Нить времени

Следующие несколько дней практически полностью повторяли предыдущие, сливаясь в одно целое. Собираясь утром, Риддл уходил всегда в одно и то же время, предположительно, на работу. Насколько она помнила из рассказов Гарри, в это время он был продавцом в лавке «Горбин и Бэркес» и охотился за реликвиями основателей Хогвартса. Учитывая возраст, уже скоро он должен был выйти на старушку Смит и… …убить ее. Оставаясь в одиночестве, Гермиона продолжала изучать книги и к концу недели пересмотрела все тома, до которых смогла дотянуться лапами. Но ничего связанного с волнующими ее вопросами в них не было. И уже после нескольких дней своего пребывания в квартире Волан-де-Морта она от безысходности предприняла попытку вернуться в человеческую форму без волшебной палочки, даже несмотря на риск мутации из-за неопытности. Но та, возможно, к счастью, не увенчалась успехом. Гермиона просто целый день просидела перед зеркалом, в малейших деталях визуализируя свой образ, но как бы ни старалась, обратной трансформации так и не произошло. Единственной небольшой победой стала окклюменция. По большей части, она действительно помогала контролировать животные устремления, не позволяя впадать в совершенно бессознательное состояние взбесившегося животного. Хотя Грейнджер чувствовала, что после недельного заточения в теле кошки инстинкты ощутимо обострились, она все же пока могла их сдерживать без особых усилий. Однако, тенденция не могла не пугать. Гермиона, конечно, читала, что в животной форме у анимага упрощаются чувства и эмоции, но не ожидала, что проявление будет чувствоваться настолько остро. Ей было даже страшно подумать, что было бы, если бы Гарри не дал ей пару уроков окклюменции во время их скитаний. Поразмыслив на эту тему, она пришла к выводу, что все дело в продолжительности нахождения в другом теле. Возможно, были бы анимаги изучены лучше, она бы узнала об этой особенности заранее. Теперь же, за неимением другого выхода, приходилось знакомиться со своей животной сущностью самостоятельно. Но, как ни странно, куда больше Гермиону заботили не собственные неудачи, а происходящее в этом времени. Как бы она ни старалась абстрагироваться и сосредоточиться на своих проблемах, ей было больно даже думать о том, что еще сотворит Волан-де-Морт в ближайшем будущем. Раз за разом она говорила себе, что прошлое не изменить. Что все уже случилось. Но осознание того, что она находилась в логове монстра и имела возможность видеть его другим, еще не познавшим полной власти и безумия, терзало ее дни напролет. Гермиона чувствовала себя просто обязанной что-то предпринять и хоть как-то повлиять на ход событий. Безусловно, она даже не думала об его убийстве. Настолько кардинальное изменение прошлого могло привести к катастрофическим последствиям. К примеру, его место мог занять кто-то другой. Кто-то с достаточным уровнем влияния и непомерными амбициями. Что ждало, волшебный мир, приди к власти потомственные расисты вроде Малфоев, которые обладали невероятной хитростью? Учитывая, что, по большей части, именно они спонсировали Волан-де-Морта, что могло после его смерти помешать тому же Абраксасу продолжить эти начинания? Решение всех проблем одним убийством выглядело слишком утопично. В конце концов, Том Риддл не был создателем новой идеологии, он лишь поддержал уже имеющейся взгляды членов аристократии, чтобы обзавестись их поддержкой в борьбе за власть. Но в то же время было совершенно непонятно, как к вопросам крови относился он сам. Мальчик из приюта с магловской фамилией на факультете Слизерина… Гермиона вспомнила свои первые годы в Хогвартсе. Хотя она училась на другом факультете и в повседневной жизни практически никак не соприкасалась с отпрысками представителей высшего магического общества, ей и то регулярно доставалась положенная порция травли. Кто знает, каким издевательства подвергался