Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Ин Хо не мог похвастаться крепким и здоровым сном. Все начиналось с пустяков: задержки на работе, чтобы повысить раскрываемость дел, сон урывками и растущий уровень стресса. Хван если и брался за дело, то со всей присущей ему основательностью и серьёзностью. Порой мужчина настолько погружался в работу, что забывал даже о еде, функционируя на чистом упрямстве и обостренном чувстве справедливости. Ему нравилось это сладкое ощущение удовлетворения и довольства собой, когда очередной подонок оказывался за решёткой, нравилось вносить собственный вклад в безопасность общества. Хван горел этим делом и с завидной скоростью продвигался по карьерной лестнице, в скором времени дослужившись до офицера полиции. Это было громким событием. Тогда они отмечали его становление в должности всем отделом — настолько у мужчины были хорошие отношения с коллегами. К тому же, отмечали и с семьёй… Ин Хо взлетел слишком высоко и не был готов к такому стремительному падению. Все навалилось в один момент и стало превращаться в какой-то безобразный снежный ком, который сдвинуть с места казалось уже невозможно. Неожиданная болезнь беременной жены, неподъёмные чеки из больницы и, в конце концов, увольнение с работы. Стоит ли упоминать, сколько раз Хван проклинал себя за то, что доверился тому депутату, который пообещал ему помочь, а в итоге подставил Ин Хо из-за того, что он засадил брата этого богача в тюрьму? Ин Хо был поглощен отчаянием и цеплялся за любую возможность, поэтому даже не разглядел в том предложении подвоха. Но было уже поздно. Поздно было и тогда, когда он вернулся с кровавых игр с крупным выигрышем, который покрыл бы все расходы на лечение жены. Только вернулся Хуан уже в пустую палату. Именно тогда все и рухнуло, стерлось и стало незначительным. Какой смысл имели все эти деньги, если они не могли исполнить самое главное желание Ин Хо? Что делать со всеми этими миллиардами человеку, потерявшему в одночасье надежду на счастливое будущее и, самое главное, часть себя? Ин Хо погрузился в пучину отчаяния. Тогда его проблемы со сном и превратились в настоящую катастрофу. Хван повидал множество ужасов за всю историю своей работы: обезображенные тела, выпотрошенные и обескровленные, но это не шло ни в какое сравнение с тем кошмаром, который Ин Хо день за днем переживал внутри. Его съедали собственные же мысли, от которых не было отбоя даже ночью, они догоняли его во снах, лишая покоя. И уставший мужчина, желая поскорее избавиться от тумана в голове, прибегнул к помощи снотворного. Это было настоящим спасением: сновидения были пустыми, и Хван наконец-то мог спать без страха. Шло время. Боль улеглась, но привычки остались. Организм разучился засыпать без помощи медикаментов, которые с тех пор основательно поселились на прикроватной тумбочке Хвана. Множество методов было испробовано – Ин Хо даже включал себе запись дождя на фон, но вместо расслабления лишь сильнее раздражался. Если и получалось уснуть самостоятельно, то только в полной тишине и темноте. И то ненадолго. Сны были чуткими, прерывистыми. Так было до тех пор, пока Ин Хо не попробовал сильные таблетки. Ох, они, определенно, помогали, полностью отключая истерзанный мыслями и виной мозг. Какого же было удивление Ин Хо, когда тихое сопение, доносящееся откуда-то сбоку, вопреки ожиданиям, расслабляло. Постепенно дыхание Хвана стало глубже, более размеренным, сливаясь с чужими вздохами. Он медленно погружался в полудрему, убаюканный чужим теплом, что проникало глубоко под кожу, успокаивая израненную душу. С Ки Хуном всегда было так: спокойно, пусть и не всегда легко. Однако, не в этот раз. Спокойствие и умиротворение спальни, которое так удивило ведущего, было внезапно прервано. Сон сначала просто сопел и громко дышал, иногда слегка ворочаясь, но уже спустя десять минут после их засыпания Ки Хун издал первый, нарастающий по громкости, храп. Ко всему прочему, Сон, словно издеваясь, подобрался к Хвану еще ближе, носом уткнувшись в шею и сжав тело под собой крепче в медвежьих объятиях. В любой другой ситуации этот жест умилил бы Ин Хо, но не сейчас, когда храпели уже не просто рядом, а прямо ему на ухо. Мужчина вздохнул, стараясь мысленно смириться с этой негативной чертой партнера. Хван, когда влюблялся по уши в этого упрямца, точно не задумывался о том, храпит ли Ки Хун во сне. Однажды на играх Ин Хо, практически неосознанно встав со своей постели посреди глубокой ночи, прошел в тьме просторного зала к койке игрока 456. Хван понятия не имел, зачем ему это нужно, ведь в план цели «втереться в доверие» пункт «посмотреть, как он спит» не входил. Однако Сон тогда не спал. Он лежал на спине с открытыми глазами, смотря в одну точку, и заметно дернулся, заметив стоящего рядом со своей кроватью Ин Хо. «Можно с вами поговорить? Мне снился кошмар, теперь не хочу спать дальше.» – оправдался тогда ведущий, присаживаясь на край скрипучей койки. «Да, конечно. О чем был ваш кошмар?» – игрок приподнялся на локтях, через мрак помещения вглядываясь в мягкое бледное лицо товарища. Хван тогда на пару мгновений замолчал, на полном серьёзе раздумывая о том, стоит ли говорить правду. А хотелось. Хотелось поделиться кошмаром, тем ужасом, что повторялся раз за разом в голове фронтмена. «Каждый раз снится, что моя жена умирает. Прихожу в палату, а там пусто.» – от части это было правдой. Ин Хо рассказал лишь малую часть своего ежедневного кошмара, от которого мужчина трансцендентально устал бегать и прятаться. Дать поглотить, чтобы задохнуться в страхе и привыкнуть. Но за столько лет мужчина все еще не привык. От прежней сонной неги не осталось и следа, как и от тишины, которой совсем недавно наслаждался ведущий. Что-ж, это тоже было в духе Ки Хуна — удивлять тогда, когда этого никто не ждет. Чуть погодя, Ин Хо привык и к этому, заметив цикличность между храпящими вдохами и выдохами, и даже прикрыл глаза, когда это не так сильно стало действовать на нервы. Но звуки становились только громче, заставляя Хвана раз за разом открывать глаза, чтобы увидеть умиротворенное лицо рядом. И ведь даже злиться, глядя на него, не хочется… Мужчина пробовал перевернуть Ки Хуна, надеясь, что это как-то сгладит ситуацию, но все тщетно. Тот, не поддаваясь никаким действиям, упрямо поворочался обратно, обвиваясь длинными конечностями вокруг талии и ног Ин Хо. И последний ждал, хоть и сам толком не знал, чего именно. Вероятно, Хван ожидал, когда этот сольный концерт закончится, но так и не дождался. Постепенно стала наваливаться такая усталость, когда даже посторонние звуки начинают казаться незначительными и далекими. Ин Хо словно отключили от реальности, погрузив в хрупкий и поверхностный сон без сновидений. Он то засыпал, то просыпался, и лишь одно оставалось неизменным — храп. Кто бы знал, что храп будет меньшим из зол. Если два часа сонную тишину темной комнаты с определенной закономерностью во времени прерывало громкое храпение, то из носа, то изо рта, то уже после в ход пошла тяжелая артиллерия- разговоры. Ки Хун знал, что разговаривает во сне, однако думал, что это осталось далеко в прошлом. Впервые ему о крайне увлекательных ночных беседах рассказал Сан Ву, когда они остались у последнего в квартире на ночь. Сон тогда помогал другу делать какой-то проект в университет, и помогал скорее по части реализации: склеить, подержать, отрезать. Сам Ки Хун тогда заканчивал колледж, но об оценках и экзаменах особо не волновался, ибо с нуля он все равно не стал бы супер-пупер всезнайкой, каким, например, был Чхо. В памяти Ки Хуна давно померкли настолько дальние по времени моменты, однако они бы вспомнились, если бы Сон захотел их прокрутить в голове. В тот день он уснул с Сан Ву прямо на полу, когда проект был практически готов. В комнате фоновым шумом что-то бубнил маленький телевизор, однако Чхо это не помешало спать, в отличие от резкого храпа почти в ухо. Сан Ву тогда дернулся, приподнявшись на локтях, но его тут же за руку схватил Сон. Парень удивился, сдвинул брови и внимательнее глянул на друга, пока тот громко храпел и хмурился. Ки Хун дернул ногой, чуть отодвинувшись, от чего Чхо еще сильнее удивился. – Ки Хун? – тихо спросил он, положив руку на чужое предплечье. – Мм… – промычал Сон и свернулся клубочком, – Мама приготовила… Ешь, там медведь едет… Радио… Сан Ву сжал губы, сдерживая хохот, чтобы не разбудить друга. Он вытянул шею, чтобы глянуть на диван, на котором должно было лежать одеяло. Так и было- синяя ткань свисала с дивана, и Чхо быстро до нее дотянулся, стянув одеяло на пол и накрыв им Ки Хуна. – Спи… – усмехнулся Сан Ву и подоткнул одеяло, на что Сон чуть улыбнулся во сне. Тогда, проснувшись после крепкого сна на полу утром, Ки Хун первым делом выслушал от друга невероятную историю, как ночью Сон разговаривал и говорил про медведя с радио. Парень испытал колкое чувство вины, смотря на сонного и уставшего Чхо с кружкой крепкого кофе в руке. Ки Хун сотню раз извинился, однако на это Сан Ву лишь смеялся, поправляя прямоугольные очки на нос. Сейчас ситуация была похожей. Сон храпел, не отпуская Ин Хо из цепкой хватки даже на сантиметр от себя, и при любой попытке младшего сдвинуться спящий Ки Хун лишь недовольно бурчал. В один момент мужчина резко дернул ногой, пнув Хвана по колену, а после стал сильно ворочаться, задирая свою майку трением вверх. Сил осмыслить ситуацию не было, и Ин Хо, недовольно зыркнув на нарушителя спокойствия, попытался отвернуться, однако Ки Хун остался непреклонен даже во сне, и удержал Хвана на месте. В относительном спокойствии долго находиться не пришлось, и скоро слуха мужчины коснулась бессвязная речь, которую уставший мозг никак не мог превратить во что-то здравое. Конечно, это было бы возможным и легким действием, если бы речь изначально была здравой и собранной в одну логическую цепочку. – Ёж… Ёж. Мармелад… – несвязно и еле разборчиво пробубнил Сон, утыкаясь носом в грудь Ин Хо, – Мне можно?... Ну пожалуйста… Пожалуйста… — Какой еж? — с закрытыми глазами вопрошает Ин Хо, игнорируя беснующегося Сона под боком, — Мы под землей, Ки Хун… Ответом послужила новая порция чего-то невнятного, к чему Хван не прислушивался. Ночные разговоры стали ''прекрасным'' дополнением к громкому храпу: нарвался на акцию, ничего не скажешь. И все же, отдаленно мужчину умилял бубнеж Ки Хуна. Неприкрытыми майкой участками кожи на животе тот прижимался к Хвану, чья футболка тоже слегка задралась. Это было бы крайне милым моментом, может даже откровенным, если бы не рука Сона, влетевшая в подбородок Ин Хо. Удар был не слишком тяжелым, но достаточно болезненным, хоть мужчина и просто перекладывал руку, а не бил кого-то во сне. Весомый удар по челюсти отбил у Хвана любое желание любоваться спящим мужчиной, заставив стиснуть зубы от вспыхнувшей боли. Ситуация раздражала сверх меры, и Ин Хо уже хотел было уйти досыпать остаток ночи на неудобный диван, однако этого не потребовалось. Ки Хун, ерзая, все же перекатился с тела Хвана на кровать, обнимая подушку и сворачиваясь калачиком. – Шербуршур… Ммм… Кимчи хочу, купи… – продолжал разговор с неизвестными гостями своего сна мужчина, почесывая локоть, – Нет, я не знаю английский… На этом ночные приключения Ки Хуна закончились, и он лишь храпел, изредка дергаясь. Для сонного Хвана это стало наилучшим подарком, и ему наконец удалось уснуть, несмотря на продолжающийся храп, который, по сравнению с болтовнёй, уже казался детским лепетом. Под утро Сон перебрался ближе к Хвану, сначала закинув на него ногу, а затем и руку. Мужчина прижал Ин Хо к себе, словно большую плюшевую игрушку, и ткнулся лицом ему в плечо.

***

Тех жалких часов сна, которые смог отбить себе Ин Хо, не хватило бы человеку для полноценного отдыха, однако мужчина с удивлением замечает, что вполне выспался. Он все еще лежал с закрытыми глазами, смакуя остатки ускользающего сна, пока не почувствовал копошение рядом с собой. Сон потянулся ногами, растягивая связки, когда ощутил под собой шелк простыни и услышал рядом размеренное дыхание. – Мм… – Ки Хун чуть поморщился, вытягивая конечности, – Ин Хо? Он разлепил глаза, потерев один из них тыльной стороной ладони, но увидел, что мужчина рядом еще спит. Мягкие волосы Хвана спадали ему на лоб, влажные губы были слегка приоткрыты, а голова его была чуть повернута вбок, открывая вид на шею. Ки Хун медленно провел взглядом по разнеженному сном лицу, такому спокойному и милому, а затем подполз чуть ближе, сбивая ногами и без того уже мятые простыни. Сон провел рукой по нежной коже на щеке, смотря на губы Ин Хо. – Почему я тебя люблю? – прошептал он, разговаривая со спящим Хваном. Ответа, конечно же, не последовало, но так и должно было быть. Ки Хун двинулся вперед, к губам мужчины, и, прикрыв глаза, медленно поцеловал его, не проникая внутрь языком. Все мысли растворились, стоило Хвану услышать тихий вопрос, который Сон решил скрепить мягким поцелуем. «Люблю» — крутилось в голове голосом Ки Хуна, пока старший целовал губы под собой, вкладывая в это действие всю свою привязанность и глубину чувств. С ролью спящего Ин Хо хорошо справлялся, но какого же труда ему стоило оставаться неподвижным, особенно в такой момент. Сон поднялся рукой, лежащей на животе Ин Хо, выше, к груди младшего, и чуть сжал ее в длинных пальцах. Ки Хун разорвал нежный поцелуй, сразу же направив взгляд на свою руку, мнущую грудь Хвана. В голове яркой вспышкой показался их первый поцелуй, когда ведущий был еще Ён Илем. Тогда, в темном закутке, последний сам направил руку Ки Хуна к своей груди, и так нежно дрогнул, когда холодные пальцы старшего коснулись соска. Сон резко втянул порцию воздуха через нос, чувствуя, как его тело внезапно окатило волной приятного ощущения. Это было как жар, смешанный с холодом. Непонятное, необъяснимое. Мужчина медленно провел пальцами по затвердевшему соску Хвана, выпирающему через ткань черной футболки, и слегка стиснул его меж пальцев, услышав со стороны спящего выбивающийся из размеренного до этого дыхания вздох. Кожа под прикосновениями плавилась, став совсем чувствительной, требуя к себе куда больше внимания, которое Сон оказывал Хвану с ленивой небрежностью. Это подкупало, хоть и истончало весь самоконтроль Ин Хо, который сейчас был направлен лишь на то, чтобы не выдать себя неосторожной реакцией. Сам Ки Хун судорожно выдохнул прямо в чужие губы, а затем стал плавно опускаться к открытой шее. Захотелось оставить засос на нежной коже, хоть каплю отомстить за все отметины на своих бедрах. Но Сон не учел того факта, что ставить засосы он не особо умел. Не было опыта в таких делах– с женщинами он ограничивался обычными ласками и сексом, но никогда не оставлял им засосов или укусов. Ки Хун, упершись коленом между ног