Dianthus Barbatus

      24 Августа 2003 года — Ты нравишься ей больше, чем я, — Уилл сделал глоток утреннего пива, развалившись на диване. Ганнибал сидел в мягком кресле и делал пометки на полях рукописи Уилла. Саша положила голову на ногу Ганнибала и мирно дремала. Она чувствовала себя в безопасности рядом с каннибалом. Рядом с мужчиной на столике для лампы стояла наполовину пустая кофейная кружка — на куске дерева, отполированный до блеска.       Когда Ганнибал попросил о подставке, Уилл спросил, что это такое. В тот же вечер Ганнибал пошёл в сарай. И вернулся в дом с деревянными подставками, которые вырезал из упавшей ветки. Однако Уилл всё равно поставил пиво на стол игнорируя её. Ганнибал нахмурился, следя за крупные каплями конденсата падающими на деревянный журнальный столик. — Похоже на то, — чужой тон был небрежным, и он вернулся к правке рукописи Уилла. Тем не менее уголки его губ приподнялись в улыбке, а нос живой грелки задёргался, когда она засопела во сне.       Прошла ровно неделя с тех пор, как Уилл рассказал Ганнибалу о Кассандре. Дни казалось пролетали быстро, приближался конец августа. Они просыпались рано, кормили собак и работали над монографией Уилла. Ганнибал редактировал, а Уилл просматривал то, что Ганнибал оставлял накануне. По ночам они выпивали и пытались договориться о следующей жертве. Если бы Уилл смог настоять на своём, они бы пили только пиво и все крепкие напитки, но когда Ганнибал запротестовал на третью ночь их совместного времяпрепровождения, Уилл запер Ганнибала в доме, а сам поехал в ближайший винный магазин за бутылкой вина. Он купил самую дешёвую марку, которую смог найти.       Уилл положил блокнот на стол рядом с бокалом и заправил карандаш за ухо. Он вскочил на ноги и направился на кухню. Ганнибал оторвал взгляд от своих записей и с улыбкой наблюдал, как Уилл вальсирует прочь. — Ты закончил изучать заметки, которые я оставил в предыдущем разделе, о том как отличить разложение вызванное грибком, от разложения вызванного только что вылупившейся личинкой мухи?       Уилл не ответил, открывая кухонные шкафчики. Ганнибал изучал его, словно всё ещё просматривал рукопись. Его взгляд скользил по каждой черте лица Уилла. Выделяющаяся мышца на его икре изгибалась, пока не достигала задней части колена. Кожа там всегда была эластичной и нежной. Ганнибал тяжело сглотнул, его взгляд скользил по чужой уязвимой коже за коленной чашечкой.       Алый взгляд скользнул вверх по крепким бёдрам Уилла. Тёплый утренний свет озарял тёмно-каштановые волосы, покрывавшие его мускулистые ноги, цветом напоминавшие свежесобранный мёд. Чем выше поднимался его взгляд, тем гуще становились волосы, исчезая под пыльно-голубым краем его боксёров.       Он продолжал разглядывать его, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую линию и изгиб чужого тела. Взгляд мужчины задержался на ягодицах Уилла, сверкнув красным, когда он увидел как бёдра Уилла прижались к столешнице, в момент когда тот потянулся к шкафчику над раковиной из нержавеющей стали. Задержав взгляд ещё на мгновение, он проследил за изгибом спины Уилла, когда тот просунул здоровую руку в открытый шкафчик. Потрёпанный подол его белой футболки задрался, обнажив пояс его боксёров, низко свисающих с бёдер и открывающих поясницу. Хлопковая ткань натянулась на его широкой спине и плотно облегала большие плечи. Футболка была старой, с прорехами, но ещё не протёрлась до дыр.       Мужчина потянулся хрустнув спиной, и издал тихий стон. Ганнибал прикусил щёку изнутри. Он не двигался, застыв в кресле заворожённый смертным богом, на которого ему выпала честь смотреть. Чья атласная кожа так и манила прикоснуться к ней. Он вышел из оцепенения, когда две металлические миски громко зазвенели о столешницу.       