Корпус

      Вечер выдался на редкость приятным. Невероятной красоты закат бушевал над Корпусом разнообразием оттенков красного, а тёплый ветер дарил столь нужную сейчас свежесть. Уставшие за время соревнований кадеты разбрелись по территории после короткого, к всеобщему удивлению, построения.       В мужской комнате Стэнфорда, понурив голову и приняв позу креветки, на своей кровати сидел Кастиэль. Их построение длилось ровно две минуты — такого не случалось прежде ни разу. Куратор группы скупо поблагодарил их за активную и ответственную работу в течение всего соревновательного времени и поздравил с безоговорочной победой. Не то что бы победа эта кого-то удивила, ведь на их стороне были сразу двое профессиональных военных, однако, борьба всё равно была нешуточной.       После возвращения разведгруппы в лице Каса и Дина Виктор и Адам отлично справились со всей предоставленной информацией, рассчитав наилучший момент и направление для наступления на «противников» из Сан-Хосе. Все наставники были довольны своими подопечными. Ну, или почти все.       Если по возвращении старшего брата и лучшего друга Сэму лишь показалось, что между этими двоими что-то произошло, то к моменту вечернего построения он был в этом абсолютно уверен. От игриво-азартного настроения Дина, способного заразить собой кого угодно, не осталось и следа. Теперь он был черней тучи перед ураганом и волком смотрел на бедного Каса.       Тот, в свою очередь, с каждой минутой всё больше походил на побитую собаку, которая ждёт, что её того и гляди пнут снова. Да что говорить — Кастиэль буквально вздрагивал, слыша неподалёку голос Дина. Сэму было абсолютно непонятно, что могло произойти за какой-то час-полтора их отсутствия, и теперь, оставив позади соревнования, тряску в дороге и этот день в целом, он был решительно настроен это выяснить. Тем более, друг сам загнал себя в угол, просто забившись после построения в комнату.       — Кас, что произошло? — Сэм сел на свою кровать напротив в ожидании ответа. Но Кас молчал, тупо уставившись в одну точку где-то на полу, — вы с Дином вернулись на базу… У него был такой вид, будто он собирается тебя сожрать! — он попытался поймать взгляд друга, но тот упорно не собирался ему этого позволять, — эй, я начинаю всерьёз волноваться. Он что-то сказал тебе? Опять издевался, — впрочем, Сэм понимал, что это маловероятно.       — Я, — Кастиэль прочистил горло, осипшее от долгого молчания, — я не уверен, что могу говорить об этом, Сэм. Извини.       О, это было уже лучше, чем ничего.       — Я понял, Кас, — Сэм пересел к нему, — всё в порядке, я не требую подробного пересказа, просто, — он задумался, — просто я удивлён. Вы вроде бы… были дружны в последнее время.       — Да, — выдавил из себя Кастиэль, не собираясь никак дополнять ответ. Чёрт, он так вляпался! Его с позором вышвырнут из Корпуса, наверняка, не забыв упомянуть о причине. Как после этого он сможет смотреть в глаза друзьям? Сэму… Тот точно не захочет больше видеть парня, у которого стоит на его брата. А может и вовсе пожалеет, что столько раз оставался у Каса ночевать. Кому будет приятно, что его друг оказался вдруг… Только вот была одна загвоздка — Кастиэль Кларенс не был геем. Он никогда не разглядывал, не оценивал и уж точно не хотел другого мужчину, пока не встретил Дина Винчестера.       — Дружище, да на тебя страшно смотреть, — младший Винчестер сидел с самым печальным выражением лица, какое только видел Кас за все четыре их года. Сэм действительно переживает за него, а он… Он даже не может успокоить и убедить друга, что всё в порядке. Потому что ничего, на хрен, не в порядке!       — Я просто, скажем так, не смог вовремя закрыть свой рот, — Кларенс был готов пнуть себя за то, что лукавит перед своим единственным лучшим (и самым замечательным в целом мире) другом. Мало того, что однажды он уже оболгал Сэма перед его собственным старшим братом, теперь ещё и врёт ему самому. Впрочем, с одной стороны он ведь не совсем врал Сэму, так? Он действительно не смог вовремя закрыть рот. И удержать при себе руки. И хоть как-то повлиять на собственный член… Но об этом он, конечно, ни за что не скажет! Сэм несколько приободрился, явно неверно толкуя слова Кларенса.       — Эй, — он усмехнулся, — я лучше других знаю, что ты можешь быть острым на язык, но, чёрт возьми, — он хлопнул себя по коленям, — что нужно было ляпнуть, чтобы Дин выглядел, как бешеный пёс? Да даже у меня никогда не получалось довести его так, а!       — Это… личное, — Кас не знал, что ещё может сказать, не рискуя потерять друга, поэтому решил ограничиться уже сказанным. Сэм примирительно вскинул руки, видя, что друг совсем поник.       — Слушай, думаю, вам нужно поговорить. Что бы там ни произошло. Он увидит, что ты сожалеешь. Да любой бы увидел, — Сэм осторожно приобнял его за плечи, — эй, Кас, правда! Вам нужно поговорить.       — КЛАРЕНС, — голос Дина, отражаясь от стен, разнёсся по коридору низким громким рокотом. Сэм поднял голову, а Кас вздрогнул так, будто Дин гаркнул ему прямо на ухо, и как-то слишком обречённо проговорил:       — Кажется, сейчас мы и поговорим.

