Нить времени

Порча Жертвоприношения Смертельные ловушки Инферналы Сжав зубы, Гермиона отпихнула от себя очередной том, что был полон самых омерзительных вещей. Его страницы покрывали настолько ужасающие изображения, что ее чуть не стошнило прямо на них. Она чувствовала себя оскверненной просто потому, что прикоснулась к этой книге, которая буквально вибрировала от темной магии. Внезапно Грейнджер уловила тихий стук шагов прямо за входной дверью. Обернувшись к окну, она только сейчас поняла, что уже начало темнеть. Но из-за кошачьего зрения даже не заметила перемену в освещении и теперь сидела посреди спальни, обложенная стопками пары десятков книг, каждую из которых с трудом смогла вообще достать с полки. И если Риддл вернулся, он явно будет крайне удивлен, увидев у себя в квартире кошачий читальный уголок. — Как можно настолько забыться? — с досадой подумала она и, подскочив, с небывалой скоростью заметалась по комнате, поочередно хватая в зубы книги и лихорадочно перетаскивая их обратно к стеллажу. Шаги с каждой секундой становились все громче и различимее. Теперь она была уже точно уверена в личности пришедшего. Петли входной двери глухо скрипнули, и Грейнджер инстинктивно замерла, кинув взгляд на оставшиеся несколько книг. У нее не осталось ни мгновения, чтобы вернуть их на место, поэтому она поспешно просто пихнула их лапами под кровать и, как ни в чем не бывало начала увлеченно вылизываться посреди спальни. Ощущения были странными, но ничего лучше в голову не пришло. Войдя в квартиру, Риддл сразу заметил ее через приоткрытую дверь спальни и, казалось, не выказал ни малейшего подозрения. Гермиона мысленно выдохнула, но тотчас снова напряглась, когда он направился в ее сторону. — Как ты тут, малышка? — улыбнулся он и мягко потрепал ее по макушке, выглядя при этом совершенно очаровательно. Но теперь, когда она знала, кем он был, такое поведение казалось диким. В нос ударил его запах, и Грейнджер невольно дернулась, стараясь инстинктивно увернуться, но вовремя себя остановила. Посмотрев на Риддла невинными кошачьими глазами, она с тихим мурлыканьем нырнула под его руку, всеми силами стараясь не выдать своего отвращения к его касаниям. Почему Волан-де-Морт вообще был таким ласковым по отношению к ней? Это никак не вписывалось в портрет садиста-психопата, которым он стал еще в школе. — Наверное, проголодалась? Сейчас схожу в душ и покормлю тебя, хорошо? Подожди немного. Проводив Риддла взглядом до ванной, Гермиона дождалась, когда зашумит вода, и снова ринулась к книгам. Еще никогда она не чувствовала себя настолько глупо, как пятясь раком назад, вылезая из-под кровати, под которой с трудом вообще помещалась, и таща в зубах тяжеленный том. И едва она закончила возвращать оставшиеся фолианты на полки, как ее настигло новое испытание. Скрипнув, дверь впустила Риддла обратно в спальню… в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Вытирая волосы, он не торопясь прошел к шкафу и начал доставать из него одежду для сна, а запыхавшаяся после беготни Гермиона окончательно лишилась притока кислорода к легким. Она так и застыла, глядя на него во все глаза и чувствуя себя крайне неловко. Только сейчас до нее дошло, что, разумеется, он совершенно не будет ее стесняться… видя перед собой лишь кошку. — Ну хоть чем-то прикрылся, — подумала она. Увидеть голого Волан-де-Морта стало бы последней каплей ее сегодняшней выдержки. В очередной раз вспомнив о своей раздражающей беспомощности, Грейнджер отвернулась, и в то же мгновение над ее головой пролетело полотенце, приземляясь на кровать. Всеми силами стараясь отогнать от себя образ обнаженного тела, что сейчас было прямо за ее спиной, она размышляла о незавидном будущем в роли домашнего питомца Темного Лорда, которое ждало ее, если так и не получится