Ин Хо, одну из которых ранее обвивал своей, навис над телом снизу и с желанием посмотрел на шею. Он наклонился, прильнув губами к теплой коже и пытаясь втянуть небольшой ее участок, чтобы поставить засос. Однако ничего не получалось. На бледном нежном полотне не оставалось и следа. Горячее дыхание у шеи, колено, протиснутое меж ног ведущего и, наконец, коснувшиеся кожи губы, посасывающие сильную шею. Ки Хун пытается оставить Хвану засос? Мило. Хотя, будь это так, Ин Хо не сгорал бы сейчас от желания зарыться рукой в короткие волосы мужчины, чтобы притянуть к себе, побуждая действовать смелее, кусать больнее и сильнее. Нет, притворяться больше не было смысла, особенно когда собственные руки уже начинали подрагивать от желания прикоснуться к Ки Хуну. Грудь ведущего слишком тяжело вздымалась для спящего. Будь Сон чуточку внимательнее, то уже давно бы смог различить обман. Ин Хо открыл глаза, встречая отдохнувшее, слегка зарумянившееся лицо Ки Хуна. Они встретились взглядами, и Хван не смог сдержать довольной улыбки, видя, как краснеет мужчина, не зная, как объяснить свои действия. Да и нужно ли вообще было что-либо объяснять? Будто для того, чтобы поцеловать любимого человека, нужно обязательно получить разрешение. Старший быстро начал отползать к краю кровати, но не успел встать, когда его запястье крепкой хваткой сжали пальцы Ин Хо. – Пусти, я не хотел, – соврал Ки Хун и еще раз дернулся. На неубедительную реплику Хван лишь выразительно выгнул бровь, усилив собственную хватку, не притягивая к себе, но и не давая уйти. — Тогда почему ты так на меня смотришь? — хмыкнул Хван, замечая на себе горячий исследующий взгляд, гуляющий по обнажённым участкам кожи и спускающийся ниже, задерживаясь там дольше положенного. Взгляд Ки Хуна меняется, и Ин Хо понимает, что одержал победу, когда мужчина возвращается обратно, устраиваясь на его бедрах и создавая идеальное давление. – Черт с тобой… – бросил тот, перед тем как приблизиться к губам Ин Хо и сжать до легкой боли его талию. На этот раз их поцелуи не были похожи на отчаянную схватку, но и нежности в них тоже не было. Язык Ки Хуна беспрепятственно скользнул в приоткрытый рот ведущего, не давая глотнуть воздуха. Старший мастерски выбивал из Ин Хо тихие вздохи вперемешку со стонами, которые тут же тонули, заглушенные жадными поцелуями. Сон, ерзая ягодицами по возбужденному члену, изучающе водил руками по торсу. Пальцами он пару раз задел соски, играясь с ними и чуть сжимая. Хван только и мог, что тихо вздыхать в чужой рот и извиваться на кровати, стараясь как можно сильнее прижаться к ласкающим и сжимающим его рукам, совершенно потерявшись в собственных ощущениях. Ки Хун отстранился от разгоряченных губ, выпрямился, сев всем весом на сдерживаемый тканью нижнего белья и штанов член снизу, и тут же быстро стянул с себя майку. Она полетела на пол, к разбросанным вчерашней ночью тарелкам. Когда Ки Хун разорвал поцелуй, фронтмен тут же разочарованно застонал, открыв потемневшие глаза, и едва не закрыл их обратно, когда вместо облегающей майки обнаружил обнажённый торс Сона, к которому сама собой потянулась рука, оглаживая горячий бок. Смущенный взгляд, который Хван получил в ответ, был прекрасен. – Не смотри так, – Ки Хун, румяный от возбуждения и смущения, старался отдышаться. – Как ''так''? – Ин Хо лукаво глянул на партнера из под ресниц, поглаживая узкую талию. – Молчи, – Сон цокнул языком, поддавшись на провокацию ведущего. Он поддел пальцами футболку Хвана, поднимая ее. – Привстань, – чуть приказным и торопливым тоном бросил Сон, пытаясь стянуть с партнера верх. — Такой нетерпеливый, — фыркает Ин Хо, поднявшись с постели ровно настолько, чтобы снять ненужный сейчас элемент одежды. Когда черная футболка оказалась на полу, Ки Хун с интересом осмотрел подтянутое тело мужчины снизу. Он кончиками пальцев аккуратно обвел контур оформленного пресса, поднимаясь к груди. – А ты ничего, – сделал комплимент Ки Хун, хотя на самом деле имел ввиду: «Небеса-будда-господи-вселенная, какой же ты прекрасный». – Ничего? – Хван скорчил обиженное выражение лица, все еще жадно поглаживая талию старшего и сжимая ее в некоторые моменты, – Вообще-то, я имею чудесную форму для моих лет. Мужчина сверху лишь глубоко вздохнул, закатив глаза. – Ты слишком болтливый, – Ки Хун слегка ущипнул партнера за сосок, на что тот выгнулся и резко вдохнул воздух через нос. – А ты слишком плохо себя ведешь, – Ин Хо спустил одну руку с талии мужчины на его бедро, сильно стиснув кожу в пальцах. – Да? – старший артистично поднял брови, будто удивившись сказанному. Ведущий лишь сдержанно кивнул, сохраняя важный и строгий вид. Сон усмехнулся, а затем двинул бедрами на члене Хвана, смотря ему в глаза. Внутри Ин Хо на мгновение все сжалось, а сам он откинул голову на мягкую подушку, наблюдая за новым поведением своего возлюбленного. – А сейчас? Я хороший мальчик? – мужчина поднял брови, напоминая ведущему о вчерашней ситуации с засосами и зрительным контактом. — Хороший… – с придыханием подтверждает Ин Хо, чуть сжав в руках узкую талию в ответ на демонстративное покачивание бедрами, — Мой мальчик… Ки Хун засмеялся и снова наклонился ближе к Хвану, прильнув сразу же губами к его щеке. Мужчина стал зацеловывать чужое лицо, и только потом накрыл губы Ин Хо своими, беря инициативу поцелуя полностью на себя. Сон приподнялся с бедер ведущего и одной рукой начал стягивать с мужчины спортивные штаны. Хван потерся возбуждённым членом о ягодицы Ки Хуна, сдавленно простонав в губы нависшего над ним мужчины, что вжался в него плотнее. Ки Хун не задумывался в моменте о защите, о какой-либо смазке. В его голове в момент возбуждения почему-то разнополый и однополый секс были одинаковыми, однако совсем скоро, когда Хван сам уже стащил с себя штаны и сбросил их на пол, Сон осознал, насколько сильно он сейчас попал. Навряд ли у ведущего в прикроватной тумбочке, как бывало во всех порнофильмах, стояли в один ряд разные виды смазок и лежали упаковки презервативов. Ки Хун замедлился в жарком поцелуе, растерявшись от резкого осознания своего положения. Теперь он точно знал, что нужно давать дёру. Мужчина был слишком не готов к такому виду развлечения. Он издавал тихие вздохи от рук Ин Хо, лежащих на узкой талии и сжимающих кожу. – Ин Хо, я… – Ки Хун отстранился и с крайне растерянным видом старался выдавить из себя сформулированную и правдивую отговорку. Однако этого делать не потребовалось. В зале за дверью спальни разразилась приглушенная трель звонка домашнего телефона. Сон готов был поверить в Бога, в Будду, в кого угодно сейчас, ибо считал, что это событие было слишком удачным для простого совпадения. Мужчина неловко усмехнулся, что вышло скорее как нервный смешок, а после аккуратно слез с Хвана и метнулся с кровати к двери, перед этим вырвавшись из рук младшего. – Надо ответить, погоди немного, – уговаривал он Ин Хо, пятясь к выходу из спальни, – Я сейчас. Ки Хун вышел из спальни, оставив дверь между комнатами открытой, чтобы видеть Хвана. Ин Хо недовольно проводил его взглядом, давая мужчине время переварить случившееся. Может, Сон попросту растерялся? Всякое бывает, тут ничего удивительного нет, вот только зачем убегать, когда можно вопрос по-человечески обсудить? Привычка эта изрядно раздражала ведущего. Он слишком устал играть в кошки-мышки с этим невыносимым и вечно ускользающим