяжелой обувью по глянцевому полу. Самую легкую работу они сделали: для вип-персон был заказан вертолет, который прибудет через час и заберет богачей с острова. Сложностей не возникло и с пилотами. В вертолет с випами нужно было посадить стрессоустойчивого опытного мужчину, а лучше двух, если гадам в золотых масках вдруг захочется трахнуть пилота. Хван, распределяя в стопки документы, заполненные офицером и содержащие суммы выигрыша игроков, чувствовал на себе тяжелый взгляд черного квадрата. Маска сотрудника лежала на столе. Конфиденциальность между ними была уже ни к чему, тем более после окончания игр. Однако сам ведущий оставался в маске, предпочитая скрывать под ней ненужные эмоции. Ин Хо знал, о чем тот думал. Знал, почему так смотрит. Единственное, чего не знал Хван- что будет делать с этим офицер. Может ли этот мужчина попытаться убить ведущего? Ин Хо усмехнулся от этой мысли, чем привлек еще большее внимание офицера. – Вам смешно, босс? – с долей злости и растерянности быстро проговорил квадрат, сложив руки на груди, – Вы ничего не хотите сказать? Хван повернулся в кресле лицом к сотруднику, закинув ногу на ногу. – М? – ведущий чуть наклонил голову вбок. – Не прикидывайтесь дураком, господин Хван. Я видел вас и Ки Хуна. Видел Ки Хуна. Живого, черт возьми! – офицер сорвался на крик, но вовремя успокоил себя, взяв из кармана костюма пачку сигарет и сунув одну в рот, – Вы с ним спите. – Пока что нет, – Ин Хо оставался невозмутимым, чуть вертясь в кресле и наблюдая за собеседником. – Пока что? Да дело даже не в этом, мне все равно, с кем вы спите! Вы обманули всех! Вы забыли, на чьей вы стороне, босс? – квадрат закурил, опершись одной рукой о рабочий стол, – Вы-… – Довольно, – отрезал Хван, чуть помрачнев, – Я знаю, на чьей я стороне. – На чьей же? – с сарказмом и насмешкой проговорил офицер. – На своей. Как и ты. Как и все здесь. Мы не играем в войну, чтобы быть на чьей-то стороне, – фронтмен поднялся с кресла, обходя сотрудника со спины, – Ты имеешь что-то против? Квадрат злобно усмехнулся, чувствуя нарастающую опасность. Он понимал, к чему клонит Ин Хо. Офицер продолжал стоять спиной к потенциальной опасности, сохраняя холодное, даже ледяное, спокойствие по отношению к ней. – Вы прикрываете игрока, нарушившего уже сотню, наверное, правил. Вы прикрываете того, кого нужно было расстрелять еще в самом начале, когда он лез в голосование, – квадрат слышал, как ведущий приближается, и ощущал нависшее над ними напряжение, – И я пытался уличить вас в обмане, отправив в архив отряд солдат. Но Сон Ки Хун расстрелял их всех до единого. В одиночку. Гордитесь своим псом? – Вполне, – улыбнулся Хван, буравя взглядом затылок сотрудника, – И тобой буду гордиться, если ты в нужное время промолчишь. Может, даже сможешь получить повышение. Просто делай то, что я говорю. Черный квадрат не дрогнул, почувствовав, как в его спину ткнулось дуло холодного револьвера. – Я не собирался никому говорить. Мне просто интересно, сколько еще вы убьете людей, чтобы быть с этим ''героем'', – офицер наконец повернулся лицом к фронтмену, насмешливым взглядом смотря на черную маску. – Сколько потребуется. – Он покажет пальчиком, а вы убьёте? – съязвил снова офицер, а затем, услышав щелчок предохранителя, слегка напрягся. – Я и без его пальчика могу решить, кого мне убить, – после этой фразы следовала долгая пауза, по истечении которой револьвер был убран обратно в кобуру. Ин Хо прошел обратно к бумагам, окинув их взглядом. – Каков ваш дальнейший план? – снова раздался голос офицера. – План на Ки Хуна или на игры? – Хван разрядил обстановку шуткой, над которой снова посмеялся только сам ведущий. – Оба, – квадрат докурил сигару и потушил ее о поверхность стола, – Мы же с вами друзья. Надо делиться. Ин Хо хмыкнул, принимая этот полусарказм. – В следующем году игр не будет, – спокойным тоном проговорил фронтмен, уже собираясь выходить из кабинета, – А с Ки Хуном все сложно. – Так вы же спали, – офицер поднял брови в непонимании, – И за столом он сидел в вашем костюме. – Мы не спали, а дрались, – Ин Хо вздохнул, опуская тот факт, что если бы в спальню тогда не зашел квадрат, они с Соном вполне могли бы и переспать, – А костюм – вынужденная мера для встречи с випами. – Интересно вы дерётесь, – усмехнулся офицер, наблюдая за уходящим из помещения ведущим. Квадрат остался в кабинете один, уже представляя, как весь вечер проведет с документами. Последние нужно было заполнить не только на игроков, но и на персонал. Внезапно, стоящий на столе домашний телефон зазвонил, заставив офицера резко дернуться и ругнуться. Мужчина подошел к источнику звука, сняв трубку и приложив ее к уху. – Офицер слушает, – строгим тоном проговорил он, суть сдвинув брови от недавнего испуга. – Офицер? Значит, я попал правильно, и мне не соврали, – послышался бархатистый голос