найти выход из сложившейся ситуации. — Интересно, когда у него появится Нагайна? Хоть какая-то будет компания… Когда Риддл, наконец, переодевшись, направился на кухню, Гермиона удрученно последовала за ним, надеясь, что хотя бы еда поможет ей отвлечься от неприятных мыслей. Но когда запрыгнула на стол, с отвращением обнаружила в своей тарелке кусок сырого мяса и, отступив назад, брезгливо повела головой в сторону. — Совсем не то? — усмехнулся Волан-де-Морт, видимо, позабаленный ее реакцией, и на его щеках появились обаятельные ямочки. Грейнджер снова замешкалась. У нее в голове не укладывалось, как этот человек мог смотреть на нее с такой нежностью. — Ты точно совершенно избалована. Привыкла к деликатесам, да? Убрав мясом из-под ее носа, Риддл достал из холодильника тарелку, на которой лежало нечто, похожее на запеченый сыр. Принюхавшись, она учуяла запах рыбы. Это был тунец. Тунец под сыром. — Тогда будешь питаться вместе со мной. Договорились? — сказал мужчина, поделив рыбу на две порции и с улыбкой подтолкнув к ней одну из них. Грейнджер с сомнением посмотрела на предложенное угощение. — Неужели он сам это приготовил? Выглядело весьма аппетитно. Поджав хвост, она устроилась поудобнее и принялась за ужин, аккуратно откусывая понемногу, чтобы не испачкать шерсть. Перспектива снова вылизывать себя, чтобы смыть еду с морды, совершенно ее не привлекала. Риддл, наблюдавший за ней, вдруг тихо рассмеялся. — Какая же ты забавная. Тебе действительно повезло, что я тебя нашел. Гермиона едва не подавилась тунцом. — Повезло? Да она бы с радостью променяла это «везение» на человеческий облик. Ее уже даже не пугала перспектива оказаться посреди улицы голой и без волшебной палочки. — И не из такого выкручивалась! Но сказать этого ему она не могла, поэтому просто продолжила ужинать, не выказывая никакой реакции на его слова, как и полагалось обычной кошке.

***

Закончив с едой, Грейнджер спрыгнула со стола, намереваясь улизнуть подальше от пристального взгляда Риддла. Но он перехватил ее, подняв на руки. Она успела лишь жалобно мяукнуть, беспорядочно замахав лапами в воздухе, а уже в следующее мгновение оказалась прижата к его груди. — Давай немного почитаем после еды, что скажешь? — пробормотал он ей в макушку и, взяв свободной рукой книгу, полулежа устроился с ней на диван, разместив Гермиону прямо на себе. Оказавшись так близко к нему, Грейнджер похолодела и непроизвольно выпустила когти, впившись в его живот. — Ау, малышка, — прошипел Риддл, дернувшись от неприятных ощущений, и осторожно отцепил ее лапы от себя. — Поаккуратнее с коготками, хорошо? Гермиона замерла, не решаясь пошевелиться. Было до жуткого странно чувствовать через тонкую ткань футболки тепло его тела и твердость мышц, ощущать размеренное дыхание и ровное биение чужого сердца. Понимать, что когда-то Волан-де-Морт был по-настоящему живым человеком, а не бездушной оболочкой безумия, что поработило его, превратив в ужасающее существо. И пока она задумчиво вглядывалась в его лицо, Риддл начал читать, поглаживая ее по спине, и комнату заполнил его мягкий бархатистый голос. Грейнджер невольно заслушалась, и хотя у нее плохо получилось сосредоточиться на словах, по отдельным фразам она с удивлением узнала сонеты Шекспира. Её тело напряглось до предела, каждая мышца задрожала от неприязни и презрения к его лицемерию. Единственным желанием было сбежать, вырваться из его объятий, но в то же время она не могла отрицать, что его близость вызывала странные чувства. Отвращение слилось с непониманием и болезненным интересом. Как можно подвергать уничтожению то, чем восхищаешься? Поняв, куда зашли ее мысли, Гермиона попыталась заглушить свое любопытство. Ей не должно было быть никакого дела до Волан-де-Морта и его странных пристрастий. Но строки, полные