из-под носа человеком. Сон поднял трубку старого телефона, опершись рукой на комод. – Алло? Босс, извините, что потревожил с утра. Яхта за вами и Сон Ки Хуном прибудет через час. Нам нужно отправить сотрудников. Я вас жду, – деловитым тоном проговорил голос офицера, – Вы готовы? Сон вытянул шею, осмотрев «босса», лежащего в одном нижнем белье на кровати со стояком. – А-ам… Да, думаю, он готов, – неуверенно сказал Ки Хун, слегка покачиваясь из стороны в сторону. На мгновение он встретился взглядом с Хваном, и тот хищно прищурился, задумчиво пробежавшись глазами по обнажённой фигуре. В голове Ин Хо было восхитительно пусто, и даже если бы ему с Ки Хуном нужно было выдвигаться сию минуту, Хван вряд ли бы пошевелился. – Кто это? – тон сотрудника сменился на более серьезный и мрачный. – Второй босс, – пошутил Сон, однако человек на другом конце провода все понял, – Мы скоро будем. Ожидайте. Мужчина повесил трубку и медленно выдохнул, анализируя ситуацию. Ки Хун примерно прикинул скорость Хвана, а также рассчитал путь от двери до ванной комнаты. Да, с математикой, как и с многими другими науками, у Сона было не особо хорошо, но ему было спокойнее считать, что он все правильно проанализировал. Ки Хун плавной походкой зашел в комнату и на пару секунд остановился в дверном проеме, скользнув взглядом до входа в ванную. Времени не было. Мужчина быстро оттолкнулся от глянцевого пола, чуть не поскользнувшись, а затем побежал в сторону укрытия. Краем глаза он заметил, как с кровати спешно поднялся Хван, и этот факт заметно ускорил Ки Хуна. В последний момент старший успел забежать в ванную, захлопнув дверь прямо перед носом ведущего, который раздраженно ударил по ней рукой. Сон отошел, тяжело дыша, когда запер преграду на два оборота. — Ки Хун, открой дверь, — сдерживая клокочущее раздражение, просит Хван, но все безрезультатно. – Извини! – крикнул Ки Хун через преграду, в которую настойчиво стучал Ин Хо, – Я не открою! Давай решим наши…Проблемы… Наедине. Ведуший невесело фыркнул. Он напоследок ударил дверь, вымещая на ней свое недовольство, и вернулся обратно, присев на кровать. Еда, оставшаяся на полу со вчерашнего дня, слегка подсохла, возвращая Хвана к реальности и напоминая об уборке. Что-ж, рано или поздно это пришлось бы делать. Первым делом мужчина сложил разбросанные вещи, и только потом приступил к влажной уборке, чувствуя, что постепенно успокаивается, совершая однообразные движения и очищая тем самым пространство. От одной тарелки все таки откололся кусочек стекла, но мужчине уже было все равно. Выкинув весь мусор в ведро, Ин Хо надел спортивные штаны, устало присаживаясь на кровать. Вскоре вода в душе затихла, и Ки Хун вышел в комнату, излучая яркие лучи спокойствия и уюта. Его влажные волосы довольно мило топорщились в разные стороны, придавая лицу свежести и легкой непосредственности. Сон подошел к Ин Хо со спины, сложив руки перед собой в замок. Он выглядел виноватым. Мужчина погладил спину ведущего, проходясь по позвоночнику снизу вверх. Ки Хун хотел извиниться, но ему не казалось, что он сильно виноват в этой ситуации. Все-таки, он просто не хотел торопить события, а возбужденный и разгоряченный Хван навряд ли отпустил бы Сона просто так. Ки Хун вздохнул, чуть поджимая губы. – Нам нужно идти, – тихо проговорил он, отходя от Хвана и направляясь к шкафу. Ки Хун открыл черные дверцы и взял из шкафа ту одежду, в которой он сидел еще несколько дней назад в лимузине. Сон даже успел соскучиться по своей задрипанной куртке. Он ощущал на себе тяжелый взгляд ведущего, неподвижно сидящего на кровати, но не придал ему значения, продолжая раскладывать вещи на кресле, чтобы затем их надеть. – Там сказали, что корабль будет через час, – говорил Сон, стоя спиной к Ин Хо, – Нам еще нужно успеть собраться и что-то отправить, я не особо разобрался. Не нужны Ин Хо были никакие извинения. Не нужны были скорые сборы. Не нужны были сотрудники. Не нужен был весь этот остров. Лишь вечно ускользающий Ки Хун. Поутихшее раздражение вместе с вожделением вспыхнули в теле Хвана с новой силой, побуждая тяжело выдохнуть через нос. Ин Хо жадно обвел взглядом выпирающие острые лопатки, прежде чем подняться со своего места и подойти ближе. Сон, погрузившись в размышления об организационных моментах и о том, может ли офицер знать о планах двух ведущих на следующие игры, не услышал, как кровать за ним издала приглушенный скрип. Ки Хун глубоко вздохнул, взяв в руки свою старую футболку. Сколько ей? Четыре года, может больше. Она выцвела, но, на удивление, даже нигде не порвалась. Сон уже взял футболку за низ и повернул к себе задней стороной, чтобы быстро надеть, но вдруг почувствовал теплые руки на своей талии. Затем к этому теплу присоединился жар чужого тела, четкий рельеф подкаченного торса, прижавшийся к спине Ки Хуна. – Ин Хо, мне щекотно, – Сон положил одну ладонь на руку младшего, поглаживая пальцами выпирающие на тыльной стороне ладони венки. В нос Ин Хо тут же ударил знакомый аромат его геля душа, затуманивая рассудок тем, как приятно он раскрывался на коже Ки Хуна. Хван уткнулся носом в теплую шею, с удовольствием втягивая приятный аромат. – Молчи, – выдохнул мужчина в худую шею, сдерживаясь, чтобы не укусить нежную кожу. Сон дрогнул и резко вдохнул порцию воздуха через рот, когда его шею опалило горячее дыхание. Хищное. Возбужденное. Ки Хун напрягся, все еще поглаживая руку Хвана, словно стараясь успокоить его, задобрить. Может, самое время извиниться? Может, этого и ждет Ин Хо? Сон попытался отойти, но его еще крепче прижал к себе ведущий, втягивая аромат чистой после горячего душа кожи. Бедрами Ки Хун ощутил чужое возбуждение, поняв, слишком поздно поняв, что выходить из душа он поспешил. – Я бы хотел… – мужчина не успел договорить, когда его тело развернули и толкнули на кровать, на смятые после сна шелковые простыни. Он тут же начал переворачиваться, чтобы взять ситуацию хоть на йоту под свой контроль (признаться, лицом в подушку это сделать было бы сложновато), однако его тут же прижали всем весом к постели, не давая вырваться. Что-ж, Ки Хуна от части спасал тот факт, что они с Хваном были примерно одинаково сильны, иначе Сон совсем не смог бы сопротивляться и бороться в этой ситуации. Он пинался ногами, пытался высвободить руки, которые Ин Хо заломил за спину и держал цепкой хваткой. Ки Хун пыхтел и материл младшего, но вскоре понял, что агрессия – не лучшая линия поведения в подобной ситуации. Сон, продолжая вырываться, настроился на жалобный тон, вылепив из своего лица сожаление, которое, вероятнее всего, спадет, стоит мужчине сверху выпустить «пленника» на волю. – Прости-прости меня! Я не хотел тебя злить! – поняв, что такая тактика тоже не работает, Сон всем телом качнулся, пытаясь скинуть с себя Хвана, – А ну слезь! — Успокойся, — твердо сказал Ин Хо, удерживая брыкающегося Ки Хуна на месте, — Я тебя насиловать не собираюсь. Если ты сейчас скажешь, что не хочешь меня, то я отстану. Фраза мужчины заставила старшего остановиться. Он чувствовал смешанные ощущения от происходящего, и заметил это только что. Сону нравилось, как Ин Хо властно сжимал его руки, держа их за спиной Ки Хуна, нравилось, как мужчина прижимал его к кровати, нравился строгий тон. В голове пронеслась сцена из зала с випами. Напористость возбужденного Хвана, его раздражение, его ревность. Ки Хун судорожно