взрослого мужчины на другом конце провода, – Я хотел бы тебя позвать на обед, пока еще есть время. – Кто это? – квадрат нахмурился, помрачнев. – Почетный гость в маске оленя, если изволишь знать, – мужчина посмеялся, не сдержав игривой нотки, – Ты мне понравился. Пойдешь со мной пообедать? Офицер сжал от гнева губы, положив с грохотом трубку и оборвав повисшую между абонентами тишину. – Придурок конченый… – выпалил квадрат, а затем, вздохнув, чтобы успокоиться, вернулся к работе. Хван, оказавшись наконец в апартаментах и уведомив об этом Ки Хуна громким хлопком двери, пошел в свой кабинет, где находился телефон. Нужно было сделать звонок випам и сказать им, что все готово. Ин Хо набрал нужный номер, подождал пару секунд и, услышав на другой стороне провода знакомый до боли голос льва, холодным тоном проговорил: – In an hour, a helicopter will arrive. Be ready. – Very good, my boy, – в привычном тоне промурчал вип, – You don’t have to walk us. Have fun while you have time. Лев положил трубку, не дав договорить. Ин Хо растерянно взглянул на замолчавшую телефонную трубу в своей руке, но значению этому не придал. Сейчас он работал бездумно, словно какой-то старый и заржавевший механизм. Последний на сегодня звонок Хван сделал, чтобы заказать себе и Сону ужин, оповестив сотрудников, что хотел бы чего-нибудь домашнего. Готовкой для фронтмена занимались те же повара, что ежедневно снабжали випов самыми разнообразными блюдами, только, в отличие от золотых масок, Хван предпочитал что-то более простое. Эти волшебники все равно умели даже из обычного салата сделать гастрономическое произведение искусства. Когда Ин Хо зашел в спальню после всех своих дел, то застал уже спящего Ки Хуна, уютно устроившегося у него на кровати. Лицом мужчина уткнулся в подушку, тихонько посапывая. Такой спокойный… даже извечно напряженные брови наконец расслабились, делая красивое лицо по-настоящему умиротворённым. Ин Хо осторожно подошел ближе, боясь потревожить чужой сон, и, нерешительно протянув руку, замер на несколько секунд перед лицом Сона, а затем все же невесомо погладил худую щеку с едва пробивающейся щетиной. Ки Хун что-то сонно проворчал, но губы его едва заметно дрогнули в улыбке. Ведущий улыбнулся и сам, в конце концов оставляя спящего мужчину в покое. Хван отправился в душ, чтобы смыть с себя накопившуюся за день усталость. Переодеться наконец в обычную домашнюю одежду хотелось сейчас сильнее всего. Выходя из душа, Ин Хо бегло осмотрел себя в зеркало, натыкаясь взглядом на красноречивые синяки на теле и царапины на запястьях, напоминающие обо всем, что произошло сегодня между ним и Ки Хуном. Ведущий усмехнулся, отворачиваясь от собственного отражения. Как там говорят? Бьет– значит любит? Про них поговорка, одним словом. Только по часам можно было понять, что наступил вечер, ибо в помещении всегда горел свет, и оно всегда было темным, если света не было. Ки Хун после легкого сна принял душ, сняв с себя наконец этот белый костюм. Мужчина вышел из душа с полотенцем на бедрах, когда Ин Хо был в зале с проигрывателем. Дверь между комнатами была открыта, ведущий чем-то занимался в зале, и Сон мог слышать песню, игравшую там. Он тихо подпевал, натягивая на себя нижнее белье и заглядывая в шкаф. Лежать в постели с Хваном совсем голышом не хотелось, и поэтому Ки Хун нашел в большом шкафу черную майку, видимо, принадлежавшую Ин Хо. Мужчина натянул ее на себя, оглядел свое отражение в зеркале. На худых ногах красовались свежие укусы и засосы, не прикрытые ничем. Они шли по внутренней стороне бедра, плавно переходили на ляжки. На шее также были видны багровые отметины и следы от пальцев. Выглядело все слишком пошло. Ки Хун быстро отошел от зеркала, плюхнувшись на мягкую постель и утонув в черном шёлке. Он взял в руки телефон и зашел в галерею, листая фотографии дочки. Между ними мелькали фото милых животных, которых фотографировал иногда Ки Хун, а также виды Сеула. Давно он не чувствовал, что соскучился по жизни. Хотелось прогуляться по оживленным улицам, зайти в бар, выпить соджу и набить желудок горячей лапшой. Музыка плавно заполняла собой помещение кабинета, убаюкивая уставшего Ин Хо. Однако тот упрямо вписывал последние данные в документы, которые позднее отправятся в архив. Вскоре в дверь постучали. «Вовремя. Как раз хочется есть.» – подумал ведущий, поднимаясь с рабочего места и потягиваясь. Хван отправился к выходу без маски, в чем был: в черных спортивных штанах и такого же цвета футболке. Еду ему всегда приносил один и тот же человек, успевший повидать фронтмена с разных сторон и в разных состояниях. Вид домашнего ведущего его точно смутить не должен. Скромный, но вкусный на вид ужин издавал просто божественный аромат. От голода любая еда будет казаться вкусной, но это немного другой случай. Ин Хо взял поднос и зашел в