Корпус

      Обеденное время в столовой Корпуса всегда чем-то напоминало Дину улей. Мерный гул голосов, бряцанье столовых приборов и звон кухонной утвари успокаивали и расслабляли, а ароматы простой, но вкусной еды настраивали на позитивный лад. Всегда. Только не сегодня.       Вчерашнее неожиданное «рандеву» с Касом, ночное происшествие на территории, утренняя стычка с отцом, необходимость переиграть состав и время несения караулов — всё это вышибало из привычной колеи. Сегодня ему предстоит участвовать в заседании по поводу отчисления двоих парней, пренебрегших правилами Корпуса.       На секунду Дин задумался, что было бы, если бы в ночи отец задумал зайти в их блок. Если бы увидел их с Кастиэлем в душевой. Или в его, Дина, кабинете. Полночь, приглушённый свет, виски в стаканах и две натянутых струны, коими, без сомнения, они выглядели в тот момент. Если бы Джон застал их вместе после того, что видел на соревнованиях… После того, как Дин намеренно скрыл от него правду и был практически пойман на этом. О, это был бы не просто скандал…       Страшно представить!       Дин нашёл глазами столик Стэнфорда. Сэм оживлённо болтал с Джоанной и Адамом, Джек что-то негромко рассказывал Чарли, Бенджамин и Виктор молча жевали, а Кастиэль…       У Дина сжалось сердце. Парень совершенно не походил на саркастичного улыбчивого Кларенса, который поступил под его руководство недели назад. Этот Кларенс сидел, тупо уставившись в одну точку где-то на полу. Он не казался грустным, меланхоличным или расстроенным, но был бледен и тих. Не шевелился, не проявлял интереса к болтовне Сэма и совершенно не был заинтересован едой.       Пустая оболочка…       Дин помнил, каким был Кастиэль Кларенс, когда только поступил в его распоряжение. Живой взгляд, цепляющийся за всё новое и неизвестное, цепкий ум, впитывающий тонны новой информации, острый язык, готовый, хоть и робко поначалу, ответить сарказмом на сарказм, шуткой на шутку и колкостью на колкость.       Так было несколько недель подряд. Потом произошло… это. И Кастиэль стал другим. С каждым днём это становилось всё более заметным. Вот и сейчас…       Неужели, их вчерашний разговор только обострил ситуацию? С этим срочно нужно было что-то делать.       Что, если перемены в Кларенсе видит не только он? Заметь Джон, в каком состоянии пребывает Кас, он станет с пристрастием копать под него. Особенно, после ночного инцидента. Особенно, если Сэмми хоть на секунду усомнится, когда отец станет расспрашивать его о друге.       Чёрт! Ему же нужно направить Сэма в кабинет отца, как тот приказал, сразу после обеда. Дин поднялся, забирая поднос с посудой. Проходя мимо столика своей группы, он, будто невзначай, бросил:       — Кадет Винчестер, вас вызывает главный командующий Корпуса. Главное здание, второй этаж, первая дверь слева. Сразу после обеда, — увидев обрадованный кивок и услышав радостное «Да, сэр!», Дин совсем поник. Сэмми, наверняка, считает, что отец хочет просто повидаться с ним. Брат, конечно же, любит отца, скучает по нему и хочет провести немного времени вместе, переброситься хоть парой фраз в неофициальной обстановке. Но Джон…       Вспоминает ли их отец хотя бы изредка, что у него есть двое родных сыновей? Дин не знал. Сам он давно смирился с отсутствием в своей жизни родителя как такового. От прежней, существовавшей когда-то семейной жизни остались лишь прозрачные тёплые воспоминания и жёсткие установки, вбитые в его голову отцом.       С досадой шаркнув подошвой о порог, Дин вышел в коридор их корпуса. Он с трудом поборол желание обернуться, чтобы посмотреть, отреагировал ли Кларенс на его короткое появление хоть как-то.       Если бы только Дин знал, как вспыхнул Кас, среди собственных мыслей услышав откуда-то сверху его голос. Голос, который прошлой ночью в тишине кабинета уверял его, что Дин хочет помочь. Голос, который мог улыбаться, если хотел.       Если бы только Дин мог почувствовать, как затрепетало измученное страхом и безответным чувством сердце.