Риддл, оказавшись в пристанище змей. И даже узнав о своей родословной несколько лет спустя, не мог Том просто взять и забыть все то, что пережил с подачи той самой аристократии. Может, он и использовал их для своих целей, но Грейнджер сомневалась, что Риддл на самом деле мог так резко проникнуться всеми этими идеями, будучи уже взрослым человеком со сформировавшимся видением мира. И тогда ей пришла в голову невероятно странная, абсурдная мысль. Что если она оказалась здесь не просто так? Что если это было ее шансом узнать настоящего Тома Риддла? Хотя Гермиона понимала, насколько наивным было это умозаключение, она не могла перестать думать об этом. У нее просто не было другого объяснения своему перемещению во времени. Ей еще предстояло выяснить, какие силы стояли за этим, но тот факт, что она оказалось в аккурат у дома Риддла, только усиливал подозрения. В перерывах между поисками информации для себя, она проводила часы, размышляя, возможно ли изменить человека, чья судьба, казалось, была предрешена. Можно ли посеять зерно сомнения в душе, уже отравленной жаждой власти и страхом смерти. Вероятно, эта безумная идея проросла в ее сознании лишь из того сочувствия, что она ощутила к нему. Гермиона отдавала себе отчет, что стала присматриваться к Риддлу лишь после той ночи, когда ему приснился кошмар. И признавала, что была поражена, поняв, сколько масок он носил. В то время как Грейнджер видела его расслабленным, задумчивым и даже умиротворенным, другие люди, периодически приходившие к нему в квартиру и в которых она узнавала ближайших последователей Волан-де-Морта, наблюдали на его лице лишь надменность и пренебрежение. Это ли не доказательство ее гипотезы, что весь его образ был лишь притворством? Гермиона просто не могла стоять в стороне, видя его таким. Не могла позволить себе упустить хотя бы малейший шанс изменить будущее. Может, он и был ничтожным, но ведь даже это лучше, чем ничего. В конце концов, молодой Волан-де-Морт был невероятно умен, красив и харизматичен. Его считали гением. Так почему он не захотел добиться власти законным способом? Почему пошел по пути уничтожения и смертей? Что им двигало? Когда-то давно она уже размышляла об этом. У нее было много времени подумать, когда они с Гарри искали крестражи, скрываясь в лесах. Но Гермиона так и не смогла найти ответа на вопрос, в какой момент Волан-де-Морт окончательно сошел с ума и превратился в монстра. Учитывая убийства уже в подростковом возрасте, можно было бы подумать, что у него всегда была склонность к насилию. Но наблюдая за ним сейчас, молодым и талантливым волшебником, что вечера напролет проводил, исследуя безграничные возможности магии, она не могла поверить, что Том Риддл 1951 года выбрал бы то будущее, что его ждёт. Незаметно наблюдая за его работой субботним вечером, свернувшись в клубок на кровати, Грейнджер внезапно подумала, что они были безумно похожи. Оба амбициозны и, буквально, одержимы знаниями. Только Риддл стремился познать силу, что позволила бы ему обрести величие, а она искала в книгах лишь истину. Возможно, именно это различие и предопределило их судьбы. На мгновение она ужаснулась собственным доводам, но затем поняла, что это сходство было ее преимуществом. Решив действовать немедленно, Гермиона спрыгнула с кровати и направилась к столу. Риддл был погружен в свои мысли и что-то увлеченно писал. Она потерлась о его ногу, привлекая внимание, и он сразу опустил перо и посмотрел на нее с улыбкой. — Заскучала? — спросил он, потрепав ее за ухом. Гермиона мурлыкнула в ответ и, забравшись к нему на колени, принялась наблюдать, как он пишет. Риддл не возражал против ее присутствия. Он даже казался довольным. За последнюю неделю все их взаимодействия сводились к ее кормлению. Она лишний раз старалась не подходить к нему, а Том, наверно, предполагал, что ей нужно получше освоиться в его