Обещай, что мы выйдем отсюда вместе.

– Хва-ан! Смуглая крепкая рука поднялась вверх, и благо мокрый круг на ткани хлопковой тёмно-синей футболки был скрыт кожаной коричневой курткой, от которой все еще исходил аромат сладкой новизны вещи, той, что витает обычно в воздухе магазинов. Сегодня погода стояла значительно хуже, чем вчера. Осень, несмотря на свое долгое щадящее тепло, что преследовало Корею до конца октября, ступила легким морозом на пожухлую траву и опавшие листья. Над холодной влажной землёй витало плотное облако тумана, что обвивал тёмные стволы деревьев и блуждал меж горящих и пищащих светофоров, свет которых, то красный, то зеленый, чуть размывался в объятиях осенней дымки. В ответ кричащему с края дороги, находящейся метрах в двухсот от многоэтажного дома с маленькими окнами, человеку Хван Джун Хо, ведя под руку свою маму, помахал в ответ. Он широко улыбнулся. Чуть прищурившись и шагая вперед, мужчина осматривал лицо своего сегодняшнего водителя, который должен был доставить Джун Хо и его мать в Инчхон. Карие глаза изучали знакомое лицо. Румяные от легкого мороза щеки, вечно широко открытые преданные глаза, в темном диске которых всегда можно было найти яркий белый блик, такой живой и весёлый. Чхве У Сок… Хван, приглядевшись к улыбающемуся мужчине, заметил, что тот сбрил серую щетину, обычно сидящую на его лице. Джун Хо усмехнулся. Его товарищ был слишком взволнован, когда услышал просьбу о поездке со стороны Хвана. – Сынок, тебе не холодно? Давай куртку достанем из сумки, давай, замёрзнешь же, – негромко и торопливо говорила мама Джун Хо, Пак Маль Сун, – Заболеешь еще, расстроишь брата своего… Мужчина хмыкнул, погладив ладонью предплечье матери. – Все хорошо, кофта тёплая, – кивнул он, улыбаясь, – И Ин Хо вряд ли сильно расстроится, если я просто заболею. Маль Сун чуть нахмурилась, шутливо шлепнув сына по ягодице, на что тот резко смутился и кинул неловкий взгляд вокруг. – Глупости какие говоришь! – воскликнула она, не сводя глаз с сына, – Ин Хо и так, наверное, зол на меня до сих пор… – Нет, – Хван мотнул головой, – Если бы он был зол, то не позвал бы нас к себе на разговор. Пак промолчала, неуверенно кивнув и испытывая холодную бурю чувств из страха и грусти. Нет, женщина была рада, что увидит сына. Увидит спустя почти четыре года. Маль Сун просто не могла себе представить этот разговор. Она не знала, что ей нужно сказать, как ей посмотреть на своего Ин Хо и как сказать о сильной любви к нему, о своем раскаянии во всем, чем она могла его задеть. Женщина помнила сына, помнила, как он широко и искренне улыбается, как он умён и как заботится о близких в трудные периоды. И как же странно было идти сейчас на разговор с Ин Хо, как странно было чувствовать страх и растерянность от предстоящей беседы. Когда Джун Хо и его мама подошли ближе к белой большой машине на краю дороги, Хван сразу оказался в крепких объятиях. Он неловко посмеялся, положив свободную от тяжелой сумки крепкую ладонь на спину У Сока и погладив глянцевую кожу куртки. Улыбка сама рисовалась на лице. Джун Хо редко когда в последнее время не улыбался рядом с этим человеком. – Я уж думал, мне придется вам звонить, – усмехнулся Чхве, пару раз несильно хлопнув по спине приятеля. Он еще издалека заметил сумку в руке Джун Хо, – Вам помочь? Давайте я в багажник закину? Маль Сун с явной заинтересованностью осматривала незнакомого себе человека, молча стоя рядом. Ее морщинистые щуплые руки, казавшиеся еще более худыми после всего пережитого, были сложены в замок спереди. Женщине не хотелось вмешиваться, спрашивать о чем-то, пока ей самой не расскажут. Было даже страшно залезть куда-то не туда, обидеть еще одного сына и лишиться сна еще на три года. – Нет-нет, не нужно, мне не тяжело. Извините, что заставил ждать, мама долго не могла упаковать вещи для Ин Хо, – Хван сделал маленький шаг назад, ослабив объятия. Он еще на пару секунд задержался взглядом на счастливом лице У Сока, а затем, повернувшись к матери, аккуратным движением положил руку ей на плечо, – Мама, знакомься, это господин Чхве У Сок. Он помогал мне в поисках брата, очень хороший и веселый мужчина. У Сок, напротив, с явным смущением начал переминаться с ноги на ногу и скрывать неловкую улыбку. Он с уважением взглянул на низенькую худую женщину, сразу поклонившись. – Рад познакомиться с вами, госпожа! – звонким голосом проговорил Чхве, а затем выпрямился, широко улыбнувшись, – Ваш сын классный! Ну, я имею ввиду этого. Мужчина кивнул в сторону Джун Хо и тихо посмеялся на пару с ним. Оба замолчали, увидев, как низко поклонилась Маль Сун и как она начала чуть дрожащими руками тянуться к плотной тканевой сумке, которую до этого нёс ее сын. Хван чуть сдвинул брови, а Чхве, выражая удивление по-своему, распахнул глаза и чуть раскрыл рот. – Мама? Ты чего? – Джун Хо слегка наклонился, чтобы разглядеть лицо женщины, скрытое