*** ***

      — Кас, — Сэм толкнул особенно молчаливого сегодня друга в бок, — Кас, слышал, отец вызывает меня, — парень был искренне рад этому, ведь за всё время их пребывания в Корпусе Джон Винчестер от силы пару раз намекал на то, что вообще знает своих детей.       — Да, слышал, — Кларенс кивнул, не отрываясь от двери в столовую, за которой секундой назад скрылась широкая спина их куратора, — поздравляю, дружище!       — Я уже, было, решил, он позабыл, что у него есть младший сын, — усмехнулся Сэм. Он начал активнее работать ложкой в тарелке, — наверное, у него просто не было возможности поговорить со мной раньше. Я понимаю, знаешь. Корпус отнимает у него много сил и времени.       — Наверное, — безэмоционально кивнул Кастиэль, глядя, как резво друг расправляется с обедом, торопясь на встречу к отцу.       Чуть позже, проводив счастливого, как щенок, Сэма в направлении корпуса командования, Кларенс молча сидел на спортивной площадке. Он специально выбрал место подальше от их блока, чтобы не иметь возможности всё время пялиться на окна второго этажа, где располагался кабинет и присоединённая к нему комната Дина Винчестера. Да и чтоб максимально снизить вероятность лишних встреч с ним. Встреч, которые, к слову, всё это время Кас неосознанно пытался подстраивать сам. Или осознанно…       И этот вчерашний разговор. Он до сих пор не выходил из забитой переживаниями головы. Кастиэлю казалось, что они всё выяснили сразу, в первый же вечер после соревнований, но оказалось, что куратор был иного мнения. Почему он решил, что должен как-то помочь, если самую большую посильную помощь уже оказал, просто не заявив о нём командованию? О какой помощи вообще может идти речь, если суть всей проблемы крутится вокруг того, с чем сержант Дин Винчестер не согласен сосуществовать даже в одном мире?       Кастиэль поёжился. Он слышал о ночном происшествии. Командующий Корпуса, Джон Винчестер, лично поймал двоих парней на территории после отбоя. И заняты они были отнюдь не изучением звёздного неба… Одного из парней Кастиэль, кстати, знал лично.       Они вместе занимались у наставника по военно-полевой медицине. И пусть они не были особенно близки как приятели, всё же, Кас искренне считал, что Михаэль талантливый молодой врач, и не заслуживает быть опозоренным и исключённым из Корпуса с последующим отлучением от службы. Он отдал делу столько же лет, времени и сил, сколько отдал сам Кас, и в дальнейшем был готов отдать кратно больше. Так должно ли кого-то интересовать, с кем Михаэль спит?!       Нет, безусловно, жизнь Кастиэля Кларенса этим летом перевернулась с ног на голову, но вообще-то он никогда не был противником однополых отношений. Просто никогда не примерял эту роль на себя. Но Кас был уверен, узнай он, что, к примеру, Сэм встретил и полюбил какого-то парня, он не судил бы их! А если бы Сэм узнал, что я… Кас с досадой вздохнул, отгоняя от себя эти мысли. Сэм не узнает его тайну! Сборы подходят к концу. Через две недели их распихают по автобусам и развезут по городам, где он получит распределение по своей специальности, соберёт вещи и уедет ещё дальше от этого военного городка, ежедневных мучений и Дина Винчестера… Впрочем, от Сэма ему тоже придётся уехать. Да ещё и с тяжёлым сердцем. Что ж, возможно, когда они состарятся и встретятся однажды в родных краях, Кастиэль решится рассказать другу, что когда-то был не на шутку увлечён его старшим братом. Они вместе посмеются, и Сэм простит его скрытность. Сэм простит. Он самый добрый человек на свете! Неясно