*** ***

       В кабинете куратора было душно, хотя, возможно, Кастиэлю просто так казалось. Жалюзи на окнах были опущены, а свет приглушен.       Чтобы снаружи не было видно, как он размажет меня по этим стенам, — пронеслось в голове кадета.       Мрачный, как ночь, сержант Винчестер сидел за столом, взглядом прожигая в своём подопечном дыру. Это длилось минуту или две — время, достаточное для того, чтобы Кларенс успел мысленно умереть и воскреснуть. Впрочем, когда куратор наконец заговорил, Кас подумал, что воскресать было необязательно.       — Я повторю свой вопрос, — сержант откинулся на спинку стула. Однако, в этом обманчиво расслабленном жесте не было и намёка на непринуждённость, — какого хера, Кларенс?       — Мистер Винчестер, — Кастиэль видел, как Дин кивнул, словно оценив, что его признали, — сэр, — он прочистил горло, в котором почему-то было сухо, словно в пустыне, — всё не так. Я объясню, если…       — Объяснишь? — Кас вздрогнул от резкого тона, сменившего прежний спокойный, хоть и угрожающий, — не так? — он поднялся со стула, — я идиот по-твоему?!       — Сэр. Пожалуйста…       — Да ты хоть понимаешь, что сделают с тобой в войсках за такое? А?! — Дин вплотную подошёл к напуганному кадету, — ты ни черта не понимаешь! Какого хрена ты вообще попёрся в армию с этой звёздочкой? Я ведь предупредил всех вас, что…       — Я не гей, сэр, — фраза получилась чуть громче, чем должна была бы, но ведь это была чистая правда, чёрт её дери!       — Нет? — Дин казался искренне удивлённым, — а что же это было? — и всё ещё очень разозлённым. Кас молчал, — или тогда, в душе? Чёрт, — Дин раздражённо провёл рукой по волосам, — да я же всё это время уверял себя, что мне просто показалось!       — Я никогда прежде…       — Ты никогда прежде — что? Не извивался под мужиком? — Дин брезгливо сморщился, — или не дрочил с ним в соседних душевых?       — Ни то, ни другое, сэр… — неловко. Жутко неловко, но он собирался быть полностью честным. Только так сержант, возможно, выслушает его. Чего бы ни стоила эта честность, — до того, как встретил вас.       — О, замолчи, пожалуйста! — он всплеснул руками, — заткнись! Не впутывай меня в это, Кларенс!       — Но это правда…       — Замолчи, Кастиэль, — он бессильно плюхнулся обратно на стул.       — Вы отошлёте меня, — парень понял, что слушать его никто не собирается.       — Разумеется, я должен! — Дин взял в руки толстую папку. Вероятно, в ней хранятся личные карточки членов его группы, — для твоего же блага. Пойми, мы застряли здесь до конца лета. И если так продолжится, ты рано или поздно подставишь себя, — он задумчиво посмотрел на поникшего всем своим существом Кастиэля, - и меня заодно, а я не хочу под трибунал.       — Нет, сэр, прошу вас! — Кас предпринял последнюю слабую попытку отстоять себя, — я… Клянусь, я не позволю себе больше…       — Больше… — горькая усмешка больно жалила, — ты вообще не должен был!       — Мистер Винчестер, прошу, не отсылайте. Корпус важен для меня! Я хочу стать военным врачом. Дайте всего один шанс, клянусь, я больше никогда в жизни не… нарушу ваше личное пространство. Ни одного взгляда, ни одного компрометирующего шага. Я не предам ваше доверие, сэр! Всё, что зависит от меня — будьте уверены, — на одном дыхании протараторил Кас и осёкся. Куратор угрюмо смотрел на него. Он выглядел жутко уставшим.       — Бросай это дело, парень, — Дин закрыл папку, отталкивая её в сторону, — с этим пунктиком тебе в армии делать нечего.       — Я уже говорил, сэр, это впервые. Только с вами…       — Заткнись! — негромко приказал Дин. Он устало протёр глаза, — Господи… Поверить не могу, меня хочет трахнуть кадет…       — Сэр, — Кастиэль сжался, услышав отвращение и разочарование в голосе Дина, — этого никогда больше не повторилось бы..       — Надеюсь! — отрезал тот. Кастиэль даже подумал, что ослышался. Он сжалился? Вот так просто?       — Вы не…       — Я не донесу, — сержант в бессильном жесте покачал головой, — не знаю, почему делаю это…