теперь седыми пушистыми волосами, – Ты плачешь? Он на мгновение бросил растерянный взгляд на У Сока, понимая, что они оба не знают причину слёз Маль Сун. Хван без слов дал матери расстегнуть молнию сумки и сунуть руку вглубь собранных вещей. – Молодой господин… – негромко сказала Пак, доставая из сумки горячий хоппан с курицей, – Молодой господин, спасибо вам за вашу помощь… Она снова низко поклонилась, роняя слезы. Слегка трясущимися руками женщина протянула У Соку булочку, завернутую в пакет. – Если бы не вы… – Маль Сун всхлипнула, – Если бы не вы, кто знает, что случилось бы с Джун Хо… Получилось ли бы у него… А вы, молодой господин, из чистого сердца… Чхве активно замахал руками, часто моргая от растерянности, краснея. Он был сильно смущен такой реакцией и, конечно, напуган слезами милой старушки. – Г-госпожа! Госпожа, не надо плакать! – У Сок быстро подошёл к женщине и приобнял ее за плечи, – Госпожа, не расстраивайтесь, я был рад помочь господину Хвану! Он очень хороший человек, и вы очень хорошая! Не надо плакать! Джун Хо замер, в растерянности рассматривая силуэт мамы. В его голову закралась неприятная мысль. Что, если она еще не готова к разговору с Ин Хо? Как она отреагирует, если узнает, что на самом деле произошло? Может… Будет лучше сказать ей, что… – Не надо плакать, госпожа, садитесь в машину, – У Сок заботливо, поглаживая Пак по плечу, повел женщину к задней двери машины, – Садитесь, там мягкие кресла и там очень тепло, а то вы, наверное, замёрзли… Маль Сун, вытирая рукавом пальто горячие слезы и их влажные следы на щеках, обдуваемые прохладным утренним ветром осени, продолжала свободной рукой протягивать Чхве пакет с булочкой. Она чуть стискивала его в пальцах, будто греясь о тепло свежеиспеченной выпечки, и держала булочку до тех пор, пока ее не взял малознакомый ей молодой человек, пусть и со смущением и неуверенностью в движении руки. – Спасибо вам, госпожа, не стоило! – голос Чхве был звонким, громким, но не грубым, совсем не грубым. Лицо мужчины всегда динамично передавало каждую эмоцию, даже из тех, что, бывает, мимолетно залетают в голову человека и тут же, будто на порыве ветра, улетают далеко-далеко, – Вы такая милая! Он с осторожностью, будто имел дело не с человеком, а с хрупкой хрустальной вазой, усадил женщину на заднее сиденье, заботливо вытянув ее ремень и застегнув его. Пак чуть сощурилась, когда У Сок наклонился возле неё. От мужчины ярко пахло одеколоном, смешанным явно с какими-то вычурными дерзкими духами, залезающими далеко в нос и щекочущие его полость где-то у переносицы. Джун Хо всё это время продолжал стоять на прежнем месте в легком состоянии растерянности и замешательства. За задней стенкой спокойного сознания закопошился неприятный холодок сомнений. А будет ли рад Ин Хо видеть маму и меня? Согласовал ли Господин Сон утренний визит со своим… Другом? – Детектив Хван, – как всегда чуть весело позвал У Сок, аккуратно закрыв дверь автомобиля и сделав шаг ближе к Джун Хо, – Давайте сумку, я положу на задние сидения. Мужчина, не видя растерянного лица собеседника, потянулся за сумкой. Пальцы Хвана, стискивающие ручку тяжелой сумки, разжались будто без ведома хозяина ладони. – Ух ты елки-моталки! – проскрипел Чхве, которого вес сумки резко потянул вниз, – Вы как это носите так спокойно?! Кошмар! Так и грыжу можно заработать! Джун Хо, будто опомнившись, окинул беглым взглядом согнувшегося и кряхтящего мужчину, а затем осторожно забрал сумку снова в свои руки. Хван поднял ее с легкостью, даже не издав какого-либо неровного вдоха или звука. Просто поднял сумку так, будто это была пушинка. У Сок в чистом изумлении раскрыл рот, наблюдая за ровным темным взглядом детектива и за его спокойным выражением лица. – Ва-а… Вы такой сильный! Вы в зал ходите? – мужчина сделал пару шагов ближе к машине и кивнул своему собеседнику, призывая следовать за ним. Хван пожал плечами, вторя действиям Чхве. – Раньше ходил часто, сейчас не было времени, так что я давно не занимался, – ответил он на вопрос У Сока, бросив на профиль загорелого лица быстрый взгляд. – Это вы еще не занимались давно?! – У Сок распахнул глаза, от удивления как-то неестественно выпрямившись, – А если бы вы сейчас занимались, вы бы и меня могли так же поднять, как эту сумку! Он открыл дверь машины, чтобы Джун Хо закинул сумку рядом с местом, где сидела его мать. Хван так и сделал, нагнувшись и нырнув в пахнущий одеколоном и уже знакомым едким ароматизатором салон машины. – Если начнёт укачивать, скажи, хорошо? – обратился мужчина к Маль Сун. Пак лишь сдержанно кивнула, растянув тонкие губы в слабую улыбку. Ткань сумки чуть скользнула по чёрной коже сидений. Джун Хо еще раз, чуть глубже вдохнул аромат салона автомобиля. В этом была какая-то чудаковатая прелесть, что-то необычное и, на удивление, приятное. Быть может, дело в постоянной глупой улыбке хозяина этой