Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

Дверь с грохотом закрылась, окончательно отделяя Ин Хо от Ки Хуна, ставя точку в их ссоре. Так казалось Хвану. Ему казалось, что все окружающее пространство как-то странно померкло, несмотря на россыпь огоньков, усиленно прогоняющих мрак. Их судно выглядело ярким пятном в этой толще темноты и пустоты, не давая капитану и пассажирам потерять ориентир. Ин Хо смотрел вперед, безразличным взглядом обводя палубу, которую совсем недавно наполнял тихий смех Ки Хуна и его маленькие нежные улыбки, что сияли куда ярче звезд, раскинувшихся на бескрайнем небосводе. Мужчина выдохнул, возобновляя движение, словно эта заминка ничего не значила, словно его сердце не рвалось отчаянно назад. Разумом Хван понимал: им двоим нужно остыть и только потом начать говорить. Ну или хотел в это верить. На деле же, его сердце болезненно сжималось всякий раз, когда в голове прокручивались события сегодняшнего вечера. Их нельзя было выгнать, воспоминания были совсем рядом, представая в виде болезненных синяков, которые давали о себе знать легкой, почти фантомной болью. Кончиками пальцев Ин Хо коснулся шеи, вздрагивая от нахлынувших ощущений. Хван будто вновь оказался прижатым к начищенному полу чужим крепким телом, вновь его глотку пережимали до боли, не давая сделать и вздоха. Он тонул, задыхался. Только на этот раз не в парализующе ледяной воде, а в осознании и в собственной вине. Это было похоже на кипящий коктейль, бурлящий где-то глубоко под кожей. Он разгонял кровь по организму с бешенной силой, но Ин Хо было безумно холодно. Что он натворил? Как позволил себе наговорить все эти ужасные вещи? Неужели это его руки снова причиняли боль любимому мужчине, вторя злому языку?.. «Господин Хван» – холодный голос, лишенный былой теплоты и чувств. В нем больше не было ничего, кроме стали и отстраненности. Ин Хо швырнул телефон на тумбочку, с тихим вздохом садясь на кровать. Компактный рюкзак так и остался стоять на входе, как и скинутые там же ботинки. Его руки мелко подрагивали, но он упрямо продолжал сидеть на месте, давя в себе порыв вернуться назад. Не сейчас. Еще слишком рано, и воздух между ними все также искрился напряжением – одно неверное движение, и все вспыхнет, сгорит, оставляя после себя чёрные угли вместо хрупкой нежной связи. Ведущий облизнул пересохшие губы, все еще соленые от морской воды, и поморщился. Соль очередным горьким напоминаем осела на языке. Он должен был извиниться, закрыть свой рот хотя бы на минуту. Сделать хоть что-нибудь, чтобы смягчить их ссору. Тихий вздох нарушил звенящий покой комнаты, растворившись в полумраке. Нужно было принять душ после незапланированного купания: кожа неприятно пересохла из-за солёной воды, а волосы по-прежнему оставались чуть влажными, небрежно торча во все стороны. Челка падала на лоб слипшимися бесформенными прядями, но Ин Хо не откидывал их: ему было все равно. Оставшись наедине с собой, он ощутил такой прилив усталости, которую он ежедневно глушил, запирал где-то глупо внутри, что теперь было тяжело пошевелиться. Хван прикрыл глаза, вслушиваясь в тихий вой ветра за окном. Проходит еще несколько секунд, прежде чем он встает и, чуть покачнувшись, подходит к рюкзаку, открывая отсек, где лежали его принадлежности для душа. Пользоваться дорогущими средствами для випов фронтмен желанием не горел. Мужчина снимает с себя одежду, бросая ее на кровать небрежным комком, и проходит в маленькую душевую с невыносимо ярким освещением. Холодный свет бликовал на глянцевой светлой поверхности, высветляя каждый уголок. Пришлось проморгаться, чтобы дать глазам привыкнуть. «Как в кабинете у стоматолога» – подумал невольно Ин Хо, пока настраивал воду, стоя в душе. Холодная вода сменилась чуть более теплой, вскоре превратившись в самый настоящий кипяток. Он смывал с мужчины стойкое ощущение неправильности и грязи. Боже, каким же грязным себя ощущал Хван. Грязь была повсюду. Цвела внутри него ядовитым плющом, распространяясь по телу, как отрава. Именно она заставляла делать мужчину ужасные вещи, научила закрывать глаза на убийства. Наивно было полагать, что он смог отмыться благодаря Ки Хуну – грязь этих игр никогда не отпустит бренные душу и тело. Под неумолимым напором горячей воды нежная кожа быстро покраснела, начиная пульсировать, требовать убавить температуру. Но Ин Хо даже и не думал этого делать. С шумом воды утекали жужжащие мысли, оставляя после себя долгожданную пустоту. Жаль, что нельзя было заглушить и чувства. Они больше не поддавались контролю Хвана, свободно выливаясь, как из переполненной чаши. Ведущий чувствовал себя живым и неживым одновременно, крепко стискивая зубы и подставляя намыленную голову под бьющие струи воды. Чувство вины было слишком сильным, находя выход в горячих слезах, которые тут же подхватывала вода, смывала с покрасневшего лица. Странно, почему было все еще так холодно?.. Так, в смешанных чувствах, Ин Хо добрался до своей кровати, падая на прохладные простыни, которые с готовностью приняли распаренное тело в свои объятия. Волосы, которые мужчина небрежно обтер полотенцем, все еще были влажными, пропитывая постельное бельё. Все это неважно. Не в данный момент. Почему Ки Хун любит все так усложнять? Непокорный, вспыльчивый, упрямый… Любимый. Боже, как же Хван любил этого мужчину. Он был готов спустить тому с рук многое, даже то, что его выкинули за борт. Любого другого Ин Хо давно отправил бы на тот свет, но Ки Хун… С ним было по-другому. Было интересно узнать, насколько далеко смог бы зайти Сон, однако их вовремя прервали. Отчасти, Ин Хо благодарен офицеру: еще неизвестно, чем бы все это закончилось. Теперь же Хван понимал, насколько глупо поступил. Договор действительно связывал их, но совсем не так, как наверняка воспринял Ки Хун. Если бы не эти бумаги, вполне вероятно, что ведущий в данный момент сидел бы в своем кабинете, наблюдая за финальными играми. Ин Хо поморщился. Он бы в любом случае поступил так, как нужно. А ему было нужно, чтобы Сон был рядом, открытый и доверившийся. Сможет ли теперь Ки Хун довериться Ин Хо? Возможно, через время, в далёком будущем, где сейчас Хвану не было места. Мужчина устало трет переносицу. Вот бы уснуть, забыться в спасительном сне до утра и ни о чем думать. Ин Хо ворочается, стараясь устроиться поудобнее. Все безуспешно – сна ни в одном глазу. Как ни кстати, вспоминается их последняя с Ки Хуном ночь. Громкий храп и навязчивые объятия теперь казались наименьшим из зол. Более того, Хван бы сейчас отдал многое, чтобы окунуться в то спокойствие, которое окутывало его недавно. Слишком тихо. Было отдалённо слышно шум волн и то, как они бились о борта корабля с приглушённым звуком. Тусклый свет проникал в каюту через окошко, подсвечивая кровать, на которой лежал ведущий. Он поднял руку вверх, касаясь этого света, наблюдая за тем, как он лизнул кожу, осветив сбитые в кровь костяшки и следы от чужих ногтей. Интересно, как там Ки Хун? Удалось ли ему уснуть? Хван надеется, что да. – Ты опять поссорился с мамой, хен? – слышит он смутно знакомый детский голос, который был совсем рядом. Ин Хо открыл глаза, натыкаясь на обеспокоенное лицо младшего брата с нахмуренными бровями и поджатыми губами. Хван чуть улыбается, видя то, как братишка старался казаться серьёзнее, хотя на самом деле переживал не меньше самого Ин Хо. Ссоры в их семье были редкими, но всегда громкими, оставляющими тяжелый осадок позднее. Мальчику не нужно было этого видеть, но Джун Хо считал по-другому и постоянно пытался снизить градус напряжения. Если не во время ссоры, то хотя бы потом. – Ты все слышал, да? – спрашивает Ин Хо, прекрасно зная ответ. Иначе брат не стоял бы тут. – Нет, – качает головой мальчишка, подсаживаясь поближе к мужчине, – Но вы уже несколько дней не разговариваете, тут и дурак поймет, в чем дело. Верно, помимо всего прочего, Джун Хо был внимательным, обычно обращая внимание на бросающиеся в глаза детали, которые попросту не мог игнорировать. Конфликты входили в их число. – Я слишком многое ей наговорил, – все же признаётся Ин Хо, не сдерживая тихого вздоха. – Ей тоже тяжело, – в тон брату отзывается Джун Хо, – Нужно сделать первый шаг и поговорить. Извиниться перед ней. Обида никуда сама не уйдет. Воспоминания, навеянные тишиной, медленно растворились, оставляя после себя спокойную уверенность. Забавно, что именно младший брат напоминал ему о таких простых вещах. Все верно. Нужно сделать первый шаг, показать, что ему не все равно на произошедшее. Ин Хо поднялся с кровати и решительным шагом двинулся к выходу из каюты. Мозг еще не успел до конца обработать, с какой целью ведущий собрался к Ки Хуну, но подсознательно Хван все понимал. Он