Тридцать один день

— ...В общем, вот, — Арсений стыдливо опускает глаза, чуть сильнее сжимая здоровую руку парня, которую весь разговор до этого постоянно тискал. Антон подозрительно долго молчит из-за чего тот начинает нервничать только сильнее, и Попов в конце концов всё же поднимает на него взгляд, — Ты же не считаешь меня каким-то извращенцем, да? Антон задумчиво смотрит на него, но заметив панику в любимых голубых глазах быстро мотает головой. — Нет-нет, я просто... Немного удивлён, — он переплетает пальцы с длинными пальцами Арса, большим немножко гладит его по тыльной стороне ладони, — и... Как давно ты об этом думаешь? — Сказать честно или прилично? — Давай прилично. — Месяц. — А честно? — Полгода. — И всё это время не решался рассказать? — Ну... — Арсений мнётся, начиная несильно царапать костяшку чужого пальца, — Я думал, что ты не оценишь или что, может, тебе неприятно, ты ж её снимаешь всегда во время секса. Но раз разговор об этом зашёл, решил сказать. — Милый, — Антон придвигается к нему, кладя голову парню на плечо, утыкается в шею, вдыхая лёгкий запах цитрусового геля для душа, — Я бы никогда не осудил тебя за кинки. И уж тем более за то, что ты хочешь попробовать что-то подобное. Не скрывай от меня больше ничего такого, ладно? Попов кивает, а парень мягко кладёт ему на бедро правую руку. Ещё в семь лет он вместе с семьёй попал в аварию, где лишился предплечья правой руки вместо которой теперь красуется стильный чёрный протез с механическими пальцами. Антон с характерным звуком мягко сжимает его бедро холодными пальцами, заигрывающе улыбается, прикусывая край мочки уха, скользит ко внутренней стороне, отчего Арсений, смущённый такой неожиданностью, сводит ноги, сжимая чужую руку. — И чего именно ты хочешь? — Трахни меня пальцами. Пожалуйста, — Арсений касается чёрной руки и нежно ведёт вверх, к месту стыка. Антон улыбается и целует его под ухом, а как только хватка бёдер разжимается продолжает мягко оглаживать внутреннюю сторону ноги, по которой разбегаются мурашки. Арсений шумно выдыхает стоит холодному алюминию мизинцем задеть пах, парень мягко касается, медленно и абсолютно невесомо ведёт вверх, раззадоривая. Он здоровой рукой оттягивает ворот футболки, начиная целовать обнажившуюся кожу, вновь прикасается, но всё также легко. Попов сводит ноги, чтобы зафиксировать прикосновение, льнёт к руке, насколько это вообще возможно, прижимается пахом. Антон легко сжимает его бедро, большим пальцем неповоротливо проводит по коже, не прикрытой домашними шортами и сам послушно надавливает на пах, но лишь чтобы сразу после этого снова отстраниться. Арсений, чувствуя, как стояк упирается в бельё, превращая домашние шорты в палатку, поворачивается к нему и кусает за нос, не собираясь так просто отпускать. — Хватит издеваться. — Ты очень милый когда возбуждаешься, — он чмокает парня в губы. — Кстати, у нас есть какие-нибудь перчатки? Наверно, будет небезопасно без них, кожу может защемить стык между фалангами. — В аптечке должны быть. Шастун снова жамкает чужое бедро и, поскольку его не собираются отпускать, легко отстёгивает протез, будто ящерица сбрасывает хвост, после чего спокойно поднимается с кровати и уходит в сторону коридора, где в полке над шкафом лежит аптечка. — Эй! — Не трахай мою руку без меня! — Антон негромко смеётся, чем-то шурша. Арсений вытаскивает протез, который откладывает на кровать рядом с собой, пока есть время достаёт из верхнего ящика тумбочки лубрикант и, на всякий случай, пару презервативов, которые кладёт рядом с электронными часами. Шастун вскоре возвращается с парой перчаток в упаковке, которую берёт в зубы, когда садится и пристёгивает протез на место. Раскрыв упаковку, пытается натянуть синюю перчатку на руку, но та резко рвётся на ладони. Антон стягивает её, пробует вторую, на этот раз действуя гораздо аккуратнее, но та опасно трещит и только чудом остаётся целой. Антон выдыхает, здоровой рукой проводит от плеча Арса к локтю. — На фистинг можешь не надеяться, так мы никаких перчаток не напасёмся. Арсений хихикает, тянет парня на кровать, где ложится поудобнее, чуть раздвигая ноги, а Антон, прежде чем устроиться между бёдер, стягивает с него шорты вместе с бельём. Он ведёт искусственной рукой по животу, спускаясь ниже, сгибает все пальцы кроме указательного, которым дразняще обводит головку, вырывая шумный выдох из груди Арса. Тот устраивает ноги по обе стороны от сидящего парня, вскидывает бёдра, чтобы усилить прикосновение, но Антон ловко отстраняется, не давая этого сделать. Он берёт с тумбочки смазку, выдавливает побольше, здоровой рукой размазывая по среднему и безымянному пальцам так, что на простынь едва не капает. Придвинувшись ближе, отчего Арсу приходится сильнее согнуть ноги в коленях, он ведёт мокрую дорожку от мошонки к паху, мягко погружает средний палец на одну фалангу, сразу начиная двигать им, чтобы растянуть. — Я могу не контролировать степень давления, так что если что-то будет не так – сразу говори. Арсений поддаётся навстречу, чувствуя, как внизу живота закручивается тугой узел возбуждения. Из-за того, что они встречаются уже давно, секс стал вполне обыденной бытовой вещью, но сейчас впервые за последнее время он чувствует такое сильное возбуждение. Мужчина выгибается в пояснице, как только палец скользит сильнее, примерно наполовину. Даже через перчатки чувствуется, как вечно холодный материал постепенно нагревается из-за разгорячённого нутра. Антон опирается на здоровую руку, наклоняется, чтобы утянуть возлюбленного в долгий, влажный поцелуй, мягко проталкивается глубже, начиная скользить вперёд назад. Он неловким механическим движением сгибает палец так, чтобы он подушечкой упирался в тугие стеночки, постепенно наращивает темп, зная, как Арсению нравится больше всего. Тот отстраняется от его губ, но лишь для того, чтобы сладко застонать, одной рукой обнимая парня за плечи. Шастун вновь целует его, прикрывая глаза, двигает пальцем влево-вправо, чтобы растянуть сильнее и, когда скольжение происходит легко и без сопротивления, выводит палец, чтобы помассировать влажное колечко мышц после чего осторожно надавливает на него уже двумя, погружая на треть фаланги. Арсений свободной рукой цепляется за простынь, сжимая её, громко стонет, уткнувшись в губы парня. Тот мягко прикусывает его верхнюю губу, вводит второй палец, останавливаясь как только фаланга погружается внутрь, местом стыка касаясь выхода. Пальцы у него не расширяются к ладони, поэтому дальше проходят без проблем. Хватает всего нескольких минут чтобы, громко застонав, Арсений содрогнулся всем телом, кусая нижнюю губу парня и излился себе на живот, пачкая домашнюю футболку.