спальню, обнаружив Ки Хуна на кровати, который что-то разглядывал в своем телефоне. За это время мужчина успел переодеться и, видимо, не нашел ничего лучше черной майки Хвана. А он и не был против, учитывая, что вещь Ки Хуну шла, подчеркивая красивое тело. Последний, заметив в дверях Хвана, быстро поднялся и отложил телефон в сторону. — Тебе нужно поесть, — сказал Ин Хо, ставя поднос перед Соном прямо на постель. Ки Хун посмотрел на еду, затем на Хвана, но упираться не стал. Мужчина благодарно кивнул и взял в руку вилку. Некоторое время они сидели молча, а Ин Хо, не стесняясь, буравил Ки Хуна своим взглядом, проходясь по обнажённым плечам и ногам, что были усеяны собственническими и такими прекрасными укусами, приковывая к себе все внимание. Ки Хун не мог не заметить взгляда Хвана на майку вообще на свой вид, поэтому смерил мужчину холодной строгостью. – Это заметно. То, что ты на меня смотришь, – заметил он, делая вид, что это должно смутить собеседника. Телефон остался лежать открытым, и на экране светилась фотография дочки Сона. — Я не виноват, что мои вещи тебе так идут, — невинно пожал плечами Ин Хо и последовал примеру игрока, взяв в руки вилку и отправив в рот кусочек мяса. Сон слегка нахмурился и опустил взгляд, услышав очередное подобие комплимента из уст Ин Хо. Ки Хун не знал, как на все эти комплименты и слова о любви реагировать, как вести себя, когда крепкие руки ведущего нежно поглаживают талию Сона, как вести себя, когда из души лезет что-то нежное, находящее выход через мимолетные взгляды или мысли. Ки Хун набрал в рот пару кусочков мяса с капустой, сложив еду по обе стороны щек. Со стороны мужчина выглядел как хомяк, и он это прекрасно знал и помнил, как эту его особенность отмечали близкие раньше. Сон пережевывал еду, смотря куда угодно, лишь бы не на Хвана. Взгляд зацепился за красивые руки Ин Хо, за длинные пальцы, упирающиеся в шелковую простынь и создающие на ней плавные темные изгибы. Пожалуй, лучше смотреть в глаза Ин Хо. В его темные, вечно изучающие и что-то выискивающие, глаза. Раньше Ки Хун не хотел отводить взгляда, и с радостью поддерживал длительный, иногда даже слишком длительный, зрительный контакт с Хваном. Вернее с Ён Илем. С ним все было проще. Ён Илю было легче сказать «люблю», его было легче, для души Сона, конечно, защитить, легче обнять и легче поговорить с ним. Если смотреть объективно- ничего не поменялось, однако, если направить на эту ситуацию призму субъективности, то все поменялось кардинально. – Ин Хо, – Ки Хун привлек внимание Хвана, прожевывая пищу, – Поговори с братом, когда приедешь в Сеул. Он ищет тебя. Три года ищет. Сон взял в рот очередную порцию кимчи, прожевывая и наслаждаясь вкусом еды. Он не ел слишком давно. – Я звонил ему, – признался мужчина, – Го не знал, что сказать насчет… Нас. Нашего плана. — Хорошо, что не сказал… Это не телефонный разговор, — вздохнул Хван, делая глоток чая, чтобы собраться с мыслями, — Проще будет рассказать об этом вдвоём. Если он захочет меня слушать после… всего. Он отвел взгляд в сторону, заметив горящий экран телефона, на котором была открыта фотография маленькой девочки и счастливого мужчины, в котором Ин Хо узнал Ки Хуна. Того старого Ки Хуна с длинными волосами и самой яркой улыбкой. Значит эта девочка была его дочерью… Они оба были очень похожи друг на друга, как одинаковыми улыбками, так и внешне. Ки Хун вспомнил, как Ён Иль отводил взгляд, когда тогда, в туалете, Сон заговорил о брате Ин Хо, о славном молодом детективе. «Сейчас глаза также отводит. Растерялся…» – отметил Ки Хун, наблюдая за задумчивым и тихим собеседником. Сон никогда не думал, что сможет увидеть ведущего растерянным. Он, может, надеялся, еще тогда, в начале всех этих игр, что сорвет с «ублюдка» маску, что увидит напуганное и растерянное лицо; однако растерянным оказался лишь Ки Хун, влюбившись в Ин Хо. Еда снова оказалась за щеками, когда Сон понял, что ему необходимо что-то сказать на фразу собеседника. – Он захочет, – с уверенностью проговорил Ки Хун, однако звучало это забавно, ибо говорил мужчина с набитым ртом, – Он ищет тебя слишком долго. Я сомневаюсь, что это лишь для того, чтобы убить. Иначе он бы не спрашивал по телефону, убил ли я тебя, когда узнал правду. Ки Хун прожевал еду, запив ее ароматным чаем. Все было слишком вкусно и тепло. В постели Хвана было слишком уютно и мягко. Слишком. Слишком для спальни того, кого еще пару дней назад ты хотел убить. Ин Хо удивленно приподнял брови, с недоверием вглядываясь в лицо Ки Хуна, которое так и осталось непроницаемо спокойным и уверенным. Интересно, насколько близко они с Джун Хо успели узнать друг друга, раз теперь Сон брался утверждать за другого человека что-либо. В чужую голову не влезешь, однако Ки Хун и без этого выглядел так, словно знал ведущего больше. — Кажется, ты неплохо успел его узнать, раз