только, почему его семья — другая. Как могло случиться, что отец, и без того редко навещавший младшего сына в университете, находился на одной территории с ним несколько недель и только сейчас соизволил позвать его к себе? Кастиэль не склонен был резко критиковать жизненный уклад других семей, но он слишком тепло любил Сэмюэля Винчестера, чтобы просто принять такой расклад для него. Впрочем, Сэм ведь был искренне рад предстоящей встрече с отцом. Возможно, сейчас они вспоминают какое-то забавное событие, произошедшее с ними в прошлом, моменты из детства или ранней юности Сэма. Или, может быть, Джон хвалит его за успехи в Стэне и Корпусе. Кто знает, может быть, они даже… — Кас, — растерянный и напряжённый голос Сэма выдернул его из размышлений. Кастиэль поднял глаза. Друг не был похож сам на себя, — Кас, — он воровато огляделся, — дружище, давай пройдёмся? — Сэм, ты в порядке? — Глупый вопрос, он видел, что младший Винчестер был совсем не в порядке, — пойдём. Конечно. Они молча брели по невостребованной сейчас беговой дорожке, которая была способна уничтожить любого кадета уже на третьем круге. Кадета, но не куратора… Память с учтивым поклоном подкидывала яркие волнующие картинки с тренировок, в которых вместе с кадетами участвовал сержант Винчестер. Литые мускулы под лоснящейся смуглой кожей, казалось, не знали усталости, ровное глубокое дыхание невозможно было сбить с ритма, а выдержка и выносливость тренированного тела не оставляли сомнений — этот мужчина способен покорить любые высоты. И не только… Кастиэль пнул мыском ботинка небольшой камешек, вымещая на нём досаду. Он устал от этих внезапно свалившихся на голову чувств. Чертовски устал! Да, время его мучений подходило к концу — оставались жалкие пара недель, но дни тянулись так медленно! А ночи… Кас силился вспомнить, когда в последний раз нормально спал. Именно спал, а не терял сознание где-то под утро, будучи не в состоянии больше думать о Дине Винчестере. Сержанте Корпуса, его кураторе Дине, мать его, Винчестере. Нужно было хоть на что-то переключиться. — Как прошла встреча? Повисла мучительная пауза. Сэм долго не отвечал. Он выглядел, как человек, который старается подобрать слова. — Эм. Отец вызвал меня не для семейных бесед, как оказалось, — лёгкая горечь, просочившаяся в его голос, насторожила и огорчила Кастиэля, — мы говорили о ночном происшествии. Опять эта тема!!! Да что же… Кас постарался не выдать негодование. — Да, неприятно, — он прочистил горло, — парням предстоит пережить настоящий кошмар. — Мне тоже не по себе, честно говоря, — ему показалось, или Сэм действительно облегчённо выдохнул, — Отец в бешенстве. И он… — младший Винчестер запнулся, — он расспрашивал меня. О наших парнях. О тебе в частности. Кастиэль почувствовал слабость в коленях. Неужели, Дин солгал? Неужели, всё-таки рассказал отцу о случившемся? Кларенс сжал вспотевшие ладони в кулаки, чувствуя, как неприятно зудит под кожей ощущение предательства. Он ведь обещал. Дважды обещал, чтоб будет молчать, и обманул. Конечно! У идеального солдата не может быть таких огрехов! Горькое чувство обречённости прокатилось по спине липкой волной. Его исключат. Исключат с позором. Он вернётся домой оплёванным и лишённым будущего в войсках. Всё, к чему он шёл долгие годы разлетелось вдребезги из-за Дина грёбанного Винчестера! Кастиэль заставил себя выдохнуть и собраться. — Обо мне? — Он пытался придать голосу максимум удивления, — Что его интересовало в моей скромной персоне? — Он спрашивал, не замечал ли я за годы, что мы провели в