доме. Гермиона внимательно вгляделась в его лицо, подчеркнутое тенями приближающейся ночи, пытаясь различить признаки той тьмы, что поглотит его в будущем. Но все, что видела, это сосредоточенность и увлеченность. Молодой человек, стремящийся познать все, что ему был готов предложить этот мир. Был ли он уже монстром, или ещё нет? — Я работаю над одним заклинанием. Оно должно позволить мне летать без каких-либо приспособлений, — объяснил Риддл, заметив ее интерес, и она снова бросила взгляд на схему, покрытую мелкими рунами. Казалось, он гордился своим наработками. Внезапно Гермиону осенило. Как и ей, ему, должно быть, было совершенно не с кем поделиться своими изысканиями и открытиями. Просто не было людей, способных понять его трепет и восторг. Насколько он был одинок в детстве и продолжал оставаться до сих пор? Гермиона невольно потерлась мордочкой о его щеку, вкладывая в это прикосновение все то сочувствие, что ощутила, и взглянула на него своими большими глазами, полными понимания. Риддл удивленно нахмурился, словно пытаясь разгадать, что она хотела ему сказать. Гермиона надеялась, что он почувствует всю ту искренность, которую она вложила в этот жест. И когда Том слегка улыбнулся, поглаживая ее по голове, в его глазах мимолётно мелькнула благодарность. В этот момент Грейнджер почувствовала слабую надежду. Возможно, ее безумная идея не была такой уж и провальной. Даже в обличии кошки она могла стать тем, кому он мог рассказывать о своих стремлениях и мечтах. Она надеялась, что проявления привязанности и внимания помогут ему почувствовать себя нужным и любимым. Возможно, именно этого он и искал, когда спонтанно подобрал на улице. Одинокие люди часто заводят домашних питомцев, чтобы заполнить эмоциональную пустоту. — Иногда мне кажется, что ты понимаешь абсолютно все, — пробормотал он, задумчиво смотря ей прямо в глаза. Гермиона мурлыкнула в ответ, чувствуя, как надежда маленькой искоркой разгорается в её душе. Быть может, не всё потеряно. Быть может, даже такому человеку, как Том Риддл, нужно просто немного тепла и понимания. Она помнила рассказы о детстве Тома в приюте, об его одиночестве и жажде признания. Может, все кроется именно там? Она продолжила тереться о его шею, стараясь передать ему свою поддержку. Ей хотелось показать ему, что он не один, что есть кто-то, кто его понимает и принимает таким, какой он есть. Пусть даже этот кто-то всего лишь кошка. Но она могла дарить ему ласку, в которых он так отчаянно нуждался. Риддл вздохнул и снова опустил глаза на свои записи. Но его взгляд стал отстраненным, прежняя сосредоточенность растворилась в дымке отрешенности. Казалось, он о чем-то задумался. Внезапно он устало откинулся на спинку стула и мягко посмотрел на нее. — Вокруг так много всего, — внезапно послышался его тихий голос. — Мне столько хочется узнать и понять… Но никто не разделяет моего восторга. Люди так глупы и невежественны. Гермиона замерла, боясь пошевелиться и разрушить этот хрупкий момент откровений. Она понимала, что он, возможно, впервые в жизни был искренен с кем-то. Его слова были пропитаны тоской и разочарованием. Она буквально физически ощутила его чувства. Одиночество гения, непризнанность, непонимание… — Складывается ощущение, что я говорю на другом языке, — прошептал он. — Никто никогда не понимал моей жажды знаний и моей страсти к магии. Видели лишь нищего, никому ненужного сироту. Гермиона прижалась к его груди и замурлыкала еще громче в знак поддержки, чувствуя, как бьется его сердце под ее лапой. Она бы хотела сказать ему, что понимает, что сама сталкивалась с подобным отношением. — Не знаю почему, но рядом с тобой мне так легко и спокойно, — продолжал говорить он, поглаживать ее по спине и смотря в глаза так, словно пытался что-то в них разглядеть. — Иногда мне кажется, что во взглядах людей я вижу меньше осознанности, чем в твоем.