*** ***

      Дни тянулись унылой чередой. По кругу: подъём, построение, завтрак, планёрка, бумажные дела, обед, построение, тренировка, ужин, построение, отчёт, душ, отбой. Этот круг был для Дина чем-то вроде колеса для белки — он сам в него прыгнул, сам разогнал и сам сделал чуть ли не смыслом своего существования.       Для каждой новой группы кадетов каждый новый день был действительно новым. Они понемногу привыкали к дисциплине, открывали в себе новые стороны, расширяли горизонты собственных возможностей, находили новых друзей, становились взрослыми и ответственными. Ну, большая часть. Двенадцать недель для них, как правило, пролетали, как пара дней.       Для сержанта Винчестера, ежесезонно курирующего группу за группой, эта рутина давно превратилась в белый шум. Единственное, что помогало не свихнуться — наблюдение. Самое простое наблюдение, которым занимается ребёнок, впервые посадивший семечко в землю. День за днём малыш подбегает к отмеченному месту, чтобы полить или взрыхлить землю, и смотрит, как изменилось его растение. Как над поверхностью земли показывается едва распрямившийся росток. Как появляются первые листочки. Как к ним прибавляются новые. Снова и снова. Как крепчает стебель. Как раскрываются и показывают себя миру яркие цветы. Как появляются завязи. И в один из дней малыш находит, наконец, самый настоящий плод своих трудов. И он неизбежно счастлив, ведь это он посадил это самое семечко, он ухаживал, оберегал и помогал ему расти.       Сейчас, стоя в одной из душевых кабин опустевшего после отбоя корпуса, Дин размышлял и не понимал, что за семечко досталось ему в этот раз. Кларенс был на редкость упорным, умным и ответственным парнем. Дин видел, на что тот способен. Тренировка за тренировкой, безусловно, делали его ещё лучше, но, что греха таить, Кастиэль и без этого всегда был в числе первых.       Дин помнил его победу в профильных соревнованиях — Кас не оставил никому даже шанса сравниться с собой. Он так органично смотрелся на импровизированном поле боя и делал всё без единой заминки, будто сотню раз репетировал — это было великолепное зрелище! Пожалуй, можно сказать, что Кастиэль Кларенс рождён быть военным врачом, который знает своё дело. Действительно знает и готов доказать это. А доказывать он мог…       За всю свою жизнь, Дин был уверен, он лишь однажды видел, как горят льды Северного Моря. Это случилось на площадке на третьей неделе пребывания группы из Стэнфорда в Корпусе. Какой жар ярости горел тогда в этих глазах цвета морской бездны!       Стоп-стоп-стоп! Вот оно!       Дин удержал перед мысленным взором взгляд Кларенса, пылающий жаждой справедливости. Нет, гей не мог так смотреть на мужчину, которого…       Черт… Ведь не мог же? Да он готов был вцепиться мне в горло… Значит, тогда он ещё не…       А что «не»? Дин даже не знал, что именно у Кларенса к нему. Жажда эксперимента? Первая, прости его, господь, любовь? Или просто зачесалось причинное место из-за долгого воздержания?       Нужно было выслушать его… Ты же за него отвечаешь. За каждого из них. Чёрт, он ведь не наделает глупостей?       Дину стало не по себе. Перед глазами посреди его кабинета, словно на эшафоте, стоял бледный напуганный Кларенс, пытаясь что-то объяснить. Синие глаза полны стыда, страха и… боли? А он, Дин, не стал его слушать. Идиот! Раз за разом приказывал молчать.       Очень профессионально, мать твою, Винчестер!       Он сказал, что такое с ним впервые. Что вообще-то он не гей. И что… а вот это уже куда хуже! Что это он, Дин, причина такого поведения Кларенса. Если Кастиэль не лгал, а за ним такого замечено не было, ему, должно быть, страшно. Он впервые столкнулся с чем-то… таким и сразу же вляпался в серьёзные неприятности. И как помог ему тот, кто требовал обращаться к себе за чем угодно и с любой проблемой? Наорал и выставил. С другой стороны, чем он мог помочь?       