ПЕРЕКРЁСТОК МИРОВ

Я поле расстелю тебе постелью мягкой, И небом-одеялом укрою нас в тиши, Твоё смущение охватит терпко-сладким Томленьем чресла крепкие мои. Пойду на луг, расцвеченный цветами, И обниму твой стан, сжимая и шепча: «Ты для меня стихия, как цунами… Тебя я жажду, трепетно любя!» Ты улыбнёшься с лёгкою насмешкой, Смотря в глаза лукаво-горячо, И тихим голосом ответишь: «Я потешкой Не буду для тебя!» и ткнёшь меня в плечо. В глазах смущение, игривость и задор, Искусанные губы манят сливой спелой, Твой взгляд и голос — жёсткий приговор Моей любви отчаянной и смелой. «Прости, что груб, но не хочу я лести! Прости, что прямо это говорю, Но я тебя готов ласкать и пестить, Ведь бесконечно, преданно люблю!..» «Ты любишь?» — удивлённо вскинув брови Жеманно тянет, по руке ведёт, И дрожью губ, искусанных до крови Меня к нему, как маятник несёт. Рискнуть и бросить жизнь в пучину страсти, Желаньем сердца бурю разразив, Быть вместе с ним это не просто счастье, А неизменный чувств императив. «А-Сюй постой, не убегай, не надо, Я для тебя все земли исходил» — Взгляд тёмных глаз моей души отрада, В слова свои я душу всю вложил. В ответ: «Давай-ка друг без лжи и оправданий, Мотивы не понятны мне твои...» — Под веками тоскою ожиданий, Застыли две непролитых слезы. «Поверь, А-Сюй, люблю и даже очень!» — Кричу я в след и сердце жмёт в груди. «Зачем слепцу свет лампы тёмной ночью? Вэнь Кэсин, ты за мною не ходи» «Постой, не надо, не руби сук сразу…» — Я верю и надеюсь и молю. «Оставь попытки, а то, как заразу Тебя и чувства эти истреблю» Шаг делаю и за руку схватив, Прижать к себе стремлюсь я недотрогу, Я сотню раз, быть может, возразил, И сотню раз вознёс молитвы богу. Вокруг цветов ковёр пылает ярко, И в небе голубом несутся облака, В моих словах мольба струится жарко, А в теле неги сладкой ломота. Веду рукою по спине я нежно, И жёстко губ сминаю сочный мёд - И луг, и небо тихо, безмятежно, И нас уносит страсть в водоворот. Ночное небо звёздами покрыто, Скатился к горизонту летний, душный зной, А я кричу нахально, не прикрыто: «Смотрите боги, мой он… только мой!» Он заворочался, укутав спину шёлком, И прошептал устало в шею мне: «Чего орёшь, я спать хочу, но толком Уснуть мешаешь…» — я горю в огне. «Люблю! Ты слышишь?! Слышишь же?» — Я плачу, рыдаю на плече, моля простить, И страсть мою, желанье и удачу, И тихо прошептать в ответ: «Мы будем жить!»