страсти и желания, безразличия и жестокости, действовали на нее подобно гипнозу, овладевая эмоциями. Постепенно тело начало невольно расслабляться от завораживающего тембра. И в какой-то момент она поймала себя на мысли, что ей стало почти комфортно рядом с ним. Почти… Кажется, она даже слегка задремала. И очнулась, лишь когда Риддл шевельнулся под ней, закрыв книгу. — Смотрю, ты прониклась поэзией, — произнес он полушепотом, нежно почесав ее за ушком, и Грейнджер невольно прижалась к его руке, испытывая странную потребность в этом прикосновении. Но тут же одернула себя. Риддл, казалось, не заметил ее смятения. Поднявшись с дивана, он отнес ее в спальню и, положив в изножье кровати, погасил свет. — Я ведь так и не дал тебе имя, — прошептал он, целуя её в макушку. — Буду звать тебя малышкой, хорошо? Спи, — на этот раз она не дернулась, а просто прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. И когда он вышел из комнаты, оставив ее в темноте наедине со своими мыслями, Гермиона сжалась в клубок, чувствуя себя совершенно разбитой. Она не знала, чего ожидать от завтрашнего дня и как долго ей придется оставаться в этом проклятом кошачьем обличье. Еще никогда она не чувствовала себя настолько беспомощно и… запутавшейся.

***

В беспокойный сон ворвался странный хрипящий звук. Ее уши дернулись, и Гермиона с трудом приоткрыла тяжелые ото сна веки. За окном темнело небо, стояла глубокая ночь, и единственным звуком, нарушающим тишину, было жалостливое поскуливание практически над ее ухом. Кровать под ней затряслась, и, повернув голову, она увидела, как Риддл тревожно метался по подушке. На его лбу поблескивали капельки пота, а пальцы судорожно сжимали одеяло, до треска натягивая хлопковую ткань. Грейнджер настороженно приподнялась, разглядывая его в полумраке. Ему явно снился кошмар. Мужчина что-то бормотал, бессвязно выкрикивая отдельные слова и незнакомые ей имена. Его лицо было искажено гримасой боли и отчаяния. Неожиданно он резко вскрикнул и рывком сел в постели, тяжело дыша. Испуганно отшатнувшись, Гермиона прижалась к спинке кровати. Риддл, кажется, не сразу осознал, где находится, и ошалело заозирался по сторонам, пока его взгляд не упал на нее. В глазах мелькнуло удивление, сразу сменившееся странным, почти испуганным выражением. Подавив страх, Грейнджер осторожно подошла к нему и робко коснулась его ладони лапой. Риддл вздрогнул, словно от удара током, и резко отдернул руку. — Уйди… — прошептал он хриплым голосом, отворачиваясь от нее. В его голосе звучала неподдельная боль. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что он нуждается в помощи. Не зная, что делать, Грейнджер снова неуверенно потерлась о его ногу, пытаясь привлечь внимание. Риддл медленно перевел на нее взгляд и на этот раз, протянув руку, осторожно погладил ее по голове. — Прости, — прошептал он, и в его дрожащем голосе послышалась искренняя печаль. — Мне приснился дурной сон. Чуткое сердце Гермионы сжалось от жалости. Она не знала, что ему приснилось, но видела, как сильно он был напуган. Снова потеревшись головой о его ногу, Грейнджер попыталась успокоить его. Вздохнув, Риддл поднял ее на руки и, прижав к себе, зарылся пальцами в шерсть. Гермиона позволила ему прикасаться к себе так, как ему хотелось, и почувствовала, как его дрожь постепенно начала утихать, а дыхание — выравниваться. Он снова лег в постель, не выпуская ее из крепких объятий, и вскоре снова заснул, сжавшись в позу эмбриона, словно ребенок, уставший от кошмаров. Гермиона лежала у его груди, слушая биение сердца, и думала о том, что только что произошло. Она увидела Волан-де-Морта уязвимым, испуганным и одиноким. И впервые за всю жизнь почувствовала не только страх и ненависть по отношению к этому человеку, но и пугающий проблеск сочувствия.