выдохнул, вбирая разгоряченной щекой прохладу мягкой подушки. Он молчал. Как сказать о том, что копошилось в теле? Как объяснить то бешенство и жар, которым накрывает Сона, стоит только Ин Хо низким голосом что-то приказать? Ужасное чувство. Наиприятнейшее. Оно похоже на терпкий алкоголь, который хочется потихоньку пить каждый вечер. Ты знаешь, что это плохо. Но ты пьёшь. Пьёшь и наслаждаешься легким головокружением, теплом в груди, весельем, что начинает прыгать вокруг. Ки Хун замер, ожидая действий со стороны Ин Хо. Он отпустит, посчитав молчание отказом, или же прижмется ближе, рывком стянет со старшего нижнее белье и трахнет без какой-либо смазки? Если второе, Сон был готов испепелять партнера взглядом ближайшие пару недель. Однако Ки Хун не попал в своих догадках ни в одном варианте. Он охнул, когда его резко перевернули наверх. Сон, упав на тело Ин Хо, ткнулся щекой в возбужденный, по ощущениям каменный, член, и тут же отстранился, оттолкнувшись ладонями от ног мужчины снизу. — Отсоси мне, — пояснил Хван свои намерения, ничуть не изменившись в лице, хоть губы и грозились растянуться в улыбке при виде возмущенного выражения лица Ки Хуна. «Ты охуел?» – говорили нахмуренные брови, словно передавая мысли своего владельца. Однако напряжение с лица старшего мужчины сошло, стоило ему вспомнить ситуацию в зале, когда Ин Хо сидел перед ним на коленях, пошло отсасывая возбужденный член. Хван остался тогда со стояком, остался благодаря упрямству и злости Ки Хуна. Справедливо ли было, когда Сон, возбудив ведущего своими утренними ласками, в очередной раз убежал? Мужчина поджал губы, и на его лице на пару мгновений промелькнула вина за содеянное. Он медленно повернулся обратно к жаркому возбуждению, скрытому спортивными штанами и нижним бельем. Хван в свою очередь откинулся на локти, с любопытством следя за Соном. «Отсосать? Что, так просто?» – губы Ки Хуна незаметно дрогнули в ухмылке. Он так и не отомстил Хвану за все свои засосы. Пытаться оставить отметины на коже еще раз Сон не хотел, ибо сейчас он всего на всего еще раз опозорится перед партнером, однако есть вещь, которую мужчина делать точно умел. Чувствуя на себе внимательный взгляд темных глаз, Ки Хун запустил холодные пальцы под резинку спортивных штанов, выдавив со стороны Хвана шумный выдох. Сняв ненужную одежду, Сон тут же прильнул губами к оголенному бедру, поглаживая кончиками пальцев другую ногу. Уже через секунду эти пальцы впились в нежную кожу, как и острые зубы. Ки Хун стиснул мягкость плоти меж крепкими челюстями, оставив болезненный укус. Он не стеснялся чередовать зубы с языком, проводя скользкую дорожку от середины бедра до пояса белья, кажется, начиная получать садистское удовольствие от вида ерзающего под ним ведущего. – Нравится? – прошептал Сон, касаясь губами искусанных и зацелованных бедер. – Безумно, мой мальчик, – прошептал Хван, за что получил еще один болезненный укус. Ки Хун поднялся до низа живота, оставил на коже влажный поцелуй, а после медленно обхватил пальцами обтянутый черными трусами выпирающий член, легкими волнообразными движениями выдавливая из него каплю смазки. Мужчина размазал ее, проведя большим пальцем по влажной головке сквозь надоедливую ткань нижнего белья. Оттянуть этот момент еще. Подразнить. Вывести Хвана из себя, может получить звонкий шлепок по ягодицам за свои медленные действия, за свои поцелуи везде, кроме члена. Член Сона дернулся от этой мысли, и он чуть сильнее сжал в пальцах бок ягодицы Ин Хо, куда успела сползти одна из рук. А что, если шлепнуть? «Засранец» — с восхищением думает Ин Хо, наблюдая за тем, как Сон, вместо того, чтобы прикоснуться к изнывающему члену, начинает быстрыми поцелуями покрывать выступающие тазовые кости. Хван уже давно понял, что Ки Хуну нравится испытывать его терпение, правда на этот раз оно уже почти иссякло. — Соси, — с пробивающимся нетерпением в голосе произносит Ин Хо, запрокидывая голову на подушку и кусая губы. Ки Хун громко вздохнул, когда его худые бедра жадно сжал Хван, так разгоряченно выпалив приказ и отпустив его в свободное звуковое плавание по просторной темной спальне. Сон подвинулся ближе к члену, неловко поджав губы на пару мгновений. Что-ж, он оттягивал этот момент как мог. Оттягивал то, что совершенно не умеет делать минет. Собственно, это не было чем-то странным. Ин Хо – первый мужчина, с кем Ки Хун оказался в постели. Мужчина вздохнул, взяв в ладонь толстый и довольно длинный член, покрытый мелкими венками. Он попытался вспомнить, что примерно делал Хван в том зале. Что делал и как делал. Красиво. Влажно. Горячо и пошло. Сможет ли так Ки Хун? Без проблем. Чем он, спрашивается, хуже? Сон провел пару раз по всей длине рукой, но быстро взял член в рот, чтобы лишний раз не испытывать терпение Ин Хо. Ки Хун судил по себе, начиная двигать головой. Ему нравилась скорость и глубина, по крайней мере в порно, которые тоже, как и минеты от дам в молодости, подразмылись в памяти. Мужчина ощущал что-то соленое, видимо, смазку, когда старательно и быстро двигал головой вверх и вниз, на последнем движении пытаясь насадиться на член глубже. Влажная головка утыкалась сначала в нёба, пока член терпел твердость зубов, а затем прошла дальше, с каждым новым движением головы касаясь горячего горла. Слюна во рту скапливалась, смешиваясь с соленой смазкой и запахом плоти. Не сказать, что Ки Хуну не нравилось, не сказать, что было противно. Наоборот, мужчину возбуждало все происходящее, от чего тот все быстрее двигал головой, пытаясь доставить партнеру как можно больше удовольствия. Он взял член еще глубже, так, что головка протолкнулась в узкое горло, вызвав у Сона легкий рвотный рефлекс. Хван несдержанно застонал, почувствовав жар глотки Ки Хуна. Ин Хо ласково погладил напряженное бедро, побуждая мужчину к дальнейшим действиям. Осознание чужой неопытности странным образом заводило ведущего, который уже успел несколько раз пожалеть, что выбрал такую неудобную позу, где не видно лица партнёра. Он бы сейчас все отдал, чтобы увидеть то, с каким выражением лица Ки Хун пытается как можно глубже взять его член в рот. Огорчало лишь то, что мужчина сверху совсем игнорировал язык, совершая раз за разом однообразные поступательные движения. «Хороший… Мой мальчик… » – всплывает в памяти Сона жаркая фраза ведущего, сказанная совсем недавно утром. Ки Хун тихо простонал от этого воспоминания, ощущая, как внизу живота еще сильнее затянулся узел возбуждения. Он насаживается еще глубже, желая взять всю длину, но давится, отстраняясь от члена. С губ до влажного возбужденного органа тянулись вязкие нити слюны, которые цеплялись за острый подбородок Ки Хуна. На глазах выступили слезы от недавнего рвотного рефлекса, которые мужчина спешно стал вытирать тыльной стороной ладони. — Не торопись, — советует Ин Хо, поглаживая чужую спину, — Не стесняйся использовать язык. Иногда это даже лучше, чем глубокий минет. – А ты эксперт, я смотрю, – прокашлявшись, заметил Сон, а затем снова склонился над чужим членом, но уже не взял его в рот, а нежно провел языком по блестящей от смазки и слюней головке. Хван шумно вздохнул, чуть прогибаясь в пояснице. – Знаю чуть больше тебя, не умничай и соси, – ведущий прошелся кончиками пальцев по позвоночнику вниз и обратно, играясь с партнером и следя за мурашками на его коже. Ки Хун делал минет гораздо мягче и приятнее, и, слыша