Ганнибал осторожно толкнул Сашу, чтобы разбудить её, и пошевелил пальцами ног под ней, прежде чем встать с места. Наконец он последовал за Уиллом на кухню и остановился позади него. Он молча стоял, пристально глядя на затылок Уилла. Длинные каштановые локоны свободно спадали на загорелую кожу его тела. Ганнибал задержал дыхание, его рука дрогнула, когда он поднял её, словно магнит. Уилл развернулся, прислонившись спиной к столешнице. Они стояли в нескольких дюймах друг от друга. — Нужна помощь? — Уилл приподнял бровь, держась руками за столешницу. — У меня сложилось впечатление, что ты давно хотел опубликовать эту монографию. Человека, который поддаётся прокрастинации, съедают заживо мысли, что крутятся у него в голове. — Ты слишком драматизируешь. — Мне напомнить, что это ты похитил человека? — Да ты чувствуешь себя здесь как дома. Чтобы продолжать работать, нам нужно приготовить что-нибудь поесть, — Уилл подтолкнул Ганнибала ногой, повернувшись лицом к столу. Он наполнил чайник родниковой водой и поставил его на плиту, чтобы тот нагрелся, пока он доставал остальные сухие ингредиенты из разных шкафов. — Ты всё же доказал мне, что достоин большего чем какие-то размокшие хлопья. — мужчина достал из холодильника упаковку яиц и вскрыл банку сгущённого молока. Он с лёгкостью передвигался по кухне, останавливаясь только тогда, когда Ганнибал вставал у него на пути. Каждый раз он обходил его. — Я и не подозревал о твоих кулинарных способностях. Если честно, в первое утро ты подал блюдо, которое довольно просто приготовить. — Ну что ж дорогой, я тогда и не знал, заслуживаешь ли ты по-настоящему хорошей южной кухни, — Уилл выключил плиту и снял чайник. Он налил тёплую воду в первую миску и поставил чайник обратно на плиту, оставив крышку открытой. — У нас что соревнование по набору очков, Уилл? — тот вылил банку сгущённого молока во вторую миску. Взяв палец, он провёл им по последней струйке. Развернувшись он стряхнул сгущённое молоко на Ганнибала. — Не привыкай к этому. Я знаю немного, только то, что должен знать обычный ребёнок из Луизианы, — Ганнибал вздрогнул, и капли попали ему на щёку. Он бросился на Уилла, который угрожающе держал острый край крышки банки. — Не стой над душой и сходи лучше накрой чёртов стол, пока я не порезал тебе лицо, — он помахал куском круглого металла перед лицом Ганнибала.       Ганнибал схватил Уилла за свободную руку. Он поднёс её к своему лицу. Уилл не сопротивлялся, его другая рука всё ещё была прижата к груди, и он готовился к удару. Ганнибал вытер молоко со своего лица пальцами Уилла. Он медленно поднял руку, сжимая чужие пальцы более крепкой руки.       Поймав ускользающий взгляд Уилла, Ганнибал поднёс их ко рту и осторожно слизал капли молока с кончиков пальцев.       А после чмокнул Уилла в ладонь. — Не забудь про дрожжи, — его губы коснулись грубой кожи руки Уилла, когда он заговорил. Плечи Уилла дрогнули, тот стиснул зубы, отказываясь реагировать. Не говоря ни слова, Ганнибал не отпустил руку Уилла, а вместо этого осторожно положил её обратно на стол.       Он развернулся на каблуках, чтобы сделать, как ему сказали, и открыл пару ящиков, прежде чем нашёл скатерть. Не говоря ни слова, Уилл вернулся к столу. Он разорвал упаковку с дрожжами и высыпал их в миску с водой. Затем он добавил остальные ингредиенты в миску с молоком. Белый сахар. Яйца. Щепотку соли. И муку.       Уилл стоял над двумя мисками, глядя на дрожжи, которые превращались в мутно-жёлтую смесь. Он отодвинул от себя одну миску, как будто она его оскорбила, и придвинул к себе другую. Взял вилку с сушилки в раковине и перемешал ингредиенты.       Взбив, добавив сливочное масло и оставшийся мак, он отложил вилку и стал месить тесто руками. Он разминал тесто в миске, пока оно не приобрело форму шара. Вымыв руки и накрыв миску, Уилл убрал её в холодильник.       