машины? – Я и сейчас могу вас поднять, – заметил Хван, выпрямившись и закрыв дверь автомобиля, – Проверять будем? Он широко улыбнулся, оголив белоснежные ровные зубы. У Соку эта улыбка всегда напоминала улыбку хищной акулы, и в этом и заключалась ее прелесть. Чхве хотел бы так улыбаться. – Не-не, я только вот недавно поел, – посмеялся он, подходя к водительскому месту и открывая дверцу машины, – И еще вот булочку дали. Садитесь, детектив Хван. Джун Хо успел обойти машину, чтобы сесть рядом с У Соком. Последний уже хотел садиться, но его остановил спешный оклик Хвана. – Господин Чхве, – позвал он, направив внимательный взгляд темных глаз на собеседника. У Сок поднял голову, вскинув брови. – Ай? Чего такое? Пару секунд Джун Хо молчал. Он смотрел, как ветер колышет черные волосы, оголяя смуглый лоб и достаточно густые брови. Но даже после паузы Хван не заговорил. Он лишь вздохнул, открыв дверцу со своей стороны. – Ничего-ничего. На этом разговор был закончен. У Сок не имел привычки вытаскивать из своего приятеля слова клещами, хотя, конечно, иногда хотелось, особенно когда обстановка становилась уж слишком напряженной. Хван никогда сильно не смеялся над шутками Чхве, лишь улыбался, отводя взгляд и качая головой. Это уже было хорошим признаком. Улыбка Джун Хо выражала его расположение к разговору. Благо, мама Хвана, на удивление У Сока, оказалась в разы разговорчивее своего сына. Было ли дело в том, что женщина попросту не могла справиться с волнением и просто выливала это в беседу, или причиной была обыкновенная разговорчивость и открытость, Чхве не знал, однако был неимоверно рад услышать развернутый и эмоциональный ответ на простой свой вопрос о погоде, какие обычно и задают друг другу малознакомые люди. Уже на середине дороги У Сок знал почти всё детство своего друга, некоторые забавные детали его жизни и особенности характера в подростковом возрасте. Ему было неописуемо приятно участвовать в диалоге с такой милой женщиной, которая с огромной любовью и теплом рассказывала о своем сыне. Параллельно с беседой мужчина жевал теплую булочку, держа ее правой рукой и руля левой. Об Ин Хо они не разговаривали, да и У Сок не особо хотел вспоминать о том мрачном человеке, который всю дорогу сверлил господина Сона взглядом. Чхве невольно вспомнил те тёмные глаза, строгий профиль лица и холодный, словно лезвие самого острого ножа, голос. «Ведите машину аккуратнее, уважаемый господин. Иначе играть будете уже в мои игры.» По загорелой коже пробежались щекочущие ее крупные мурашки. У Сок, проглотив кусочек выпечки, слабо дернул носом, как делают это кролики. «Думаете, удача спасет вас на этот раз?» Мужчина крепко стиснул в ладони жалобно скрипнувший тёплый руль автомобиля. Воспоминание подкреплялось объемным и ярким запахом ароматизатора. Сидящий справа Джун Хо вздохнул, слыша очередную фразу о волнении матери. Обычно он спокойно слушал любые переживания Маль Сун молча, просто сидя рядом и обнимая ее, однако сейчас, когда Хван и сам ощущал обжигающее льдом чувство страха, ему было сложно оказать дельную поддержку. – Мам, давай не будем раньше времени себя накру-… Джун Хо резко дернулся вбок, как и Маль Сун на задних сидениях. По салону было разлетелся глухой стук падения пластикового контейнера, смешанный с перезвоном стекла банок. Тёмный, полный строгости взгляд Хвана сразу устремился на лицо У Сока, который, моргая виноватыми щенячьими глазами, пережевывал булку. – Ведите машину аккуратнее, господин Чхве! Иначе я сам за руль сяду! – повысил голос Джун Хо, а затем, оглянув выпечку в правой руке У Сока, выхватил ее из слабых пальцев, – А это отдайте и возьмитесь двумя руками за руль. Я подержу. Стоя на красном, Чхве медленно повернул голову на своего собеседника и в удивлении пару раз хлопнул ресницами. Фраза Джун Хо до ужаса была похожа на фразу ведущего тех ужасных игр, что ошарашило У Сока. – Думаете, удача спасёт вас в следующий раз? – Хван вскинул брови, слегка наклонив голову вправо. Он подоткнул откушенную булку ближе к испачканным начинкой по краям губам У Сока. Полицейский давно заметил это, но не стал ничего говорить. Лицо Чхве так выглядело еще забавнее, чем обычно. И снова старший мужчина хлопал глазами. Он смотрел на выпечку, а затем на длинные худые пальцы, обхватывающие скрытую пакетом румяную поверхность. – Ну, – словно напомнил о происходящем Джун Хо, кивнув на булку, – Ешьте. Несколько тихих секунд. У Сок изумленным взглядом смотрел на приятеля. Маль Сун же, испытывая смущение от всей это картины, подняла глаза выше по лобовому стеклу, вид на который частично загораживали лица Хвана и У Сока. – Господин, там зелё-… БИ-ИП Чхве резко дернулся от громкого, окатившего мурашками звука. Он раздался из стоявшей сзади машины, водитель которой, видимо, возмущался через сигнал автомобиля. Времени на раздумья не было. У Сок, захватив зубами большой кусок булки с