вздохи и низкие стоны со стороны Хвана, мужчина лишь нежнее и ласковее водил по длине языком, брал глубже, иногда сжимая член у основания пальцами. Позволив себе еще несколько беспечных секунд, наполненных удовольствием, Ин Хо тянется к белью Ки Хуна, спуская темную ткань ровно настолько, чтобы освободить возбуждённый член и оголить крепкие ягодицы. Сон слегка напрягся, но своего занятия не прервал. Все таки позу фронтмен выбрал хорошую – все незначительные недостатки уходили на второй план, когда Ки Хун перед ним был настолько раскрыт. Наверное, довольно неловко лежать задом к лицу партнера, однако Хвану было все равно на какой-либо стыд. Ин Хо щедро смочил свои пальцы слюной, за неимением в спальне настоящей смазки, а затем приставил их ко входу, массируя напряжённые мышцы. Сон распахнул глаза и еле заметно дрогнул. Все внутри него сжалось от страха перед неизвестными, неприятными, вероятнее всего, ощущениями. Нет, так не пойдет. Он не готов. Мужчина был готов к минету, к трению, к ласкам, но не к этому. Ки Хун, отстранившись от члена перед собой, повернул голову назад, смерив партнера строгим взглядом. Сон тяжело дышал, опираясь руками на бедра под собой. Щеки его были румяными от всей этой ситуации, от позиции. Мужчина даже не мог никак прикрыться. Что-ж, будет весело объяснять Джун Хо, почему Ки Хун вдруг доверился ведущему, и какой такой «общий язык» они нашли. Эта мысль позабавила и отвлекла Сона, как и выражение лица партнера. Ин Хо усмехнулся, не останавливая уверенных прикосновений, чувствуя, как расслабился Ки Хун, противореча самому себе. — Ты всегда можешь меня остановить, — напоминает ведущий, еще раз смачивая пальцы и задний проход слюной. – Какой ты джентель… – старший не договорил, болезненно зашипев и поджав губы, ощущая в себе палец Хвана. Это чувство сложно понять и описать. Сложно его ухватить, рассмотреть и разложить по полочкам. Оно накрывает волной беспомощности и странной скованности. Ки Хун с трудом втянул в себя воздух, которого стало, почему-то, резко не хватать. Хотелось дышать глубже, еще и еще. Сон ногтями впился в искусанные ляжки Ин Хо, пытаясь свыкнуться с непривычным ощущением. Одной рукой Ки Хун потянулся было к запястью Хвана, чтобы отдернуть, оттолкнуть от себя и от своего «имущества», однако мужчина остановился на пол пути, и его рука сначала лениво упала на кровать, а затем обхватила член Сона. Он начал дрочить себе, стараясь унять жар и нехватку воздуха. Это было на грани чего-то болезненного и приятного. Это было непонятно. Мужчина вновь, как в самом начале, ткнулся лицом в возбужденный член Ин Хо, но на этот раз Ки Хун нежно обхватил его губами, иногда болезненно шипя и постанывая. Руку, лежащую на своем органе, мужчина убрал и положил ее на бедро ведущего, чтобы сохранять равновесие. Палец шел туго, ощущался чем-то неправильным, чужеродным, странным, но приносил долю удовольствия, в котором Сон пока что не отдавал себе отчета, продолжая усердно двигать головой и насаживаться на возбуждение партнера. Ки Хун ощущал легкую дрожь в ногах, но совершенно о ней забыл, когда Ин Хо решил вдруг добавить второй палец. Сон взял член Хвана как можно глубже, затыкая себе рот, чтобы не издать лишних звуков. А ему хотелось. Хотелось заскулить, прогнуться в пояснице, простонать на всю комнату имя мужчины снизу. Хван чуть согнул пальцы, проходясь по чувствительной простате, потемневшим взглядом встретив напряжённые бедра, что подались ему навстречу. — Что такое? — невинно спрашивает Ин Хо, вновь и вновь погружая пальцы в растянутую задницу, — Хочешь глубже? Тело накрыло еще большим жаром, который выбил из Сона сдавленный стон. И фраза, следующая далее, такая издевательски наивная и пошлая, сорвала все предохранители с мозга старшего мужчины. Пальцы вошли снова по всю длину, надавив на ту же точку, от чего Ки Хун прогнулся и громко застонал, удерживая чужой член во рту одной лишь рукой. Мужчина сосал, но совершенно забыл о том, что хотел этим делом заткнуть себя, заглушить стоны. Было уже все равно. От глубины, на которую заходил член Ин Хо в горло, на глазах Сона выступили новые слезы, иногда стекающие по румяному лицу. Ведущий широко улыбался, смотря за изменившимся партнером. Громким, гибким, податливым. Боже, как же Сон был прекрасен, когда не прятался за напускным равнодушием. — Ты такой молодец, — продолжает Хван, ускоряя движения рукой, пока Ки Хун одновременно старался подмахивать бедрами ему навстречу и насаживаться ртом на влажный член, — Так прекрасен с моим членом во рту и пальцами в заднице. – Заткнись…Заткнись, Ин Хо, – сбивчиво умолял Ки Хун, отстранившись от члена. Он умирал от стыда, от этой ужасно пошлой фразы, от того, что она принесла такую волну удовольствия, – Пожалуйста… Он не уточнил, чего просил. Сон лишь жалобно потерся скользким членом о живот Хвана, словно выпрашивая внимания. Спальню наполняли влажные хлюпающие звуки вперемешку со стонами и тяжелым дыханием, что только сильнее распаляло Ин Хо, чей рассудок уже давно помутился от вида такого податливого Ки Хуна. Он добавил третий палец, находя свободной рукой истекающий смазкой член Сона, поглаживая в такт толчкам. Еще один палец сзади свел Ки Хуна с ума окончательно, и тот громко стонал с членом во рту, начиная помогать партнеру еще и рукой. Сон втягивал живот, от чего вздыхал только сильнее. Он забыл о стыде, который, скорее всего, накроет его позже, насаживаясь бедрами на чужие пальцы и постанывая, произнося сдавленно имя Хвана. Оргазм подступил разрядом, выдавив из запыхавшегося Ки Хуна последний, протяжный стон, прежде чем он ослаб и окончательно развалился на Хване, прикрыв глаза и приходя в себя. Что-ж, он держался довольно долго, учитывая немалый возраст. Ин Хо вытащил из Сона пальцы, устало откидываясь спиной на кровать, а затем оргазм накрыл и его, заставив стиснуть в руках шёлковую простынь. Сон почти забыл про все, когда почувствовал в своем рту что-то соленое и теплое. Вязкое. От поморщился от резкого отвращения, и тут же быстро поднялся с тела под собой, выплевывая содержимое рта на простыни. Хван лишь устало вздохнул. — Спасибо, что не в лицо мне плюнул, — хмыкнул Ин Хо, вытирая испачканную чужой спермой руку об одеяло. Смысла осторожничать уже не было. Ки Хун отдышался, все еще пытаясь прийти в себя. Он повернулся на Хвана и усмехнулся, наблюдая за его недовольством и усталостью. Сон медленно, на чуть дрожащих ногах, подошел ближе, на пальцы набирая собственную сперму со своего живота. Он, мягко улыбнувшись и стоя над лежащим Ин Хо, сунул последнему в рот эти пальцы, чувствуя, как по ним проходится горячий влажный язык. – Ты… – Ки Хун оперся коленом о край кровати, наклоняясь ближе к собеседнику и обхватывая его лицо ладонями, – Ты слишком… – Сон медленно и нежно поцеловал Ин Хо в губы, – Слишком, – еще один поцелуй, еще, еще. Ин Хо с готовностью подставил лицо под мягкие поцелуи любимого, чувствуя, как учащается сердцебиение от переполняющей все тело нежности. Когда же теплые губы накрывают его собственные, он не может сдержать ленивой улыбки, которая совсем скоро пропадает под напором Ки Хуна. Мужчина чуть не упал на Хвана, но вовремя оперся уставшими руками о спинку дорогой кровати. Он оставил еще пару ласковых поцелуев, желая заткнуть Ин Хо. – Слишком много говоришь, – после этого Ки Хун посмеялся, усаживаясь бедрами на край кровати