Стэне, чтобы ты… Увлекался парнями. — Оу, — Кас медленно и очень тихо выдохнул. Соображать нужно было быстро. Джон не обвинил его прямо. Хочет найти доказательства, или пытается попасть пальцем в небо? — И как? Ты замечал? — Смешно, — Сэм коротко и невесело хохотнул, — нет, конечно, я сказал, что никогда ничего подобного не было! Только не пойму, почему он спросил именно о тебе? Ни об Адаме, ни о Бенни. Нет, его интересовал только ты. Он несколько раз переспросил, уверен ли я. — Ну, может, следующим он вызовет меня и станет расспрашивать о ком-то ещё, — неловко попытался сместить фокус разговора Кастиэль, — кто знает, какие протоколы он соблюдает в связи с произошедшим инцидентом. — Ты прав. Наверное, нас всех теперь станут опрашивать, — Сэм звучал неуверенно, но с надеждой, — На самом деле… Это может прозвучать ужасно, Кас, но я не понимаю, почему кого-то должно волновать, с кем я сплю, если я делаю своё дело так, как должен делать? — Знаешь, я как раз думал об этом, пока ты был у Джона. Один из парней, ну, тех, кого поймали ночью, мы занимаемся у нашего наставника. Михаэль, он… действительно неплохой парень! Мне жаль, что всё это свалилось на него. — Да, Кас, это дерьмово! — В голосе Сэма послышались нотки жажды справедливости, — вернее, я понимаю, что это закон, и не мне его критиковать, особенно, учитывая мою специализацию, но это ведь… Разве это не личное дело каждого? Парни попались, да, но это не было актом намеренной демонстрации. Думаю, отец мог бы закрыть на это глаза, ограничившись выговором за нарушение режима. — Полагаю, Джон не согласится с тобой. — Увы. Отец резко осуждает однополые связи. Это его право, но, — он неловко замялся, — я бы не был так строг к людям. Узнай я, что кто-то из моего окружения предпочитает строить отношения с людьми своего пола, я бы не плевался ядом. — Ты серьёзно? — Кастиэль поверить не мог в то, что слышат от младшего сына главного командующего Корпуса. — Да, чёрт возьми! Я серьёзен, как никогда! Если бы вдруг я увидел тебя с парнем, Кас, я бы, — он вовремя подхватил под локоть Кастиэля, который на последних словах запнулся о собственную ногу, — воу-воу, дружище, это просто пример! Я понимаю, что ты не гей, и всё такое, но, узнай я о чём-то подобном, был бы рад за тебя! При условии, конечно, что ты счастлив, — тёплая искренняя улыбка убедила Каса, что друг не шутит. — Наверное, я должен поблагодарить тебя, — неловко усмехнулся он, — для тебя я бы сделал то же самое, Сэм. Просто порадовался бы. Если бы ты был счастлив. — М-да, — непривыкший к проявлению сентиментальности Сэм был смущён, — но всё это только разговоры, верно? — Верно, — поспешил заверить его Кастиэль, — конечно. Мы просто признались друг другу в самых искренних дружеских чувствах! Это всё ещё не делает нас геями, так? — Ты загнул, — на этот раз Сэм рассмеялся весело и громко, — конечно, не делает! — А если бы ты узнал, что Дин… — Кас не успел остановиться и запнулся, лишь произнеся имя. Сэм тут же изумлённо уставился на него. — Дин? — в его голосе звучало удивление, смешанное с ужасом, — Кас, он бы тебя за одну эту мысль стёр в порошок! Дин никогда не принимал даже само существование геев. В этом он весь в отца. — Я даже не удивлён, — столь резкое отрицание заставило его нахмуриться. Конечно… Дин Винчестер никогда бы в одном поле не сел рядом с… Нет, нужно было отключить эти мысли, — по нему, наверное, все красотки штата сохнут! — А он — по ним, уверяю тебя. Тот ещё любитель женщин, — Сэм тепло и немного печально улыбался своим мыслям, и Касу