Выслушать, идиот! Парню, наверняка, дерьмово, а он не может ни с кем поделиться. Ну, то есть, наверное, не может, это ведь не лучшая тема для разговора за чаем. Чёрт! Сэмми. Знает ли он, что его друг… Стоп. Кас не гей, так? Так. И, нет, он вряд ли говорил даже с Сэмом. С лучшим другом. И теперь ходит, не понимая, что ему с этим делать.       Дину вдруг стало так противно! Так тяжело и душно. Его кадет уже несколько дней выглядит хуже битого пса, не поднимает взгляд, почти не говорит, не улыбается и не шутит, и будто бы всегда готов к пинку, когда рядом он, Дин. Нет, парень сохранил работоспособность, он так же, как раньше, выкладывается на площадке, только теперь никогда не смотрит на своего куратора и вздрагивает от одного звука его голоса.       Он всё ещё боится, что я донесу начальству. Ещё бы! Любой боялся бы такого позора. Но я ведь обещал, что не буду… А, чёрт! Нужно поговорить с ним.       Дин выключил воду и чётко услышал щелчок двери, ведущей в душевые. Он поднял голову. Разумеется… Перед ним стоял перепуганный внезапной встречей Кларенс. Первым порывом почему-то было прикрыться, но Дин усилием воли заставил себя не делать резких движений в принципе, а тем более — таких, которые могли бы ещё больше задеть Каса. Тот быстро развернулся на пятках, понимая, видимо, что, мало, что ему сейчас влетит за прогулки после отбоя, так еще и встретились они снова в душевой. В той самой, где встретились пару недель назад… С той лишь разницей, что теперь они оба это знали.       — Кларенс, — Дин старался звучать мягче, видя, что тот сейчас даст дёру, — дождись меня в раздевалке. Есть разговор.       — Да, сэр, — короткое и обречённое.       Ещё пару минут Дин собирался с мыслями, думая, что может или должен сказать. Сейчас идеальная возможность для разговора — вокруг ни души, а сам он достаточно ясно понял, как по-идиотски вёл себя. По сути, парень вообще-то не виноват в том, что чувствует. Возможно, простой разговор поможет решить проблему хотя бы частично.       Кларенс нашёлся у стены в раздевалке. В углу, если быть точнее. Он, как и все последние дни, был похож на сдувшийся воздушный шар. Сержант почувствовал очередной укол вины.       — Эй, — он медленно подошёл к кадету, — Кас. Я могу тебя так называть? Ты не против?       — Можете, сэр, — кадет напрягся, но по-прежнему смотрел в пол.       — Нет, подожди. Давай сейчас поговорим без этого, — чёрт, какая же дерьмовая ситуация! — Как будто мы не в Корпусе. Давай?       — Да, сэр.       — Ну нет, так не пойдёт, — Дин попробовал улыбнуться, — на некоторое время я буду просто Дин, окей?       — Хорошо, — парень кивнул.       — Слушай. Я был резок с тобой тогда, в кабинете, — он замялся, — это было неправильно. В конце концов, это ко мне вы должны приходить с любой проблемой.       — Представляю, — впервые за долгое время Кастиэль усмехнулся, но в этой улыбке было столько горечи, что она чувствовалась на языке, — как пришёл бы с… этим, — он выделил последнее слово таким презрением, какого даже Дин себе не позволял.       — Вообще-то я тоже не представляю, — хмыкнул сержант, — но точно знаю, что не должен был реагировать так, как сделал это. Прости.       — Вам не за что извиняться, — Кас поверить не мог в то, что сейчас происходило. Этот человек только что извинился? За то, что он, Кастиэль, фактически домогался его?       — Тебе, — мягко поправил Дин, — помнишь? — парень кивнул, — так… ты вроде пытался объяснить мне.       — Нечего здесь объяснять, — отрезал Кларенс, — я в дерьме.       — Вот именно отсюда и начни. Как давно это началось? — Дину не верилось, что он всерьёз говорит об этом.       — Я не знаю.       — Помнишь нашу стычку? На площадке. Я думал об этом. Ты не выглядел тогда… — чёрт, ну и какое слово сейчас нужно? — заинтересованным.       — Наверное, так и есть. Тогда я чувствовал только огромное желание начистить тебе… — он усмехнулся, - неважно.       — Важно. Сейчас всё важно. Значит, это появилось позже, — сержант нахмурился, — кстати! Что именно «это»? Что у тебя, ну, ко мне?       