Тридцать один день

— Повтори, что тебе было приказано сделать, — Эд присаживается перед ним на корточки, грубо тянет Антона за волосы, заставляя посмотреть себе в глаза. Парень рвано дышит через нос, закусывает нижнюю губу, собираясь с мыслями, но молчание длится слишком долго, из-за чего по и без того горящим ягодицам прилетает ещё один удар ремнём. Шастун, вскрикнув, рефлекторно пытается согнуться пополам, но крепкие руки, сжавшие задницу, отчего боль только усиливается, не дают этого сделать. Арсений, у которого парень сейчас лежит на коленях, наклоняется к нему и обманчиво-ласково гладит по спине, но как только Антон ненадолго расслабляется, просовывает два пальца под ошейник и грубо тянет на себя. Полоска жёсткой кожи с металлической застёжкой и короткими шипами впивается в кадык, перекрывая кислород, и парню ничего не остаётся, кроме как попытаться приподняться, упираясь руками в край кровати. — Скажи за что тебя наказывают, — чёрный ремень проходится вверх от задней стороны колена, скользит по раскрасневшейся коже, на которой будет чудом, если не останутся синяки. Антон жмурится, ожидая очередного удара, но когда его не следует раскрывает глаза и смотрит на Эда, который всё ещё ждёт ответ, крепко держа его за волосы: — Я... Я ослушался приказа. — Та-а-ак, — Хватка на волосах немного ослабевает. — Я должен был только смотреть на вас обоих, но не выдержал и прикоснулся к себе. — И ты..? — Попов проводит пальцами по затылку, отпуская ошейник, из-за чего Антон жадно втягивает ртом воздух, едва не закашлявшись. — И я очень раскаиваюсь в содеянном. Впредь я буду слушаться вас и делать всё, что мне прикажут. — Хороший мальчик, — Выграновский кладёт покрытую татуировками руку на влажную от слёз щёку и, приблизившись, влажно целует парня, широким языком лижет щёку со внутренней стороны, но почти сразу отстраняется, поднимая взгляд на Арсения, — что будем делать с ним дальше? Попов пальцами проходится вверх вдоль позвоночника, касается ошейника, чувствуя, как чужое тело тут же напрягается, но Антон не говорит ни слова, зная, чем это может для него обернуться. Вместо этого он сильнее прижимается щекой к руке мужчины, ластится, с мольбой смотрит на него, надеясь, что он смягчится. — Хочу оттрахать так, чтобы он не мог ходить ещё неделю, — Пальцы соскальзывают с ошейника и спускаются ниже, с лёгким нажимом проходясь между ягодиц, — но оргазм для него сейчас был бы наградой, а я не могу допустить, чтобы такой непослушный мальчик его получил. — Я тебя понял, — Эд усмехается, поднимаясь на ноги и отходит к большой коробке с игрушками, стоящей на столе. Антону помогают встать, но сразу же толкают на кровать, отчего ягодицы обжигает болью, как только они соприкасаются с простынёй, поэтому он прогибается в пояснице, стараясь держать задницу навесу. Арсений, уже без ремня, нависает сверху и, прекрасно зная, что он чувствует, седлает бёдра, заставляя болезненно вскрикнуть, впиваясь пальцами в простыню. — Эй, ты там уже обижаешь нашего мальчика? — Хриплый низкий голос звучит насмешливо. Выграновский, наконец найдя игрушку, возвращается к постели. Глаза Шастуна широко распахиваются, как только он понимает, что именно тот держит в руках, начинает отрицательно мотать головой, стараясь отползти, но Попов крепко пригвождает его к месту. — Что такое, милый? Тебе не нравится? Антон шумно выдыхает, не отводя взгляд от металлического, абсолютно гладкого уретрального плага с кольцом на конце, но находит в себе силы пискнуть: — Всё в порядке. — Вот и чудесно, — Арсений расплывается в хищной улыбке и пока Эд растирает по игрушке смазку хватает Шастуна