можешь сейчас утверждать такие вещи, — покачал головой Ин Хо, отправляя в рот новую порцию кимчи с рисом, — Это подкупает. Это была не ревность, вовсе нет. Скорее легкое и неумелое поддразнивание, чтобы разбавить обстановку. Рядом с Ки Хуном неуместные шутки возникали сами собой, а Ин Хо раз за разом выставлял себя дураком. Было в этом что-то уже до боли родное. Хван мысленно возвратился в тот день, когда пошутил про вещий сон, ''узнав'' имя Ки Хуна. Тогда-то все и началось, именно с того момента, когда игрок невольно хмыкнул от абсурдной шутки. Именно тогда Ин Хо осознал, что это была не наигранная шутка, а что-то изнутри. Что-то от того Хвана, от игрока 132. Да, тот Ин Хо был душой компании, помогал всем и каждому и боролся за справедливость в этом ужасном месте. Именно в тот момент ведущий, сидя в зеленом костюме и смотря на улыбающегося, но травмированного Ки Хуна, осознал, что хочет быть с ним тем Ин Хо, заботливым и справедливым. Возможно, тогда в голове Хвана еще присутствовала доля стратегии, по которой он должен был втереться в доверие Сона, но она со временем все больше испарялась, и Ин Хо утопал в искренности показанных в каких-то моментах эмоций. Сейчас Ки Хун лишь недоумевающе посмотрел на собеседника, вилкой отбирая в тарелке мясо и капусту в разные стороны. Лишь на пару мгновений на его лице промелькнула легкая улыбка, которая была посвящена скорее глупости Хвана, чем самой шутке. Разговор поставили на паузу, длительную, но успокаивающую. Ин Хо иногда смотрел на Сона, такого прекрасного и милого сейчас. Ведущий невольно улыбнулся, чувствуя сильное желание погладить мужчину по волосам, по щеке. Хван, встретившись взглядом с Ки Хуном, улыбнулся чуть шире, а затем отвел глаза в сторону. Теперь он нашел новый объект внимания- ту фотографию, светившуюся на экране телефона. Ин Хо прикусил щеку изнутри, не зная, стоит ли заводить разговор о дочери Сона, но все же вновь посмотрел на собеседника. — Только пообещай мне, в таком случае, — начал он, отложив вилку на некоторое время в сторону, — Что, как только мы объяснимся с Джун Хо, ты позвонишь своей дочери. Это нужно не только тебе, но и ей. Она тоже скучает, я уверен. Сон вздрогнул, услышав размеренный голос Ин Хо, говорящий что-то о дочери игрока. Ки Хун опустил голову ниже и прикрыл глаза, стараясь совладать с волной эмоций и вообще понять, какое чувство он сейчас испытывает: теплоту от заботы со стороны Хвана, горечь сожаления от мыслей об упущенных минутах с дочкой или гнев от того, что с Сона требуют какое-то обещание, залезающее в личные, глубоко личные переживания. Ки Хун растерянно ковырял остатки еды вилкой, вспоминая вечера, когда он часами сидел над телефоном с включенным экраном, транслирующим номер дочери. Ки Хун не мог осмелиться, чтобы позвонить ей и сказать: «Привет, солнышко! Это папа! Я так по тебе скучаю, я так тебя люблю. Прости, что не прилетел, прости, что снова тебя разочаровал». Эти мысли и воспоминания сначала были шумом в голове, затем гулом в ушах и только потом материализовались в облике горячих слез на щеках. Ки Хун поджал губы, пока его плечи слабо подрагивали. Мужчина дрожащей рукой потянулся к гаджету, лежащему рядом, и нажал на боковую кнопку. Экран телефона погас, скрывая близкую сердцу фотографию от глаз Ин Хо. – Тебе ли… – Сон громко всхлипнул, скрывая лицо от внимательных, но ласковых, глаз, – Тебе ли брать с меня это обещание? Тебе? Тому, кто забрал у меня все, что было мне дорого? Возможно, это было сказано на эмоциях, а возможно вырвалось из глубин сознания. Ки Хун не знал. Он сам почувствовал жгучую боль от сказанного, ведь, по какой-то причине, все время старался неосознанно оправдать ведущего. Перед закрытыми глазами, из которых текли горячие слезы, промелькнуло мягкое и родное лицо Ён Иля. Оно постепенно смешивалось в голове мужчины с лицом Ин Хо. Эти два человека становились одним целым, что пугало и удивляло Сона. Хван все это время сидел молча, наблюдая за меняющимся эмоциями на чужом лице. Слезы… Слезы Ки Хуна всегда имели над ним какую-то особую силу, превращая отстраненного мужчину в самого внимательного и заботливого человека. Когда Ин Хо притворялся Ен Илем, он имел намного больше возможностей, а самое главное — доверие Ки Хуна. Сейчас оно померкло, истончилось, но все еще теплилось где-то глубоко в груди Сона. Отчаянные слова, сказанные в порыве эмоций, Хван принял как должное. Ки Хун по большей части был прав, хоть и вымещал весь свой гнев на одного человека. Потому что так было проще, ибо фронтмен – это лицо игр. До покойного создателя игр и множества других нюансов дела никому не было, не в этой ситуации. Ки Хун медленно положил на руку Хвана свою холодную ладонь, пройдясь сначала кончиками пальцев по мягкой коже и выпирающим венкам на тыльной стороне ладони Ин Хо, на что последний чуть