ПЕРЕКРЁСТОК МИРОВ

Луна восходит на небосклоне, Тень ложится на старый пруд, И в небесном, дивном хороме Бессмертные боги песнь поют. Ветер тронет листву ивовую, Звёзды вспыхнут, венчая ночь, Но в душе не звучит весёлое — Только холод, и боль, и немочь. Там, где ноты лились светлые, Гулким эхом звучит одна: Смех, что прежде звал к жизни, преданный, Замер призраком среди сна. В сердце боль от тоски — одиночество Поглотило Лань Чжаня всего. Будь же проклято то пророчество, Что забрало в сумрак Его! Где же был он в своём незнании? Где ошибся?.. Не дан ответ. Вэй Усяня глухое молчание Для него — это тьма и смерть. Что теперь сожалеть и мучиться, Если сделанного не вернуть? Но не ждать у него не получится — Он отыщет к душе друга путь. По дороге тернистой и тёмной Тот прошёл, попирая ночь. И за ним он отправился скромно, Проходя по следам точь-в-точь. Вот за дымкою мгла расходится, Меж горами журчит ручей. Может, нечисть здесь и водится, Но пришёл Лань Чжань не за ней. Храм обветшалый стоит в предгорье, Слышен шёпот далёких снов — То ли жалобы, то ли горе, Тихий шорох старых оков. И смеётся он смехом хриплым, Боль души превращая в сталь. Магистр ночи идёт извилистым, Тёмным путём, устремляясь вдаль. У Лань Чжаня надежда теплится, Пальцы тянутся выхватить меч, Но в душе он ещё колеблется — Не ему эту голову сечь. Встреча горькая и желанная — Столько нужно поведать, успеть… И улыбка в ответ долгожданная Разбивает сердце, как плеть. Как сказать, как ему исправиться, Если тот под личиной чужой? И плевать на сомненья — ведь нравится, Даже если облик иной. Искра — взгляд шаловливый, улыбкой Тот ласкает ему лицо. И пусть прошлое стало ошибкой, Но теперь будет всё хорошо. На границе миров, в сомнении Он обрёл вожделенное вновь, И, отбросив прочь сожаления, Подарить хочет другу любовь. Встретить призрака через годы — Разве может чуднее быть? Он прошёл сквозь боль и невзгоды, И готов былое забыть. Пусть печали теперь рассеются, Пусть над ними забрезжит рассвет. Ему только в хорошее верится — В его сердце любовь и свет. И уходит тоска с кручиною, Оставляя лишь тень одну. Наплевать, под какой личиною Возвратился Вэй Ин к нему! Непроглядным сумраком горы Покрывает туман седой, Но внутри — тёплых чувств просторы Расцветают, как луг весной. Луна застыла на небосклоне, Большим серебряным блюдом, И мир уместился в Его ладони, Согревая Лань Чжаня уютом.