Тяжело вздохнув, мужчина закрыл холодильник и оглянулся. Ганнибал сидел за кухонным столом с невозмутимым видом, и в уголках его глаз играла непривычно бодрая улыбка. — Как ты мог лишить меня такого удовольствия? — Ганнибал драматично указал на холодильник, где тесто теперь будет лежать в холодных камерах и созревать в течение следующих нескольких часов. — Чтобы ты опять превратил простую задачу в глупую экстравагантность? — парировал Уилл подражая его движениям, когда тот указал на стол. Ганнибал накрыл круглый стол на двоих, как будто за ним должна была обедать королева Англии. — Мой милый Уильям, ты ранишь меня. — Ты? Эмоционально ранен? Да ну, — усмехнулся Уилл, скрестив руки на груди. Ганнибал перестал притворяться. — Туше, — признал он. Уилл лишь хмыкнул в ответ, даже не потрудившись усмехнуться, и вернулся к стойке. Он взял с сушилки пару одинаковых кружек и поставил их рядом с кофейником. Наполнил резервуар водой, засыпал кофейную гущу и включил кофемашину.       Кофейник ожил рядом с Уиллом, когда тот запрыгнул на столешницу и устроился на ней, как в доме Розалин чуть больше недели назад. С нового ракурса он заметил лоснящийся коричневый и блестящий чёрный мех, лежащий у ног Ганнибала. Он снова поднял взгляд. Бардовые глаза встретились с глазами цвета морского стекла.       Хотя они и сидели далеко друг от друга, они не отрывали взгляда друг от друга. Изучали друг друга. Уилл откинулся на стену, а Ганнибал сидел за столом, так элегантно накрытым.       Кухня наполнилась землистым ароматом кофе, а журчание кофемашины нарушило тишину дома. — Ты сказал мне, что я заколотил окна, — начал Ганнибал. — Разве ты не сделал то же самое? Не подверг этой цензуре своё самое прекрасное оружие? — У меня нет окон. У меня зеркала. Отражающие поверхности, которые окружают каждый уголок моего разума, — фыркнул Уилл, вздёрнув подбородок. — Там, где соприкасаются зеркала, должны быть трещины. Лишь немногие способны проскользнуть сквозь них. Ты заделываешь трещины? — Я не заколачиваюсь. Я строю крепости. Сочувствие — это улица с односторонним движением. И я бы хотел, чтобы так оно и оставалось, — заявил Уилл как будто разговор был окончен. Ганнибал не согласился. — Так вот как Ругару выбирает, кого убивать? Указывает на тех, кто позволил своим маскам сползти на публике? — Ругару охотится на подобных тебе людей. — Как ты любезно напомнил, мы с тобой же уже установили, что я — исключение. В свою очередь, в своих жертвах Ругару видит нечто большее. Что-то, что есть у всех них, но чего к счастью нет у меня. — К счастью? — Ну ты тогда скажи мне. Ты всё-таки лучше всех знаешь Ругару, — Уилл ему не ответил. — Для общественности и полицейского управления Ругару убивает тех, кто виновен в преступлениях, предусмотренных правительством Соединённых Штатов и обществом. Они неправы. Жертвы действительно виновны, и некоторые из их преступлений соответствуют моральному закону правительства и общества. Однако Ругару не использует моральный закон правительства как черту, которую нельзя пересекать, верно? Ругару оскорбляют именно те преступления, которые он считает преступлениями. — Следуя этой логике, ты бы и мог быть Ругару. Тебя оскорбляет грубость твоих жертв. И ты не просто оскорблён. Это чувство идёт дальше. Ты просто ненавидишь такое поведение. Считаешь его преступлением. Поэтому ты убиваешь тех, кто виновен в таком преступлении. — Однако мой милый Уильям, ты бываешь возмутительно груб. Я давно признал тебя виновным в этом преступлении, но я не причинил вреда. — Наказание не всегда равно физической боли. Как и физическая боль не равно наказанию, — Ганнибал ухмыльнулся. — Наказание не всегда означает физическую боль, — повторил парень, смакуя эти слова на языке. — Ответы прямо перед тобой, Уилл. Но ты отказываешься сознательно признать их. — Мне не нравится, когда кто-то пытается прорваться сквозь зеркала. Я знаю, кто я. Я знаю Ругару. — Как и я, но всё же я должен спросить, — Уилл пристально посмотрел на него через всю комнату. — Кассандра и правда виновна?       