хотел быть ближе к этому мужчине. Нуждался в том покое, который ощущал рядом с ним. Перешагнув чужой порог, ведущий ненадолго замер, всматриваясь в темноту. Ин Хо разглядел фигуру спящего Ки Хуна, чувствуя, как приятно теплеет в груди при виде такой картины. Он шагнул ближе, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить чужой сон, и сел на край кровати. В воздухе все еще можно было распознать запах табака, но это казалось привычным. Он естественным образом смешивался с ароматом Ки Хуна, создавая сложную композицию, которая безумно нравилась Хвану. Фронтмен хотел было наклониться ближе, чтобы поглубже вдохнуть успокаивающий запах, как тут его взгляд наткнулся на смутно знакомую вещь в руках Сона. Ин Хо коснулся темной ткани, безошибочно узнавая в ней свой плащ. Сухие губы дрогнули в мягкой улыбке. Они и правда два дурака. Вечером бьют друг другу лицо, а ночью страдают в одиночестве, когда можно было бы спокойно поговорить. Ну, ничего, у них еще будет время, а пока придется оставить все как есть. Ин Хо взял плащ из чужих несопротивляющихся рук и повесил его на место, прежде чем снова вернуться к игроку. На этот раз Хван залез на кровать полностью и прижался к Ки Хуну, заключая стройное тело в объятия. Мягкий аромат и долгожданное тепло убаюкивали куда лучше любого снотворного, и совсем скоро Ин Хо погрузился в сон, игнорируя тихое сопение прямо над ухом. На этот раз Ки Хун спал спокойно, только отвернулся от ведущего ближе к утру, словно бы даже во сне демонстрируя свою обиду. Хван среагировал быстро, бессознательно притягивая мужчину к себе за талию и утыкаясь носом куда-то в загривок. Обжигающе тепло. Как раз то, чего не хватало ведущему. *** Будильник успел дать два коротких, но громких звонка, когда офицер подошел к своей заправленной постели и выключил его. Мужчина встал сильно раньше поставленного на будильнике времени, успев уже принять легкий душ и привести себя в порядок. Спал он спокойно и крепко, однако перед сном все же с каким-то душевным волнением подошел к каюте босса и его любовника, чтобы послушать, все ли там спокойно. Звуков никаких не было, даже разговоров, что означало наличие двух неравных по вероятности событий: либо мужчины разошлись по разным каютам, что было более вероятно, либо легли спокойно в одну кровать, и вероятность этого события была практически нулевой. Офицер подошел к зеркалу в своей каюте, взглянув на лицо. Свежее, чем было сразу после пробуждения, однако после острова мешки под глазами стали чуть ярче, а сама кожа сделалась более тусклой. Мужчина выглядел уставшим. Он дрогнул, когда в его руке зазвонил телефон. Квадрат повернул экран гаджета на себя, пробежавшись глазами по номеру, а после быстро взял трубку, опираясь одной рукой на комод. Время еще оставалось. – Алло, – низким голосом проговорил офицер, смотря в окно, располагавшееся не так далеко, – Хэ Джин, привет. Да, пропадал в другом городе, дела… Он закусил щеку, барабаня пальцами по полированному дереву и наблюдая за недавно поднявшимся на линию горизонта солнцем. – Да я тут насчет работы хотел спросить, – мужчина оттолкнулся от комода и медленным шагом начал бродить по комнате, – Да, в твоем клубе. Могу быть охранником или барменом, есть что-нибудь? Приглушенный голос из телефона звучал очень ярко и радостно, что заставило квадрата на пару мгновений улыбнуться, сунув одну свободную руку в карман брюк. – Ну, думаю, справлюсь, – он несколько задумчиво сказал это, кивнув головой для образа собеседника в сознании, – Спасибо, боже, спасибо Хэ Джин… Не знаю, что бы я без тебя делал, хён. Офицер улыбнулся еще шире, усмехнулся над милым прощанием, а затем сбросил звонок. Мужчина простоял пару секунд в непонятном для самого себя ступоре, смотря в пол. Слишком давно он не говорил с двоюродным братом, хоть раньше, в студенческие годы, они были близки и никуда друг от друга не уходили, всегда держались вместе. Что все сломало? Безысходность. Чувство отвращения к самому себе за бедность и беспомощность. Эта ненависть и презрение постепенно выливались через край сознания и души мужчины, попадали на тех людей, что стояли ближе всего к нему. На первую свою смену на острове Ю Чжун Су поехал еще много лет назад, и постепенно поднимался в должности, дойдя до командующего офицера. Мужчина раз за разом возвращался на игры, в это бесконечное кровавое месиво, однако после первого раза деньги перестали быть весомой причиной. В какой-то момент, когда прошлая жизнь в Сеуле растворилась в бесконечном разочаровании, офицер почувствовал нужду в острове, нужду в этой работе. Он любил свою работу, чувствовал себя там нужным, а после и вовсе помял в руках ощущение власти, что намертво скрепило его душу с бесконечным круговоротом смертей. Все сломалось, когда фронтмен заинтересовался Ки Хуном, однако Чжун Су уже не считал, что это событие является чем-то ужасным. Мужчина подумал, что все случившееся – это повод попробовать начать все заново, восстановить руины прошлой жизни, постараться полюбить. Создать, а не разрушить. Офицер глубоко вздохнул, кладя телефон в карман и выходя из своей каюты. Свои вещи он успел вынести на палубу еще полчаса назад, поэтому сейчас Чжун Су прощался с местом своего ночлега навсегда. До каюты босса и Ки Хуна нужно было пройти всего пару десятков шагов по коридору. Мужчина встал напротив нужной двери, уже собираясь дернуть за ручку и потянуть на себя, однако тут же убрал ладонь, будто ручка была раскаленной. В голове всплыл неловкий момент с острова, когда он внезапно завалился в апартаменты фронтмена, пока тот «развлекался» с Соном. И тот факт, что мужчины вчера были готовы выкинуть друг друга за борт и разорвать в клочья, не меняет вероятности того, что на утро они уже будут целоваться в постели и шептать друг другу слова о любви. Чжун Су цыкнул и манерно закатил глаза, а затем настойчиво постучал по дереву. – Подъем, станция Инчхон! – проговорил офицер, не считая любезности и официальный стиль чем-то нужным после окончания игр, – Конечная! – Мхм… – Ки Хун, издав сонный стон, потянулся, чувствуя, как по его голени прошлась чья-то теплая ступня, – Не… Мне надо домой… Отвезите в Сеул… Он поудобнее устроился на подушке, обняв ее и дыша только левой ноздрей. Мужчина поерзал, ощущая нежное тепло у своей спины и руки на талии, прижимающие к этому самому теплу. Сонное сознание не воспринимало реальность, ибо сам Ки Хун был еще во сне, каком-то несвязном, но милом. – Ин Хо, мы же поедем в Сеул?... – пробормотал он, в своем сновидении переместившись в поезд. Сон еще ближе прижался к теплу сзади, чувствуя горячее дыхание сзади своей шеи. Хван же все еще спал, однако сновидения постепенно растворялись, теряли свою логичность от полного включения сознания. Легкое бормотание любимого человека рядом успокаивало, заставляло мягко улыбнуться даже сквозь сон. Комната заполнилась еще одним громким стуком, который тут же слился со звонкой трелью звонка на телефоне Ки Хуна. Мужчина вскочил с постели, пытаясь сообразить, что вообще происходит и почему он не в поезде, не по пути в Сеул. Шкаф, маленькая комнатка, окно, в котором виднелся берег Инчхона, омываемый размеренными водами моря. Точно, яхта. Свидание. Драка. Ин Хо тоже проснулся, теперь уже окончательно перестав видеть легкое и бредовое сновидение. Осознание того, где он находится и что происходило прошлым вечером накрыло Хвана слишком быстро. Однако вместо навязчивых мыслей ведущий ощутил лишь волну принятия. Он был спокоен, разглядывая небольшие синяки, которые оставил вчера на теле Ки Хуна. Что-ж, немного перестарался… Сон устало вздохнул, ощущая небольшую головную боль от резкого подъема. Теплое одеяло медленно сползло с его тела, оголив худые плечи, грудь и спину. Мужчина спешно потянулся к телефону, а затем, глянув на контакт, взял трубку. – Алло, детектив Хван, – сонным низким голосом проговорил Ки Хун, потирая глаза пальцами. Имя, которое произнес Ки Хун, заставило Хвана напрячься. Джун Хо… Неужели он тоже будет там? Ведущий был одновременно рад и потерян. Слишком многое между ними произошло, накопилось, как снежный ком, и теперь грозилось сорваться, придавить их обоих этим тяжелым грузом. – Извините, если разбудил, господин Сон, – послышался чуть взволнованный голос младшего Хвана, – Вы добрались до Инчхона? Мы уже в городе, едем к причалу. Ки Хун зевнул, сгорбившись, чтобы размять спину. На ней можно было увидеть один небольшой, но яркий синяк. – М-м, да… Думаю, сейчас проснемся и выйдем с яхты на берег, – кивнул он, – Как вы? Повисла небольшая пауза. – Я имею ввиду… Насчет брата и все такое, – пояснил Ки Хун, поняв, что вопрос звучал несколько странно. – Ах, это… Все хорошо. Я думаю, я справлюсь. Как