вздрогнул. Худые пальцы Сона аккуратно стиснули чужую руку, словно выпрашивая частичку поддержки и тепла. – Я не знаю… – неразборчиво прошептал Ки Хун, стараясь свободной рукой вытереть слезы, – Я не знаю. Я не смогу ей сказать, что ее папа настолько слаб, настолько ничтожен, что не смог за три года ей позвонить. Я снова умудрился быть худшим отцом для Ка Ён. Я снова.. Я снова проиграл новому мужу своей жены, этому сраному богачу, который пытался купить у меня семью… Ин Хо развернул руку таким образом, чтобы переплести с Соном пальцы, отогревая вечно прохладную ладонь. — Чшш… Все хорошо, Ки Хун, — тихим и мягким голосом произнес Хван, осторожно раскрывая свои объятия, прежде чем игрок с готовностью прильнул к нему, — Ты еще можешь все изменить, тебе это нужно, иначе ты себя добьёшь. Ка Ен – твоя дочь, она тебя поймет. Ки Хун плавно подался в теплые объятия Хвана, кладя голову на плечо мужчины и утыкаясь носом в изгибы надушенной шеи. Какое-то время Сон молча плакал. Слезы скатывались на горячую кожу шеи Ин Хо, катились к ключицам и растворялись на воротнике футболки. Хван ласково поглаживал изредка вздрагивающие от тихих рыданий плечи, ощущая, как постепенно его футболка пропитывается горячими слезами. Чувствовал теплое дрожащее дыхание, касающееся его шеи, и прикрыл глаза, растворяясь в моменте редкого спокойствия, когда они решили открыться друг другу. – Прости, – прошептал в шею Хвана Ки Хун, задевая ее сухими губами. Он не был уверен, в чем именно извинялся. В том, что заплакал, в том, что сказал ранее или в том, что вообще все это начал. Может даже в том, что влюбился, а теперь не может с этим ничего сделать. Сон аккуратно положил одну руку на грудь собеседника, ощущая биение сердца под пальцами. — Не нужно, не извиняйся, — ответил Ин Хо, оставив легкий поцелуй на чужой макушке. – Откуда Джун Хо знает, что ты- ведущий? Что было на прошлых играх? – тихо спросил Ки Хун, не уходя из столь нежных объятий, – Как ты снял перед ним маску? Сейчас не хотелось думать, что это были объятья ведущего ужасных игр. Сейчас Сон думал лишь о том, что его обнимал любимый человек. Человек, а не черная маска. Вопрос заставил Ин Хо слегка растеряться, но он лишь качнул головой, прогоняя это чувство. Тоска, вперемешку с виной, тянулась за ним вот уже третий год. — Три года назад он проник на этот остров, и тогда мы встретились, — начал Ин Хо, погружаясь в воспоминания, — Джун Хо спросил, кто я, стоя на краю обрыва. А я… Я просто снял маску и предложил присоединиться к играм, не понимая, как глупо это звучит. Я просто хотел, чтобы он был рядом, понимаешь? Я не видел его слишком долго, а когда он появился передо мной, то… Получилось то, что получилось. Ки Хун прижимался к Хвану всем телом, все глубже вдыхая приятный аромат парфюма. Поглаживания, нежный поцелуй в макушку, низкий уставший голос- все это было так чудесно, так успокаивающе и прекрасно, что Сон чувствовал себя буквально ребенком, которого успокаивал кто-то из взрослых. Он потянулся к этой поддержке, нырнул в ее теплые воды с головой, не забирая в легкие воздуха перед этим. Ки Хун утопал в нежности. На его худом лице медленно засыхали мокрые дорожки прошедших слез, пока он слушал рассказ Хвана о брате и их встрече. Сон прекрасно понимал, что чувствовал Джун Хо, когда под ужасной черной маской увидел родного брата. Ки Хун знал это чувство, потому что сам ощутил его только утром. Это чувство беспомощности, неверия в происходящее. Нечто удушающее и обездвиживающее. Вероятнее всего, щелчком для детектива стало предложение брата присоединиться к играм. Оно показалось Джун Хо грязным и обидным, от чего тот и выстрелил. От жгучего чувства обиды, что брат, вместо того, чтобы вернуться к прошлой жизни, хочет затянуть детектива в темные дела. – Я понимаю тебя, Ин Хо, – тихим голосом, чуть ли не шепотом, проговорил Ки Хун, держа руку на груди и чуть поглаживая ткань футболки пальцами. Мужчину совсем разморило в руках Ин Хо, и это зрелище странно успокаивало ведущего. Он ожидал, что мужчина разорвёт объятия, как только справится с собственными переживаниями, но этого не произошло. Сон лишь ближе прижимался к нему, ища тепла, и в ответ одаряя его собственными жаром. Ин Хо не видел в чужих глазах осуждения, не различил его даже в тихом бархатистом голосе. Было лишь понимание, неприкрытая нежность, которая выливалась в невесомые прикосновения. Повисла небольшая пауза. Она словно давала обоим мужчинам время на подумать, обдумать происходящее, свои действия. Сон прошелся кончиком носа по маленькому участку шеи Хвана, втягивая аромат духов в легкие. Мужчина призрачными и неуловимыми прикосновениями о кожу плавно перешел с груди Ин Хо к предплечью и, подцепив холодными пальцами край рукава футболки Хвана, поднял ткань вверх, оголяя предплечье и плечо. Ки Хун сразу угадал место, где находится