Тридцать один день

— Я не смогу... — Арсений всхлипывает, утыкаясь лицом в сложенные руки, сильнее прогибается в пояснице, поднимая задницу. Антон пальцами проходится по его обнажённой спине, ласково гладит по ягодицам и двумя пальцами надавливает на последнюю бусину в нём, которая так и норовит вывалиться, скользя по обильно смазанной поверхности. — Почему, дорогой мой? Попов знал на что подписывается, когда соглашался на проведение бдсм-сессии, на которой он сможет вдоволь насытить свой кинк, не дающий покоя. Антона он выбрал не только за то, что он в сорок лет выглядит как модель, сошедшая с обложки журнала, но и потому что тот, поскольку почти в два раза старше, гораздо опытнее и будучи доминантом предпочитает всё контролировать, а значит точно не допустит травм. Они провели вместе пару безобидных ночей, чтобы привыкнуть и понять, подходят ли друг другу, после чего, наконец, перешли непосредственно к сессии. — Я не приму в себя столько, — Он весь сжимается, как только замечает, что мужчина касается держателя анальных шариков, поддаётся бёдрами назад, когда тот начинает медленно вытаскивать первый. Антон хмыкает, ласковыми прикосновениями скользит вверх по спине, пальцами зарывается в длинные до плеч волосы, начинает нежно массировать кожу головы, постепенно вытаскивая первую, довольно крупную бусину, отчего Попов широко распахивает глаза и протяжно стонет, чувствуя, как игрушка медленно проезжается по чувствительным стеночкам, которые плотным кольцом обхватывают её. — Все, кто пробует в первый раз, так говорят. Не беспокойся, я практикуюсь уже много лет и от меня ещё ни один не ушёл неудовлетворённым, уж поверь. Арсений срывается на скулёж как только из него начинает выходить второй шарик размером чуть меньше, чем тот. Он утыкается лицом в руки, приподнимает задницу выше, отчего матрас под его коленями тихо скрипит, и мужчина, видя это, вытаскивает следующую бусину быстрее, чем предыдущую, что вызывает довольный стон. Вскоре оставшиеся три шарика оказываются в руках у Антона, и тот поднимается на ноги, слезая с широкой постели. Арс, как только слышит, что он встал, поворачивает раскрасневшееся лицо вбок, и мужчина, встретившись с ним взглядом, складывает три пальца, указательный и средний направляя вниз. Попов, повинуясь, садится на колени, провожая его взглядом. Если бы у Арсения мог встать второй раз – это точно бы произошло. Он чувствует себя безумно открытым и уязвимым, это слишком сильно возбуждает. В то время как он, абсолютно голый с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками сидит на кровати, повинуясь каждому жесту, Антон, выглядящий очень властно и непоколебимо, до сих пор одет в чёрную рубашку с закатанными рукавами и строгие брюки. Шастун возвращается к нему, держа в руках длинное ребристое дилдо, тонкое, но в длину достигающее сантиметров тридцать, и внизу живота парня сильнее стягивается тугой узел от одной мысли о том, что вся эта игрушка сегодня окажется в нём. Антон загибает большой палец, четырьмя остальными указывая вниз; Арсений послушно встаёт на четвереньки, опуская грудь к кровати, а задницу поднимая вверх. Мужчина садится позади него, мягко оглаживает одну ягодицу после чего несильно шлёпает, убирает руку, выдавливая смазку на игрушку, растирает её по всей длине, отчего прозрачные густые капли собираются к низу, капают на постель. Попов нервно теребит в пальцах простыню, представляя, как свет бликует от мокрого силикона, игрушка гнётся в руках Антона и уже очень скоро окажется в нём, проникая так глубоко, как ему и не снилось. Он сжимается как только тонкая головка касается растянутого ануса, медленно скользит глубже, своей холодной поверхностью вызывая мурашки, бегущие по всему телу. Он поддаётся бёдрами назад, но как только дилдо слишком резко скользит глубже охает, вжимаясь животом в колени, пальцами впивается в простынь, чувствуя новый прилив возбуждения, оборачивается, чтобы взглянуть на Антона. — Давай не так резко. Тот скрещивает указательный и средний пальцы, держа руку вверх, и Арсений послушно замолкает, снова утыкается в сложенные руки, закрыв глаза. Мужчина двигает игрушкой вперёд назад, позволяя привыкнуть к пока ещё небольшой длине, но как только она проходит глубже, примерно на размер среднестатистического члена, Попов снова охает, кусает себя за палец, из-за чего Антон рукой проходится вдоль его спины к волосам, в которые снова зарывается, пачкая смазкой. — Ты всегда можешь воспользоваться стоп-словом. Арсений прикусывает нижнюю губу, но молчит, отрицательно мотает головой и протяжно стонет, как только дилдо погружается сильнее, пытается потереться зажатым между животом и ногами членом, за что его волосы легко наматывают на кулак и тянут назад, заставляя полноценно встать на четвереньки, чтобы больше не было соблазна удовлетворить себя самостоятельно. Антон двигает дилдо вперёд-назад, постепенно проталкивая чуть глубже, и Попов рефлекторно приподнимает задницу, чтобы игрушка сильнее надавила на простату, елозя по ней. Мужчина это понимает, перемещает руку немного ниже, чтобы каждым толчком задевать чувствительную точку, намеренно делает так, чтобы ребристая поверхность надавила на нужное место, вызывая тихий скулёж. Несмотря на то, что игрушка достаточно тонкая и в уже растянутое отверстие входит без проблем, ребристая поверхность впивается в чувствительные стеночки, заставляя почувствовать каждое новое ребро, которое медленно погружается всё глубже. Шастун отпускает его волосы, позволяя опустить голову, скользит пальцами между ягодиц к мошонке, куда уже натекло много смазки, погружает ещё один сантиметр, отчего Арс сжимается. В нём сантиметров двадцать пять, но по ощущениям дилдо доходит до желудка и кажется, что если взглянуть на живот, можно будет увидеть выпирающий бугор, который с каждым движением то появляется, то снова исчезает. Арс даже опускает взгляд, но как и ожидалось, никакого бугра не обнаруживает. Руки судорожно сжимаются до побелевшие костяшек как только до стоппера остаётся совсем немного, и Антон успокаивающе гладит его по пояснице. Попов чувствует, будто прямо сейчас его распиливают гигантским сверлом, шумно стонет, позволяя Шастуну делать с его телом всё, что захочется. Арс убирает со взмокшего лица липкую прядь, скулит, как только осторожные движения становятся быстрее. Смазка внутри похабно хлюпает, кажется, заполняя практически всё пространство, что заставляет протяжно застонать, поддаваясь бёдрами назад, чтобы насадиться на игрушку до упора.