никак, со мной будете вы, господин Сон, – в голосе звучала какая-то теплая улыбка, из-за которой старший усмехнулся и даже посветлел. – Рад, что вы настроены так, детектив Хван. Вы очень сильный человек. Прошло еще пару секунд, и Ки Хун сбросил звонок, упав обратно на кровать. Солнце, заходящее в каюту, скользило по подтянутому животу и размеренно вздымающейся груди. Хван усмехнулся, подпирая голову ладонью. Сколько еще Ки Хуну понадобится времени, чтобы увидеть ведущего рядом с собой? Сон вдруг услышал возле себя дыхание и, повернув голову, тут же вскочил с кровати и отошел к окну. – Господин Хван, почему вы у меня в постели? Вы уходили, – удивленным, но так же отстраненным голосом сказал Ки Хун. Ин Хо улыбнулся, тоже покидая теплую постель. – Соскучился, вот и пришел, – ответил он, замечая, что ответ все равно пропустили мимо ушей. Ки Хун времени не терял и уже начал одеваться, молчаливо напоминая, что и самому Хвану не мешало бы переодеть домашнюю одежду. – Буду ждать тебя снаружи, – сказал Ин Хо, прежде чем уйти. Собрался он быстро, как и всегда – не любил подолгу тратить время на сборы. Вещей с собой тоже практически не было, ведь все необходимое его уже заранее поджидало на острове. Ин Хо лишь аккуратно сложил футболку и штаны, убрав в небольшой, но вместительный рюкзак. Сбор вещей у Сона тоже не занял много времени, да и складывать Ки Хуну было нечего. В карман мужчина положил свой телефон, слегка взъерошил короткие волосы перед выходом и уже через десять минут все пассажиры судна сошли по трапу на берег. Хван шел сзади, оглядываясь и щурясь от резкого и яркого света восходящего солнца. Успокаивающий шум волн дополнял звук прохладного осеннего ветерка. Возможно, к полудню станет теплее, однако сейчас, ранним утром, на улице все еще было холодно, и Сон слегка подрагивал в своей тонкой куртке. – Замерз? Я могу дать тебе свой плащ, – тихо проговорил Ин Хо, положив руку на плечо игрока. – Нет, спасибо, – без злости и язвительности бросил Сон, делая широкий шаг вперед и отрываясь от чужой руки на плече. Игрок ощущал неясное самому себе чувство. Он проснулся с Хваном в одной постели. Они спали в обнимку всю ночь. После ужасной ссоры. Почему вообще Ин Хо пришел посреди ночи? Яркий свет не дал изначально вглядеться в пристань, чтобы осмотреть присутствующих, многие из которых были рыбаками, но через пару мгновений Ки Хун все же смог разглядеть подходящие к самому берегу знакомые силуэты. Сон чувствовал, что Ин Хо неуверенно прячется за его спиной, и не считал должным отбирать у Хвана укрытие. – Господин Сон! – Джун Хо помахал Ки Хуну, и тот, забыв о прятках Ин Хо, быстро подошел к парню и заключил его в объятья, – Я так рад, что вы живы… Руки младшего Хвана сначала легли на спину Сона, а затем неосознанно перекочевали на талию. Джун Хо был на пару сантиметров выше Ки Хуна, но причиной этому были лишь берцы на небольшой платформе на младшем мужчине. Джун Хо радостно улыбался, мягко обнимая Сона и, как показалось самому Ин Хо, слишком тесно прижимаясь к худому телу. Ведущий нахмурился, когда вместо того, чтобы разорвать объятия, младший скользнул руками на узкую талию Ки Хуна. Какого рода отношения их связывали?.. Простых знакомых так не обнимают, не прижимают к себе с легким напором. Вероятно, ревновать к собственному брату было глупо, но Хван ничего не мог с собой поделать, глядя на то, как посветлел рядом с Джун Хо его возлюбленный. Младший Хван вдруг замер и чуть раскрыл рот, встретившись взглядом с братом. Ревность ведущего в миг отошла на второй, может и на третий, план. Эти глаза… Они говорили лучше слов. В них Ин Хо прочитал облегчение, которое сливалось со старой обидой и непониманием. Но ярче всего выделялась боль. Застарелая. Тихая. Старший Хван сделал шаг навстречу, еле передвигая ногами от шока и растерянности. Джун Хо отпустил Ки Хуна и тоже пошел навстречу Ин Хо, но тут же остановился, услышав громкое: – ГОСПОДИН СОН!!! Я ТАК БОЯЛСЯ!!! Ки Хун не успел обернуться, как на него со всей силы налетел с объятьями и слезами Чхве У Сок. – Я… Я думал, что вы умерли как мой босс! Я так волновался за вас, господин Сон! Мужчина взял Ки Хуна за щеки, начав тискать его, чем удивил, кажется, всех присутствующих на пристани, включая самого Сона. – А… Очень приятно...Я рад, что все так сложилось, да… Можешь с меня слезть? – Ки Хун неловко держал руки на расстоянии, пока У Сок висел на его шее. – Ой, да… Простите, господин! – он поспешно отошел, поклонившись Сону. – Ничего… В это время Джун Хо все еще стоял на расстоянии от брата, не понимая, что ему делать. На глаза навернулись слезы. – Брат… – прошептал младший, сделав шаг к Ин Хо. Взгляд Ин Хо смягчился, а сам он просто приблизился к младшему, не решаясь что-либо сделать или сказать. Джун Хо, стоя перед братом, все еще не мог поверить в происходящее. Сердце сжималось. Если это было очередной игрой возбужденного литрами кофе мозга, Хван просто не выдержит. Все слишком реалистично. Голос, шум морского прибоя, далекий гул просыпающегося города… Нет, это не может быть просто сном. Джун Хо знал, как выглядят сны. Они безумно яркие, бредовые и несвязные. Мужчина часто видел их. Особенно с братом. Розовые грезы обычно строились по одному сценарию: Ин Хо внезапно приезжает домой, мама готовит ужин, они все общаются, идут гулять по Сеулу. Все слишком приторно. Во снах не было боли. Не было ничего, что Джун Хо испытывал сейчас, еле держась на ногах. Все внутри встрепенулось и заныло, когда теплые крепкие руки старшего брата легли на спину полицейского. В носу закололо. Это точно был не сон. Это была жестокая реальность, в которой два брата встретились лишь чудом. Кто знает, сколько еще старший Хван мог бы сидеть на этих ужасающих играх, если бы не встретил Ки Хуна. В какой-то момент Джун Хо даже терял мотивацию искать брата. Тогда, на яхте капитана Пака, Хван хотел поставить жирную точку в этой затянувшейся истории. Прекратить поиски навсегда. Не ждать больше. Не обнадеживать маму, винившую себя в каждой детали произошедшего. Разум кричал: «Он выстрелил тебе в плечо, скинув с обрыва! Он бросил вашу семью и ушел убивать людей!», однако сердце, мягкое и нежное, утверждало: «Он просто запутался. Ему нужна твоя помощь, помощь мамы. Он хочет любви.» Джун Хо тогда послушал разум. Верх взяло самолюбие, смешанное с обидой. Хван не хотел больше бегать за братом, надеяться, искать. Хотел сказать матери, что Ин Хо, скорее всего, мертв. Все перевернул мужчина, стоящий за спиной Джун Хо и отмахивающийся от приставучего и громкого У Сока. Сон Ки Хун. Сердце младшего Хвана забилось чаще, когда он, стоя на дороге у патрульной машины, увидел водительские права со знакомым до боли именем. Человек, игравший в те кровавые игры. Он выжил. Он может что-то знать об Ин Хо. Джун Хо посчитал это знаком вселенной в тот момент. Что-то свыше не давало ему опустить руки, бросить поиски. Сейчас, ныряя в теплые и родные объятья, младший Хван нисколько не жалел, что вернулся к поискам. Не жалел, что нашел Ки Хуна снова, не жалел, что прошел, кажется, все море вокруг Кореи. Не зря. Ради этого тепла, ради запаха, все еще знакомого и возвращающего в счастливое время, ради мягких слов из родных уст. – Джун Хо… – тихо говорит ведущий, и голос его едва заметно дрожит, – Прости меня… Если несколько мгновений до объятий и после них Джун Хо еще мог сдерживать мощный поток соленых, горячих слез, то после тихого извинения брата все это вылилось наружу вдвойне. Сначала младший лишь шмыгнул носом, прижимаясь к нежному теплу. Так прошло пару секунд. Пару секунд перед слезами, перед бурей накопившейся печали, которая смешалась в палитре эмоций с яркой радостью. Темные глаза Ин Хо наполнились непрошенной влагой, которая мутной пеленой предстала перед взором. Он пытался проморгаться, желая отогнать скупые слезы, но это не помогло. Джун Хо расслабился в его объятиях, тихо шмыгая носом над ухом. Совсем как в детстве. – Ин Хо, я… Я давно тебя простил, я так хотел найти тебя, – сквозь всхлипы и рыдания говорил Джун Хо, слезами увлажняя чужой висок, – Я так боялся, что ты умер. Я не хотел тебя терять, Ин Хо. Почему ты тогда выстрелил в меня? Почему? Почему не вернулся? – Я все расскажу тебе, – произносит фронтмен, разрывая объятия, – Но не здесь. Неподалёку должно быть какое-нибудь кафе, предлагаю обговорить все там. Младший не торопился отстраняться полностью, держась за руку брата, словно внезапно уменьшился и снова стал ребенком, которого Ин Хо провожал в школу по утрам. Однако возражать Джун Хо не стал. Было резонно зайти в спокойное тихое место, чтобы все обсудить. Он быстро глянул на Сона, с нежностью и добротой смотрящего в их сторону. На Ин Хо. Джун