Нить времени

— Если бы я знал, что дома меня будут встречать так, то закончил бы дела куда быстрее, — послышался насмешливый голос за спиной. Громко взвизгнув, Гермиона резко развернулась на месте, отчего белое полотенце, обернутое вокруг ее распаренного после горячего душа тела, едва не слетело на пол. — Том! Что ты…? Когда ты вернулся? — выпалила Грейнджер, торопливо схватившись за расходящиеся края махровой ткани. Она уставилась на Риддла, стоящего на расстоянии вытянутой руки от нее, широко распахнутыми от изумления глазами. Только выйдя из утреннего душа, Гермиона меньше всего ожидала наткнуться на Тома. На самом деле, за время его отсутствия она будто вообще забыла, что в какой-то момент он должен вернуться в свою квартиру. Новая работа, изматывающие сны и постоянный поиск информации о собственном состоянии настолько занимали все ее время, что разум, видно, в какой-то момент просто вычеркнул эту переменную. Жаль, что такое было невозможно в реальности… Тяжело дыша, Грейнджер неловко переступила с ноги на ногу, мысленно упрашивая бешено колотящееся от испуга сердце утихомириться. — Пару минут назад, — ответил Риддл на вопрос, неприкрыто скользнув оценивающим взглядом по ее едва прикрытым ногам. Явно довольный, он криво ухмыльнулся, отчего ее щеки моментально вспыхнули смущенным алым румянцем. Гермионе остро захотелось дать ему по лицу. — Ты не мог бы отвернуться, — вместо этого выдавила она сквозь стиснутые зубы, еще крепче прижав полотенце к своей груди. — Насколько мне помнится, я видел тебя и в более откровенном виде. Впрочем, как и ты меня, — ответил он, непринужденно пожав плечами на последних словах. И когда воспоминания о том самом вечере пронеслись перед глазами, Грейнджер неловко поперхнулась воздухом и еще сильнее залилась краской, мгновенно возненавидев то, как легко он смог лишить ее самообладания. — Ты пялишься, — огрызнулась она, но из-за пересохшего горла голос сорвался на хрип, только больше выдавая ее состояние, — а я просто… растерялась. — Растерялась, — протянул Риддл, словно прокатив слово по языку. — Должен сказать, растерянность делает тебя довольно агрессивной. Понадобилось несколько заклинаний, чтобы заживить царапины от твоих когтей на бедре. — Я не могла знать, что ты притащишь сюда какую-то шлюху, а иначе… — Иначе? — выдохнул Том, слегка прищурившись. И только сейчас заметив, каким насмешливым был его взгляд, Гермиона осеклась, поняв, о чем они вообще говорили. Мерлин, я назвала бабушку Гарри шлюхой? — Неважно, мне нужно переодеться, — пробормотала она, стушевавшись, и сделала шаг назад, в сторону ванной. Но стоило ей начать поворачиваться, как Том неожиданно обхватил ее локоть и, дернув обратно к себе, отточенным движением резко приподнял ее лицо за подбородок. Грейнджер показалось, что она даже услышала тихий хруст своих шейных позвонков. — Нет-нет, мне очень интересно, как ты закончишь это предложение, — практически промурлыкал он, не давая ей возможности отвести взгляд. Хотя она бы вряд ли смогла… Почувствовав до боли знакомое, но в то же время совершенно чужое прикосновение, Гермиона невольно дернулась и замерла на месте, словно потеряв контроль над своим телом. Было до дрожи странно узнавать руки, которых она никогда по-настоящему на себе не ощущала, и смотреть в глаза, что в ее снах были полны глубокой привязанностью. Его рука скользнула вверх по ее бедру, с силой впиваясь пальцами в гладкую кожу. Горячий рот терзал изгибы ее шеи, обжигая чувствительную кожу и вызывая волны мурашек. Сладкий стон сорвался с ее губ, когда его зубы нежно прикусили мочку уха. Грейнджер тряхнула головой, избавляясь от видения, мелькнувшего перед глазами, и оторопело проморгалась. До сих пор они приходили к ней только по ночам, заставляя переживать целые сцены из ее будущей жизни. Сейчас же она увидела лишь мгновение. Мгновение их близости. Но этого хватило, чтобы спутать все ее мысли. И то, что Риддл продолжал стоять рядом с ней и крепко держать за руку, не позволяя ни сдвинуться с места, ни даже повернуть головы, только обостряло все ощущения. Грейнджер судорожно вздохнула, наполняя легкие терпким ароматом мужского парфюма, что за неделю его отсутствия практически выветрился из квартиры и теперь улавливался особенно остро. Его потемневшие глаза впивались в ее… словно он собирался вторгнуться в ее сознание. От этой догадки она едва не поддалась панике. — Я не собираюсь повторять, Том, — процедила Гермиона, мысленно благодаря Гарри за несколько уроков окклюменции. — Отпусти руку. Усмехнувшись, Риддл склонился к ее уху, еще сильнее сократив расстояние между ними, и она почувствовала его размеренное дыхание на своей коже, а перед глазами вновь возник полумрак комнаты, освещенной лишь холодным лунным светом. Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их. Призывая к большему. И словно это было наяву, Гермиона ощутила на ладони мягкость его волос, хотя ее руки были опущены по бокам. — Почему ты так остро реагируешь, Гермиона? — прошептал он. Ответ не заставил себя долго ждать. Его ладонь переместилась еще выше, забираясь под край шелковой ночнушки, и коснулась ее живота. Грейнджер зажмурилась, пытаясь игнорировать нарастающую в теле дрожь. Ей все это отчаянно не нравилось. — Я реагирую согласно обстоятельствам. Не думаю, что хоть одной женщине понравится, если ее будут разглядывать в таком виде, — пробормотала она, тщетно стараясь говорить ровно, пока в ушах еще звенели отголоски собственных стонов, на которые предательски реагировало тело. Том на это лишь задумчиво хмыкнул, и на мгновение ей показалось, что он коснулся носом ее волос у виска. Или это ей тоже только мерещилось? — Неужели? Думаю, женщины, что встречались мне до сих пор, поспорили бы с тобой, — прошептал он, мягко проводя большим пальцем по ее локтю. Гермиона нервно повела плечом от намека в его словах. Она совершенно не понимала, что на него нашло и что происходило с ней самой. Чертовы видения… — Возможно, тебе стоит пересмотреть свои вкусы на женщин, — парировала она и в ту же секунду пожалела о своих словах. Они прозвучали буквально как вызов. Том издал короткий смешок, будто в подтверждение ее мыслей. — Возможно, — произнес он едва слышно, будто даже не собирался произносить это вслух. Но Гермиона в любом случае была уже не в состоянии продолжать этот разговор. Почувствовав, что хватка на локте ослабла, она с силой вырвала его и, не оглядываясь, поспешила обратно в ванную, прихватив свои вещи с дивана.

***

— Полное превращение за четыре секунды, — улыбнулся ей Амброуз. — С такими темпами еще пару месяцев, и ты сможешь обращаться в животную форму всего за секунду и полностью ее контролировать вне зависимости от настроения. — Очень надеюсь. В последнее время мои нервы совсем ни к черту, — устало выдохнула Гермиона, вновь вернувшись в человеческое тело. В голове вновь всплыли утренние события, после которых она спешно сбежала из дома. Передернув плечами, Гермиона измученно провела ладонью по лицу. Ей казалось, что она сходит с ума, и в магловском мире с такими симптомами ее бы точно уже отправили в лечебницу. Но Грейнджер быстро откинула эти мысли и снова посмотрела на Амброуза. После ее слов он заметно стушевался, будто точно знал, что ее мучило. Гермиона задумчиво закусила губу. Несмотря на то, что ему была доверена тайна ее анимагии, что вполне могло стоить ей свободы, если бы Амброуз доложил о ней аврорам, он был единственным человеком, в обществе которого она чувствовала себя комфортно с момента перемещения во времени. Конечно, изначально доверие к нему зародилось только из-за слов Риддла. Он заверил ее, что Амброуз физически не способен выдать ее тайну. Но с тех пор Грейнджер искренне подружилась с художником. Возможно, потому что они были ровесниками, а возможно, ей было просто одиноко, но она по-настоящему наслаждалась временем, проведенным в его мастерской. Оказалось, Амброуз окончил Хогвартс лишь весной, потому чаще всего они обсуждали его школьные годы. Совершенно обычные годы в школе волшебства, о которых ей оставалось лишь мечтать. И порой эта правда ощущалась горечью на языке. Наверное, ей бы тоже хотелось нормального детства. Без опасений ждать очередного учебного года. Не видеть смертей своих близких. Быть обычной девушкой с самыми обычными подростковыми проблемами. Но война лишила ее этих лет беспечности и легкости, заменив их шрамами на ее теле и воспоминаниями, от которых не было спасения ни во сне, ни наяву. Рассказы Амброуза в какой-то степени помогали ей представить, как бы сложилась та, другая ее жизнь. Но с другой стороны Гермиона не могла не задаваться вопросом, стала бы она собой, не пережив тех же событий. Но все же больше ее интересовали куда более насущные вещи. Например, по какой причине Том был так безоговорочно уверен в преданности этого человека. Что их связывает? Обет? Клятва? По какой причине она была дана? Амброуз ни разу не упоминал Риддла, а учитывая разницу в возрасте, они не пересекались в Хогвартсе. Но тогда где? Гермиона уже не раз хотела завести этот разговор, но боялась, что для Амброуза это может быть