Нить времени

Стоя на краю обрыва, девушка куталась в мантию в тщетной попытке защититься от порывов промозглого ветра, что неумолимо проникал под плотную ткань, заставляя ее дрожать всем тело. Она вслушивалась в грохот разъяренных волн, что с силой разбивались о скалы у подножья, но взгляд ее был прикован к бескрайнему небу, усыпанному мириадами сверкающих звезд. Несмотря на пронизывающий холод, ей совершенно не хотелось уходить. Впервые за долгое время девушка чувствовала умиротворение, которому, казалось, уже давно не было места в ее жизни. Но здесь, на краю земли, в объятиях ночи, она смогла на мгновения позабыть обо всем, оставшись наедине лишь с бушующим морем, что было подобно ее душе. Обжигая легкие, девушка глубоко вдохнула соленый влажный воздух и прикрыла глаза, фокусируясь на ощущении прибрежного ветра, что яростно хлестал ее по лицу и взъерошивал длинные кудри. — Не ожидал, что ты все-таки придешь, — внезапно донесся из-за спины ровный глубокий голос, но она не вздрогнула от его звучания. На каком-то интуитивном уровне девушка уже давно знала о его присутствии. — Почему же? — откликнулась она, все так же не делая ни малейшего движения. — Ты склонна убегать от правды, — ответил мужчина, подойдя ближе. Настолько, что она смогла ощутить тепло его тела сквозь ткань своей мантии. — Но я рад, что сегодня ты решилась встретиться с ней лицом к лицу. Его ответ повис в воздухе между ними, подобно приговору. Сглотнув, девушка наконец снова открыла глаза и, обернувшись, встретила взгляд, полный уже привычной для них двоих нежности. В груди разлилось приятное тепло. — Я не убегала, — тихо произнесла она, — мне просто нужно было время, чтобы разобраться в себе. Он улыбнулся краешком губ и, протянув руку, нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Даже в темноте она увидела, как в его глазах вспыхнули искорки. — И ты разобралась? — прошептал он, и, на мгновение прикрыв глаза от наслаждения его мягким прикосновением, девушка кивнула. — Да, — ответила она уверенно. — Я поняла, что бессмысленно бороться с тем, что уже стало частью меня. И бессмысленно отрицать то, что я чувствую к тебе. Он облегченно выдохнул, и его пальцы, нежно скользнув по скуле, зарылись в ее волосы. Губы коснулись лба в легком поцелуе, а затем он притянул ее ближе, заключая в крепкие объятия. — Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, и девушка прижалась к нему еще сильнее. — Я тоже тебя люблю, — ответила она, чувствуя, как слезы медленно скатываются по ее щекам. Стоя на краю обрыва, под мерцающим звездным небом, она ясно осознавала, чего ей будет стоить этот выбор. Какую цену рано или поздно придется за него заплатить. Но просто не могла отказаться от мужчины, что держал ее в своих руках.

***

Запыхавшись от страха, Гермиона прошмыгнула в первый попавшийся проем и вжалась в стену. Ее шерсть неприятно покалывала, не позволяя ни на секунду забыть о нестабильном состоянии. Она снова была на грани неконтролируемого превращения. В самый неподходящий момент… — Летиция Августина? — пропела ее имя Хепзиба приторно мягким тоном, от которого Грейнджер передергивало на протяжении всех трех дней пребывания в этой психушке, в которую ее запихал Риддл. Мисс Смит оказалась буквально помешанной. Она практически не спускала с нее взгляда с раннего утра до позднего вечера и постоянно пыталась усадить ее рядом с своим Альбертио. Коту, впрочем, не было до Гермионы никакого дела. Чувствовал ли он, что с ней было что-то не так, или просто был слишком стар для утех, но большую часть суток ее «суженый», который выглядел по меньшей мере ровесником самой Хепзибы, похрапывал на своей подстилке, совершенно не реагируя на происходящее вокруг. Хоть в этом ей повезло. Она просто не представляла, что бы делала, если бы к ней начал приставать кот. — Это был бы финиш… Осмотревшись, Гермиона поняла, что оказалась в будуаре. Сердце бешено колотилось после быстрого бега, виски сдавливало, и она, чувствуя, как немеют кончики пальцев, предвещая скорое превращение, сделала несколько тихих