уже заживший шрам от попавшей когда-то в тело пули. Сон аккуратно погладил шрам пальцами, после пройдясь нежным движением вокруг него. Хвану пришлось затаить дыхание, чтобы не податься вперед, навстречу этим внимательным ласковым рукам, выбивающим из него весь дух. – Ты сделал все правильно, – короткие волосы Ки Хуна щекотали шею Хвана также, как мягкий тон щекотал слух, – Я думаю, он примет тебя. Он простил тебя. И он хочет объяснений. Какой-то противный голосок нашептывал, что Ин Хо не достоин прощения, не достоин выйти из поглотившей его пучины вины. Хван наломал достаточно дров, так заслуживает ли он всего этого? Этого тепла, прибирающегося под самую кожу, прохладных, но обжигающих рук и самое главное — понимания? Однако мягкий голос ему говорит: да, заслуживаешь. Этот голос похож на Ки Хуна. У него теплые глаза и мягкие волосы, щекочущие ему кожу. И Ин Хо верит этой нежной фразе, потому что это говорит Ки Хун. Единственный кому он доверяет. Хван склоняет голову набок, чтобы вдохнуть приятный аромат шампуня, сохранившийся на волосах мужчины. Ведущий прикрыл глаза, ненадолго отдаваясь приятным ощущениям, накрывающим с головой, словно волна теплого океана. Сон вдруг снова прокрутил в голове слова Ин Хо о том, насколько хорошо знает Ки Хун Джун Хо. Мужчина чуть усмехнулся, выдохнув горячий воздух в шею. Это было вызовом со стороны Ин Хо? Шуткой? Довольно дерзкой шуткой. Неужели Хван ревновал снова? Сону даже нравилась эта мысль, подсознательно и очень глубоко. – Никогда бы не подумал, что вы – братья… – Сон чуть отстранился от тела собеседника, присматриваясь к его лицу и чуть прищуриваясь, – Джун Хо симпатичный такой. Не похож на тебя. Ки Хун чуть улыбнулся, даже как-то хитро и ехидно, все еще сидя очень близко к Хвану. Руки Сона перекочевали на ноги Ин Хо, а рукав черной футболки так и остался поднятым. — Боже, что я слышу? — удивляется Хван, и, не разрывая зрительного контакта, за талию притягивает не сопротивляющегося Ки Хуна к себе на колени, — Неужели на молоденьких потянуло? Сон тихо засмеялся, услышав наигранное удивление и глупую, почти невозможную в реальности, фразу. Да, Хван Джун Хо и вправду был симпатичным пареньком, высоким и крепким на вид, однако Ки Хун не рассматривал младшего Хвана в качестве романтического интереса. Мужчина вообще не знал ранее о ''сбоях'' в своей ориентации, не знал, что может смотреть на свой пол с такой нежностью. Будучи подростком он иногда мог засмотреться на Сан Ву, но это чувство было скорее чем-то теплым и родным, братским. С Ин Хо все было по другому. С Ён Илем. Симпатия в холодном сердце Ки Хуна зародилась тогда, когда игрок 001 на весь зал закричал о том, что всем нужно выходить отсюда, что ''кружки'' спятили, что деньги- это просто бумажки, не стоящие жизней. Тогда, кажется, все в душе Сона перевернулось, а сам он замер, смотря лишь на Ён Иля. Все остальные лица тогда размылись, стали просто фоном, как и голоса скандирующих фразу «еще одна игра!». Тогда все стало неважным, и голову занимало лишь тепло, разлившееся по замерзшему три года назад сердцу. Дальнейшие поступки Ён Иля лишь укрепляли эту симпатию. Хван Джун Хо тоже был справедливым, добрым и сильным человеком, и за это Ки Хун крайне уважал детектива. Еще это упорство… Оно в свое время зарядило отчаявшегося Сона, когда тот, выиграв в русской рулетке вербовщика, не понимал, как быть дальше. Они с Джун Хо, в период с их встречи до 31 октября, часто засиживались в мотеле Ки Хуна и выпивали алкоголь. Иногда Хван не пил, отказывался от дешевых сигарет, которыми Сон себя травил, а просто сидел рядом со старшим мужчиной, разбирая бумаги и карты островов Кореи. – Это очень благородно, – однажды сказал Джун Хо, смотря на заполненный соджу стакан, – То, что вы не потратили денег на свои нужды. Вы ведь могли… Не знаю, купить себе большой дом, улететь в другую страну. Но вы остались. Меня вдохновляет ваше упорство. Ки Хун тогда устало посмотрел на полицейского, выдыхая едкий дым изо рта. – А меня вдохновляет ваше упорство, – ответил старший, на что Джун Хо удивленно отвел взгляд от карт в сторону собеседника, – То, что вы ищете брата уже долгое время. Это зарядило меня. – Я не могу не искать его, – признался детектив, чуть улыбнувшись откровению Ки Хуна, – Он кое-что должен мне объяснить. Теперь Сон понимал, про что говорил тогда Джун Хо. Объяснить… Это, наверное, будет сделать сложно. Ки Хун не представлял, как можно такое изложить. Сон сам не знал, как будет объяснять Джун Хо все то, что произошло между ним и ведущим. Некоторые моменты, скорее всего, придется опустить. Пожалуй, он не сможет объяснить себе самому, почему может смотреть на Ин Хо с такой нежностью. Одним словом «любовь» это невозможно оправдать, ведь все было сложнее. Хвану пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с Соном, который по-прежнему