больной темой. Потому, сжав губы, в очередной раз решила отложить свои неудобные вопросы. — Думаю, на сегодня хватит. Ты выглядишь измотанной, — отозвался художник, созерцая цветы на коврике у дивана, а затем, бросив на нее быстрый взгляд, снова приоткрыл рот, словно собираясь что-то добавить, но быстро передумал и лишь нервно сглотнул. — Да, увидимся, — ответила она, подхватывая сумку. Его поведение только подкрепило ее уверенность, что пока он не готов делиться с ней чем-то личным. Выйдя на улицу, Грейнджер задрала голову и всмотрелась в пасмурное осеннее небо. Впервые в жизни она совершенно не представляла, что ей делать. Казалось, она не чувствовала такой безнадежности даже во время охоты за крестражами. Тогда Гермиона хотя бы знала, какова ее цель, и рядом были близкие ей люди. Но сейчас… Сейчас ей было по-настоящему страшно. Она не была уверена, хватит ли ей сил справиться со всем, что на нее обрушилось. Забывшись, Гермиона глубоко вздохнула и сразу же закашлялась, когда горло оцарапал едкий землистый запах угольного дыма. Еще одна особенность жизни в Лондоне середины XX века, к которой она никак не могла привыкнуть. Хотя купол и оберегал волшебную часть города от специфического запаха магловских заводов, здание, в котором жил Амброуз, находилось на окраине Косого переулка, где его защита ослабевала. И для ее не привыкшего обоняния этого было более чем достаточно. На глаза навернулись слезы от неприятного ощущения в легких, и, хотя ей не особо хотелось возвращаться домой так скоро, Гермиона приготовилась аппарировать, когда взгляд зацепился за движение на периферии зрения. Резко повернув голову, она осмотрела пустынный проулок с заброшенными домами, но никаких признаков жизни не заметила. — Утром галлюцинации. Теперь паранойя. Чего там еще не хватает для скорой отправки в психушку? — пробормотала Грейнджер себе под нос и тихо хохотнула. — А, ну да, разговоров с самой с собой. Закатив глаза, она покачала головой и, повернувшись обратно, уже снова собиралась взмахнуть палочкой, но вместо этого лишь подскочила на месте, глухо вскрикнув. В паре шагов от нее сидела кошка. Та же пепельно-серая кошка с золотыми глазами, которая утром сидела на ее окне. Она была в этом совершенно уверена. Животное смотрело прямо на нее настолько осмысленным взглядом, что у Гермионы по спине пробежал холодок. Инстинктивно отшатнувшись, она крепче сжала в руке волшебную палочку, хотя кошка не выказывала никаких признаков агрессии. Та вообще не двигалась, лишь продолжала неотрывно смотреть на нее своими поразительными глазами, отливающими чистейшим золотом, будто чего-то ждала. Что за бред… Фыркнув собственным безумным догадкам, Гермиона на всякий случай сделала медленный шаг назад, намереваясь все же убраться отсюда. Очевидно, недосып уже начинал сказываться и на ее умственной деятельности, раз в голову лезли такие странные мысли. Но стоило ей пошевелиться, как кошка вдруг подскочила и, убежав вглубь проулка, скрылась в одном из заброшенных зданий. Тупо моргнув, Грейнджер замерла на месте. Это просто кошка. Нет никакого смысла идти за ней. Она просто погналась за мышью или чем-то еще. В этом нет никакого скрытого смысла. Рассматривая заколоченные пыльные окна, Гермиона пыталась убедить себя, что все это не имеет никакого смысла. Но интуиция буквально вопила об обратном. И после недолгих раздумий она сглотнула ком в горле и двинулась вдоль фасада старинного здания с арочными окнами, пока не дошла до высокого дверного проема с покореженной резной дверью, в котором скрылось животное. Под подошвой звучно хрустнули обломки кирпичей, эхом прорезав пугающую тишину. В нос ударил неприятный запах сырости. Она оказалась в темной комнате, похожей на холл, из которого шло несколько коридоров. Оглянулась по сторонам. На потрескавшихся стенах виднелись остатки когда-то роскошных шелковых обоев, на полу валялись обломки мебели и куски штукатурки. Безмолвие нарушало лишь редкое капанье воды где-то в глубине здания. Нахмурившись, Гермиона медленно двинулась вперед, стараясь ни на что не наступать и внимательно осматривая темные углы. Кошки нигде не было видно. Она уже хотела было развернуться и уйти, решив, что все это глупая затея, когда услышала тихий шорох. Звук доносился из коридора справа. И, обернувшись, Гермиона снова встретилась взглядом с кошкой. Та будто только этого и ждала, снова повернулась на месте и уверенно двинулась дальше, скрываясь во мраке. На мгновение задержав дыхание, Грейнджер, повинуясь непонятному порыву, осторожно последовала за