шагов, прячась за плотной бархатной шторой, отделяющей зону с одеждой. — Летиция Августина, где же ты? — снова донесся до нее отчетливый голос Хепзибы, как если бы та зашла в комнату следом за ней. Сжавшись, Гермиона затаила дыхание, в ужасе смотря на свои лапы, что буквально гудели от сдерживаемой магии, мелко дрожа. И понимание катастрофы, которая ее ждет, позволь она превратиться себе прямо сейчас, только усиливало панику, что начала тихо разгораться с самого утра, когда, очнувшись после странного сна с собой и Риддлом в главных ролях, Гермиона обнаружила себя лежащей на подоконнике библиотеки. Оказалось, проведя еще одну ночь, рыская по особняку в поисках очередного тайника, она даже не заметила, как уснула от усталости, устроившись на подоконнике, чтобы немного передохнуть. С рассветом же пришло и осознание приближения крайнего срока… Теперь же, с наступлением вечера, за ней уже скоро должен был явиться Риддл, и ей было не с чем его встретить. Грейнджер изначально прекрасно понимала, что основной целью всей этой операции была именно реликвия его рода, медальон Салазара, в то время как чаша Пуффендуя стала бы лишь приятным трофеем. И когда ей удалось уже в первую ночь пробраться в подземное хранилище, о котором говорил Том, и без особого труда вскрыть его с помощью крови Хепзибы, оставшейся на ее когтях после игры со старушкой, Гермиона только не пищала от радости, что ей удастся так быстро справиться с этим делом. Вот только в хранилище оказалась лишь чаша. До самого рассвета Грейнджер металась по каменным подземельям, заставленных многочисленными артефактами, в поисках знакомых очертаний. Надеялась заметить отблеск изумрудов, которые не раз чувствовала под подушечками своих пальцев, наблюдая за звездным ночным небом и гадая, сколько еще времени ей было отмерено судьбой. Но покинув хранилище на восходе солнца с уверенностью могла сказать, что там его не было. Но тогда где? Стенды с реликвиями. Витрины со старинными украшениями. Серванты с антиквариатом. Пользуясь своим кошачьим обличием Гермиона тратила каждую свободную минуту на изучение всех тех многочисленных экспозиций, которые мисс Смит создала по всему своему дому, и даже наткнулась на несколько тайников, скрывающих особенно ценные предметы. Но местонахождение медальона так и оставалось под вопросом. Деревянный пол скрипнул под ногами Хепзибы буквально в паре метров от нее, и Грейнджер зажмурилась, готовясь к визгу старухи, когда та обнаружит в своей гардеробной незнакомую девицу, что проникла к ней в дом. Она свяжет ее, вызовет авроров, и следующее несколько лет Гермиона проведет в Азкабане за взлом, покушение на грабеж и незарегистрированную анимагическую форму. Она уже видела себя лежащей на холодном каменном полу в темной камере, продуваемой всеми ветрами. Чувствовала, как дрожала от холода и изнывала от страха перед своей новой судьбой, от которой ее уже никто не спасет. Она была одна. Одна в незнакомом ей мире, что должен был давно остаться на страницах истории и жить лишь в памяти тех немногих людей, которым удалось преодолеть десятилетия, видавшие две кровавые войны. Но теперь уже она сама станет историй. Вот только той, которую никому никогда не расскажут… До боли в мышцах сжавшись, Гермиона ощутила влажность слез на своих собственных веках и затряслась еще сильнее. Но секунды шли, и ничего не происходило. Судорожно вздохнув, Грейнджер медленно приоткрыла глаза, ожидая увидеть нависшее над ней грузное тело женщины, что уничтожит ее жизнь… но обнаружила лишь собственные лапы. Кошачьи лапы. И осознание накрыло ее будто порывом морозного ветра, пуская мурашки по разгоряченной коже. Ее не нашли. Она не превратилась. Смогла предотвратить преобразование. Смогла сдержать энергию, что рвалась изнутри и вибрировала вокруг нее, вспыхивая искрами на кончиках шерстинок. Сделав еще один длинный успокаивающий вдох, Грейнджер отчетливо ощутила, как разбушевавшаяся из-за эмоций магия все же покорилась ее воле, обращаясь в потоки мягкого тепла, волнами пронизывающими ее ослабевшее и до сих пор подрагивающее от испуга тело. Шум в ушах постепенно стихал. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Гермиона смогла вернуть себе ясность ума и понять, что в комнате стояла абсолютная тишина. Ни голоса, ни намека на скрип досок под подошвами, ни даже шелеста чужого дыхания. Осторожно выглянув из своего укрытия, Грейнджер окинула комнату настороженным взглядом и, обнаружив, что в ней действительно никого не было, с облегчением выдохнув, огляделась. Будуар был выполнен в том же вычурном стиле, что и остальной особняк, а большая часть его пространства была занята расшитыми сверкающими камнями нарядами, что висели на кованых витиеватых штангах. Она уже мельком видела эту комнату поздно ночью, но тогда не осматривала ее, лишь изучила содержимое витрин, что демонстрировали красоту изящных флаконов с редкими парфюмами и шкатулок с драгоценностями. Но больше всего ей, конечно запомнилось, что стены будуара были заполнены портретами хозяйки дома в разные периоды ее жизни, от вида которых Гермионе снова стало не по себе. Медленно ступая, она сглотнула и подошла к одному из холстов, на котором Хепзиба, еще совсем юная, была изображена в пышном бальном платье. Ее лицо сияло наивной улыбкой, а в глазах читалось неподдельное счастье. И Гермионе подумалось, что даже эта женщина не всегда была помешанной спятившейся старухой, хотя сейчас очень сложно было в это поверить. Радовало, что эти портреты хотя бы не двигались, пока их хозяйка пребывала в мире живых. — Хотя, наверное, было бы забавно оказаться здесь после ее смерти, — усмехнулась Гермиона, но тут же остановила себя и, поморщившись, отвела взгляд. Сейчас было не время для подобных мыслей. Тряхнув головой, она уже хотела направиться к выходу, когда глаза зацепились за небольшой, слегка потемневший от времени серебряный сундучок на комоде у окна, украшенный изысканной резьбой и изумрудами. Наверное, она бы даже не обратила на него внимания, настолько невзрачно тот выглядел на фоне роскоши вокруг… если бы не очертания змей, что легко узнавались в узоре. Змей, изображенных точно в такой же позе, как на гербе Слизерина. Совпадение? Нахмурившись, Гермиона ловко запрыгнула на край столешницы, стараясь не опрокинуть ни один из многочисленных флаконов. За неимением времени и других возможностей проверить наличие защитных чар, зажмурившись, она слегка пихнула сундучок лапой, ожидая ощутить жжение на коже или отправится в полет через всю комнату, ведь именно так чаще всего работали заклинания для охраны украшений. Но никакой реакции не последовало. — Может и нет в нем ничего ценного? — подумала Грейнджер. Уже более смелым движением подцепив край крышки когтем, она осторожно заглянув вовнутрь через образовавшуюся узкую щелку и на миг сощурилась от солнечного блика, что ударил по глазам, отразившись от граней десятков чистейших драгоценных камней. Ей понадобились лишь доли мгновения, чтобы узнать его. Артефакт, что долгими днями травил ее душу тьмой. Что на протяжении месяцев удавкой сдавливал ее шею. Что преследовал ее в кошмарах, не раз возвращая к самым ужасающим событиям ее жизни. Золотой медальон Салазара Слизерина, инкрустированный изумрудами. Древнейшая реликвия с тысячелетней историей. Она просто лежал прямо перед ней на подложке из темно-зеленого бархата как самая обычная побрякушка, купленная в ближайшей ювелирной лавке. От удивления Гермиона так и застыла, во все глаза смотря на кулон, в поисках которого за эти дни успела перевернуть весь дом. Она уже готовилась, что ей придется долго и упорно убеждать Риддла не убивать Хепзибу, а просто оглушить домовика и подвергнуть хозяйку особняка Легилименции, чтобы узнать, где медальон… — А все оказалось до смешного просто, — саркастично протянула Грейнджер у себя в мыслях, нервно обернувшись к двери. Никаких звуков из коридора все также не доносилось, но она была уверена, что с минуты на минуту за ней пришлют этого противного вездесущего эльфа, который испортил уже не одну ее вылазку своей способностью находить ее даже в самом темном углу. Забирать