Хо снова перевел взгляд на брата. Затем на Ки Хуна. Почему они приплыли на яхте вдвоем? Почему именно с Соном ведущий игр решил бросить все и вернуться в прошлую жизнь? Мужчина сделал пару шагов вперед, ближе к Ки Хуну, который шел рядом с Чхве. Что-то в голове начинало складываться, но мысль казалась Джун Хо настолько бредовой, что сознание просто-напросто ее не принимало, не давало ей раскрыться. – Господин Сон, – У Сок, идущий рядом с Ки Хуном, дернул высокого мужчину за руку чуть ниже, – А почему вы не убили этого? Он кивнул головой в сторону Хвана и тут же дрогнул, уловив на себе взгляд темных глаз. «Бред, я шепотом говорил, он ничего не слышал… » – подумал Чхве, но на всякий случай еще сильнее приблизился к уху Ки Хуна, ускоряя шаг. Ин Хо медленно шел позади, чуть поодаль от всей компании. Выглядел он со стороны и вправду мрачно, однако смотрел не столько на У Сока, сколько на Сона. Подрагивающее на холоде стройное тело; темные, такие чудесные и мягкие, волосы; выразительный профиль, вид на который иногда открывался Хвану. Он был остолопом, когда сказал, что их с Ки Хуном связывает лишь договор. – Страшный он какой-то… Че он пялит? – У Сок выпрямил руку перед собеседником, задрав рукав куртки, – У меня аж мурашки… Ки Хун, усмехнувшись такой характеристике своего возлюбленного, обернулся в сторону Хвана, уловив просто задумчивый взгляд черных уставших глаз. – Не стоит так о нем думать, – улыбаясь, прошептал Сон. Он сунул руки в карманы широких штанов, шагая к машине. Мужчина пытался идти медленнее, слыша, как сзади идет ведущий. Нужно было сесть рядом. Поговорить. Он любит Ин Хо. Любит до безумия, но слишком горд, чтобы начать извиняться и что-то решать. Да и что решать? Хван все сказал вчера. Возможно, сделал это сгоряча, не подумав, но сделал. Найдется ли у Ин Хо оправдание своих действий? Или он просто замнет все, просто поцеловав Сона и прижав к себе? В глубине души мужчина был не против такого расклада, однако мозг не желал принимать этого. С Ки Хуном через пару шагов поравнялся Джун Хо. Его лицо все еще сохраняло в своем выражении следы прошедшего плача. – Все хорошо, детектив Хван? – поинтересовался Ки Хун, взглянув мягким взглядом на Джун Хо. – Да, спасибо вам. За то, что привели брата живым. Я боялся, что вы убьёте его, поэтому не говорил правды, – младший Хван опустил голову, продвигаясь все ближе к белому, арендованному на компанию, где работал У Сок, автомобилю. Сон сдержал ехидную улыбку и сопутствующую ей шутку о том, что были моменты, когда он мог бы убить ведущего. Ин Хо всегда спасали нежные чувства, что испытывал к нему игрок. Джун Хо, пробежавшись взглядом по собеседнику, заметил подрагивающие плечи и покрасневший от осенней прохлады нос. Он потянулся руками к своей куртке, начиная стягивать ее с плеч. – Вы замерзли, –вежливо проговорил младший Хван, сняв с себя тепло верхней одежды и протянув куртку Сону, – Возьмите. Ки Хун слегка округлил глаза, посмотрев на куртку Джун Хо. Взгляд аккуратно скользнул на идущего сзади Ин Хо, и губы Сона невольно дрогнули, грозясь растянуться в улыбке. Что-ж, эти двое и вправду были друг на друга безумно похожи. Ведущий, услышав слова брата, поднял голову и внимательно следил за действиями своего возлюбленного. Темные глаза практически прожигали теплую куртку. Снова эта легкая злость. Однако она улетучилась и пропустила теплое чувство ликования, когда Ки Хун, вежливо качнув головой, отказался от куртки Джун Хо. – Да ладно уж, сейчас погреюсь в машине, – улыбнулся Сон, рукой отодвигая от себя ладонь младшего Хвана, – Я ведь тоже не хочу, чтобы вы мерзли. Ин Хо медленно выдохнул и улыбнулся, наблюдая за игроком. Хотелось, чтобы это было каким-то знаком, каким-то приглашением к разговору и примирению. – Я рад, что вы воссоединились, – Ки Хун кивнул Джун Хо, а затем, дождавшись сигнала автомобиля о снятии сигнализации, положил пальцы на черную ручку и дернул дверцу на себя. – Надеюсь никто не против перекусить? – спрашивает Ин Хо, пробегаясь взглядом по Ки Хуну, – Разговор явно нам всем предстоит долгий. Сон обернулся, услышав голос Ин Хо, и встретился с ним взглядом. Захотелось улыбнуться. Подать знак. Но Ки Хун не учел, что был упертым бараном. И что Хван был таким же. – Да, было бы круто, – Джун Хо улыбнулся, открывая дверь Сону, – Сядем вместе, господин? Ин Хо поджал губы от новой вспышки ревности, бросив взгляд на брата и своего возлюбленного. Кажется, Ки Хун тоже был не в восторге. Может, он также, как и ведущий, хотел поговорить и сейчас просто откажется, скажет, что хочет сесть рядом с Ин Хо? Но нет. Ки Хун посмотрел на младшего Хвана, кратко кивнув, а затем нырнул в салон автомобиля, сразу ощутив сладковатый запах кожи и яркий, даже резкий запах ароматизатора. Это был то ли тутти-фрутти, то ли вишня. Что-то дешевое и непонятное. Удушливо химический запах окутал Хвана плотным коконом, резко врываясь в дыхательные пути и оседая где-то глубоко в легких. Ин Хо инстинктивно морщился, стараясь дышать через рот, но даже так навязчивый аромат преследовал мужчину, заполняя собой все пространство. И как только одна маленькая висюлька могла настолько сильно пропитать салон? Почему остальные совершенно не испытывали дискомфорта, в то время как у Ин Хо уже начинала покруживаться голова после нескольких секунд нахождения в арендованной машине? Сон специально посмотрел на Хвана, севшего на переднее сиденье, и не смог сдержать громкого смешка, увидев, как тот поморщился и начал искать кнопку для открытия окна. Рядом с ним сел Чхве. Он пристегнулся сразу ремнем безопасности и проверил других пассажиров. На Ин Хо взгляд мужчины остановился и помрачнел. – Чего морщишься? Фруктиками пахнет, – У Сок недовольно закатил глаза, дотянувшись рукой до кнопки открытия окна на двери Хвана. – Фруктиками, конечно, – ворчит тихо ведущий, бросая хмурый взгляд на водителя и вдыхая наконец свежий воздух, – Надо же так над людьми издеваться… Плотина, сдерживающая смех Ки Хуна, окончательно треснула и сломалась. Мужчина пару раз хихикнул, и звук этот очень быстро распространился по салону автомобиля. К Сону присоединился Джун Хо, прикрывая рот и скрывая тем самым широкую улыбку. Смешки, доносящиеся с задних сидений ведущий предпочитал игнорировать, но сдержать теплую улыбку так и не смог, слыша легкое и непринуждённое хихиканье Сона. Тихое и приятно согревающее что-то глубоко внутри. Заметив на себе взгляд Ин Хо, Ки Хун притих. Он все еще светло улыбался, однако вскоре отвел глаза от ведущего, обратив внимание на его брата. Машина тронулась, и Чхве повел ее к ближайшему открытому кафе. Он постукивал пальцами о руль, а затем и вовсе включил в автомобиле музыку. Пели не по-корейски, а по-испански, что звучало даже непривычно. Задорная мелодия значительно улучшила атмосферу, по крайней мере, для некоторых пассажиров. Фронтмен предпочитал ехать молча, вслушиваясь то в задорный мотив иностранных песен, которые крутили на неизвестном радио, то в разговор двух мужчин, когда там мелькало что-то действительно интересное. Товарищи изредка тихо посмеивались, обмениваясь новостями и впечатлениями, которые успели накопиться за эти дни. Прошло чуть меньше недели, но по ощущениям и пережитым событиям казалось, что гораздо больше. Удивительно, как многое может поменяться за столь короткий промежуток времени. Еще несколько часов назад Ин Хо и представить себе не мог, что встреча с Джун Хо пройдет настолько спокойно, на самом деле переживая больше, чем это было необходимо, пряча волнение за непроницаемым спокойствием. Маска ложилась легко, словно вторая кожа – непроницаемая и холодная. Ин Хо контролировал многое. Собственные эмоции, солдат, смертельные игры. Лишь одна вещь не была подвластна его контролю — чувства. Они просачивались сквозь трещины напускного спокойствия, чтобы в конечном итоге нагрянуть с неумолимой силой. Джун Хо же стал тем, кто окончательно сорвал эту маску, являя свету неприкрытые человеческие эмоции. Человека, а не жестокую машину. Так, младший Хван завершил начатое Ки Хуном. Ин Хо действительно скучал по брату, вместе с этим испытывая стойкое чувство вины. За то, что бросил, не сказав ни слова. За то, что заставил думать, будто он мёртв. За выстрел, за полный отказ от любой помощи со стороны семьи. Было много всего, что тяготило обоих братьев все эти годы, продолжая тяготить и сейчас. Но было еще кое-что. Всего одно слово, но какую же силу оно имело. «Прощаю» Джун Хо простил его. Он волновался за Ин Хо и продолжал поиски даже после того, как узнал правду. Узнал, кто стоит у руля, руководя зверскими играми. Не отступил. Чего он добивался? Правды? Спокойной семейной жизни? Вероятно всего сразу. Хван некоторое время