находился слишком близко к его лицу. Настолько, что можно было почувствовать теплое дыхание, касающееся щёки. Ин Хо первый сокращает расстояние, целуя мягко и тягуче, без того сумасшедшего напора, какой был в зале. Тело Ки Хуна покрылось мурашками, стоило их губам соприкоснуться. Сон плавно прикрыл глаза, пару раз быстро хлопнув ресницами, и влился в медленный и растянутый поцелуй. Он был влажным, но от этого не менее невинным и чистым. Рука с талии медленно скользнула к обнажённому бедру, не поглаживая, а просто удерживая, будто Ки Хун мог сейчас в любой момент сорваться, попросту раствориться в руках Ин Хо, как прекрасная иллюзия. Сон спешно, с долей игривости, взял Ин Хо за запястье этой руки и вернул ее на талию. Он медленно отстранился от губ ведущего, облизнув свои после. Ки Хун не ушел далеко, все так же сидя на коленях Хвана и находясь близко к его лицу. – Не надо, – спокойным тихим голосом проговорил Сон, смотря в карие глаза напротив, – Я слишком стар для всего этого. И для молоденьких тоже. Мужчина улыбнулся, погладив мягкие волосы и зарывшись в них пальцами. Сон делал легкий массаж головы Хвану, смотря точно в темные глаза, поблескивающие в свете ламп. Это был приятный, преисполненный нежности момент, во время которого хотелось отпустить себя, игнорируя повисшее между ними чувство неопределённости. Еще было не ясно, как сложится их дальнейшая судьба. Да, они разрушат игры, перехитрят випов, но что насчёт их самих? Все было слишком сложным, хоть чувства обоих мужчин и лежали на поверхности. На жутко хрупкой поверхности, где один неверный шаг может привести к краху этой ненадежной связи. Ин Хо улыбается, останавливая себя от любых попыток подобраться поближе. — Для Джун Хо может и стар, — хмыкает Хван, подставляя голову под приятные прикосновения, — А для меня в самый раз. Сон посмеялся, проходясь холодными пальцами по затылку Ин Хо и делая ими круговые движения. Смех Ки Хуна, кажется, согревал это холодное минималистичное помещение, где Хван обычно всегда был один. Сон предпочитал не думать сейчас ни о чем, особенно о должности Ин Хо. Да и в чем, собственно, проблема? Ведущий открыто демонстрирует недовольство играми, уже заключен договор, который гласит о прекращении игр. Но что-то все равно кололо подсознание Сона, неприятно било в самый ненужный момент. Чон Бэ… Хван Ин Хо убил лучшего друга Ки Хуна прямо у последнего на глазах, оставив потом Сона кричать в коридоре, срывать голос и рыдать. Мужчина чуть растерялся, его лицо потеряло былую игривость и улыбку. Он громко сглотнул ком в горле, стараясь совладать с нарастающей паникой и грустью от произошедшего. – Ин Хо, – все так же нежно проговорил Сон, поглаживая волосы Хвана, – Почему ты убил Чон Бэ? Нет, Ки Хун, наверное, знал, почему. Раньше он был уверен, что фронтмен сделал это для того, чтобы лишить Сона всего, чтобы сломить. Сейчас мнение Ки Хуна поменялось. Он предполагал, что Хван убил Чон Бэ для прикрытия, чтобы не убивать Сона. Не может хорошее длиться долго, тем более в их взаимоотношениях, всегда содержащих в себе ложку дёгтя. Ин Хо тихо вздыхает, отведя свой взор в сторону, будучи не в силах долго смотреть на такого Ки Хуна, растерянного и резко погрустневшего после всех нежностей. Друг Сона никогда ему особо не нравился. Слишком шумный и прилипчивый, он вечно крутился возле Ки Хуна, целиком и полностью владея вниманием старого товарища, что являлось недопустимым для того Ин Хо, который хотел забраться в душу игрока. Человеком Чон Бэ был хорошим, и убивать его Хван не планировал, но, когда перед ним встал выбор, Ин Хо принял решение, не раздумывая. — Потому что не мог по-другому, — сдавленно ответил ведущий, вновь встречаясь взглядом с Ки Хуном, — Тогда у меня еще не было плана насчет игр, но я был твердо намерен сохранить тебе жизнь. То, что я сделал, в глазах персонала и випов должно было выглядеть, как наказание для зачинщиков бунта. Для Чон Бэ – смерть, для тебя – траур по близкому человеку… На деле же я сожалею о случившемся. Ин Хо склонил голову, лбом уткнувшись в острое плечо Ки Хуна. Странно, но чем больше Хван выворачивал душу перед этим человеком, тем легче ему становилось, а чужие руки, так и оставшиеся в его волосах, будто бы заземляли, удерживая наплаву. Сон поджал губы и глубоко вздохнул, слушая объяснения и сдавленный голос собеседника. Сердце разрывалось на две половины: с одной стороны, ничто не оправдывало Ин Хо, и он убил Чон Бэ, лишив человека жизни; с другой же стороны, если бы не смерть Чон Бэ, умер бы Ки Хун, и игры, наверное, продолжались бы дальше, а Хван, не найдя ничего светлого и дальше, продолжал убивать себя с каждым годом все сильнее. Ки Хун, чувствуя горячее дыхание на своем плече, чуть сильнее прижал к себе голову Ин Хо, ткнувшись носом в волосы и вдохнув родной запах. – Я не знаю, смогу ли я до