медальон сейчас, посреди бела дня, было опасно, но и упустить такую возможность она просто не могла. Гермиона даже не успела толком обдумать первую пришедшую в голову идею, как кулон уже был спрятан у нее во рту, придавая слюне неприятный металлический привкус, а лапы мягко коснулись пола. Ей нужно было лишь добраться до кошачьей комнаты, чтобы спрятать реликвию в потайном кармане своей переноски, где уже была припрятана чаша. Но для этого предстояло пересечь практически весь особняк, не попавшись никому на глаза. Выскользнув из будуара, Гермиона осторожно выглянула в коридор. Пусто. Прижавшись к стене, она бесшумно скользнула вдоль нее и так миновала несколько поворотов, пока сердце в груди с каждым мгновением билось все быстрее, снова начав отдаваться гулким эхом в ушах. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать и замирать, словно загнанного зверька. Прошмыгнув мимо парадной столовой и чайной комнаты, Грейнджер ускорилась, практически перейдя на бег, когда в поле зрения появилась знакомая панель с изображением кошки. Но стоило ей подойти к нужной двери, как из-за угла выскочила Хепзиба. Она выглядела растерянной и встревоженной, словно потеряла что-то очень важное, но, увидев ее, старуха облегченно вздохнула и, необычайно ловко для своего возраста подхватив ошарашенную Гермиону под живот, резко прижала ее к своей груди, отчего у той сжались легкие. — Летиция Августина, где же ты была, моя красавица? Я тебя повсюду ищу! — причитала Хепзиба на ходу, пока Грейнджер старалась не подавиться медальоном, с ужасом вдыхая насыщенный сладковатый запах духов, от одного отголоска которого у нее каждый раз начинались рвотные позывы. Ей с трудом удалось заставить свое тело расслабиться и обмякнуть в чужих руках, а попутно она лихорадочно пыталась придумать, как незаметно избавиться от медальона, который сейчас распирал ей щеку. Надеяться, что мисс Смит его не заметит, если внимательно посмотрит на нее, было просто невозможно. Но вскоре, когда они оказались в гостиной, и Гермиона поняла, что пришел Риддл, ее неожиданно даже для нее самой накрыла волна облегчения. Кто бы мог подумать, что она испытает подобное при виде Темного Лорда… Он стоял у камина, сложив руки за спиной, и с особым интересом наблюдал за плавным танцем языков пламени. При их появлении Том немедленно обернулся, и его губы тронула легкая дежурная улыбка, которая не шла ни в какое сравнение с той, которую она видела, когда они были наедине, и это мгновенно выбило ее из внезапного транса, напомнив об ее собственной роли. — Добрый вечер, мисс Смит, надеюсь, что не отвлек вас от важных дел? — произнес он бархатным голосом с самым очаровательным выражением лица, но стоило взгляду упасть на Гермиону, как его глаза слегка сощурились. И Грейнджер очень надеялась, что он сразу все понял по тому, как она во все глаза таращилась на него и усердно надувала щеки, чтобы подать знак. — Что ты Том, тебе рады в этом доме в любое время, — защебетала Хепзиба в ответ, с особым напором проведя ладонью по голове Гермионы, отчего у той глаза едва не натянулись на лоб, а затрудненное из-за медальона во рту дыхание в очередной раз сбилось. — Как и твоей любимице. Они с Альбертио так чудесно провели эти дни. Жду не дождусь увидеть их чудесных котят! — Уверен, они будут прекрасны, — усмехнулся Риддл, пока Грейнджер глубокими вдохами с трудом сдерживала приступ кашля, от которого у нее уже начали слезиться глаза. — Позволите? И когда Том сделал несколько шагов в их сторону, протянув руки, чтобы забрать ее, Гермиона буквально прыгнула в его объятия. Вцепившись в мантию, она немедленно зарылась мордой в его шею, пряча свои щеки за высоким воротом. Риддл ощутимо напрягся от ее когтей, что, насквозь пронзив плотную ткань, коснулись кожи его груди, но она едва обратила на это внимание. Впервые за последние дни Грейнджер почувствовала, как ее натянуты до предела нервы расслабились, когда легкие наполнились таким знакомым ароматом, смешанного с цитрусовыми нотками. Гермиона почувствовала, как Риддл усмехнулся