рук Хвана, нажал на педаль газа и двинул автомобиль вперед к выезду из Сеула. На протяжении всей поездки голову мужчины никак не отпускала мысль о том, что Джун Хо и Господин Мразь похожи. Во взгляде при раздражении, в тоне голоса и фразах. Временами, отвлекаясь от менее оживленной дороги за Сеулом, Чхве бросал спешные взгляды на серьёзное лицо Хвана рядом с собой. Все же, Джун Хо отличался. Чем-то сильно отличался, что несказанно радовало У Сока. «И как вообще можно любить ту мрачную мразоту? Как господин Сон вообще его терпит?» *** С трудом. С огромным трудом, кряхтя и потягиваясь, Ки Хун пытался встать с кровати. Он ворочался в мягком облаке покрывала, с которого доносился нежный аромат чистого хлопка. Несмотря на крепкий сон, продолжительности которого мужчина пока не знал, Ки Хун чувствовал себя неимоверно уставшим, будто всю ночь выгружал грузовики с тяжелыми коробками. Примерно в таком состоянии Сон просыпался много лет назад, когда еще работал в «Dragon motors». Да, он не так часто выгружал детали из приехавших к складу грузовиков, однако иногда, когда в цехе не было кого-то крупнее Ки Хуна, начальник вызывал его, прикрикивая и поторапливая. Сон чуть поморщился и ткнулся лицом в приятную, тёплую после сна ткань наволочки. Он всегда пытался спрятаться, когда его мысли вдруг забредали далеко в прошлое, в ту компанию. Ки Хун ненавидел себя за постоянное возвращение к прошлому, ненавидел свои воспоминания. Он, к собственному сожалению, помнил, слишком отчетливо помнил пухлое, вечно красное лицо начальника. Прямо по середине этого лица будто прикрепили слепленный наспех из пластилина нос, на котором плотно сидели чёрные пластиковые очки с толстыми линзами. Сон почти слышал, лежа в постели и жмурясь, пытаясь согнать настойчивое видение, громкий крик низкого тучного мужчины. Звук его голоса был похож на рёв неуклюжего медведя. Начальник вечно говорил с перерывом на одышку, шмыгал, с шумным хлюпаньем втягивая зеленоватую слизь глубже в нос, и запинался через слово, хоть и считал себя самым грамотным и умным, от чего проколы в речи постоянно списывал, скорее сам для себя, на усталость. «БЕСТОЛОЧЬ! ТЫ ЧТО, ВООБЩЕ НИХУЯ НЕ ВИДИШЬ, А?! ТЫ КУДА КОРОБКУ СТАВИШЬ С ИНСТРУМЕНТАМИ?!» «СОН КИ ХУН, ТЫ, БЕЗМОЗГЛАЯ СВИНЬЯ, ТЕБЯ УВОЛИТЬ НАДО» «ТЫ ЖАДНЫЙ ДО ДЕНЕГ, А ДЕЛАТЬ НИЧЕГО НЕ УМЕЕШЬ… СОН КИ ХУН, ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ РАБОТА И ТРУД?» Мужчина глубоко вздохнул, сильнее зажмурив заспанные глаза и закрыв правое ухо острым плечом. Так стало лучше. Голос исчез, хоть и брал начало исключительно в сознании Сона. В аромате хлопка простыни был тёплый запах волос Ки Хуна и нотки богатства. Последнее – духи Ин Хо. Сон слабо улыбнулся, что скрыла пышная подушка. Запах духов успокаивал, нежил горячие, буйные мысли о прошлом, такие неприятные. В голове снова сплыл образ Ин Хо с игр. Ин Хо в костюме игрока под номером 001… Ин Хо в костюме Ён Иля. Он хорошо играл эту роль. Хорошо улыбался, хорошо говорил и хорошо цеплял Ки Хуна за живое, втягивая в бурю гнева. Забавно, как Хван потом сразу извинялся, как строил из себя робкого и неловкого в общении человека… А играл ли Ин Хо? Сон, чуть нахмурив брови, перевернулся на спину и открыл глаза, щурясь от яркого света из панорамного окна. Точно играл. В маске ведущего Хван вел себя куда более собранно и уверенно… Что уж там, настоящий Ин Хо не противится вступать в драки. И снова воспоминание. Ён Иль с легкой заинтересованностью осматривает ситуацию в центре большого зала общежития, чуть вытягивая крепкую шею, чтобы обогнуть взглядом заслоняющие весь обзор силуэты других игроков – Чон Бэ и Дэ Хо. Его лицо холодно заливает белый свет ламп помещения, лучи стекают на складки зелёного костюма. Ён Иль поднимается с места, что замечает Ки Хун, поворачивая голову на приятеля и чуть вскидывая вечно хмурые брови. Мужчина уверенным шагом проходит между тихо обсуждающими ситуацию морпехами. Приближается к дерущимся в центре молодым людям. Эта драка напомнила Сону о том бандите на его первых играх… Как его звали? Дон Су? Док Су? Ки Хун не помнил, но четко мог воспроизвести в мыслях ситуацию трехлетней давности в этом же зале. Тоже драка из-за еды. Тоже при людях. В центре. Тогда Ки Хун опоздал. Хотя… Нет. Не так. Тогда Ки Хун не собирался выходить на защиту жертвы избиения. Сон пошел только потому, что пошел Сан Ву. Сан Ву шагнул первым, когда увидел то избиение. Если бы не он… Пошел бы Ки Хун? Нет. Он был слишком пугливым. Или слишком хотел выйти?... Слишком хотел выжить сам, хотел забрать деньги на лечение матери. Думал, что деньги – ключ к счастью. Но все же Ки Хун отличался от всех остальных. Когда из уст Сан Ву вылетело тогда тихое: «Он мёртв… », глубоко в душе Сона что-то шевельнулось. Несправедливо. Неправильно. Почему охранники стоят и смотрят? Это отличало Ки Хуна от других игроков. Он пошел и начал кричать