изучает уставшее лицо младшего брата, которое так красиво смягчала улыбка. Они были похожи в своей строгой внимательности, однако Джун Хо был мягче, умел вовремя себя отпустить. Полицейский ловит на себе взгляд, нечитаемо глядя в ответ. Что-то острое, словно мужчина пытался уличить старшего Хвана в обмане, но в то же время странно знакомое. Тихое любопытство. Ин Хо отворачивается к окну, поджимая губы, чтобы подавить рвущуюся наружу улыбку. Сейчас все наконец-то встало на свои места, а с остальным они справятся. Хван смотрел на мелькающие за окном пейзажи, толком не задерживая ни на чем внимание. Все превратилось в одно большое смазанное пятно. Сказывалась усталость и сонливость, неожиданно нахлынувшая из-за духоты салона. Ин Хо упрямо заставлял себя держать глаза открытыми, цепляясь за чужую болтовню, как за якорь, балансируя между сном и явью. – И, представьте себе, капитан Пак оказался подставным! Они его наняли, чтобы водить нас за нос! – сквозь средней громкости музыку донесся голос Джун Хо. Мужчина полностью повернулся к Ки Хуну, рассказывая детали своих плаваний по островам, – И вот как они узнали про трекер в зубе! – М-да… Надо же было такое придумать, – удивился Сон, смотря на лицо младшего Хвана, по которому то и дело бегали солнечные лучики, заходящие через окно машины, – Я так испугался, когда вытащил зуб, а там не было жучка… Интересно, кто его вытащил. Встрепенуться Ин Хо заставляет упоминание капитана Пака в разговоре. Еще и маячок… Ки Хуну явно не нужно знать, что извлекал его именно ведущий, хотя игрок уже и сам начинал обо всем догадываться. Забавная закономерность: сначала карта, потом трекер. Сон хотел было посмотреть на Ин Хо, но машину вдруг резко тряхнуло. Мужчина подпрыгнул на сидении. У Сок вел довольно быстро, и при поворотах пассажиров то и дело бросало то влево, то вправо. Сейчас был поворот налево, заставивший Ин Хо по инерции вжаться в дверь, больно ударившись плечом. Ки Хун, еще не найдя равновесия, завалился на Джун Хо, ткнувшись лицом в его плечо и упершись руками в торс. М-да, нужно было сидеть пристегнутым. Сон отвык от этого правила, а У Сок мало что мог возразить своему новому боссу. Ки Хун, оттолкнувшись от тела Хвана, неловко улыбнулся и начал извиняться, отсаживаясь на более безопасное расстояние. – Извините, я случайно, – слегка поклонился Сон, поправив после свою куртку. – Ничего-ничего, все хорошо, – Джун Хо посмеялся, махнув рукой. Старший Хван кидает быстрый взгляд на сидящих позади мужчин через отражение в зеркале и отвести обратно его уже не может. Фронтмен видел слегка покрасневшие щеки игрока, смущенную улыбку своего брата, сжимая в раздражении челюсти. Взгляд стал холоднее, цепляясь за любые изменения в поведении Сона, но их не было. Ки Хун поглядывал в окно, едва заметно покачивая головой в такт музыке. В этой ситуации не было ничего плохого. Раздражало лишь то, как близко игрок находился к Джун Хо, раздражало вежливое внимание младшего Хвана и его дружелюбные улыбки. Надо было сесть на заднее сиденье. Так бы хоть поговорить нормально смогли. Теперь только и оставалось, что смотреть на двух мужчин, подавляя растущее раздражение. Чхве же, подпевая голосу из магнитофона, вдруг заметил взгляд Ин Хо, направленный на Ки Хуна. У Сок нахмурился, закидывая третью жвачку со вкусом арбуза себе в рот. – Че пялишься на него? – негромко, чтобы не услышали пассажиры сзади, проговорил он, глянув на Хвана, – Знаю я вас. Психи. Один твой убил моего босса. Он мне как брат был. Так что ты на господина Сона не смотри. Я тебя не легавым сдам, я с тобой сам разбе-… У Сок покрылся мурашками, словив холодный, будто звенящий ледяной сталью, взгляд на себе. Мужчина прокашлялся, тут же отвернувшись и вперившись глазами в путь перед собой. – Простите, господин Мразь, – с вежливым тоном, тихо сказал Чхве, все еще чувствуя на себе этот ужасающий взгляд. Чхве был слегка напуган, но даже в таком состоянии не упускал возможности отпустить какую-то глупую колкость. Звучало это забавно, почти детски, вследствие чего Хван даже не стал отвечать, пропустив последнюю реплику мимо ушей. Он лишь в последний раз зыркнул на притихшего У Сока и отвернулся к окну. Машину едва не заносит на новом повороте, и на этот раз Ин Хо уже ударяется головой о стекло, слыша рядом довольный смешок. Ведущий тихо вздыхает, поправляя упавшую на глаза челку. – Ведите машину аккуратнее, уважаемый господин, – с обманчиво мягкой улыбкой обратился Хван к мужчине, – Иначе играть будете уже в мои игры. Думаете, удача спасет вас на этот раз? Их взгляды пересекаются, и фронтмен видит, что на этот раз У Сок по-настоящему напрягся. Водитель кивает и до конца поездки возникать больше не пытается. Даже петь стал чуть тише. Они останавливаются возле небольшого, но уютного ресторанчика, который, кажется, открылся совсем недавно, что не было удивительно в столь ранний час. У Сок паркует машину неподалёку, выключает радио и оповещает всех громким и радостным: «Приехали!». Утренний прохладный воздух тут же забрался под куртку, стоило Ин Хо открыть дверь. Кожа, привыкшая к сонливому теплу автомобильного салона, немедленно покрылась мурашками. И все же это было приятно. Свежо. Невероятное удовольствие после противного ароматизатора. Ин Хо убрал руки в карманы, осматривая ресторан внимательнее. Однозначно, не что-то изящное и дорогое, но довольно приличное место. Когда-то Хван, будучи офицером полиции, частенько ужинал в подобных местах. Ки Хун вышел из машины и встал около нее, прислонившись спиной к белому глянцу. Он втянул свежий и влажный воздух, шедший со стороны спокойного моря, и прикрыл глаза. Наслаждение осенней прохладой было раем после дешевого, и, признаться, душного ароматизатора с запахом не пойми чего. Рука потянулась в карман куртки, но сигарет там мужчина не нашел. А жаль: в таком живописном месте наиболее романтичной вещью является курение. К счастью, рядом оказался У Сок, у которого где-то в карманах точно завалялась лишняя сигаретка. Ки Хун было повернулся, чтобы спросить у Чхве желанную в столь прекрасный момент порцию никотина, однако его первое слово оборвалось на вздохе и было прервано быстрым потоком шепота собеседника. – Господин Сон, – тихо обращается У Сок к игроку, пока думает, что Ин Хо не слышит, – Скажите, он вам угрожал? Сон поднял брови, услышав яркое волнение У Сока. Взгляд перекочевал на темный затылок старшего Хвана и остался там чуть дольше, чем планировалось. Уложенные назад волосы, в рассеянном свете утреннего солнца отливающие элегантным цветом темного каштана. Прикрытая горлом водолазки крепкая шея, которая плавно переходила в широкие плечи и ровную спину. Ки Хун медленно выдохнул через рот, блуждая глазами по силуэту ведущего, и дрогнул, когда объект его внимания слегка повернул голову вбок, открывая вид на прекрасный профиль. Ровный нос, тонкие губы… Верхняя губа, как успел заметить и запомнить Сон, была ассиметричной. Да, Ки Хун был влюблен в этого человека. Влюблен в его судьбу, в его характер, в его эмоции. Отталкивали лишь прошедшие убийства и то, как к ним относился сам Хван. Игрок вздохнул, прогоняя воспоминания вчерашнего ужасного вечера из головы. Не сейчас. Не нужно об этом думать. Сначала поговорить снова. Наткнувшись на непонимающий взгляд, Чхве слегка успокоился, но не отступил. Он продолжил с самым искренним беспокойством: – Вы поосторожнее с ним, – торопливо шептал У Сок, – Вы, наверное, не заметили, но он пялился на вас почти всю дорогу! Да он как будто… Сжирал вас глазами, господин! Вы бы не доверяли ему так, мутный он… Хван тихо хмыкнул, прекрасно слыша все, хоть и стоя чуть дальше от мужчин, рядом с Джун Хо. Они молчаливо переглянулись, каждый думая о своем. Ки Хун тихо усмехнулся. Что же такого У Соку успел сказать Хван, что он так перепугался? – Во-первых, дай-ка мне сигарету, – Сон протянул руку, и уже через пару мгновений на ладонь его положили тонкую длинную палочку, – Во-вторых… Мужчина закурил, одолжив зажигалку у Чхве. Он затянулся порцией никотина, запустив ее глубоко в легкие и прикрыв глаза на пару секунд. – Видел у него синяки на лице? – прошептал Ки Хун, наклонившись ближе к уху У Сока и выдохнув редкий дым. Чхве немного помолчал, вспоминая четкую картину лица «господина Мрази» в автомобиле. Точно, на нем были синяки. Довольно яркие. – Мгм, – кивнул он, не отводя внимательного взгляда от Хвана, стоящего к ним спиной. – Вот и думай, кому кого еще надо бояться, – Сон снова затянулся и вернулся в прежнее положение. Голову он повернул в сторону побережья. Если прищуриться, можно разглядеть плавные волны, бегущие к берегу и заходящие на мокрый у воды песок. Солнце закрыли серые облака, напоминая о присутствии