Уилл спрыгнул со столешницы, что-то блестящее сверкнуло в его руке. Глаза Ганнибала сверкнули красным в ответ в свете флуоресцентных ламп на кухне, когда тот приблизился. Он не упустил ни единого движения, даже дрожи в теле Уилла, пока тот приближался к нему, его голубые глаза потемнели из-за теней на лице. Уилл с лёгкостью вытолкнул стул Ганнибала из-под стола, развернув его так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Как бы поступил Ругару? А как бы поступил Guillaume? — Уилл полоснул Ганнибала по лицу металлом из банки. — Не надо, — прорычал Уилл, понизив голос на октаву. — Тебе нравится вид моей крови, Guillaume? Или может быть, её вкус? — Уилл снова взмахнул металлом, и кожа Ганнибала открылась у него на глазах. Пожилой мужчина не вздрогнул от боли, победоносно улыбаясь. Кофейник издал пронзительный звон, сигнализируя о том, что с ним покончено.       Пока тесто остывало, Ганнибал и Уилл молча пили кофе. Уилл залечил то, что сделал с лицом Ганнибала. Оставшиеся два часа ожидания они молча работали над монографией. Когда пришло время достать тесто, нарезать его, придать форму и пожарить, они продолжили молчать. Никто не произнёс ни слова. Уилл поставил на стол идеально приготовленные бенье, по одному на каждую тарелку. Они сели за стол, но молчание не нарушалось. Однако оно было нарушено, как только обе их тарелки опустели, а тарелка с блюдом внушительно порядела.       Выдвинув стул из-под стола, Уилл встал не сказав ни слова. Он закинул ногу на ногу Ганнибала и устроился у него на коленях. Обхватил рукой шею Ганнибала сзади и притянул его лицо к своему. Уилл прикусил шею Ганнибала сбоку, оставляя маленькие укусы, пока поднимался вверх, пока его губы наконец не коснулись уха Ганнибала. — Ты. С самого начала я не мог проникнуть в твою голову. Я не убил тебя, потому что был заинтригован. Я хотел понять тебя. — голос Уилла был далеко не робким, но в нём всё равно чувствовалась тишина, которая внушала страх, словно яд разъедающий органы жертвы изнутри. — И ты понял? — Ганнибал сохранял самообладание, задавая свой опасный вопрос. Это была всего лишь риторика, поскольку они оба знали ответ. Уилл прикусил тонкую мочку уха Ганнибала. — Если бы я ответил на этот вопрос, мне пришлось бы тебя убить. Но не думаю, что я хочу тебя убивать. Пока нет, — он провёл губами по щеке Ганнибала, пока они не встретились с его неподвижными губами. — Но ты же останешься моим ангелом маленьких смертей? — губы Ганнибала прижались к губам Уилла, словно дыхание призрака. Уилл притянул его к себе, целуя так, как в первый раз, когда их окровавленные рты слились под луной, которая освещала их голубоватым светом.       Уилл подался вперёд приоткрыв губы, и они заключили друг друга в объятия. Ганнибал положил руки на бёдра Уилла, прямо там где заканчивалась его рубашка и начинались боксеры. Ганнибал подался назад, осторожно прикусив нижнюю губу Уилла. Их глаза едва приоткрылись, и Ганнибал сверкнул взглядом в вызове, напоминая. Он мог прокусить губу до конца, не задумываясь, оторвать ту от лица, проглотить сырой ещё до того, как Уилл успел бы почувствовать мучительную боль от того, что его съели заживо. Уилл наблюдал за Ганнибалом сквозь свои чёрные ресницы, видя его насквозь с уверенным вызовом.       Ты этого не сделаешь.       Уилл взял лицо Ганнибала в свои руки, впиваясь короткими, испачканными маслом ногтями в его щёки. Ганнибал отпустил его губу и лизнул Уилла в рот. Уилл принял это, но впился ногтями в щёки Ганнибала ещё сильнее. Под ним к внутренней стороне бедра Уилла прижалась тёплая твёрдость. Его зубы задели язык Ганнибала, а приоткрытые губы сложились в ухмылку на фоне красных губ Ганнибала.       Уилл оторвал свои губы от губ Ганнибала, но их лбы соприкоснулись. Мужчина подался вперёд, чтобы снова ощутить вкус чужих губ. Уилл схватил его за подбородок, отказываясь подчиняться его воле. Веки полностью распахнулись, как театральные занавеси, обнажив огромные зрачки, окружённые кольцом алого пламени.       Уилл цокнул языком, не обращая внимания на песню предательства, которую пели глаза Ганнибала. — Какой ты хороший, так мило подыгрываешь. Похоже кого-то надо наградить за послушание. Но кажется, на данный момент с этим придётся повременить. Тебе ведь стоит ещё немного поработать ради этого, так ведь? Нам ещё нужно прибраться. И собакам нужно выйти погулять. — поддразнил его Уилл, вывел собак и оставил Ганнибала наедине с его чувствами, как душевными, так и физическими.