на весь зал, что все здесь – несправедливо. Забавно. Забавно, учитывая то, что это произошло после добровольного возвращения всех игроков на игры. Все здесь хотели денег. Здесь нет справедливости. Поэтому сейчас, наблюдая за внезапно пошедшим в центр Ён Илем, Сон не вмешивался в потасовку молодых людей. Он думал о своем плане, думал о пути к достижению цели, думал о том, сколько людей может погибнуть ради спасения тысяч чужих жизней. И станут ли люди так жертвовать собой ради незнакомцев? Противоречиво. Противоречиво, учитывая то, что игроки гораздо сильнее жертвуют собой, чтобы получить грязные, кровавые деньги. Ки Хун улыбнулся, вспоминая, как Ин Хо бил зачинщиков нечестной драки. Для чего Хван сделал это? Сон закусил внутреннюю сторону верхней губы и вдохнул прохладный воздух, ощущая нотки дорогих духов и слыша за окном шум ветра, потоки которого разгоняли густой туман, осевший на поверхность волнующегося моря. Мужчина понимал, зачем Ин Хо сделал это. Сейчас, зная правду, Ки Хун мог объяснить для себя многие поступки ведущего, притворившегося игроком. Однако мотивы все еще оставались мутными. Все путалось. Сон не понимал, когда маска на лице Ин Хо треснула, когда он понял, что хочет всё это закончить? Ки Хун знал точно, что Хван, несмотря на все свои изменения, остался тем же Хваном Ин Хо, каким был до игр. Мужчина медленно повернул голову в сторону панорамного окна, глазами обводя туманный пейзаж. Высоко в сером небе пролетела маленькая чёрная птичка, так ровно и плавно… Неужели Сон, наконец-то, смотрит на этот мир? Смотрит за жизнью, а не за смертью… Не задумываясь, Ки Хун поднялся с мягкой постели, потягиваясь и издавая забавный скрип. Его босые ноги коснулись холодного пола. «Он всё убрал… » – заметил Сон, бегло осмотрев пол и кровать, на которых должна была лежать мятая одежда. Ки Хун хмыкнул, поджимая губы и вспоминая, как злобно на него смотрел Ин Хо, когда он спешно бросил куртку на диван. Весь этот роскошный дом был до ужаса чистым. Все лежало на своих местах, нигде не валялись фантики и не стояли грязные чашки. Все по правилам. Интересно, сможет ли Сон снова нарушить правила и выйти сухим из воды? Мужчина, медленно перебирая худыми голыми ногами, подошел к окну и осмотрел пейзаж за ним внимательнее. Светло-серое небо, густой туман и маленькие гребни низких волн моря, тоже, кажется, серого. Тёмные голые ветви деревьев и маленьких кустов словно призраки выглядывают из дымки, оживляя её. Странно. Ки Хуну странно ощущать лёгкое, пробивающееся сквозь тонну трехлетних переживаний, чувство спокойствия и восхищения обычной картиной за окном. Он слишком долго не видел мира, что окружал его, не видел изменений природы. Сон слишком долго жил своей целью. Внезапно пришло ощущение растерянности. Ки Хун не знал, как жить без своей цели. Он считал смыслом жизни уничтожение игр, однако сейчас, когда его цель почти достигнута… Что делать сейчас? Просто жить? Мужчина приоткрыл тонкие губы, отсутствующим взглядом спускаясь по стеклу окна. Он не знает. Не знает, каково это: «жить». Забыл. Потерял это понятие в погоне за чем-то важным для себя. Сон тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Не сейчас. Может, он подумает об этом позже. Может, решение придет к нему само. Развернувшись в сторону выхода из спальни, Ки Хун прошел вперед, стараясь держать свои мысли под контролем. Не провалиться в тёмные размышления. Из коридора можно было услышать тихую музыку, играющую внизу, и какие-то неразборчивые фразы, сказанные бархатным голосом, милым сердцу Сона. Ки Хун слабо улыбнулся, проходя мимо поворота на лестницу и кидая взгляд в проём между перилами. Оттуда была видна лишь малая часть кухни, где двигалась чёрная длинная тень. «Он готовит что-то?» – подумал Сон, задерживаясь взглядом на плавающей тени. Это было бы мило. Завтрак вместе, завтрак, приготовленный руками Ин Хо… И все равно что-то было не так. Мужчина повернул голову в длинный коридор, выполненный в тёмных оттенках серого. Минималистичный, строгий, пустой. Большой. Неуютно. Вот что не так. В этом доме, в этом чёрном блеске роскоши неуютно, холодно. Все напоминает кабинет фронтмена, его спальню на острове, тот коридор, ведущий в комнату для переговоров. Пусто, серо. Безжизненно. Вид этого дома ранит, каждый раз перенося в то ужасное место, вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, Ки Хун почти свободен от оков острова, почти счастлив с любимым человеком… С другой же – все рано или поздно возвращается в то кровавое место. Сон медленно шел в сторону ванной комнаты, водя взглядом по тёмным, пустым стенам коридора. Кажется, с кухни донеслось отчетливое: «АЙ! БЛ-…», из-за чего мужчина чуть дернулся и снова обернулся туда, где на первом этаже должна находиться кухня. «Обжёгся?... » – сердце издало один громкий стук. Бухнуло внутри, и вибрации ушли в горло Ки Хуна. Он поджал губы, вздохнув