Кастиэль молчал. Он не хотел говорить об этом. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.       — Зачем ты спрашиваешь?       — Потому что я должен знать, — Дин пожал плечами.       — Чтобы что? Иметь козырь в виде моего признания?       Дина окатило холодом. Кларенс по-прежнему боялся удара исподтишка.       — Так ты всё ещё думаешь, что я донесу на тебя?       — Ты можешь.       — Я обещал, что не стану.       — Но ты можешь.       — Могу. Но не стану, — он был твёрд в своей уверенности, — я не для этого попросил тебя подождать меня.       — А для чего?       — Расскажи мне, — Винчестер сделал паузу, — возможно, я смогу как-то помочь. Ты очень изменился, Кас, и я волнуюсь, что то, что грызёт тебя, в итоге добьёт. Я хочу помочь.       Кастиэль посмотрел на него прямым долгим взглядом, будто задаваясь вопросом, всерьёз ли Дин это говорит. Получив, видимо, какое-то подтверждение, он проговорил с лёгкой усталой улыбкой:       — Тогда, для начала, не мог бы ты одеться?       Дин, только услышав это, понял, что до сих пор стоял в чём мать родила. И это перед парнем, который к нему неравнодушен. Молодец, Винчестер! Снова.       — Да чёрт! — он кинулся к ячейке с вещами, — прости. Тебе, наверное, — он задумался, натягивая на уже подсохшее тело боксеры, — неприятно или приятно?       — Дин, — в голосе Кастиэля по-прежнему звучала улыбка, — то, что я хочу тебя, не значит, что…       — Тшш! — Дин застыл с наполовину подтянутыми брюками, в ужасе оглядываясь, и прошипел, — ты бы ещё громче крикнул!       — Так ведь отбой…       — А ты, тогда, что тут делаешь?! — он быстро накинул майку, — нет. Так не пойдёт. За мной.       Они быстро шли по коридору к лестнице, едва нарушая тишину звуками шагов. Кастиэль терялся в догадках. Дин буквально несколько дней назад был готов растерзать его! Не хотел ни слышать, ни видеть, а сейчас предлагает поговорить? О чём? Он ведь не подстроил всё это? Он ведь не мог так поступить?       Когда дверь кабинета куратора распахнулась, приглашая его внутрь, Кастиэль на мгновение захотел сбежать. Как он до этого докатился? Не нужно было идти в долбаный душ! Но и терпеть дальше было невозможно. Не смотря на угрозу отчисления, его желания и потребности никуда не делись, а в комнате всё ещё спали пятеро друзей…       — Итак, — Дин закрыл за ними дверь и медленно прошёл в угол кабинета, — думаю, разговор будет более продуктивным, если, — дверца шкафчика звякнула, — мы немного выпьем, — он поставил перед растерянным парнем два небольших бокала и плеснул в каждый из них немного янтарной терпко пахнущей жидкости.       — Дин, — Кастиэль замялся. Сержант налил ему спиртного, но ведь на территории Корпуса алкоголь… — наверное, мне не стоит.       — Поверь, с помощью хорошего виски тебе будет проще рассказать, — он помолчал, — а мне будет проще выслушать, — Дин опрокинул бокал, одним махом проглотив содержимое. Кастиэль смотрел на него, не отрываясь, — давай-давай. Ты же знаешь, что такое виски? Пил когда-нибудь?       — Пил, — буркнул Кларенс, — не маленький, — и повторил движение Дина. Но проглотить такую порцию за один раз оказалось для него нелегко, и Кас почувствовал, как жидкость обжигает рот и горло. Поперхнуться он себе не позволил, не перед Дином, и всё же его знатно передёрнуло, что вызвало у сержанта беззлобный смешок.       — Пил, — улыбался он, — верю. Прости, запить или закусить не предложу — не был готов к гостям.       — Переживу, — отдышавшись проговорил Кастиэль и присел на край стола.       — Итак, — Дин всё ещё стоял рядом с ним, — мы остановились на том, что ты… — он так и не решался произнести эти слова вслух.       — На том, что я хочу тебя, — кивнул смирившийся с поражением Кас, — именно на этом. Что ещё ты хочешь знать?       — Когда ты понял? — сержант не улыбался больше. Не пытался шутить, — и как?       — Когда понял — не скажу. Не знаю. Но признался себе в этом, думаю, после моих соревнований, — Кастиэль в уме прикидывал, — да. Думаю, именно тогда.       — Когда мы встретились в душе, ты… — картинка начинала складываться. Значит, всё это длится не так уж долго.       — Да, я пришёл не просто помыться, — горько усмехнулся парень, — поддался собственной слабости, знаешь. Был слишком ошеломлён, чтобы бороться. Решил, что, возможно, это наваждение пройдёт. И тут «пуф», — он показал пальцами взрыв, — подарок судьбы. Мистер Винчестер собственной персоной.       — Ты понимаешь, что я мог убить тебя, если бы поймал на… — он снова не договорил. Эмоции захлестнули, стоило представить свою реакцию, если бы он действительно поймал Кастиэля в тот пикантный момент.       — Я бы не сопротивлялся, — алкоголь ли развязал ему язык или осознание собственной обречённости, Кас не знал. Он просто понимал, что смысла отнекиваться больше нет. И если Дину нужна правда, он её получит, — не после того, как кончил, глядя на тебя, — кровь ускорила свой бег при одном лишь воспоминании этой картины, — представляя, что вместо руки на твоём члене мой рот. Я бы даже не заметил, что умер.       — Тш, — Дин зажмурился, жестом останавливая словесный поток, слишком откровенный, чтобы продолжать слушать его. Что он говорит?! Это противоестественно! Нужно прекращать. Нет. Я позвал его говорить, так пусть говорит. Он выдохнул, — просто… притормози, пожалуйста.       — Как угодно, — парень замолчал. Дин собирался с духом. Разговор не хотел клеиться, а ведь ему нужно понять, как можно помочь Касу.       — Так, ты, получается, частенько гуляешь в душевую после отбоя?       — Не так часто, как хотелось бы, — Кас уже не очень хорошо понимал, говорят ли они только о нарушении режима, или… — только в крайнем случае.       — А тогда, в лесу, — Дин сглотнул, вспомнив, какое желание видел в подёрнутых дымкой возбуждения глазах. Фантомное объятие прижимавших его рук и ощущение твёрдой выпуклости под бёдрами на мгновение заставили задуматься — хотел ли он сам кого-то так сильно хоть однажды? Хотел ли его с такой силой кто-то, кроме этого парнишки? Так сильно, что стирались грани дозволенного. Так отчаянно, что становилось плевать на последствия. Вспоминал и не мог вспомнить… — почему ты, — он искал слово, — ну, скинул предохранитель?       — Ты правда считаешь, я сделал это осознанно? — Кларенс был поражён, — по-твоему у меня был повод думать, что ты ответишь взаимностью?       — То есть, — настала пора Дина удивляться, — это настолько, — его голос стал тише, — настолько сильно?       — Да, — последние слова Дина заставляли дрожать. Ты даже не представляешь, насколько сильно… И насколько я слаб перед этим чувством. Как оно терзает меня день за днём и ночь за ночью, не находя никакого выхода. Как заставляет с головой окунаться в откровенные, грязные фантазии и знать, что они так и останутся фантазиями. Даже сейчас. Мы здесь, наедине, окутанные ночной тишиной. И твои тихие слова будоражат моё больное тобой сознание, раз оно ищет в каждом предложении второй смысл.       Дин видел, как Кастиэль мелко подрагивал, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в край стола. Он только теперь начинал понимать. Всё равно, что иметь под боком шикарную сексуальную красотку, но не иметь возможности уединиться с ней. И не иметь возможности спустить пар. И мучиться так день за днём, ночь за ночью на протяжении недель. Касу всего двадцать пять — возраст, когда гормоны способны творить с человеком невероятные вещи. Видимо, даже те, что происходили с его подопечным.       — Получается, — его голос был чуть громче шёпота, — сегодня был крайний случай, — он больше видел, чем слышал, как сбилось дыхание Кастиэля, — а я сбил тебе настрой.       — Его невозможно сбить, — тихо ответил Кас, — поверь мне, я пытался.       — Верю, — он действительно верил, — я хотел помочь. Правда хотел. Думал, если мы поговорим, возможно, тебе станет чуть легче.       — Легче? — Кастиэль вскинул голову, — это не тяжело, Дин. Хотеть тебя — легко. Мой член — не твоя проблема, — он как-то слишком грустно смотрел на Дина, — я обещал, что больше не прикоснусь к тебе, не нарушу личное пространство и не сделаю в твою сторону никаких шагов, и так оно и будет. Тебе нет нужды беспокоиться об этом. Достаточно того, что ты не заявил обо мне наверх. Я благодарен.       — То есть, я никак не могу помочь тебе?       — Можешь, — Кас терял терпение. Он не понимал, почему Дин, как заведённый, твердит о помощи, хотя… Да чёрт же! Он не ребёнок, и должен понимать, какая помощь Касу бы не помешала, — есть целых два варианта для тебя, Дин. Первый — отпусти меня и ложись спать.       — А второй?       — А второй тебе не понравится, — Кас сверкнул глазами в сторону растерявшегося на секунду Дина, но тут же смягчился, понимая, что тот вообще-то не виноват, — отпусти меня, — и через секунду добавил, — пожалуйста.       Реальность окатила ледяной волной. Что он делает?! Притащил Кастиэля среди ночи в свой кабинет, напоил и заставил обнажить чувства. Не тогда, когда тот был сам готов рассказать. Нет же, Дин вновь отличился! Он буквально клещами вытаскивал из парня душу, разбирая того по жилам. Молодец, Винчестер, превзошёл самого себя. Липкое чувство, очень похожее на вину, медленно расползалось в душе, проникая всюду, не оставляя ни одного свободного уголка. Захотелось дать самому себе оплеуху.       — Да, — тихо проговорил Дин, — извини. Можешь идти, Кас.       — Спасибо, Дин, — так же тихо ответил Кастиэль, направляясь к двери.       — Кадет Кларенс, — место Дина в один миг занял сержант Винчестер, — через двадцать минут я лично проведу обход общественных помещений корпуса, чтобы убедиться, что мои кадеты мирно спят в своих комнатах, а не шатаются после отбоя.       …у тебя есть немного времени, Кас. Но лишь немного…       — Думаю, все общественные помещения корпуса к тому моменту будут пусты, сэр.       …этого более чем достаточно, Дин. Спасибо.       Кастиэль вышел. Дин замер, загипнотизировано глядя на медленно плывущую по циферблату секундную стрелку. Что ж, если он не может действительно помочь Касу в его… проблеме, то может, по крайней мере, облегчить его пребывание здесь. В конце концов, ему будет несложно «не замечать», что один из кадетов периодически приходит в душевую после отбоя. К тому же, Кас сказал, что делает так только в крайнем случае, так что…       Стрелка в шестой раз обежала круг. Кларенс, наверняка, уже на месте. Дин не хотел думать о том, что именно тот сейчас делает. Не хотел! Однако, мысли упрямо сворачивали в этом направлении.       С момента, когда дверь его кабинета тихо щёлкнула, выпуская Кастиэля в едва освещённый коридор, прошло почти четырнадцать минут. Дин неспешным шагом вышел, собираясь повторить, он был уверен, точный маршрут Кларенса, ведущий в душевые.       Что, если он всё ещё там?       Дин едва не запнулся при мысли, что может увидеть. В его планы совершенно не входило наблюдение за мастурбирующим парнем. Зная, к тому же, что тот абсолютно бесстыдно дрочит на его, Дина, светлый образ… Винчестер уже подошёл к лестнице, ведущей на первый этаж, когда услышал тихие шаги в главном коридоре. Спустя мгновение он увидел тёмную макушку Кастиэля, когда тот свернул в левое крыло, направляясь к спальням. Вопреки ожиданиям Дина, парень не выглядел расслабленным, каким, вообще-то, вроде как, должен быть. Если бы слово «угнетённость» было человеком, это был бы Кас. Понуро опущенная голова, сгорбленная спина и опущенные плечи не давали шанса узнать в этом человеке Кастиэля Кларенса.       Неужели, я всё-таки сбил ему настрой… Эта мысль неприятно ущипнула его за совесть. Парню и без того несладко, а я последнюю радость отнял. Так старался исправить собственную ошибку. Исправил…       Дин подождал, пока замок мужской спальни Стэнфорда защёлкнулся за Кастиэлем, и медленно побрёл в сторону своего кабинета, к которому примыкала спальня. Кас вернулся. Остальные спят. Нужно тоже идти спать. И так время слишком позднее, чтобы рассчитывать выспаться.