***

      26 Августа 2003 года       Когда Уилл проснулся на следующее утро, в доме было тихо. С трудом поднявшись с кровати, взъерошенный со сна Уилл вышел из своей комнаты в гостиную. Лежанки для собак были пусты. Временная кровать превратилась обратно в диван, одеяла были аккуратно сложены и лежали на спинках, а подушки были равномерно взбиты.       Молодой человек с растрёпанными волосами вошёл в кухню, распахнув дверь. Его взгляд сразу же стёр остатки сна, когда он увидел то, что предстало перед ним. Ганнибал стоял посреди заднего двора, расположившись между домом и сараем. Его худощавые руки блестели от пота, мышцы напрягались, когда Ганнибал бросал кость, точнее, человеческую бедренную кость. Собаки с жадностью гнались за ней, соревнуясь друг с другом. Он стоял спиной к дому, где Уилл находился внутри, широко распахнув входную дверь и дверь с москитной сеткой.       Пот стекал по его обнажённому позвоночнику, и Уилл застыл при виде этого. Саша, одержав победу над другими собаками, поднесла бедро к ногам Ганнибала, уронила его и отпрыгнула в сторону, ожидая его следующего шага. Ганнибал наклонился, чтобы с непринуждённой грацией поднять кость. Его волосы, уже влажные от жары, упали на лицо.       Он изогнул своё тело, готовясь бросить кость собакам. С этого ракурса Уилл увидел полуобнажённую грудь Ганнибала. Волосы на его груди были тёмными, даже несмотря на то, что утреннее солнце освещало его, словно нимб. Волосы спускались ниже, не такие густые на мягком животе, но такие же тёмные. Опустив взгляд, Уилл обнаружил, что смотрит на пупок Ганнибала, на тёмные волосы, исчезающие в его тонких льняных брюках. Он злобно ухмыльнулся, его глаза сверкали красным в оранжевом свете позднего рассвета.       Член Уилла дернулся, утренняя эрекция натянула его свободные боксеры. Он резко захлопнул обе двери.

***

      27 Августа 2003 года — С моей стороны было бы невежливо ужинать с тобой в таком состоянии, — Ганнибал стоял на крыльце, потный и без рубашки, и разговаривал с онемевшим Уиллом, стоящим снаружи дома. Собаки сидели тяжело дыша, но их глаза сияли от радости, несмотря на усталость после игры с новым другом. — Я бы хотел принять душ, но если ты очень голоден, то пожалуйста, начинай есть без меня, — Ганнибал вошёл в дом и направился в ванную, оставив Уилла у двери, всё ещё немого и покрасневшего, в то время как его собаки забежали внутрь. Через несколько минут в остальной части дома раздался необычно громкий шум душа. Уилл сидевший с тарелкой, к которой едва притронулся, посмотрел в сторону ванной.       Дверь была оставлена приоткрытой. — Уилл! — чужой голос с легким акцентом вскрикнул от наслаждения.       Носитель имени уронил вилку на тарелку.       В ту ночь Уилл заперся в своей комнате. Раздевшись догола, он упал на кровать и сразу же потянулся к ящику прикроватной тумбочки. Порывшись в нём, он достал бутылочку со смазкой. Открыв её, он щедро выдавил смазку себе на ладонь. Когда он потянулся рукой к своему члену, чтобы смазать его, другая его рука скользнула по груди, и он закрыл глаза.       Он гладил кожу на груди, касаясь подушечками пальцев сосков. Тут же вздрогнув, зажмурив глаза, словно пытаясь представить себе более яркую картину. Другой рукой он обхватил основание члена и медленно поглаживал его, слегка сжимая. Постепенно его движения ускорились, а хватка усилилась. Мужчина ущипнул себя за сосок, потирая набухший бугорок мозолистыми подушечками пальцев. Он прикусил губу, когда начал стонать, пытаясь заглушить звуки своего удовольствия.       