***

Ночь прошла беспокойно. Риддл несколько раз вздрагивал во сне, но больше не просыпался. И Гермиона оставалась неподвижной, боясь потревожить его. Лишь под утро ей удалось ненадолго заснуть, но чуткий кошачий сон прервался с рассветом. Том спал, все также обнимая ее, словно боялся, что она исчезнет. И рассеянный солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в шторах, освещал его спокойное, умиротворенное лицо. Вчерашний кошмар теперь казался игрой воображения. Но эхо его дрожащего голоса до сих пор отдавалось в ее сознании. Она понимала, что теперь просто не сможет отделаться от образа испуганного Риддла, мечущегося в ночном кошмаре. Было ли это просто дурным сном, или отражением того, что скрывалось в глубине его души? Могла ли она верить тому, что видела ночью? Или это было всего лишь мимолетной слабостью? Она смотрела на него и пыталась понять, что скрывалось в глубине души самого могущественного безжалостного темного волшебника. Это заставило ее задуматься о природе зла. Было ли оно абсолютным и неизменным, или даже в самой темной душе оставалось место для страха, боли и раскаяния? И, самое главное, могла ли она, Гермиона Грейнджер, увидеть в Волан-де-Морте не только монстра, но человека, пусть и глубоко заблудившегося? Гермиона перевела взгляд на окно и всмотрелась в тусклое утреннее небо, словно отражавшее ее собственное смятение. Она чувствовала, будто внутри нее что-то изменилось. Что-то едва уловимое. Ей нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее. Ночь открыла ей другую сторону Тома Риддла. Ту, которую он тщательно скрывал от всего мира. И теперь, когда она увидела его страх, ей стало сложнее воспринимать его как воплощение зла. Эта мысль пугала ее, заставляя сомневаться во всем, во что она верила раньше. Мотнув головой, Грейнджер решительно отогнала от себя все эти размышления и стала аккуратно выбираться из объятий мужчины. Стараясь не шуметь, она осторожно спрыгнула с кровати и направилась к двери. Но не успела даже выйти из спальни, как тишину в квартире резко разорвал скрип половиц, заставивший ее подпрыгнуть. Пока она кралась на кухню, Риддл успел проснуться и теперь сидел на краю кровати, сонно потирая глаза. Увидев её у выхода, он лениво улыбнулся. — Проголодалась? — выдохнул Том, вяло потягиваясь. В его голосе не слышалось и капли тревоги. Он выглядел отдохнувшим и умиротворенным, будто и не было ночного кошмара. Моргнув, Гермиона отрывисто мяукнула в ответ, на что Риддл усмехнулся. — Сейчас что-нибудь придумаем. Поднявшись, он пошел прямиком на кухню и принялся за завтрак, а Грейнджер устроилась на своем уже привычном месте на столе и стала напряженно за ним наблюдать. Он снова готовил по-магловски. Его движения были уверенными, как у человека, привыкшего к такому способу готовки. Но больше всего ее ошарашило, что Риддл напевал себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Безмятежный Волан-де-Морт… — Может, это и не прошлое вовсе, а параллельная реальность? Закончив с приготовлением, Том поставил перед ней тарелку с завтраком, и Гермиона буквально набросилась на него, внезапно ощутив сильнейшее чувство голода. И лишь когда тарелка была начисто вылизана, она пришла в себя, совершенно не понимая, что только что произошло. Вскинув голову, Грейнджер смутилась, поняв, что Риддл все это время наблюдал за ней с умилением в глазах. — Умиление?! Я, действительно, только что приписала это чувство ЕМУ? — Маленькая обжора, кажется, сегодня нам придется тебя искупать, — ухмыльнулся он и сделал глоток кофе. Грейнджер непроизвольно