осени. Скоро начнет подмораживать. Никотиновое облачко дыма вытекло с тонких острых губ. Ки Хун вспомнил слова Чхве: «Вы, наверное, не заметили, но он пялился на вас почти всю дорогу!» Сон подавил мягкую улыбку, втянув никотин. Взгляд сам пополз в сторону Ин Хо, стоявшего рядом с братом у входа в кафе. «Упертый баран. Молчит и смотрит», – подумал Ки Хун, опираясь одной рукой на машину. «Ты или он?» – сам себе ответил мужчина. «Мы оба» Сон вздохнул, выбрасывая сигарету в мусорку у дороги. Он еще раз взглянул на Ин Хо, заходящего в кафе. Возможно, они смогут сесть вместе и поговорить чуть позже? Заведение было уютным: кирпичные стены, разбавленные снизу белыми деревянными панелями; темно-синие диваны на двух человек, стоящие друг напротив друга и глянцевый деревянный стол, разделяющий их. Над каждым местом для посетителей висела маленькая люстра с черным треугольным плафоном. В помещении играла тихая музыка, не мешающая разговорам, а сам зал был небольшим, но очень чистым. Ки Хун шел за Хванами, бросая взгляды то на одного, то на другого. Они были даже очень похожи сзади, однако единственным и заметным отличием был рост. Мужчины прошли за один из свободных столиков у окна, откуда открывался вид на просторное побережье. Сон сел на диван слева и подвинулся к окну, наблюдая за Ин Хо из под ресниц. Хотелось, чтобы ведущий сел рядом. Да и самому Хвану этого хотелось, однако его снова опередили. – Можно я сяду рядом с вами, господин Сон? – послышался справа мягкий голос младшего Хвана, уже севшего на край диванчика. Ки Хун мельком глянул на Ин Хо, и взгляд этот словно выражал разочарование в ситуации. Мужчина кивнул Джун Хо, и тот быстро скользнул за столик, садясь ближе к Сону. Старший Хван промолчал, в очередной раз проглатывая раздражение. И почему сегодня все было против него… Игрок молча водил пальцем по поверхности стола, ожидая первого вопроса со стороны Джун Хо. Ки Хун не знал, как начинать разговор. Не знал, как объяснить младшему Хвану то, почему его брат так внезапно захотел встать на путь добра. А понимал ли сам Сон, почему? Наверное, нет. Это сложно объяснить одной лишь любовью Ин Хо. Ее бы не хватило, чтобы сломать твердую холодную маску фронтмена. К столику подошла официантка – молодая девушка, лет двадцати пяти, со стриженными под ровное каре с челкой темными волосами. Ее приветливая улыбка слегка разбавила холодную тишину перед разговором. Сон взял в руки глянцевое меню, проходясь для вида по нему глазами. Есть не хотелось, ибо настроение слегка упало от второй неудачной попытки поговорить с ведущим о вчерашней ссоре. Тишина не тяготила, она скорее выступала некой паузой перед серьёзным разговором и давала каждому собраться с мыслями. Первым не выдержал Ин Хо, отрывая взгляд от меню. – Я собираюсь остановить игры, – сказал Хван, окидывая беглым взглядом каждого из присутствующих, – Вы ведь это планировали достаточно долго, верно? Услышав мягкий, но серьезный голос Ин Хо, Сон поднял голову и встретился с ним взглядом. Краем глаза Ки Хун заметил, как скованно сидит У Сок, стараясь быть подальше от сидящего рядом Хвана. – С какой стати мне вам верить? – возмутился Чхве, нахмурившись, – Вы вели игры долгое время, похитили господина Сона, обманывали детектива Хвана! Ваши люди ударили меня шокером! Вы людей убивали! С какой стати мне вам помо-… – С той, что ты веришь мне, – перебил его холодным и серьезным тоном Ки Хун, положив меню на стол, – Я ручаюсь за его честность. Атмосфера неумолимо изменялась, сгущалась, вытесняя вежливую отстранённость, которой старался придерживаться каждый из присутствующих. Это было ожидаемо и Ин Хо позволил этому распространиться. Он молчал, наблюдая за эмоциональным всплеском У Сока, вслушиваясь в то, с какой интонацией он говорил. Чхве был искренним в своем волнении. Возможно, слегка глуповатым, но поистине верным, как уже успел убедиться Хван. Ведущий ценил таких людей, уважал их преданность делу и практически железную целеустремлённость. Люди, подобные У Соку, не были руководителями, но зато являлись прекрасными исполнителями. Правда, тут и с исполнением дела обстояли не самым лучшим образом, но им грех жаловаться. Иногда нужен человек и для поддержания атмосферы. Сон встретился взглядом с Ин Хо и задержался в зрительном контакте. Было в этих переглядках что-то мягкое, витающее в воздухе. Желание нежности. Желание разговора. – Господин Сон, мы не можем слепо доверять ведущему игр, – подал голос Джун Хо, складывая руки на груди и наблюдая за Ки Хуном, – Откуда вы знаете, что он не передумает? Вот оно. В спор включился Джун Хо, с ходу начиная задавать правильные вопросы. Ин Хо ждет, не влезая в разговор. – Как думаете, детектив Хван, что по правилам игр должен сделать ведущий, если игрок берет оружие и создает восстание на играх? – в голосе было легкое раздражение. Спокойный взгляд скользит от одного мужчины к другому, задерживаясь на Ки Хуне дольше, чем это было необходимо. Он защищал ведущего. Защищал, не взирая на засевшую обиду и напряжение, растянувшееся между ними. Сон был тверд и непреклонен в своих суждениях. Ки Хун ни секунды не колебался, когда говорил, что доверяет Ин Хо, даже после того, что сказал Хван в тот день на корабле. Джун Хо слегка поджал губы, водя пальцами по меню. – Вероятно, он должен убить этого игрока, – предположил младший Хван, не сводя глаз с Ки Хуна. – Верно, – кивнул Сон, серьезным взглядом смеряя полицейского, – Как видите, я стою здесь, живой. Меня не убили. Ведущий нарушил правила своих же игр, чтобы зацепиться за бунтующего игрока и остановить все это. – Он может втереться к вам в доверие, – возразил было Джун Хо, но его высказывание тут же парировал Ки Хун. Старший мужчина слегка наклонился к брату Ин Хо, прожигая его взглядом. – Скажите тогда, почему вы все это время верили в его исправление и искали? Почему не сказали мне, кто ваш брат, когда мы с вами были в мотеле? – голос был тихим, но раздраженным, – Не хотели, чтобы я его убил? Холодный взгляд ведущего светлеет, пропуская в себя едва различимую мягкость. Старший Хван с жадностью следит за каждой эмоцией, проявляющейся на любимом лице, впитывает ее в себя, не в силах оторваться. Ки Хун был раздражён. О, Ин Хо, как никто другой, знал, как быстро можно было вывести этого мужчину из себя, практически не прилагая к этому усилий. Сон сам по себе был таким: жарким пламенем, что следовало дуновению ветра, вспыхивало без особых усилий. Оно либо согреет, либо сожжет тебя дотла. – Он мой брат, – Джун Хо приподнял голову, вытягивая подбородок, – Он мне близок. Поэтому я ему верю. Вопрос лишь в том, почему вы верите ведущему? Младший Хван приблизился к хмурому лицу Ки Хуна. Казалось, над ними сгустились черные тучи. Атмосфера накалилась. Джун Хо заметил вдруг свежий синяк на лице Сона. Примерно такой же, какой был на лице брата. – Мне он тоже близок, – совсем тихо, почти шепотом проговорил Ки Хун, – И поэтому я ему верю. Полицейский замер, рассматривая синяк и обрабатывая поступившую информацию. – Близок? – Джун Хо сдвинул брови, готовясь к новому потоку вопросов, однако его перебили. – Эй-эй-эй, друзья, давайте не будем ссориться с утра пораньше! – нервно хихикнул Чхве, стуча ладонями по столу, – Тем более в таком красивом теплом местечке! Надо бы и покушать заказать, а то что мы как нелюди! Так ведь? Ахаха… – Молчать, – бросил Сон, сверкнув льдом черных глаз на У Сока. Всего одно слово, резкое, как удар хлыста, неизбежно заставляющее повиноваться. Ин Хо едва заметно вздрагивает, не ожидая, что Ки Хун вспылит так скоро. Ведущему нравился этот тон, то, как сильно это подходило строгому взгляду Сона. По телу непроизвольно пробежала сладкая дрожь, неуместная сейчас, но от того еще более неудержимая. Однако, Хван не позволяет укрепиться этому чувству, прогоняя непрошенные мысли прочь. Сейчас это лишнее. Чхве сразу раскрыл глаза, впав в ступор. Кажется, человек рядом с ним тоже не ожидал такой реакции, однако выражения лица Хвана У Сок не видел, вперившись взглядом в строгий профиль Ки Хуна. – Да, босс, – тихо пробормотал Чхве, опустив голову, – Простите, босс. Сон вернулся к разговору с Джун Хо, глубоко вздохнув. – Извините, погорячился, – Ки Хун осмотрел лицо младшего Хвана, выражающее удивление. – Ничего-ничего, все нормально, – кивнул полицейский, тоже успокоившись, – Я бы хотел побольше узнать о вашем плане. Как именно вы с моим братом планируете остановить игры? Там ведь есть Випы, они выше ведущего. – Я стану вторым ведущим, – Ки Хун отодвинулся от Джун Хо, садясь так, как сидел до этого, – Мы с господином Хваном организуем «развлечение» для вип-персон и заставим их играть. Поставим на место игроков. После игры с випами мы