Его пальцы медленно скользили вверх по стволу его члена, лишь слегка касаясь его, пока он дразнил себя. Он провёл большим пальцем по головке задыхаясь, когда его ноги согнулись в коленях, пятки впились в кровать под ним, а бёдра подались вверх, толкаясь в его ладонь, тёплую и влажную. Уилл прикусил нижнюю губу застонав, продолжая дрочить, постепенно усиливая давление. Он снова провёл пальцем по головке своего члена, собирая прозрачную жидкость, которая начала вытекать. Его кончик языка щёлкнул по влажной губе, закрыв глаза, словно вызывая в памяти воспоминание. Его спина выгнулась, он приподнял бёдра желая большего. Губа выскользнула из зубов, а рот приоткрылся от удовольствия. — Ганнибал, — чужое имя было сладким дыханием на его губах и горьким послевкусием на языке. Он шептал это имя в темноте комнаты, пока трахал себя рукой, словно это была молитва, которая спасёт его от проклятия.       Уилл снова взял свой толстый член в руку, ускоряя темп пока ласкал себя, хрипя и ругаясь, пока трахал свою ладонь. Его пятки скользили по матрасу, пока он извивался от экстаза от собственных прикосновений, ощущения нарастали. Его дыхание было тяжёлым, наполняя почти безмолвную спальню. На последнем движении вниз он сжал основание своего члена и громко вскрикнул от потери такого прикосновения. Его бёдра пульсировали в воздухе, соприкасаясь с влажным воздухом, который пропитался запахом секса. Уилл прикрыл рот рукой и резко вдохнул через нос, чтобы успокоиться и не кончить.       Успешно спустившись с небес, Уилл потянулся за бутылкой со смазкой, которая лежала рядом с его вспотевшим телом. Выдавив большое количество смазки на ладонь, он откинул бутылку рядом с собой на кровати. Уилл опустил руки. Одна из них коснулась его всё ещё возбуждённого члена, который ярко дернулся от прикосновения, когда он попытался дотянуться до него. Он поморщился и решил перевернуться, чтобы найти более удобное положение. — Ганнибал, — он застонал громче, закусив край подушки и потянулся назад. Раздвинув ягодицы, Уилл провёл хорошо смазанными пальцами по сморщенной коже вокруг входа. Уилл застонал, когда палец вошёл до второй фаланги. Он вжался бёдрами в кровать, пытаясь почувствовать трение простыни о свой член, кипящий от возбуждения. Он не стал медлить и быстро ввёл ещё один палец. Уилл зашипел, но продолжал вжиматься в матрас, его лицо исказилось от смеси дискомфорта и возбуждения.       Он вдавил второй палец глубже, чтобы встретиться с другим. И начал разводить пальцы, растягивая себя. — Нгх, — прикусив подушку, просовывая пальцы глубже, он растягивал их шире. Внезапно Уилл выпрямил шею, его рот оторвался от подушки под ним. Его тело резко вонзилось в матрас, яростно терзая простыни под собой, когда он кончал. — Ганнибал! — закричал Уилл, потерявшись в блаженстве. Он перевернулся на спину, опираясь на руку, которая всё ещё была внутри него. Мужчина откинул голову на подушку, мокрую от пота и слюны, на которой ещё виднелись следы от его зубов. Он закрыл глаза, его грудь была покрыта спермой, белой и блестящей, словно перламутр, мерцающей в лучах луны, проникающих сквозь разбитые жалюзи.       Измученный, он вскоре погрузился в сон окутанный тенями, и улетел в царство туманных грёз. Уилл не пробыл в сознании достаточно долго, чтобы услышать то, как половицы за дверью его спальни скрипят под тяжестью шагов.