фыркнула. — Не смотри на меня так. Ты вся измазалась. Только сейчас Гермиона почувствовала, что вся ее морда была в еде и, скривившись, инстинктивно облизнулась. Она была в полнейшем замешательстве. Что вообще на нее нашло? Как так получилось, что кошачья сущность так надолго захватила контроль над телом? Ей стало страшно, и по спине пробежали мурашки… Что если чем дольше она будет находиться в кошачьем теле, тем быстрее будет терять связь со своей человеческой частью? Неожиданно Том подхватил ее оцепеневшее тело на руки, отвлекая от внутреннего самоанализа, и направился в сторону ванной. — Нечего так бояться, малышка, — произнес он, тихо посмеиваясь, и опустил ее на дно ванны. Гермиона и не боялась. По крайней мере она так думала… Но как только на ее спину полилась теплая вода, она бессознательно заметалась по ванне, вопя во всех горло, и попыталась выбраться, скребя когтями по стенкам. Том мгновенно отдернул душ, испуганно посмотрев на нее, и, схватив за шкирку, попытался утихомирить. — Малышка, все хорошо. Успокойся, — шептал он, нежно поглаживая ее по мокрой шерсти, но Грейнджер была совершенно не в состоянии себя контролировать. Она была в панике. Полоснув Риддла когтями по руке, Гермиона воспользовалась моментом, когда он ослабил хватку, и, выпрыгнув из ванны, понеслась куда подальше, поскальзываясь на поворотах. Но когда она оказалось посреди кухни, с нее будет спало какое-то наваждение. Резко застыв, Гермиона оглянулась на свои мокрые следы и робко припала к полу, чувствуя, как вода стекает по шерсти. — Риддл будет в ярости… — успела промелькнуть мысль, а уже в следующее мгновение Том вышел из-за угла. Она в страхе уставилась на него во все глаза, готовясь к быстрой смерти, но Риддл лишь снисходительно осмотрел беспорядок и, тяжело вздохнув, провел рукой по своим волосам. — Малышка, — весьма терпеливо проговорил он, вопреки всем ее ожиданиям, — так не пойдет. Если хочешь спать на кровати, ты должна быть чистой. И Гермиона была с ним совершенно согласна. Она тоже мыла Живоглота раз в неделю, как бы он не был этим недоволен. Несмело подняв голову, Грейнджер виновато мяукнула и, постаравшись показать взглядом все свое сожаление, начала медленно, бочком, приближаться к нему. — Мне стыдно перед Волан-де-Мортом. Докатились. Прищурившись, он тоже сделал осторожный шаг к ней, наблюдая за ее реакцией. Грейнджер замерла. Она все еще пыталась до конца осознать, что с ней сегодня происходило и как с этим бороться. Вспомнив уроки по окклюменции, Гермиона постаралась закрыть сознание, надеясь, что это поможет ей в борьбе с проявлением животных инстинктов. Ей нужно было научиться держать себя в лапах. В будущем Риддл не отличался терпением, и ей совершенно не хотелось проверять его границы на себе. Радовало, что Том казался вполне спокойным. Присев на корточки, он нежно погладил ее по голове, а затем снова подхватил на руки и понес в ванную. На этот раз она чувствовала себя вполне комфортно, хотя и была до сих пор слегка растеряна. Льющаяся из душа теплая вода больше не вызывала паники и приятно обволакивала тело. Том аккуратно намылил ее шерстку, избегая попадания пены в глаза. Он делал это так естественно, словно ухаживал за кошкой всю свою жизнь. Гермиона невольно замурлыкала, поддавшись его ласковым прикосновениям. Это было странно — чувствовать себя в безопасности в руках самого темного волшебника. Его поведение казалось совершенно нелогичным, противоречивым. Волан-де-Морт, ухаживающий за кошкой. Это казалось немыслимым и абсурдным, но это было ее реальностью. И она начинала к ней привыкать.