и прикрыв глаза. Ему захотелось улыбнуться. Улыбнуться от живости Ин Хо, от образа его блестящих глаз, оставшимся в сознании Сона на долгие годы, от мелких неуклюжих моментов, что случались с Хваном время от времени. Даже тот случай на яхте, когда Ин Хо оказался в холодной воде… Да, конечно, было страшно, однако сейчас та ситуация под определенным углом кажется комичной. Хорошо, что Хван умеет плавать. Плохо, что не умеет следить за языком. Ки Хун сделал еще несколько длинных шагов, перед тем как зайти в просторную, тоже темную, ванную комнату. Мраморный чёрный пол, кафельная плитка на стенах, тоже чёрного цвета, темно-серая ванная с минималистичными и подходящими под интерьер пузырьками для ухода… Все здесь было похоже на ту ванную комнату, что была на острове. Все до единой детали. Мужчина, чуть прогнувшись в пояснице и растянув ее, продвинулся вглубь комнаты, предварительно закрыв черную дверь и провернув замок на один оборот. В ванной стоял чёткий запах шампуня и чего-то похожего на духи Ин Хо. Внимание Сона привлекло круглое большое зеркало, висящее над чёрной раковиной и подсвеченное серебром по периметру. Именно эта подсветка, яркая и холодная, являлась источником освещения в ванной комнате – её вполне хватало. Рассеянный холод белого света мягко спадал на острые углы минималистичной раковины, на изгибы чёрной полки, расположенной у стены напротив раковины, где были аккуратно сложены полотенца. Холод ложился на высокие скулы Сона. На впалые смуглые щёки, где успела пробиться грубая щетина, на большие уставшие глаза, на худую, тонкую шею, на выпирающий кадык. Мужчина остановился напротив зеркала. Он, не смея шевельнуться, внимательно осматривал своё лицо. Лицо… Глаза, нос, губы… Оно кажется чужим. Чужое лицо. Чужие глаза. Холодные худые пальцы коснулись щеки. Худой, впалой щеки. Подушечки пальцев медленно стекли до линии челюсти. Сон моргнул, крепче жмуря глаза. Он надеялся, что это минутное помутнение разума, что он просто устал или еще не проснулся. «Это не я… » Спешным, дрожащим движением руки Ки Хун открыл кран с ледяной водой и, набрав ее в ладони, резко плеснул себе в лицо, содрогнувшись от внезапно прилившей бодрости. Он снова поднял голову и, чувствуя, как на шею и голую грудь спадают холодные капли воды, обвел осунувшееся лицо взглядом. «Это не я… » Короткие мокрые волосы налипли на лоб. С тонких губ, чуть подрагивающих в немом шёпоте, стекает вода. Подсветка зеркала начала гудеть. Она гудит, смешиваясь с громкой фразой из трех слов. «Это не я… » Сон видел себя до этого. Видел, но не смотрел. Его голова была слишком напряжена, слишком занята мыслями о цели. Было всё равно на внешний вид и мир вокруг. На мир Ки Хун уже обратил внимание. Теперь настала очередь самого мужчины, его изменений. Для себя Сон не изменился. По крайней мере, так он думал до встречи с «новым» собой в этом идеально круглом зеркале. Ки Хун не видел, что высох, что прибавил в росте, что глаза его приобрели какую-то мутную тусклость, ранее не появлявшуюся никогда в карих блестящих дисках. Он попытался улыбнуться. Так, как улыбается с Ин Хо, как улыбался ранее с умершими друзьями. Как улыбался с Ка Ён. Не получается. Так уже не получается. Губы складываются во что-то изломленное, сжатое. Что-то, не похожее на радость. Ки Хун не мог улыбаться три года. И сейчас не может. Одна тяжелая ноша сошла с души, уступив место другой. Мыслям о том, как жить в новой жизни. В этой жизни, без всех близких, без друзей, но с Хваном Ин Хо… Сон никогда не сможет стать прежним. Он не хочет становиться прежним. Тем, кто проматывает деньги болеющей матери, тем, кто всегда являлся для всех посмешищем, тем, кого встречали фразой: «Опять напился?!». В новой жизни люди относятся к Сону по другому. Почему-то его начали воспринимать всерьез, начали слушать и даже уважать. Что было бы, если бы не деньги? Стал бы Ки Хун кем-то, кого уважают? Хочется быть дальше от этих денег. Дальше от грязи, от роскоши, от игр. Хочется… Уехать за город. В деревню. Купить маленький домик у реки, ходить за грибами осенью и ловить рыбу в лучах летнего рассвета. – Блять… – прошептал Сон, повернувшись боком и обхватив себя руками. Он мог посчитать выпирающие рёбра, не дотрагиваясь до них. Просто по отражению. Этот вид вызывал странное чувство страха и удовлетворения. Будто Ки Хуна за многое наказала судьба. Будто он заслуживал всего этого. За его отношение к матери, за дочку, за друзей и за угробленные возможности. Грудная клетка поднялась, наполняясь воздухом, однако горло… Горло сжалось. Оно сузилось, не пуская кислород и не давая мужчине вдохнуть полной грудью. Пальцы впились в тонкую кожу, обтягивающую рёбра. До боли. Ки Хун чувствовал, как его руки трясутся все сильнее. Он понял, что ему придется снова вернуться в развалины прошлого. Туда, где не осталось ничего привычного. Нужно вытащить оттуда Ка Ён, вернуть