за запястья, заводя их над головой. Эд подбирается ближе и, положив вялый член Антону на живот, начинает постепенно вводить игрушку, изредка поглядывая за реакцией. Парень, стараясь расслабиться, чтобы было не так больно, открывает рот, громко застонав. Попову приходится покрепче сжать его ноги бёдрами, чтобы тот не дёргался. Плаг туго погружается всё глубже и глубже, Выграновский придерживает член, проталкивая игрушку, пока та наконец не входит до упора. Антона награждают парой движений рукой вверх-вниз по члену, отчего ему кажется, будто эти движения происходят внутри. Арсений отпускает Шастуна и, подозвав к себе мужчину, быстро чмокает его в губы, после проводя пальцами по татуировке на руке. — Ты снизу, — Попов ухмыляется брошенной фразе, но не протестует, полусидя устраиваясь на кровати. Он призывающе похлопывает себя по животу, и Антон, поняв намёк, забирается на мужчину, тихо поскуливая, как только саднящая кожа соприкасается с чужим телом. Член от движений немного покачивается, и Антон замирает, громко охнув от чересчур ярких ощущений. Наконец он оказывается лежащим спиной на груди Арсения. Эд выдавливает на пальцы смазку и растирает её по члену мужчины, после чего помещает три пальца и в Шастуна, чтобы размазать остатки. Погладив парня по животу, Попов мягко скользит руками к бёдрам и приподнимает их. Антон, понимая что от него хотят приподнимается и, помогая себе рукой, осторожно опускается на член, который легко входит, впрочем, вызывая жаркое жжение внутри. Шаста сегодня трахнули уже раза четыре, если не больше, поэтому сейчас растянутая задница отзывается чувствительным покалыванием, которое отправляется прямиком в пах, заставляя кровь прилить к члену. Мужчина пару раз толкается глубже, проверяя, насколько легко в него войти, кивает Эду, который, раздвинув ноги Арсения, придвигается к ним ближе и, проведя по уже смазанному стояку двумя пальцами, входит в Антона. Из его груди вырывается сдавленный скулёж, парень крепко жмурится, вытягиваясь по струнке, пальцами впивается в руки Арсения, который придерживает его за талию. Попов, негромко застонав, когда член Выграновского соприкасается с его собственным, снова берётся за ошейник, тянет, заставляя Антону уложить голову ему на плечо, проходится ладонью от груди к шеи, чуть сдавливая горло, несмотря на впивающиеся в кожу шипы. — Мы сделаем тебе очень хорошо, но только если ты расслабишься. Ты же послушный мальчик, верно? Антон всхлипывает, втягивая живот, как только чувствует, что второй член проникает полностью, кивает, с трудом разжимая пальцы, которые стискивают вторую руку Попова. Стоит мужчине начать двигаться, по всему телу пробегает крупная дрожь, заставляющая завыть, сползая по Арсению ниже, навстречу глубоким толчкам, которые, кажется, сейчас его разорвут. Мужчина крепче сдавливает его шею, отчего Шаст ещё сильнее запрокидывает голову. Он шумно втягивает носом кислород, которого сейчас отчаянно не хватает и, если бы мог, метался по всей кровати. С каждым толчком плаг покачивается, разливая горячую волну возбуждения по всему телу, Арсений сам пару раз толкается, чтобы потереться о член Эда, второй рукой приспускает ошейник вниз, чтобы крепче стиснуть горло, боковым зрением наблюдая за лицом Антона, глаза которого широко распахнуты, а с губ слетают глухие стоны. Эд обеими руками сжимает его бёдра, постепенно наращивая темп, насколько это вообще возможно во влажной тесноте. Как только через несколько минут хватка ослабевает, Шастун начинает самостоятельно подмахивать глубоким, тугим толчкам, рвано втягивая ртом воздух. Он хороший мальчик. И будет слушаться.