эвакуируем всех присутствующих и взорвем остров. Губы подрагивают в слабой улыбке, пока Ин Хо следит за диалогом. Ки Хун говорит четко и по делу, вводя товарищей в курс дела. Они несколько раз пересекались глазами, но этого было недостаточно. Хотелось дольше. Хотелось ближе. Глаза в глаза. Им нужно поговорить. Хотя бы перекинуться несколькими фразами. Ин Хо не мог больше терпеть стальной холод карих глаз, не мог притворяться, что между ними ничего не произошло. Джун Хо помолчал, закусывая внутреннюю сторону щеки и раздумывая. – Наши ребята нужны вам в качестве персонала? – спросил он, повернув голову на Сона. – Да, думаю, следующие игры будут постановкой. Мы не будем делать набор игроков. Сделаем вид, что они есть, – Ки Хун снова встретился взглядом с ведущим, но быстро отвел глаза, – Если вы верите мне, будьте добры поверить и господину Хвану. Повисла тишина. Секунда. Две. Три. Внезапно все сидящие за столом услышали громкое урчание. Ки Хун глянул на Чхве, подняв брови в недоумении. У Сок же, неловко улыбнувшись, надавил руками на свой живот, пытаясь так его заткнуть. – Извините, кушать хочется, – мужчина посмотрел на меню, уже заприметив желаемое блюдо, – На голодный желудок плохо думается! Может закажем что-нибудь? Детектив Хван, идем-те, закажем покушать у стойки. Чхве поднялся с места и, протиснувшись через Ин Хо, вышел из-за стола. Он потянул за собой Джун Хо, усиленно мигая ему одним глазом и пытаясь подать знак, что лучше оставить двух ведущих наедине. Ин Хо, продолжая сохранять молчание, проследил за двумя мужчинами, глядя на удаляющиеся спины. Молчание давило, но нарушить его Хван не решался. В голове вихрем проносились мысли, однако ухватиться за что-то одно у Ин Хо никак не получалось. Ки Хун сидел напротив Хвана, смотря то в окно, то на меню. Молчал. Молчал, потому что не знал, что сказать. Сон так хотел поговорить, но сейчас, сидя наедине с Ин Хо, он молчал и терял время. – Смотрели на меня всю дорогу, господин Хван? – спокойно и тихо проговорил Ки Хун, продолжая рассматривать пейзаж за окном, – С чего такой интерес? Ин Хо пришлось подавить смешок — не такого вопроса он ожидал. — Смотрел, — подтверждает ведущий, рассматривая красивый профиль Сона, — Я всегда на тебя смотрю. Сон не смог сдержать слабой улыбки. Он прикрыл рот ладонью, смотря на блестящие в свете наступающего дня волны моря. Если прикрыть глаза, можно услышать тихий шум воды и легкое шипение белой соленой пены. Ки Хун закинул ногу на ногу, задев носком ботинка легкую ткань штанины Хвана. «Всегда на меня смотришь… Дурак. Я знаю, что ты всегда на меня смотришь. Романтик недоделанный.» – ответил в голове Сон, стуча пальцами по глянцу стола. Недолгое молчание. Мужчины опять теряли драгоценное время для решения проблемы. Ин Хо задумчиво теребит картонный уголок меню. — А что еще остаётся? Сегодня чуть отвернулся, так ты уже на моего брата прыгаешь, — Ин Хо тихо хмыкает, наконец встречая родной взгляд, — Скоро меня так с ума сведёшь. Фраза Хвана заставляет Ки Хуна повернуть голову в его сторону, все также подпирая ладонью подбородок и прикрывая растянутые в улыбку тонкие губы. Однако длинные пальцы не смогли скрыть звук тихого смешка, слетевшего с уст Сона. – Прямо таки прыгаю? Господин Хван, мне кажется, вы себе многое просто надумываете, – Ки Хун склонил голову, не отводя мягких, даже игривых глаз от собеседника, – По вашей версии, у меня есть определенный типаж на Хванов. На этот раз Ин Хо не скрывает улыбки, смотрит открыто и прямо. Он собирается быть максимально честным с Ки Хуном не только на словах, но и в собственных чувствах, которые находили отражение в его взгляде. Сейчас, когда стол опустел, ведущий мог себе позволить эту вольность. Никаких масок, лишь неприкрытая искренность. — Кто знает, может и есть, — полусерьёзно отзывается Ин Хо, замечая ответные смешинки в глазах мужчины, — Надоел один, пошел к другому. Разумеется, Хван не был серьёзен и к брату так сильно не ревновал. Его ревность, обычно всепоглощающая и неугомонная, сейчас быстро поулеглась. Ин Хо наклонился чуть ближе, беспрепятственно рассматривая собеседника. Совсем как в те дни, когда они с Ки Хуном были обычными игроками, почти незнакомцами, но даже тогда взгляд никто из них отвести не мог. – Но если вы так боитесь, что один наш договор будет мной проигнорирован, мы можем заключить еще один. Так же у нас решаются связи? Все официально, господин Хван? Ки Хун медленно подошел к делу. Не стоило оттягивать то, что больше всего волновало влюбленное сердце. – Что будем писать в договоре? – взгляд пробежался по лицу: ровный нос, мягкие губы, крепкая и красивая шея и снова черные, блестящие от отражения яркого окна, глаза, – Я, Сон Ки Хун, гражданин Южной Кореи, обязуюсь не прыгать на других мужчин, пока действует данный договор? Напишем так? Или у меня есть еще какие-то обязанности, о которых вы мне скажете позже? Ведущий слегка наклонил голову, молча слушая и впитывая каждое слово. Сон, как и всегда, рубил с плеча, не желая подолгу топтаться на месте. И практичному Хвану нравилась эта черта. — Ки Хун, послушай… — начинает было Ин Хо, но его перебивает чужой бодрый голос. К столику быстро подбежал У Сок. Он, не слыша нарастающей серьезности чужого разговора, втиснулся в расстояние между мужчинами и ткнул пальцем в красочное меню. – Может курочку закажем? Там просто акция на большую порцию, вы будете? – Чхве поздно понял, что влез туда, куда не стоило. Ки Хун поднял на У Сока темный и раздраженный взгляд. Его верхняя губа еле заметно дернулась, а складка меж бровей стала четче. Ин Хо, раздраженный бестактностью подчиненного Сона, тоже кидает на У Сока недобрый взгляд, но сказать ничего не успевает. – Мне кажется, мы ясно дали понять, что нас нужно оставить наедине?! – Сон чуть прикрикнул, но лишнего внимания не привлек: в кафе попросту не было никого, кроме их компании и персонала. Чхве опустил голову, виновато поклонившись и убирая меню. На этот раз Хван не вздрагивает – он наслаждается, впитывая в себя вид такого Ки Хуна: раздражённого, с маленькой морщинкой, залегшей меж темных бровей. Ин Хо слегка прикусывает кончик языка, призывая себя вернуть прежний спокойный вид, но попросту не может. Глаза так норовили скользнуть к Ки Хуну, к этой острой линии челюсти, напряжённой от сдерживаемых эмоций. – Простите, босс, – четко и даже как-то жалобно проговорил У Сок, – Вы просто, наверное, очень мало кушали там на острове, и я бы хотел вам чего-то купить. Я не знаю, что вы любите есть, босс. Межбровная складка посветлела, а взгляд Сона смягчился. Он слегка поджал губы к центру, выдавая легкий стыд за свою вспыльчивость. Мужчина глубоко вздохнул, прикладывая руку ко лбу и массируя кожу. – Возьми большую порцию курицы и что-нибудь на свой вкус, – голос стал нежнее и спокойнее, что воодушевило Чхве. Тот поднял голову и, улыбнувшись, кивнул. Он хотел было пойти обратно к стойке, но его остановил Сон. – Подожди секунду, – Ки Хун быстро стянул с себя легкую куртку, вспоминая, что в помещении сидеть в верхней одежде невежливо, – Вот, повесь, пожалуйста, на вешалку. И еще, оставьте нас с господином Хваном минут на пять. У Сок послушно взял куртку из рук Сона и пару раз кивнул, быстро удаляясь. – Оставишь вас на пять минут, ага… Уже вон орать начали… – напоследок пробурчал Чхве, чего не услышал никто, кроме него самого. Хван медленно выдыхает, откидываясь на спинку дивана. Мягкая натура Сона всегда была подавляющей, именно поэтому, Ки Хун немного теряется, остывая на глазах. В груди теплеет от нежности, от чего-то более глубокого и темного, напоминающее подавляемое желание. Ин Хо приоткрывает рот и облизывает верхнюю губу, поддаваясь старой привычке. Ки Хун шумно выдохнул, снова поворачиваясь к Хвану. – Продолжим нашу беседу, – спокойным, даже деловым тоном проговорил Сон, слегка выпрямляясь на диване. Ки Хун не мог не заметить легкий блеск в глазах и чуть раскрытые губы ведущего. Он хмыкнул, откидываясь на спинку мягкого диванчика и складывая не до конца закрытые футболкой руки на груди. – Вам нравится, когда я злюсь? – поинтересовался Сон, вскидывая брови, – Второй раз замечаю. Ведущий усмехнулся, слегка задрав подбородок. Ки Хун доволен собой и даже не скрывает этого, словно изначально зная, какой эффект производит на Хвана. Делал ли он это специально?.. — Ты очень наблюдателен, — отвечает Ин Хо, позволяя легким игривым ноткам проскользнуть в обычно серьёзный тон голоса, — Это мне тоже в тебе нравится. Сон усмехнулся, повернув голову чуть вбок. Кокетливые фразы, некая озорливость, появившаяся в воздухе так внезапно… Это флирт? Они снова флиртуют, но теперь, после вчерашнего грандиозного скандала, этот флирт чувствуется