конца простить тебе его смерть, – признался Сон, – Но я, наверное, подумаю об этом позже. Спасибо, что ты честен со мной. Я… Мужчина остановился, зажав в своих губах вылетающую изнутри нежную фразу о любви. Ки Хун не был уверен, что хочет говорить слово «люблю». Все было слишком неустойчиво, слишком странно. Вместо тихого признания Сон вдруг подался назад, спиной падая на мягкий шёлк простыней. Мужчина не переставал держать Хвана у плеча, и, конечно же, последний начал падать вместе с Ки Хуном. Однако Сон не учел одну вещь – подносы с едой. Ноги Ин Хо, скользнувшие по теплому шёлку, задели тарелки, которые тут же полетели на пол с кровати. Судя по звуку, посуда осталась целой, что уже радовало – не придётся утром ползать и собирать осколки, хватит с них и разбросанного по всему полу риса. Сон, приземлившись на подушку, ударился подбородком о макушку Хвана, прикусив язык и громко замычав от резкой боли. Ин Хо прекрасно его понимал, ибо сам хорошенько приложился лбом об острую ключицу мужчины. Их ноги переплетались между собой. Оказалось, что холодными у Ки Хуна были не только руки, но и все конечности. Должно быть, это идеальное завершение вечера. По-своему глупое, отдающее чем-то легким. Какое-то время мужчины лежали в тишине, справляясь с легкой болью и обрабатывая информацию насчет упавших на пол подносов. Первым тишину разорвал Ки Хун, начавший тихо смеяться над всей ситуацией. Он нежно взял лицо Хвана в свои ладони, направив его взгляд на себя. – Я думал, это будет романтично, – усмехнулся он, поглаживая большим пальцем правой руки мягкую кожу на скуле. — А получилось даже лучше, чем ты думал, — ответил Ин Хо со смехом, поймав на себе изучающий взгляд Ки Хуна. Ведущий улыбнулся, млея от ласковых прикосновений. Карие глаза Ки Хуна медленно осмотрели лицо напротив, и Сон засмеялся громче, но уже от другого факта. Мужчина внезапно вспомнил ту фотографию, которую он взял из архивов. Ту, где Ин Хо был на почти десять лет моложе, с усиками и глупым взглядом. Хван непонимающе нахмурился, не отводя взгляда от раскрасневшегося лица, пока Ки Хун пытался отдышаться, но вновь и вновь терпел поражение. Смех Сона перешел почти в истерический, когда он увидел непонимание в выражении лица напротив. – Прости-прости, – Ки Хун продолжал смеяться, краснея от этого, – Я просто вспомнил фото из архивов. Ты там-… Сон не сдержался, и из его рта вырвалась новая волна смеха. Мужчина чуть раздвинул ноги, чтобы Ин Хо было удобнее лежать на нем, но продолжал громко хохотать. Ох, та фотка… Неужели Хван там настолько смешон? Да, возможно, прическа слегка небрежная, но в этом был свой шарм. Не Ки Хуну об этом судить: он несколько лет назад тоже с завидной шевелюрой на игры пришел. — Я там что? — с долей игривости в голосе спросил Ин Хо, принимая приглашение Сона и поближе подползая к его лицу, — Чертовски хорош? Хочешь, снова усы брить не буду, если тебе так нравится? Сон изобразил на лице крайнюю степень ужаса, однако выглядело это довольно комично. – Нет-нет-нет, только не усы! Я не смогу на тебя смотреть без смеха, – мужчина продолжил смеяться, чувствуя чужие руки на своей талии. Хван и сам поддался заразительному веселью, не замечая, как обнимает Ки Хуна поперёк талии и переваливается на спину, меняя их местами. Теперь старший мужчина лежал на нем, все еще хихикая под ласковым взглядом ведущего. – Ты сейчас еще смешнее, чем на той фотке, – задыхаясь от смеха проговорил Ки Хун, укладываясь на крепкое тело снизу поудобнее. Сон не узнавал себя. Это был не он, не тот Ки Хун, к которому он привык за три года. Не тот вечно уставший и желающий убить себя каждый день. Это было что-то светлое, что-то веселое и влюбленное. Оно пугало своим проявлением, удивляло Ки Хуна, но тот не сопротивлялся и отдавал пульт управления этому незнакомцу с идентичным ему лицом. Ин Хо в голову закралась шальная мысль, но в этой атмосфере даже она показалась предельно адекватной. Он мягко кладет руку на голову Сона, вовлекая его в быстрый поцелуй. Затем еще раз, и еще, целуя до тех пор, пока смех не прекратился, а Ки Хун не начал ему отвечать. Сон положил руку на грудь Хвана, чуть упираясь, но затем сдался и стал просто держать ладонь на груди. — Успокоился? — тихо спросил Ин Хо, поглаживая кожу головы и пропуская сквозь пальцы мягкие темные волосы. Ответа не последовало, но умиротворенное лицо говорило лучше любых слов. Хван покрепче обнял Ки Хуна, позволяя тишине растечься между ними. Завтрашний день все еще казался далеким и неизвестным, тогда как сегодняшний уже не таил в себе никаких секретов. Они засыпали в безмятежности, запутавшись друг с другом конечностями и оставляя всю недосказанность на потом. Может быть, завтра все изменится. Может быть, они оба сделают вид, что это было глупым сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Сейчас это не важно.