*** ***

      Утренняя планёрка была бы непростой, даже если бы Дин был свежим и отдохнувшим. Прошлой ночью, предприняв внеплановый обход зданий Корпуса, сам Джон Винчестер (и не спалось же ему отчего-то) поймал на территории двоих кадетов, застав их в довольно интимный момент. Прогулки после отбоя были запрещены. Неуставные отношения между кадетами были неприемлемы на период их пребывания в Корпусе. Положение их осложнялось тем фактом, что пойманные кадеты были парнями. Не терпящий подобного Джон воспринял это, как личное оскорбление. Так, на повестке дня было исключение нарушителей из числа кадетов, организация их возвращения домой и… утверждение расписания ночных караулов в каждом из зданий Корпуса.       — Я распределю наших ребят, — вещал рассерженный Джон, — больше никаких, — он явно боролся с желанием сплюнуть, — геев в Корпусе. Армии США не нужны такие кадры! Вы, в свою очередь, — обратился он к кураторам и наставникам, — должны будете сообщить мне о любом подобном проявлении в ваших группах, — он остановил взгляд на сыне, — это ясно?       — Да, сэр, — донеслось с мест. Дин также кивнул, не моргнув под пристальным взглядом отца. Ему очень не нравился этот взгляд.       — Тогда вы свободны. Хорошего дня, — в помещении заскрипели ножки отодвинутых стульев, зашелестели торопливые шаги. Учительский состав Корпуса покидал кабинет командующего, тихо переговариваясь, — сержант Винчестер, задержитесь.       Дин, почти успевший дойти до спасительной двери, вздрогнул и обернулся.       — Да, сэр, — он вернулся к столу. Винчестер старший смотрел на него испытующе, словно хотел найти какие-то ответы. Или чего-то ждал.       — Дин, сынок, — его тон показался бы мягким и участливым постороннему человеку, но Дин знал своего отца слишком давно, — думаю, я дал тебе достаточно времени, чтобы всё обдумать и прийти ко мне с заявлением. Неужели я ошибся в собственном сыне?       — Отец, — Дин опешил, не понимая, что тот имеет ввиду, — я не совсем…       — Не смей! — резкий отрывистый приказ, — не смей делать из меня дурака, Дин. Я всё видел. Там, в лесу.       Дина окатило ледяным ужасом. Отец был снайпером в их игре — через прицел он мог видеть всё на многие мили вокруг. И он видел. Как Кас обнял и прижал его к себе. Как двинул бёдрами. Как выгнулся под ним. Это не спишешь на вынужденную неудобную позу или затёкшую ногу! Все движения были довольно красноречивы. Дин почувствовал себя в ловушке.       — Я всё ждал, когда ты смиришься, что в этот раз в твоей группе оказался педик, и придёшь ко мне с заявлением о его отчислении, — он выдержал прекрасную театральную паузу, — но ты решил утаить это. Принял самостоятельное решение, Дин? Но у каждого решения есть последствия, сынок. Так ответь же теперь, почему, — он стоял вплотную, практически нависая над сыном, — почему ты пошёл против законов собственной страны?       — Всё не так, отец, — Дин постарался сохранить голос ровным, — то, что ты видел, было досадной нелепостью.       — Ты снова пытаешься сделать из меня идиота, — разгневанный голос Джона Винчестера подрагивал, — во второй раз за полторы минуты.       — Я не пришёл с заявлением, — Дин собрался с духом, — потому что Кас не гей.       — О, как это мило, — Джон делано улыбнулся, — он уже Кас… И как же ты, мать твою, выяснил, что он не гей, а?       — Отец, я был готов убить его в тот момент, уверяю тебя, — Дин не лукавил, — вечером я вызвал его на ковёр. Я был зол, очень зол! А Кларенс был чертовски напуган, — пока ни слова лжи, но Дин подбирался к сути, которую Джон не должен узнать ни в коем случае, — правда, он стоял ни жив ни мёртв. Он уверял, что это всё жутко для него самого, что не знает, почему это случилось и вообще он никогда не обращал внимания на мужчин, — Дин не продолжил слова Каса «…пока не встретил вас, сэр», — на самом деле, я ведь частенько видел его за беседой с этой девушкой из команды Сан-Хосе, Ханной, — видя, что отец не проникся, он решил сменить направление разговора, — Кастиэль Кларенс — один из лучших медиков, что я видел за последние пару лет, отец. Ты ведь и сам видел, вспомни. Я считаю, было бы ошибкой лишаться потенциального специалиста из-за ерунды.       — Гомосексуализм — не ерунда, Дин, — голос отца всё же смягчился. Вероятно, воспоминание о соревнованиях по медицине заставило его смотреть на Каса более профессионально, — армия не заинтересована в гомиках.       — Кларенс не гей, отец, — мягко, но уверенно вставил Дин.       — Ты не можешь быть так уверен в нём. Вы знакомы всего ничего, а он уже серьёзно проштрафился, — тон его голоса оставался более или менее спокойным, так что Дин почувствовал, что может не дать конфликту разгореться.       — Я не могу, ты прав, — он примирительно вскинул руки, — но Сэмми может. Они дружат много лет.       — Господи, — командующий бессильно уронил голову, — Сэм… Он ведь мог попасть под это влияние.       — Ты можешь поговорить с ним, отец, — Дин почему-то был уверен, что реакция Сэма будет однозначной. Он не знает о Касе, — и ты поймёшь, если он будет нечестен.       — Ты уже говорил с ним, да?       — Нет. Я был уверен, что нет причин поднимать волну, — он пожал плечами, — но, если ты хочешь убедиться в правдивости моих слов, поговори с Сэмми.       — Что ж, — Джон задумчиво смотрел в окно, — пригласи его ко мне после обеда.