оставалось лишь надеяться, что друг не заметил его волнения. А ещё нужно бы разобраться, что за игру ведёт их куратор. Спокойная и уравновешенная часть разума Кастиэля Кларенса советовала не лезть в это дело и не привлекать к себе внимания ни Дина, ни Джона Винчестеров. Проблема, однако, была в том, что измученный и выжатый внутренними переживаниями и страхами Кас практически не придавал значения голосу разума. *** — Сержант Винчестер, — прозвучал из-за спины негромкий, почти ленивый оклик. Дин отвлёкся от созерцания приятнейшей картины — его кадеты как раз собирались отдать души богам, выйдя на пятый круг беговой дорожки. Он обернулся и увидел пожилого военного врача. Тот неторопливо шёл в его сторону, краем глаза поглядывая на всё больше и больше выдыхающихся с каждым шагом молодых людей. Седовласый, но всё ещё статный пожилой мужчина с лёгкой улыбкой обвёл площадку взглядом. — Доброго вечера, Дин, — поприветствовал он. — Доброго, мистер Фиц, — тепло улыбнулся в ответ Дин. Не сказать, что они были близкими друзьями для столь неофициальных обращений, но Дин знал, что может позволить себе некоторую фамильярность. Это никак не влияло на его уважение и почтение к состарившемуся врачу. — Дрессируешь молодое поколение. — Они здесь для этого, — пожал плечами Дин, — это был их выбор. — Они хорошие ребята. Очень изменились за эти недели. Если каждая последующая группа будет такой, армию Соединённых Штатов ждёт пополнение первоклассными кадрами! — Не смею спорить, сэр, — согласно кивнул Винчестер, — они действительно выросли. — Целеустремлённые, разумные, бескомпромиссные к достижению целей, — Фиц всматривался в группу, — взять хотя бы Кларенса. У Дина засосало под ложечкой. Успокойся. Он говорит о нём, просто потому что Кас его подопечный. — Кларенс, — он замялся, — толковый парень! Как вы оцениваете его успехи в специальности? — О! Кастиэль может стать прекрасным врачом! Он с самого начала показал стремление, незаурядные знания и любовь к делу. За последние недели я постарался вложить в его голову правильные установки и расставить приоритеты, — Фиц сделал паузу, — и он впитывал это подобно губке. Его знаний и навыков уже сейчас хватает, чтобы милосердно спасти сослуживца или друга и беспощадно уничтожить врага. — Это высокая оценка, сэр, — с удовлетворённой улыбкой кивнул Дин. — Проблема в том, — продолжил, однако, Фиц, мгновенно насторожив его, — что тот парень не был врагом. — Тот парень? — спросил Дин осторожно, — О чём вы говорите, сэр? — Сегодня на практическом занятии по экстренной хирургии Кастиэль едва не всадил скальпель в глазное яблоко своего будущего коллеги из Массачусетса. Дина обдало холодным потом. — Сэр, — он изменился в лице, — когда и как это произошло? В чём была причина стычки? — Не было стычки, Дин. Кларенс необычайно тих последние несколько занятий, — начал Фиц, — не в ущерб собственному вниманию или работоспособности, нет, но для него это всё же нехарактерно. Сегодня от него было невозможно добиться буквально ни единого слова, помимо чётких ответов на вопросы, и один из наших парней, Кернц, решил, что может удачно разрядить атмосферу злободневной шуткой. — Кас хотел убить человека из-за шутки? — Дин не мог поверить ушам, — я, наверное, не совсем правильно понял, сэр… — Кернц поинтересовался у Кларенса, я процитирую, не его ли парня сегодня ночью схватил за яйца главный командующий Корпуса? Пальцы за спиной невольно сжались в кулаки. По плечам противной липкой волной прокатился неприятный зуд. Фиц многозначительно смотрел в его