и оглаживая одной рукой чужую щеку. — Тебе ведь это нравится, — Хван издал тихий смешок, приобняв мужчину за талию, желая быть к нему как можно ближе. Сон улегся на грудь Ин Хо, разглядывая с любовью его лицо. – Нравится. Но в следующий раз, – он прошелся рукой по талии Хвана, а затем скользнул к бедру, сжав его, – Трахать буду я. И не пальцами. Уж в этом у меня опыта больше. Хван оглядел уверенное лицо, которое хотелось бесконечно гладить и целовать, изучать снова и снова. — А знаешь, что нравится мне? Когда ты так открыто говоришь о своих желаниях. Это заводит, – ведущий потянулся за очередным поцелуем, прикрыв глаза и ощущая безмерное счастье рядом с Соном. Старший усмехнулся, ладонью накрыв губы Хвана, тем самым останавливая чужой напор романтики и страсти. – Ты только сильно не заводись, – он заглянул в карие, почти черные глаза, – Меня не хватит на второй круг. Ки Хун довольно улыбнулся, подползая ближе к желанным губам. Он снова пару раз поцеловал Ин Хо, поглаживая по бедру. Сон уже прикрыл глаза и удобнее устроился на груди партнера, когда в кабинете зазвонил телефон. Этот звонок был словно громче, настойчивее и строже, нежели первый. Мужчина вздохнул, поднимаясь с Хвана и морщась от усталости. – Пойдем, нам нужно в душ, – Ки Хун встал с кровати и потянулся. Он сделал шаг к двери в ванную комнату, но заметил удивленный и слишком довольный взгляд Ин Хо. Тот словно спрашивал: «Что, вместе? », чем вызвал недовольный цокот языком со стороны старшего. – Да, мы пойдем вместе, но задом я больше к тебе не повернусь, – Ки Хун развернулся, и только потом улыбнулся собственной шутке. — О, прости за новую травму, — хихикает Ин Хо над шуткой партнера, шагая следом за ним.

***

Офицер стоял на пароме, раздраженно в тысячный раз пересчитывая всех солдат, которые уже находились на трех больших грузовых суднах. Мужчина сто раз успел обматерить Ки Хуна, босса, все, что существовало на этой грешной планете. Первый звонок он сделал уже час назад, и только спустя это время он услышал ответ от самого фронтмена. Ответ, что они, видите ли, соизволили с «Господином Соном» выйти из своих хором. – Черт бы побрал тебя, твоего любовника и весь этот ебучий остров, – бросал квадрат, стуча ручкой о планшет с большим списком сотрудников, – Я просто хочу получить свои деньги, сказать вам огрооомное спасибо и съебаться в закат! Он замолчал, как только услышал знакомый стук каблуков сзади. Офицер выпрямил спину и прокашлялся, сложив руки перед собой, и развернулся к источнику звука. Точно. По дощатой поверхности парома шел босс, уверенным и твердым шагом, и рядом с ним шагал его любовник. Квадрат раздраженно вздохнул, видя, что они что-то друг-другу щебечут. – Если честно, ты в маске не похож на себя, – признался Ки Хун, когда мужчины уже подходили к черному квадрату, – Сразу хочется тебя придушить или ударить. Ин Хо усмехнулся, не поворачивая головы к собеседнику. – Ты стал веселее после наших поцелуев, –заметил ведущий, – Я неплохой психотерапевт. – Кхм, – прервал из диалог офицер, скрывая явную злость, – Босс, я очень рад вас видеть. Спустя час. Квадрат выдохнул, поняв, что не смог сдержать эмоций. Слава богу, фронтмен проигнорировал эту дерзость, будучи занятым своим возлюбленным. Офицер посчитал до пяти про себя, вспомнил, сколько ему заплатят, стараясь не думать о том, сколько бы заплатили, если бы не Сон Ки Хун. Мужчина осмотрел последнего, стоявшего подле Ин Хо в старой своей одежде. Офицер заметил яркие засосы на шее, выглядывающие из под ворота футболки и скрываемые старательно курткой Ки Хуна. Он посмотрел затем на босса, чей голос звучал даже сквозь маску и строгость слишком уж довольно. Понятно. Все с ними ясно. Ясно, почему опоздали на час. – Итак, босс. Я пересчитал сотрудников несколько раз. Все здесь, все погружены на судна. С вашего разрешения, я даю команду на их отправление, – с официальным тоном проговорил мужчина, а затем, получив, наконец, разрешение фронтмена, передал по рации приказ капитанам кораблей. Судна тут же двинулись по воде, загудев. Ки Хун окинул взглядом сначала отплывающие большие корабли, а затем всю пристань. Совсем рядом стояла припаркованная роскошная белая яхта, на которую уже был проложен мостик. Офицер, убедившись, что корабли отплыли и все хорошо, быстро прошел мимо двух голубков, взойдя на трап и поднявшись на яхту. – Не могли что-ли на яхте потрахаться, – недовольно пробурчал черный квадрат, проходя в сторону кают, чтобы наконец снять с себя костюм. Сон чуть поднял брови, наблюдая за офицером. Мужчина повернулся к ведущему, но снова вместо лица нашел лишь безликую маску. – Да сними ты ее, пожалуйста, – Ки Хун подошел ближе и, запустив пальцы в волосы Хвана, расстегнул ремешок маски и снял ее с любимого лица, – Вот. Мужчина улыбнулся, а затем растрепал уложенные назад волосы Ин Хо, укрыв лоб мягкой челкой. – У тебя тоже будет костюм и маска, – с усмешкой проговорил Хван, приластившись к холодной руке на лбу, – Так что не сетуй на это все. – Все же и так знают, что я буду вторым ведущим, – Ки Хун в недоумении нахмурил брови, все еще поглаживая по волосам младшего. – Это правило игры. Конфиденциальность, – Ин Хо пожал плечами и пошел к яхте, пропустив вперед своего собеседника. Сон медленно двинулся к мостику, уже давно перестав прикрывать свою шею воротником старой куртки. Ки Хун ступил на борт, и сразу почувствовал себя немного некомфортно. Все было слишком роскошно. Яхты была двухэтажной, и на первом этаже, на палубе, располагалась лаунч-зона, совмещенная с кафе, на которой стояли мягкие диваны, столик для еды и белый рояль. Второй этаж представлял их себя жилую зону с большим балконом. Все вокруг было украшено светло-желтой подсветкой, что, скорее всего, вечером будет создавать атмосферу. И все равно Ки Хуну будет неуютно. Он не должен быть здесь, не в этой роскоши, не в такой обстановке. Сон бы с радостью прокатился на надувной рыбацкой лодке, но не на этом аттракционе для миллиардеров. Мужчина обернулся на Хвана, немного поджав плечи. Тот уже давно наблюдал за эмоциями вошедшего на судно Сона. Богатство, окружающее их, мало интересовало Ин Хо, который за несколько лет попривык к нему, чтобы чувствовать себя неловко. Все внимание притягивает к себе высокий худой мужчина, чье лицо красиво смягчали золотые лучи дневного солнца, делая его совсем очаровательным в глазах ведущего. – Красиво, – кивнул Ки Хун, больше смотря на воду, в которой поблескивали и играли яркие лучи, – Но я бы сейчас с радостью прилег отдохнуть. Тело все тянет. Ки Хун перевел взгляд на лицо собеседника, и заметил яркое довольство. Довольство собой и проведенным утром. — Неужели из-за меня? — спрашивает Ин Хо, выглядя наигранно виноватым и безумно лукавым. Сон закатил глаза и цыкнул, легко толкнув Ин Хо в плечо. – Из-за тебя, да, – несмотря на недовольство, показанное секундой ранее, Ки Хун усмехнулся. Услышав ответ, Ин Хо театрально покачал головой, делая шаг ближе. — Так не пойдет. Старшего тут же подхватили крепкие руки Хвана, на что мужчина чуть не вскрикнул. – Нет, мне не настолько плохо, чтобы носить меня на руках, отпусти, – Сон хлопнул ведущего по спине, но это не помогло, и тот продолжал его нести дальше, до кают на втором этаже. — Просто позволь мне загладить свою вину, Ки Хун, – с пробивающимся весельем в голосе произнес Ин Хо, игнорируя чужое недовольство.