ей в макушку, крепче прижимая к своей груди, и начал что-то говорить Хепзибе на прощание, но даже не постаралась вслушаться в слова, полностью сосредоточившись на собственном дыхании, чтобы не выронить медальон, пока Том успокаивающе поглаживал ее по спине. Лишь ощутив порыв холодного ноябрьского ветра, Грейнджер смягчила свою хватку, поняв, что они наконец покинули поместье, что за эти дни стало ей невыносимо. — И что это было? — послышался тихий шепот Риддла возле ее уха, когда они скрылись от чужих глаз в тени переулка. В нос ударил запах сырости, отчего Гермиона, шумно захрипев, выронила медальон прямо на мокрую после дождя землю и принялась рефлекторно хватать ртом воздух. Лишь через несколько мгновений, перестав сотрясаться в приступе кашля, она смогла с трудом сглотнуть, но вязкая слюна будто только сильнее оцарапала раздраженное горло. Продолжая тяжело дышать, Грейнджер подняла голову и постаралась собраться с мыслями, все также ощущая на языке неприятный привкус металла, но тут же в ужасе замерла, поняв что сделала. Медальон, на поиски которого она потратила несколько последних дней, лежал в грязной мутной воде у ног Риддла подобно ненужному мусору, а он сам будто окаменел, не выказывая ни единой реакции. Гермиона снова сглотнула. — Ты достала его… — прохрипел Том едва слышно, и Гермиона, вздрогнув, резко подняла на него удивленный взгляд. Она ждала, что он с силой отбросит ее от себя, проклянет на месте за неуважение к наследию своего рода, но не… благоговейного шепота и чистейшего восторга, которым ярко сияли полуночные радужки, будто в них отражалось сияние звезд. Медленно опустившись на одно колено, Риддл, не сводя восхищенного взгляда с артефакта, словно боялся, что тот исчезнет, дрожащими пальцами осторожно подцепил медальон за цепочку и сразу же снова поднялся на ноги. Гермиона оставалось лишь с замиранием сердца наблюдать, как Том бережно проводит подушечкой большого пальца по инкрустированной изумрудами букве «S», стирая с острых граней камней грязь, будто это было самым ценным сокровищем в мире. — Он… настоящий, — снова прошептал он, и в его голосе звучало такое неподдельное изумление, что Гермиона невольно залюбовалась этим моментом. Она не могла даже подумать, что увидит Волан-де-Морта таким… живым. Риддл словно забыл о ее присутствии. Его внимание полностью поглотил медальон, а в глазах читалась такая неподдельная радость и ликование, что Гермиона на миг позабыла, кем он был. В чертах этого человека не было ни следа того безжалостный чудовища, которое узнает мир спустя десятилетия. Сейчас перед ней был лишь мальчик, наконец-то получивший долгожданный рождественский подарок, и Грейнджер чувствовала, что стала свидетелем чего-то невероятно важного… Но момент продлился недолго. Уже в следующий миг Риддл резко вскинул голову и быстро огляделся по сторонам, словно опомнившись от наваждения, а его глаза в одно мгновение снова приобрели привычный холодный блеск. — Я… немного увлекся, — пробормотал он, слегка запнувшись, и снова перевел взгляд на нее. — Ты проделала отличную работу, Гермиона. Я очень тебе благодарен. Грейнджер недоверчиво посмотрела на него в ответ на самую искреннюю благодарность, которую только могла себе представить услышать от подобного человека. Неужели медальон действительно был настолько важен для него? Том, словно прочитав ее мысли, пристально посмотрел ей в глаза. — Этот медальон — больше, чем просто реликвия, Гермиона, — тихо сказал он. — Это часть моей истории, часть меня самого. Позже я расскажу тебе больше. Гермиона молча кивнула, все еще не до конца веря в происходящее. Том же, без каких-либо видимых усилий одним движением руки очистив медальон от остатков грязи, осторожно спрятал его под мантию. Сама Грейнджер даже не надеялась достичь подобного уровня беспалочковой магии к такому возрасту. — Нам нужно вернуться, — внезапно произнес Риддл, отчего она снова вздрогнула. — Тебе необходим отдых. С этими словами он взмахнул палочкой, и Гермиона ахнула, ощутив, как ее затягивает в воронку аппарации.