глаза, ожидая, пока до Дина дойдёт смысл сказанного, не подозревая, что творилось в душе куратора группы Стэнфорда прямо в этот момент. Перед внутренним взором Винчестера стояли два разных Каса. Один — с дерзким взглядом, смелой и открытой улыбкой. Этот парень никогда не лезет за словом в карман и не боится держать ответ. Второй… Молчаливый, равнодушный ко всему парень с кожей цвета мушиного крыла и абсолютно незаинтересованным к миру взглядом. Взглядом всё ещё чертовски ярких голубых глаз… — Поговори с ним, Дин. Возможно, его мучает что-то, о чём он не осмеливается говорить вслух, — продолжил Фиц, не получив ответа. — Да, сэр, конечно, я поговорю с Кларенсом, но, — он прочистил горло, — должен отметить, Кастиэль никогда не был замечен в чём-то подобном. Возможно, временами, он бывает сам у себя на уме, но это вряд ли связано с его… — Я не говорю, что это напрямую связано, Дин. Но его поведение изменилось. В моей практике были подобные случаи среди бойцов. И ни разу резкая смена поведения не говорила ни о чём хорошем, понимаешь, о чём я? С парнем что-то происходит, и, пока он здесь, мы отвечаем за него. Ты отвечаешь.

*** ***

Солнце плавно опускалось всё ниже, окрашивая вершины деревьев в яркие вечерние цвета. Очередной день клонился к вечеру, но сегодня это ни у кого не вызывало радости или облегчения. На плацу у главного здания Корпуса собрались двенадцать кадетских групп из разных университетов, два десятка членов состава командования, наставники и кураторы. Тяжёлая мрачная обстановка усугублялась пронзительно холодным взглядом Джона Винчестера, сдержанно чеканящего гневно-презрительную обвинительную речь. Главный командующий стоял у трибуны и испепелял глазами обречённо затихших парней. — Нарушение внутреннего режима и устава Корпуса подготовки недопустимо и карается исключением с последующим отлучением от службы и невозможностью восстановления. Его голос гремел над головами и в головах. Почти полторы сотни кадетов стояли, не издавая ни звука. Кастиэль не верил своим глазам. Прямо сейчас перед ними разворачивалась самая настоящая казнь с той лишь разницей, что приговорённым не отрубят головы. Их не сожгут заживо, не лишат конечностей. Но насколько более гуманно то, что подготовил для них Джон Винчестер? Лишить будущего, к которому они шли несколько лет, не обращая внимания ни на что и оставляя за спиной чудовищную усталость, страх и боль. Одним махом перечеркнуть две жизни, публично заклеймив их позором и предав дело огласке. — При поступлении в распоряжение Корпуса всем вам были зачтены и пояснены правила пребывания здесь, господа. Тот, кто всерьёз собирается связать жизнь со службой своей стране, стране, что подняла и воспитала его, принял их и подчинился! Джон сделал заметный акцент на последних словах. Кастиэль медленно закипал. Он не мог больше слышать этого публичного унижения людей, в одном из которых он был практически так же уверен на поле, как в себе самом. Он видел, как плечи Михаэля дрогнули и опустились, будто тот сдулся, смирившись со своей участью. — Так, Михаэль Абрахам Лоренс, — он поочерёдно оглядывал кадетов, — Эндрю Конлан, — Джон сделал длительную паузу, — признаются виновными в нарушении сразу нескольких пунктов устава Корпуса, в том числе, в нарушении режима и неуставных отношениях. Внутри Кастиэля росла ненависть к этому человеку — Джон мог промолчать хотя бы о подробностях, которые и без того всем известны. Мог не втаптывать беззащитных перед ним людей в грязь, смакуя это и упиваясь собственной властью. Мог… Кастиэль шумно