***

Грейнджер была безумно голодна. Прошло еще несколько дней после того вечера, когда она решила вести себя с Томом несколько иначе. Было странно об этом думать, но за время, проведенное в его квартире, у них даже появились свои особые домашние ритуалы и распорядок дня. Встречая его у порога, когда он возвращался по вечерам домой, Гермиона приветственно терлась об его ноги, пока он не поднимал ее на руки. Сворачивалась калачиком на его коленях, когда он работал по вечерам. Мурлыкала, наслаждаясь его голосом и теплом его тела, когда он читал ей вслух. Но сегодня что-то пошло не так. Уже давно стемнело, близилась ночь, а Тома до сих пор не было. Тишина в квартире начинала давить, и тревога с каждым мгновением становилась все сильнее. Обычно он приходил гораздо раньше… Тихонько спрыгнув с дивана, на котором она провела последние несколько часов, не отрывая взгляда от входной двери, Гермиона направилась на кухню, надеясь найти что-нибудь поесть. Открыв один из шкафчиков, она обнаружила лишь несколько банок с консервами, которые никак не смогла бы открыть. Внезапно, послышался щелчок открывающегося замка. Сердце Гермионы подскочило к горлу. Она даже сама удивилась, насколько обрадовалась его возвращению, но решила подумать об этом позже. Грейнджер навострила уши, предвкушая долгожданное появление Тома, и уже хотела спрыгнуть со столешницы, чтобы как обычно встретить его. Но когда дверь открылась, и в квартиру вошел Риддл, она застыла. Он был не один. Послышались приглушенные голоса и шорох одежды. Гермиона, вытянула шею, пытаясь в темноте разглядеть пришедшего за спиной Тома. Ей показалось, что она увидела очертания женского силуэта, и уже в следующее мгновение ее подозрение подтвердилось. — Я так по тебе соскучилась, — прозвучал кокетливый мелодичный голос, и от его звучания у нее на загривке шерсть встала дыбом. Наконец, она увидела ее. Высокая стройная девушка с длинными рыжими волосами обняла Риддла за шею и прильнула к его губам. Гермиона, пораженная увиденным, не могла пошевелиться. Ее выстроенный за эти дни мир рушился прямо на глазах. Она до последнего надеялась, что Риддл оттолкнет эту незнакомку и выставит ее из квартиры, но он лишь углубил поцелуй, прикрыв глаза от удовольствия, а его ладони провокационно скользнули по ее телу, не оставляя сомнений о природе их отношений. Отчего-то на душе стало мерзко и гадко. Съежившись в комок, Грейнджер не могла перестать наблюдать за происходящим, в то время как до нее никому не было никакого дела. Молодые люди были полностью поглощены своим занятием и медленно продвигались вглубь квартиры, не отрываясь друг от друга. Добравшись до стола, Риддл резко развернул девушку спиной к себе и, плотно прижавшись к ней сзади, принялся спешно подтягивать юбку ее платья вверх. — Том, может сегодня в спальне? — выдохнула рыжеволосая, упершись ладонями в столешницу. — Помолчи, — бросил он в ответ, обхватив ее шею и грубо прижав девушку животом к деревянной поверхности, а через пару секунд до слуха Гермионы донесся мерзкий хлюпающий звук и шлепок кожи о кожу. Незнакомка пошло вскрикнула, а Риддл начал ритмично двигаться позади нее. Грейнджер ощутила резкую боль от того, как сдавило ее грудь. Иллюзия близости, его слова об одиночестве и отсутствии понимании со стороны людей теперь казались пустым звуком. Он не был таким уж потерянным и несчастным, а она не была его утешением. Она была всего лишь бездомной кошкой, которую он зачем-то принес к себе домой. Но почему это вообще ее волновало? Почему ей было так горько и обидно? Гермиона отвернулась, не в силах