Тридцать один день

Знойный летний вечер гонит обжигающе-горячий воздух вдоль набережной. Здесь на удивление немноголюдно, несмотря на то, что время ещё не позднее – два часа ночи. Видимо, летний зной разогнал петербуржцев по домам. Лишь изредка проезжают машины, а жёлтые отблески лучей маняще покачиваются на речных волнах. Антон помнит, как, пьяно покачиваясь, на ходу стягивал рубашку, липшую ко взмокшему то ли от пота, то ли от избытка выпитого, телу. Дальше он помнит лишь как бомбочкой спрыгнул в воду, что-то весело крикнув, отчего голуби с ближайшего ограждения испуганно вспорхнули. Резко захотелось освежиться, поэтому кто он такой, чтобы этому сопротивляться? Мутная вода поначалу кажется чёрной, лёгкие обжигает из-за того, что он слегка помедлил с зажатием носа. Он медленно пытается выплыть на поверхность, которая через толщу воды светится жёлтыми фонарями, но внезапно замечает, как рядом вверх проносится стайка прозрачных пузырьков. Антон наклоняется посмотреть на их источник и внезапно обнаруживает очень странный глюк. Из глубины на него, не моргая, внимательно смотрит красивый парень с яркими голубыми глазами и тёмными волосами, развивающимися в воде. Его ног не видно и на мгновение кажется, будто вместо них огромное чёрное безостановочно двигающееся пятно, напоминающее змеиный клубок. Антон так засматривается на него, что забывает о том, что ему вообще-то нужен воздух и понимает это лишь когда из его рта резко вырываются остатки, а горло обжигает грязная вода. Глюк действует молниеносно: бросается к нему, вытаскивая на поверхность. Шастун не замечает, как оказывается прижат к стене набережной, прямо под табличкой с перечёркнутым якорем. Он, выплюнув воду, жадно хватает ртом воздух, мигом протрезвев. И зачем только в воду полез? Странный парень никуда не пропадает; наоборот, сейчас находится рядом с ним, с интересом наблюдая за попытками отдышаться, в качестве помощи постукивает по спине, хотя все руки при нём. Антон внезапно чувствует, как его ноги безвольно болтаются в воде, не ощущая дна; резко оглядывается по сторонам и видит, что его под руки придерживают большие тёмно-синие щупальца со светло-розовой внутренней стороной, покрытой присосками. Ещё одно щупальце обвивается вокруг его торса и заинтересованно ложится на плечо, отчего Шастун мгновенно чувствует, насколько эта конечность, полностью состоящая из мышц, тяжёлая. — Ахуеть. А это..? — он оглядывается на парня, который до сих пор разглядывает его. На свету становятся заметны небольшие прорези на его шее и светлая кожа неестественно синего оттенка. — Щупальца. Ну или тентакли, как тебе удобнее, — голос парня оказывается очень приятным. Он улыбается, подплывая чуть ближе, — я думал, люди брезгуют к нам заплывать. Сначала загадили всё тут своими катерами, а теперь визжат, если намочили ноги. — Я просто хотел освежиться. — И как? — он наклоняет голову к плечу. Тонкое щупальце выбирается из воды, чтобы поправить прядь, прилипшую ко лбу Антона. — Я немножко в ахуе, — Антон пытается подвигать руками, чтобы понять, как крепко его удерживают, но в итоге едва не выскальзывает, отчего присоски резко впиваются в его кожу, а тентакли обматываются покрепче, — а ты, получается... Осьминог? — Вроде того. Наше название очень трудновыговариваемое, так что можешь называть меня осьминогом, ну или Арсением. И будь аккуратнее, тут очень глубоко, а на дне куча мусора, — Шастун громко выдыхает, пытаясь собраться с мыслями. Арсений подплывает к нему, тонкое щупальце скользит от волос к щеке, после чего осторожно касается шеи. — Если честно, я впервые вижу настоящего человека так близко. Можно кое-что сделать? Антон кивает, не в силах сопротивляться из-за шока. Ему всё время кажется, что парень вот-вот растворится, превратится в речную пену, но щупальца, удерживающие его на поверхности, кажутся на удивление реальными. Из воды вылезают ещё два маленьких тентакля, гораздо светлее, чем большие, оставляя влажную дорожку поднимаются от его шеи к подбородку. Одно щупальце осторожно давит, заставляя открыть рот, а два других неожиданно скользят внутрь, мягко оглаживают язык, исследуя его присосками, которые на вкус похожи на водоросли, проходятся по уздечке и наконец выбираются наружу, на самый кончик набрав каплю слюны. — У тебя же верхняя половина человеческая. Зачем тебе мой язык? Арсений вместо ответа открывает рот из которого вываливается толстое щупальце алого цвета, которое, судя по всему, заменяет ему язык. Антон от удивления тянется к нему рукой, всё ещё обмотанной тентаклем, но осьминог уже убирает свой язык и вновь смотрит на Шастуна, чуть поглаживая его маленькими щупальцами по щеке. Одно из них в какой-то момент с чмокающим звуком прижимается к коже, не больно, а даже приятно впиваясь в неё так, что наверняка останутся засосы. — Можно потрогать ещё кое-что? Антон весело фыркает: — Это звучит как начало какого-то порно. Глаза Арсения вмиг загораются интересом, а щупальце, задев сосок, сползает по его груди в воду. — А ты хочешь как в порно? Парень ни секунды не раздумывает: — Хочу. Осьминог прижимается к нему, отчего Антон чувствует ледяную кожу, пахнущую тиной, внезапно целует. Мясистое щупальце скользит ему в рот, касается языка и сплетается с ним, присосками ненавязчиво скользит по нёбу. Шастун мычит в чужие синие губы, как только чувствует, что под водой его паха касается тентакль. Арсений опускает руки, чтобы расстегнуть ремень и ширинку его брюк, стягивает их, и холодное щупальце касается члена, тут же ловко обвиваясь вокруг него, чем разгоняет мурашки по всему телу. Тентакль резко начинает дрочить ему, и Антон пальцами цепляется за щупальца, крепко удерживающие его. Чужой язык вылезает изо рта, напоследок слизнув слюну с его нижней губы, парень отстраняется, с интересом глядя в лицо Шастуна, который несдержанно стонет, как только присоски впиваются в чувствительную головку. Арсений надрачивает ему, подбирая нужный темп, мелкие щупальца внаглую лапают тело под водой, оставляя повсюду крохотные засосы. Тентакль чуть сжимает его стояк, двигается всё быстрее и быстрее, пока Антон, закатив глаза от удовольствия, не кончает в воду.