***

Алая полоса закатного солнца увеличивалась за счет своего отражения в водах океана. Ки Хун уже долгое время стоял на носу яхты, опираясь о стеклянный заборчик и чувствуя, как прохладный осенний ветер играется с короткими волосами. Сон глубоко вдыхал аромат бескрайних вод и вечернего холода, потирая ладони друг о друга. На яхте было отопление, но оно не доходило до конца палубы, до носа. Мужчина чуть поежился, стоило ветру проникнуть под тонкую старую куртку. Однако Ки Хуна согревали мысли. Мысли о том, что он влюблен. Что влюблен взаимно, и что влюблен в того, в кого нужно. Что Ён Иль не умер, что Ён Иль – это и есть Ин Хо. И что игры скоро закончатся. Больше не будет смертей, не будет ужасов. Наверное, Сэ Бёк была бы горда благородностью и стойкостью Ки Хуна, а Сан Ву приобнял, похлопав по плечу. Хотя, вероятнее всего, они оба не узнали бы Сона. Сан Ву, видевший Ки Хуна в самых смешных и жалких состояниях, точно был бы в шоке, наблюдая вечно серьёзное и измученное выражение лица. Мужчина отвел взгляд на воду, стараясь заглянуть в глубину. Он поджал губы, вспоминая, как хотел убить себя. Как сидел перед заряженным пистолетом; как жал педаль газа, гадая, когда же он наконец врежется куда-нибудь; как смотрел с моста в Сеуле на воду внизу, думая, больно ли будет упасть. Держала дочка. Держали игры, которые нужно было уничтожить. Ки Хун даже думал тогда, что, закончив весь этот героический спектакль с играми и попрощавшись с дочкой, он наконец сделает то, что хочет. Не сделает. Теперь не сделает. Потому что есть Хван Ин Хо. Потому что есть его руки. Есть его голос. Глаза. Ки Хун знал, что не сделает с собой ничего, когда сидел с Ён Илем в туалете и плакал ему в плечо, знал, когда шел к ведущему, чтобы уничтожить игры. И знает сейчас. Потому что будет жить с Хваном ближайший год и любить его, потому что будет жить с ним оставшуюся жизнь. Он стал светом для Сона. Ки Хун, наблюдая за уходящим солнцем, вдруг чувствовал, как из карих глаз покатились слезы, оставляя за собой мокрые дорожки на щеках. Мужчина улыбнулся, вытирая их и понимая, что это слезы любви и счастья. Наконец-то неудачнику из Сан Мун Дона повезло в жизни. Ки Хун обернулся, услышав сзади себя тихие шаги. К стеклянному заборчику подошел мужчина, примерно одного роста с Соном, в черном свитере и джинсах. Он оперся руками об ограду, оглядев алый горизонт. Минута в тишине, абсолютной тишине, однако Ки Хун не ощущал дискомфорта от этого молчания. Оно было уместно. Прелюдия для разговора. Офицер вытащил из кармана джинсов пачку сигарет и сразу же сунул в рот одну из никотиновых палочек, поджигая ее. – Будете? – он протянул пачку Ки Хуну, и тот, кивнув, взял оттуда сигарету, которую квадрат тоже любезно поджег. Еще одна слабая волна молчания. Клубы дыма растворялись, рассеивались в прохладе осеннего вечера. – Давно не видел босса счастливым, – спокойным тоном проговорил мужчина, опираясь уже локтями о стекло ограды, – Вы сделали его таким. – Давно вы его знаете? – поинтересовался Сон, втягивая никотин. – Я был солдатом, когда он пришел на игры, – офицер стряхнул пепел в воду, глубоко вздыхая, – Тревожный человек, прятавший это за шутками и улыбкой. Помогал всем, и очень жалел, когда не мог помочь. Закрывал глаза, чтобы не смотреть на смерти, особенно на смерти женщин. – Каким он был в конце? – все внутри Ки Хуна сжалось, пока он слушал рассказ об игроке 132. – Сломанным. Как и вы, – пожал плечами мужчина, – А придя в палату к жене понял, что уходил зря. Сон перевел взгляд со стеклянного заборчика на воду, на темнеющий закат. Он в очередной раз убедился, что влюблен в нужного человека. – Вы его починили, Сон Ки Хун, – признал офицер, выкидывая окурок в океан, – Не видел, чтобы он улыбался раньше. Искренне. – Я рад, что так вышло, – Сон кивнул, выкидывая недокуренную сигарету туда же, куда полетел окурок собеседника. – Я потеряю работу, – квадрат повернулся на Ки Хуна, заглянув ему в глаза и пару секунд помолчав, – Но, знаете, может так оно и к лучшему. Мне пора вернуться в эту жизнь. – Вас что-то держит в этой жизни? – Сон не знал, почему его это интересовало. Офицер около минуты стоял молча, словно раздумывая. – Ничего, – он взглянул на виднеющийся берег Инчхона, – Но я могу создать что-то новое. Как создали вы с Ин Хо. Найду себе жену, работу. – После всех смертей на острове? – Ки Хун посмотрел туда же, куда офицер. – Я привык, – мужчина еще немного постоял, полюбовался видом города вдалеке, а после развернулся и пошел с палубы, но перед этим остановился, – Я пришел сказать, что Ин Хо ждет вас в ресторане. Ближе к корме яхты. Сон усмехнулся, повернувшись на собеседника. – Неплохо вы так сообщили. Но спасибо. Скоро подойду, – сказал он, а затем, еще пару минут постояв и понаблюдав за уходящим окончательно солнцем, неспешно двинулся в сторону ресторана. Оттуда легким ветром доносился приятный запах еды, а вместе с ним в уши залетали нежные ноты какой-то знакомой мелодии.