больше смотреть на эту сцену. Но вульгарные стоны, что разносились по квартире и, вероятно, были слышны даже на улице, не позволяли ей абстрагироваться. Минуты словно стали тянуться бесконечно долго. В порыве ярости Грейнджер спрыгнула со столешницы. Ее разум охватило необъяснимое животное безумие, которое буквально требовало прекратить все это действо. Забыв обо всем и полностью поддавшись инстинктам, она истерично заорала совершенно не кошачьими звуками и бросилась на Риддла. Когти впились в ткань его брюк и бедро, оставляя на нем глубокие царапины. Кожу окрасила кровь. Зашипев от боли, Том оттолкнулся от своей потаскухи, как мысленно прозвала ее Гермиона, и посмотрел вниз, на вцепившуюся в него кошку, глазами, полными недоумения и злости. Испуганно вскрикнув, рыжеволосая девушка тоже поспешно выпрямилась, поправив юбку, и с опаской начала оглядываться по сторонам, пытаясь в темноте понять, что происходит. Гермиона же, яростно укусив Риддла за палец, когда он потянулся к ней, отпустила его ногу и, поджав хвост, инстинктивно юркнула под диван. — Том, что это было? — истерично вскрикнула девушка. Риддл выругался сквозь зубы, глядя на проступившую кровь, и перевел взгляд на свою спутницу, чье лицо выражало крайнюю степень замешательства и страха. — Успокойся, это просто кошка. Наверное, чего-то испугалась. Слушая разговор, Гермиона снова полностью пришла в себя и от осознания произошедшего забилась в самый дальний угол под диваном, чувствуя, как внутри все сжимается от отвращения и ужаса. Что она только что сделала? — Кошка? — все так же пискляво переспросила рыжеволосая, не скрывая отвращения. — Откуда здесь кошка? Не обращая на нее внимания, Риддл наклонился и заглянул под диван, с удивлением посмотрев на Гермиону. — Том? — взвизгнула девушка, в который раз оглушая нежный кошачий слух своей пронзительностью. — Все в порядке. Это моя кошка, — буркнул Риддл, снова вставая на ноги. Наблюдая за двумя парами ног, Гермиона напряглась всем телом в ожидании, когда Том предпримет попытку достать ее из укрытия. Сердце бешено колотилось от страха, а воображение уже начало рисовать страшные картины того, как он будет пытать ее каким-нибудь темным заклинанием. Но ничего не происходило. — Ее надо проверить на бешенство! — Думаю, тебе пора, Юфимия, — послышался холодный, безучастный голос. — Что… но… мы же… — начала лепетать девушка резко изменившимся голосом. От удивления Гермиона слегка выглянула из-под дивана и увидела, как та надула губы и с обидой смотрела на Риддла. Он лишь презрительно скривился, не обращая внимания на ее недовольство. Схватив девушку за руку, Том потащил ее к выходу. Послышалась какая-то возня и жалобное хныканье. Вскоре в коридоре хлопнула дверь, и в квартире воцарилась тишина. Гермиона не решалась вылезти из своего укрытия и замерла в ожидании, что будет дальше. Она совершенно не знала, чего ждать от Риддла после того, что сделала. Через несколько мгновений Грейнджер услышала, как он вернулся в комнату. Подойдя к дивану, Том снова заглянул под него и быстро нашел ее взглядом. Гермиона задрожала, но не сдвинулась с места. — Что это на тебя нашло? — тихо спросил он. В его голосе не было злости или раздражения. Лишь легкое любопытство. — Видимо, теперь мне нужно будет советоваться с тобой, прежде чем привести домой девушку? Гермиона не знала, как реагировать. Она просто смотрела на него своими большими глазами, полными страха и непонимания. — Ладно, вылезай. Я не буду тебя за это наказывать. Но чтобы такого больше не повторялось, — добавил он и, поднявшись на ноги, вышел из комнаты.