иначе. Острее. Словно быстрый ритм горячего танца. Один пытается смутить другого по очереди, повышая ставку. По детски несерьёзно и безрассудно уходить от важного разговора в сторону флирта, однако Ки Хун, как буд-то бы, сам начал эту незамысловатую игру кокетливых фраз и взглядов. От любви к мужчине напротив невозможно скрыться, убежать. Невозможно отбиться от нее, сколько бы синяков ни поставил Ки Хун на теле ведущего. Любовь въелась под кожу, в мягкую, горячую плоть; в кости, заполнив губчатую ткань и влившись в костный мозг. Любовь текла по венам. По артериям. Качалась к сердцу, задевая его и питая, как солнце питает все живое на огромной планете. Ки Хун вздохнул, опершись щекой о ладонь и посмотрев в окно. Побережье, в отличие от шумного города чуть дальше, все еще находилось в легкой утренней дреме. Повседневность этого места проснулась, морщась от поднимающегося все выше солнца, однако перевернулась на другой бок в мягкой постели и продолжила спать. Людей практически не было. Насколько помнил Сон, сегодня был будний день, среда, но никто не спешил выходить из дома. Да и домов в этой местности было не так много – в основном у моря стояли богатые двухэтажные дома и небольшие виллы для отдыха туристов в жаркое время года. Последние пустовали, от чего на улицах еще более безлюдно. Ки Хун медленно стучал пальцами в такт тихой музыке, льющейся из колонок сверху. Уши отдыхали. После механических голосов и то классической, то детской мелодии услышать что-то из жанра поп ощущалось как мгновенное восхождение на седьмое небо. Тянуть время дальше было глупо. Хван закидывает одну ногу на другую, настраиваясь на разговор, разглаживает невидимые складки на собственных штанах. — Насчет договора… — начинает Ин Хо, вновь подняв голову и глядя исключительно на мужчину перед собой, — Я сожалею, что упомянул его вчера. Но я хочу, чтобы ты знал, что договор никак не регулирует наши отношения – это касается только игр. Остановка игр была предлогом, чтобы ты меня выслушал, а договор – юридическое доказательство того, что я настроен серьёзно. Именно поэтому я ответил вчера так, потому что действительно считаю, что он нас сблизил. Своим расслабленным до невозможности видом Сон даже не подавал знаков, что настоящим раем для его ушей являлись неловкие и долгие извинения со стороны Хвана. Договор… Договор. Да, это слово ранило Ки Хуна в самое сердце вчерашней ночью. Однако разгоряченный взрывом эмоций мозг долгое время не хотел рассматривать логическую сторону вопроса: «Почему же Ин Хо сказал про договор?». Для оценки ситуации сейчас, на свежую голову, Сону пришлось заглянуть в прошлое и влезть в шкуру себя пару дней назад. Обманутый, озлобленный, разочарованный. Ки Хун, лежа тогда на постели ведущего с закованными в наручники запястьями, мечтал о том, чтобы убить ведущего. И мужчина сделал бы это, если бы не личность, скрывающаяся под маской. Безусловно, Сон не смог бы убить человека с лицом Ён Иля, однако факт несложившегося убийства ведущего не отменял того, что их с Ин Хо отношения были бы сломаны и растоптаны. Ки Хун не смог бы целовать этого человека, не смог бы любить его так, как любит сейчас. Почему же получилось так, что Сон уже второй день подряд просыпается в обнимку с фронтменом? Все просто – договор. «Юридическое доказательство того, что я настроен серьёзно», – еще раз прокрутил в голове Ки Хун, словно перемотав запись. Да, если бы не договор, если бы не вся эта затея с уничтожением игр… Не было бы их. Их с Хваном. Не было бы поцелуев, не было бы взглядов, таивших в себе теплые чувства. Ин Хо был прав, когда в гневе выпалил слово «договор», однако логика плавилась под натиском раскаленных эмоций в тот момент. В момент драки, в момент ссоры. А ведь весь конфликт начался с Чон Бэ. Ки Хун не хмурился и продолжал стучать пальцами, повторяя популярную мелодию из динамиков, однако внутри него, в голове, крутились тысяча шестеренок разных размеров и цветов. Если бы Ин Хо не убил Чон Бэ, все бы накрылось. Випы и так чувствовали привязанность Хвана к игроку под номером четыреста пятьдесят шесть, а случай с восстанием и то, как Ин Хо позволил умереть своим сотрудникам, уже должны были насторожить спонсоров игры. Ки Хун вдруг подумал, что Хвана тоже могли дисквалифицировать. Ведущий тоже мог выбыть из игры. Сон незаметно поджал губы. Захотелось взять Ин Хо за руку и посмотреть ему в глаза. Хван отвернулся в ту сторону, где У Сок с его братом все ещё делали заказ, негромко переговариваясь. Чхве эмоционально жестикулирует, и его голос доносится даже до их с Ки Хуном столика. С таким подходом, у них в запасе было даже больше пяти минут. — Прости меня за вчерашнее, — с тихим вздохом заключает Ин Хо, чувствуя, как легчает на душе, словно он только что скинул с себя неподъёмный груз. Услышав из уст Хвана тихое извинение, Ки Хун еле сдержал самодовольную улыбку. Если бы мужчина был котом, он бы уже мурлыкал, с удовольствием разминая лапы о поверхность мягкого синего дивана и слегка цепляя ее когтями. Над столиком снова повисло молчание. Сон все так же смотрел в окно, словно задумавшись над тем, прощать своего возлюбленного или нет. Однако на самом деле Ки Хун выжидал. Небольшая пауза, чтобы Хван напрягся и занервничал. Старшему даже нравилось ломать эту вечно спокойную и собранную маску, смотреть на настоящего Ин Хо, на эмоции. Молчание затягивалось, но напряжения Ин Хо не почувствовал. Ки Хун выглядел расслабленно, наблюдая происходящим на улице, словно они вели повседневный разговор о погоде. Хван едва заметно прищурил глаза, изучающе всматриваясь в чужое лицо. Сон уже давно все для решил. Выражение лица хоть и выражало задумчивое спокойствие, что-то в позе Ки Хуна неуловимо выдавало его. – Что, простите? – будто растерянно сказал Ки Хун, выдержав продолжительную паузу и повернувшись к Хвану, – Извините, я не расслышал. Задумался. Все же в голосе проскользнула игривая издёвка. Намек на удовлетворение от извинений. Сон медленно приподнялся со своего места, опершись руками о гладкий стол, и плавно приблизился к лицу Ин Хо, слегка прикрывая глаза. Услышав игривый тон, ведущий окончательно расслабился. Все таки играл. Проверял и следил, какую реакцию вызовет то или иное действие. Хван подается вперед, любуясь темными глазами Ки Хуна. Как всегда глубокие, таящие в себе скрытый вызов. Маневр сработал. Увидев со стороны Хвана ответное движение вперед, Ки Хун тут же слегка отстранился, отодвинув свое лицо назад. Карие глаза изучали эмоции напротив. Как же эти реакции нравились Сону. – Повторите, пожалуйста, – тихо, чуть не шепотом проговорил игрок, выдохнув горячий воздух почти в губы Ин Хо. Ки Хун остановился взглядом на чужих глазах. Прекрасные. Темные. Время замедлилось для них. Только для двоих часы встали. Ветер остановился. Музыка затихла. Сон провел влажным языком по сухим губам, снова выдыхая порцию воздуха в сторону ведущего. Только теперь этот выдох был судорожным. Уверенная дерзость споткнулась о простое желание поцеловать. Слиться наконец в поцелуе и прекратить это удручающее молчание. — Наклонись поближе и повторю, — в тон Сону произносит ведущий низким голосом. Это было похоже на пытку: теплое дыхание на его собственных губах, лицо Ки Хуна, находящееся так близко. Тяжело держать себя в руках, когда чужой горячий язык проходится по губам, будто приглашая. Ки Хун прикрыл глаза, снова приближаясь и раскрывая губы… – Кхм… – послышалось справа, со стороны зала. Сон быстро плюхнулся обратно на свое место и выпрямился, перед этим оттолкнув от себя Ин Хо. Мужчина повернул голову на звук и замер. В паре шагов от столика стояли Джун Хо, держащий в руках два огромных стакана с колой, и У Сок, пережевывающий острое куриное крылышко из большой тарелки в своих ладонях. – Фы пофофайфе, пофофайфе, – начал говорить с набитым ртом Чхве, наблюдая за всей этой картиной, как за самым интересным фильмом. Младший Хван смотрел то на Ки Хуна, то на брата. Его теория, казавшаяся ранее самым абсурдным бредом, подтвердилась. Сон Ки Хун влюблен в Хвана Ин Хо. Хван Ин Хо влюблен в Сон Ки Хуна. – Так вот какой общий язык вы нашли, – вздохнул полицейский, ставя стаканы на стол. На этот раз Джун Хо указал старшему брату кивком на место рядом с Соном, уступая. Младший Хван присел на диван напротив Ки Хуна и севшего рядом с ним Ин Хо, придвинув к себе стакан с холодным напитком. Рядом с ним тут же уселся У Сок, хватая из тарелки второе куриное крылышко. – Извините, – Ки Хун сказал это тихо, но все присутствующие за столом услышали фразу, – Извините, что не сказали сразу. – Да потом будете извиняться, – махнул рукой Чхве, пододвигая купленное мясо поближе к центру столика, – Давайте поедим наконец!