ее, провести в новую жизнь и познакомить с новым собой. А захочет ли Ка Ён знакомиться с новым папой? Она не знала прежде, что ее непутёвый отец может быть кем-то… Она всегда смотрела на отца с неким сожалением, смешанным с грустной любовью. Дыхание сжалось до свиста в горле. Сон, дрожа всем телом, в один шаг преодолел расстояние до раковины и опёрся ледяными ладонями о чёрную керамику. Соберись соберись соберись… Глаза наполнились горячими слезами. Первая крупной каплей слетела с ресниц и разбилась о раковину. Мужчина снова, еле попадая ладонью по холодному крану, включил воду и набрал ее в ладони, проливая большую часть мимо. Тепло слёз смешалось с ледяной водой. Дыхание начало замедляться, но в глазах пространство вокруг всё еще покачивалось и размывалось. Ки Хун не думал, что новая жизнь окажется новым этапом трудностей. *** На кухне витал нежный аромат сладкого молока и кофе. Он чуть скрашивал картину за окном, серую и мрачную. Хван, поглаживая двумя пальцами идеально белые страницы книги, внимательно наблюдал за длинными ногами, которые все ниже спускались по лестнице. Мужчина чувствовал неясную, но тёплую радость, понимая, что Ки Хун наконец-то проснулся. Впервые за долгие годы одиночество показалось Хвану холодным и удушающим. – Доброе утро, – низким, но достаточно бодрым голосом проговорил Сон, спустившись по лестнице и зайдя на кухню, – Как спалось? С кем ты тут разговаривал? – Да так, с офицером. Говорил про зарплату, – Ин Хо говорил непринужденно, так, будто не ждал все это время пробуждения Сона. Ки Хун вдруг остановился, не дойдя до черного стола, украшенного посередине искусственным белым растением. Он удивленным взглядом осматривал Хвана, что делал и сам Ин Хо, ласковыми глазами обводя стройный силуэт. Младший выглядел и вправду необычно для Сона. Пушистые волосы, уложенные в левую сторону, очки в металлической оправе, идеально сидящие на носу, белая обтягивающая футболка и браслет из каких-то нежно-голубых круглых бусин. Это было странно. Странно видеть Ин Хо таким. – Ты… – Ки Хун хотел было что-то спросить, но от изумления не смог сформулировать дельную мысль из обрывков эмоций, – А, забудь. Он неспешно прошел к кастрюле, стоявшей на плите, и открыл крышку, сразу отпрянув из-за хлынувшего на лицо пара. Мужчина не увидел, как за его спиной нежно улыбался Хван. Тот закрыл книгу, все еще поглаживая пальцами чёткие углы чёрной обложки. – Это ты что приготовил? Кашу? – это был риторический вопрос. Сон, услышав сзади тихое «угу», почесал правой рукой бедро, прикрытое белыми шортами, – Выглядит вкусно. Ин Хо, наблюдая за собеседником и обводя обтянутую чёрной майкой талию чуть заинтересованным взглядом, закинул ногу на ногу и подпёр левую щёку ладонью. Браслет его чуть сполз по кисти. – Ты в моих шортах? – будто для вида спросил он, спускаясь взглядом на поднятый во внимание предмет одежды. Сам Хван был одет в пижамные темно-синие брюки. Он мог бы быть в трусах, но его остановили рамки приличия. Все же, они с Соном не семья, а партнёры. Старший повернулся на Ин Хо, чуть приподняв брови. – Ну, у меня больше ничего нет домашнего, кроме твоей одежды, – пояснил он, пожав плечами. Ки Хун с внимательной нежностью оглянул причёску Хвана. Жаль, улыбка не лезла на лицо после прошедшей ситуации в ванной, – Где у тебя тут тарелки? Сон снова отвернулся от Ин Хо, чуть отодвигаясь от плиты и выискивая взглядом нужную полку. – Сверху, прямо вот там, где ты смотришь, – улыбаясь, проговорил Хван, – Да, вон там. Старший кивнул, открыв антресоль и достав оттуда две тарелки. Ин Хо же, вдоволь налюбовавшись Соном, перевел внимание на искусственное растение. «Вроде, Ки Хун жаловался, что дом слишком пустой, что здесь нет растений… Этого что-ли мало?» – Как спина? – вдруг спросил Сон, накладывая кашу в тарелки, – Я думал ты не встанешь после вчерашней ночи. Хван не ожидал такого игривого намёка на произошедшее ночью, на их спонтанную близость. Мужчина, пару секунд помолчав, согнал улыбку со своего лица и состроил выражение потерянности. – А… Что было вчерашней ночью? – чуть удивленно спросил он, пытаясь не вызывать подозрений. Сон, нахмурившись в непонимании, повернулся на сидящего к нему боком Ин Хо и сложил руки на груди. – В смысле? Ты… Не помнишь? – ох, зато Ки Хун хорошо помнит. Помнит каждый поцелуй, каждое слово. Это смущает и обдает волной жара при прокручивании воспоминаний. Хван мотнул головой, закусывая изнутри щеки и сдерживая улыбку. – Что я должен помнить? – он не поворачивался на Сона. Знал, что засмеется на первой же секунде зрительного контакта, – Я поднялся на второй этаж и уснул в комнате. Что-то было? Лицо Ки Хуна стоит видеть. И Ин Хо видит, бросая на старшего быстрые взгляды. – Ну… Ты совсем не помнишь? Просто мы… – Сон не думал, что ему так сложно будет говорить о сексе, – Ай, ладно, неважно. Мужчина хотел было отвернуться за