выдохнул, силясь сдержать гнев. Джон мог хотя бы притвориться человеком. — В качестве наказания приказываю подвергнуть обоих исключению из кадетского состава Корпуса подготовки. Приказы о вашем отчислении уже составлены, семьи оповещены. Завтра утром вы покидаете расположение Корпуса. Эндрю вскинул голову, с ужасом глядя на Джона, стоило ему услышать о семье. В глазах парня читался ужас, смешанный с болью. Он метнул быстрый взгляд на Михаэля — тот ответил, вероятно, лишь им двоим известным кивком. Эндрю невидящим взглядом уставился в землю и больше не реагировал ни на что. Касу отчаянно хотелось подойти и хоть как-то утешить или обнадёжить этого парня. Сказать ему, что он сильнее, чем думает, что сможет справиться со всем, что ждёт его за стенами Корпуса с этого момента. Уверить, что друзья всегда будут рядом, а семья не отвернётся и не бросит его. Потому что семья — это люди, которые любят, ценят и принимают тебя любым… А потом он посмотрел на Джона — человека, чьи дети не имели отца. И понял, как сильно ошибался. Когда построение было завершено, кадеты и состав в гробовом молчании покидали плац. Кастиэль видел, как несколько человек пробовали подойти к Михаэлю и Эндрю, вероятно, желая выразить сожаление или сказать простые слова поддержки. Но ни один, ни другой не соглашались на диалог. Их развели по корпусам кураторы, молчаливые и задумчивые. Обоим предстояло собрать вещи, заполнить обходной лист и сдать форму. И это всё ещё не было самым сложным. Сумерки сегодня были особенно густыми и вязкими. На небе не было ни луны, ни звёзд. Кастиэль лежал и никак не мог сомкнуть глаз, но, на удивление, сегодня причиной его бессонницы был другой Винчестер. Кас не сомневался, что нужно быть жёстким и бескомпромиссным в службе человеком, чтобы занимать место главного командующего Корпуса подготовки. Но, всё же, нужно быть человеком… В его глазах Джон лишился этого статуса, когда растоптал будущее двоих молодых людей, прикрывая личную неприязнь к однополым отношениям уставом. Дело о нарушении правил можно было бы закрыть тихо, без прилюдного разоблачения и последующего изгнания парней. Для этого не нужно было прилагать особенных усилий, ведь так? Кастиэль не понимал, откуда в человеке может взяться такое желание разрушать, такая жестокость. Но понимал, что Дин Винчестер — истинный сын своего отца, а, значит, он, Кастиэль Кларенс, сильно рискует, каждый раз напоминая тому о своём существовании. Фантазировать о том, что Дин когда-нибудь мог бы ответить ему взаимностью, теперь было даже смешно. Впору быть трижды благодарным за то, что тот не просто не убил его там же, в лесу, а ещё и промолчал, не отдав на растерзание Джону. Им осталась всего пара недель, которые нужно продержаться. А уж дома Кас сможет всецело предаться унынию от неразделённых чувств и нереализованных желаний. Сможет днями и ночами думать о том, кто никогда бы и не посмотрел в его сторону, не связывай их Корпус. И мечтать, что однажды Дин покинет его мысли. Кастиэль медленно погружался в тревожный, хрупкий и беспокойный сон, полный странных видений, вспышек и неприятных ощущений. Сквозь мутные картины внутри липкой клетки сна прорывались крики. Кричала девушка. Это не был драматический плач, о, нет, это был вопль страха, если не сказать ужаса. В следующее мгновение он распахнул глаза, потому что Сэм сильно тряс его плечо. — Кас, — громко шептал он, — эй, Кас, проснись. Остальные парни тоже недоуменно оглядывались. Крик перешёл в вой, надрывный и протяжный, затем переломился в плач. Снаружи поднялся