ней, чувствуя себя Алисой, погнавшейся за кроликом. Проход оказался узким и длинным, с несколькими дверными проемами по обеим сторонам. Большинство дверей были сломаны или отсутствовали вовсе, обнажая пустые комнаты, заваленные мусором. На языке ощущался привкус летающей в воздухе пыли, но Гермиона старалась не обращать на это внимания. Вскоре она вошла в просторную комнату, залитую тусклым светом, и потрясенно застыла. Гермиона оказалась в библиотеке. В давно заброшенном, покинутом, пришедшем в запустение, но прекрасном хранилище книг с огромными массивными стеллажами, кессонным потолком и винтовыми лестницами. Черно-белая плитка на полу давно потрескалась от перемены температуры в течение года и местами выкрошилась, а от уютного читального уголка в эркере остались лишь обрывки бархатной обивки на прогнившем деревянном каркасе, но это не мешало Грейнджер увидеть, каким великолепным было это место в прошлом. Восхищенно приоткрыв рот, Гермиона медленно вошла в библиотеку, не в силах оторвать взгляда от книжных полок, уходящих высоко под потолок. Книги… Их было так много. Запыленные, обветшалые, с потрепанными переплетами, но они все еще были здесь и хранили свои истории, знания и тайны. И лишь тихое мяуканье смогло вывести ее из оцепенения. Оглядевшись, Грейнджер снова нашла взглядом кошку. Та была на одном из балконов. Гермиона поспешила подняться по лестнице и оглядела стеллаж, у подножья которого она сидела. Полки были покрыты толстым слоем пыли, а часть книг, когда-то хранившихся на них, теперь в полном беспорядке валялась на холодном полу и сырели. От этого зрелища у Грейнджер защемило сердце. Но сейчас было не до этого. — Что ты хочешь мне показать? — тихо спросила она, присаживаясь на корточки. Кошка не отреагировала, лишь продолжала пристально смотреть на нее, вызывая стойкое чувство дежавю. Не так давно она сама вела себя так с Риддлом, пытаясь попросить о помощи. Но не может же эта кошка тоже быть анимагом? Таких совпадений просто не бывает… — Ты человек? — все же спросила она. Снова никакой реакции. Тихо вздохнув, Грейнджер медленно выпрямилась и всмотрелась в корешки книг, только сейчас замечая, что названия были написаны на разных языках и рунах, большинство из которых она не знала. Заинтригованная увиденным, Гермиона принялась медленно перебирать книги, пытаясь понять, что ей нужно искать. И стоило ее пальцам заскользить по истертым корешкам и почувствовать скрытые под слоем пыли тисненые узоры, она с головой погрузилась в этот медитативный процесс. Лишь спустя часы, когда на улице уже начало темнеть, Грейнджер очнулась, перестав различать слова на страницах. Совершенно незаметно для нее библиотека погрузилась в сумрак, а ее тело затекло из-за неудобной позы. В носу свербило из-за затхлого запаха. Потянувшись, чтобы слегка размять конечности, Гермиона взмахнула палочкой, наколдовав слабый Lumos и Tempus. Время близилось к ужину, а значит, Риддл скоро придет с работы, и ей тоже пора было возвращаться домой, чтобы не провоцировать лишних вопросов. Кошки рядом уже не было. Бросив тоскливый взгляд на частично разобранную кучу книг, Грейнджер решила вернуться на следующий день, когда заметила слабое свечение у пола в самой глубине этого завала. Нахмурившись, она протянула руку, пытаясь нащупать грани предмета, чтобы узнать его форму. Поняв, что это тоже была книга, Гермиона ухватилась за нее кончиками пальцев и дернула на себя. Стопка опасно пошатнулась, и через пару мгновений часть книг, лежащих сверху, с глухим хлопком грохнулись на пол, поднимая облако тяжелой пыли. Гермиона закашлялась и, прикрыв нос ладонью, поспешила спуститься по лестнице вниз, чтобы оказаться подальше от устроенного беспорядка. Вернув себе возможность нормально дышать, она опустила глаза на свою находку. В ее руках оказалась искусно оформленная книга, обтянутая черной гладкой кожей, испещренной серебряными нитями, поблескивающими в сиянии Lumos, что и привлекло ее внимание. Они образовывали сложный, переплетающийся узор из прямых линий и символов. На корешке не было названия, только выгравированный незнакомый символ, а когда она открыла первую страницу, ее глаза расширились от удивления. Книга была написана на неизвестном ей языке, но дело было не в этом. Как и обложка, страницы были черного цвета, а текст будто написан серебром, также мягко сверкающим в холодном свете. Это выглядело невероятно. Закусив губу, Гермиона порывисто обернулась, ища в тяжелых тенях библиотеки свою проводницу. Но быстро поняла, что действительно осталась одна.