тарелками, как вдруг увидел нарастающую улыбку на лице Ин Хо. Сквозь опустошение, осевшее в груди после недавней истерики, пробилось то чувство, что испытывал Ки Хун при каждой глупой шутке Хвана. Сон сдержал усмешку. Он сделал вид, что идёт к холодильнику. – Ну ты уж договаривай, раз начал, – в голосе младшего можно было расслышать нотки подкатывающего смеха. Ки Хун, зайдя за спину Хвана, чуть вздернул подбородок. «Хочет из меня конкретно про секс выдавить?» – подумал он, тихо подходя ближе к Ин Хо. Вместо ответа на свою фразу ведущий получил крепкий подзатыльник, прилетевший резко сзади. – Тц… – Хван схватился за место удара, потирая его и приходя в чувства. – Сам виноват, – спокойно проговорил Ки Хун, пожав плечами и взяв со столешницы две тарелки с кашей. Ин Хо закатил глаза, поправляя сгибом указательного пальца очки. – Я просто пошутил. – А я просто ударил, – Сон как ни в чем не бывало поставил тарелки на стол, усевшись затем напротив собеседника. Младший вздохнул, принимая свою вину в этой ситуации. Он взял со стола ложку, оглядывая свое кулинарное творение. – Ну, и как твоя спина в итоге? – спросил Ки Хун, положив в рот ложку с молочной горячей кашей, не подув на неё. Хван усмехнулся. Мужчина, вторя действиям Сона, отправил маленькую порцию завтрака себе в рот. – После вчерашнего спина исцелилась, – хитрые карие глаза устремились навстречу взгляду Ки Хуна. Старший, проглотив кашу, поджал губы и чуть наклонил голову, скрывая смущение. – Может, после мази, не думаешь? – сразу ответил он, ложкой зачерпнув еще каши. Ин Хо ждал этой реакции. Ему нравилось, что серьезность Ки Хуна не давала тому в полную силу кокетничать. – Хочу верить, что меня исцелили твои поце-… – Ешь. Сон бросил на младшего строгий взгляд, давая понять, что Хван рискует получить еще один подзатыльник. На удивление, Ин Хо послушно замолчал, кладя в рот еще одну ложку каши. Только спустя несколько минут разговоров о предстоящей поездке по магазинам, когда каша была уже почти съедена, Хван осмелился задать вопрос, тревожащий его с первой их с Соном близости. – Ки Хун, – позвал он, на что старший поднял брови, – Тебе же не противен секс со мной из-за того, что я – мужчина? Сон, облокотившись на спинку стула, сложил руки на груди. – Почему ты так подумал? – спокойным тоном спросил Ки Хун, чуть склонив голову вбок. – Ты избегаешь этого. – Если бы избегал, не дал бы даже трогать себя, – Сон пару раз мотнул головой, – Просто… Хван вскинул брови, когда Ки Хун замолчал. – Чего? – он положил локти на стол, сложив руки полочкой. Старший выдохнул и сжал губы в ниточку. Так он просидел несколько секунд. – Боюсь я, вот и всё, – Сон повернул голову на раковину и неопределенно махнул рукой над посудой на столе, – Иди тарелки мой. Ин Хо, услышав причину постоянных отказов Ки Хуна, лишь молча усмехнулся. Мужчина встал из-за стола, скрипнув ножками стула о мраморный пол и скрючив лицо от этого звука. Сон же, наблюдая за Ин Хо и поджимая губы, думал о скором приезде Джун Хо и матери Хванов. «Стоит ли сказать?...» Ки Хун рвался в сомнениях. Он медленно обводил взглядом широкую спину моющего посуду Хвана. «Он начнёт отказываться и отнекиваться… » Карие глаза спустились на мокрые руки младшего, покрытые белой блестящей пеной средства для мытья посуды. «Нет, не надо ему говорить. Пусть это будет неожиданностью.» – Ты чего засмотрелся на меня? – ласково спросил Хван, улыбнувшись. Пена запачкала левое стекло очков. Ки Хун растянул губы в натянутую улыбку. Как бы ни старался Сон все это время скрыть следы панической атаки и переживаний, Ин Хо это видел. Видел, но не спрашивал. – Тебе идут эти очки, – отвлеченно пробубнил старший, взглянув в спокойные глаза возлюбленного. «А если он… » Дзынь! На момент звонка в дверь Хван домывал ложку. Ки Хун знал, кто пришел с утра пораньше к ним в гости. Знал, потому волновался. Что-то в груди неприятно зашевелилось, подсказывая, что грядущее событие не обернется чем-то особо хорошим. Мужчина спешно поднялся со стула, кивая Ин Хо, давая понять, что он откроет дверь сам. За окном в это время рассеялся туман, из которой теперь уже чётко виднелись тёмные гребни волн. Вода вспенивалась у песчаного берега. – Кто там пришел? Ты кого-то ждешь? – спросил Хван, на что Ки Хун ничего не ответил. Старший быстрым шагом прошел к входной двери, пройдя через арку в прихожей виллы. Электронный замок открылся с задорной мелодией. Это слышал Ин Хо, раскладывая посуду по местам. Гостей их с Соном дома ведущий увидел только тогда, когда отошел от раковины на пару шагов и заглянул в коридор через черную арку комнаты. Мама. Брат с мамой. Эти слова сложились в монотонный звон в голове. Хван не двигался, блестящими от навернувшихся слез глазами смотря на похудевшую маму с ее старой потертой сумочкой на плече. Ин Хо мало что понимал в этот момент, но он точно знал, что Ки Хуна ждет серьёзный разговор.