шум. Было слышно, как со второго этажа широкими скачками, преодолевая ступени лестницы, несётся вниз их куратор. Уличные фонари зажглись, освещая территорию. — Кто это кричал? — Сэм пытался рассмотреть через окно хоть что-то, но безуспешно, — Дин убьёт нас, если мы выйдем сейчас, но там явно что-то произошло. Он выглянул в коридор и перебросился парой фраз с караульным, назначенным на почётное первое дежурство. Джон всё-таки настоял на расстановке караулов, чтобы произошедшее прошлой ночью не повторилось, а кадеты даже не думали высовывать носы из комнат после отбоя, кроме экстренной необходимости, разумеется. — Арни тоже не в курсе, — Винчестер-младший вернулся к окну, — Дин сказал ему оставаться на месте. — Может, твой папочка на этот раз поймал девчонок, — полушутливо хмыкнул Бенни, — и решил показать им, что значит «настоящий мужик». — Заткнись, Бенни, — Сэм брезгливо поморщился. — Эй, просто шутка, Сэм. — Не время шутить, Бенни, — поддержал друга Кас, — произошло что-то хреновое. — Вы скучные, — лениво бросил Лафитт, отворачиваясь к стене. Кастиэль мгновенно вскипел, услышав это. — Знаешь, Бен, я допускаю, что в тебе начисто отсутствует эмпатия, и ты не был ошарашен вечерним происшествием на построении, — Кас зло смотрел на него, — но о каком веселье ты говоришь сейчас, когда на территории случилось какое-то дерьмо? — Я говорю только о том, что мы всё равно не узнаем ничего прямо сейчас, пока нам не расскажет наш любимый сержант сэр, так что, не вижу смысла висеть на окнах и строить догадки, — Бенджамин спустил ноги со скрипучей кровати, — вы сами себя накручиваете, парни. Кас, на тебе вообще в последние дни лица нет. В чём твоя проблема? Кларенс осёкся. Возможно, Бенни и был засранцем, но в его словах была доля правды. Дин вернётся и расскажет им, из-за чего паника, так что, нет смысла надумывать проблемы там, где их нет. И пусть общая суета у соседнего здания сохранялась, крики и плач стихли, значит, всё уже под контролем. — Ладно, будем надеяться, что сегодня никого нигде ни на чём не поймали, а к девчонкам просто залетел жук или заполз паук, — Кас устало потёр глаза. — Хочется верить, — кивнул Сэм, усаживаясь обратно на кровать. В тишине коридора послышалась тяжёлая гулкая поступь. Парни подобрались. Дверь, чуть скрипнув, распахнулась. В скудном свете дежурной лампочки стоял силуэт. Не было привычной форменной футболки или куртки, не было выглаженных форменных брюк. Он выглядел, как человек, которого сдёрнули с кровати посреди ночи, коим, собственно, и был на самом деле. И всё равно оставался потрясающе привлекательным. В сознании Кастиэля мелькнула мысль, что он хотел бы запомнить этот миг. Запечатлеть на подкорке, как потрясающе выглядит Дин Винчестер, которого только что подняли с постели. — Все на месте? — Дин, не дожидаясь ответа, обвёл комнату взглядом, убеждаясь, что его подопечные в полном составе, — если кому-то нужна уборная, у вас есть пять минут, — парни почти синхронно покачали головами, — хорошо. Тогда ложитесь спать. До подъёма, — он вздохнул и глянул на часы, — чуть больше трёх часов. Дверь снова издала скрип, закрываясь. — Дин, — Сэм вскочил, окликая брата, — в смысле, сержант Винчестер, сэр, — осёкся он, поняв, что сейчас не время для фамильярностей, — что случилось на территории? Мы слышали женский крик и плач. Девушки в порядке? Дин смерил его хмурым взглядом, раздумывая, видимо, достойна ли команда Стэнфорда быть в курсе событий. Он ещё раз вздохнул и тихо ответил. — Девушки в порядке. Эндрю Конлан покончил с собой.