***

      28 Августа 2003 года — Хорошо провёл вечер, Уилл? — Ганнибал уже сидел в мягком кресле, держа на коленях раскрытую рукопись. Уилл не ответил. Он подошёл к Ганнибалу, встретив его взгляд своим тёмным взглядом. Резко схватив бумаги с колен Ганнибала он бросил их на пол. Они разлетелись, паря в воздухе. Дом наполнился шорохом страниц и тяжёлым дыханием.       Уилл столкнул ногу Ганнибала с другой ноги, на которой она лежала. Он забрался на Ганнибала, оседлав его. Его бёдра были наклонены вперёд, а вставший член в штанах прижимался к промежности Ганнибала. Уилл схватил Ганнибала за лицо обеими руками и притянул его к себе. Он прижался своими нахмуренными губами к победной улыбке Ганнибала. — Ты отвратителен, просто ебучий рак, что пробрался в мой позвоночник… — Как романтично с твоей стороны, — Ганнибал погладил Уилла по лицу тыльной стороной ладони, нежно проведя по щеке. Уилл снова набросился на Ганнибала, и тот упал спиной на спинку стула, который на мгновение качнулся на задних ножках, а передние ножки с глухим стуком опустились на пол.       Мужчина обхватил шею Уилла большой рукой, его толстая ладонь прижалась к коже, а пальцы надавили на трахею. Пальцы Ганнибала повторяли каждый изгиб чужих хрящей, сливаясь с кожей Уилла, словно пытаясь раствориться в ней. — Тебе нравится, да? Тебя всё это заводит? — Ганнибал сжал шею. Уилл подавился, высоко подняв подбородок и пытаясь дышать, его сухожилия натянулись под рукой Ганнибала. — Какой же ты непослушный мальчик. Пытаешься меня дразнить, — Уилл продолжал обнажать шею перед Ганнибалом, вытягиваясь вверх. Он прижал ноги к полу, обхватив бёдра Ганнибала с обеих сторон. Впился коленями в мышцы бедра Ганнибала, где мясо было тоньше. Ганнибал сжал руку сильнее в ответ на дискомфорт. — Так ты сделал это со мной. Не притворяйся невинным. — Уилл с трудом выдавил эти слова сквозь стиснутые зубы, глядя на Ганнибала. Он ухмыльнулся, и в глазах садиста заблестело что-то бесчеловечное. — Перестань вести себя так, будто здесь нет твоей вины. — мужчина начал заплетаться в словах. Ганнибал отпустил горло Уилла, позволив его телу расслабиться. Тот согнулся пополам, ударившись лбом о плечо Ганнибала, и закашлялся, отчаянно пытаясь вдохнуть. — Ну так нравится или нет? — Уилл продолжал тереться щекой о плечо Ганнибала, отказываясь отвечать. Ганнибал легонько боднул Уилла макушкой, и мягкие кудри защекотали его щёку. Лектер глубоко вдохнул, раздув ноздри, и уткнулся носом в копну волос Уилла. Зарылся лицом в эти кудри, полностью окунувшись в мускусный аромат Уилла Грэма.       Его руки скользнули вниз по вздымающейся спине Уилла, прошлись по его ягодицам и схватили его за бёдра. Уилл обхватил руками шею Ганнибала, когда тот начал переносить их общий вес. Мужчина встал, подняв Уилла вместе с собой. Переведя дыхание, Уилл схватился за затылок Ганнибала, проведя пальцами по его прямым волосам. Схватив его за волосы, Уилл повернул голову Ганнибала к себе, так что его висок прижался к плечу Ганнибала.       Они стояли там, поддерживая друг друга. Уилл прислонился виском к плечу Ганнибала, они смотрели друг на друга, не отрываясь, в молчаливом диалоге. — Я мог бы свернуть тебе шею, — нежно прошептал Уилл, потянув за пряди тёмных волос Ганнибала, чтобы показать как близок он был к тому, чтобы в тот момент лишить Ганнибала жизни. — Я вполне мог бы скинуть тебя, и ты бы ударился головой о пол. Поразительно, как сильно кровоточат травмы головы, — заметил Ганнибал ослабив хватку на бёдрах Уилла. Одной рукой тот обхватил Лектера за плечи и подтянулся, чтобы его губы оказались на уровне уха Ганнибала. — Очаровательно. Но единственное место, куда ты меня сейчас с радостью бросишь, — это кровать, да?       Ганнибал завёл их в спальню через дверь. Уилл целовал и покусывал его бледную шею, дёргая за волосы. Ганнибал быстро бросил Уилла на неубранную кровать, высвободив руку из его волос. Уилл упал на матрас с тихим стоном, его тело подпрыгнуло на пружинах кровати. Мужчина смотрел на него сверху вниз, его глаза ярко горели в лучах утреннего солнца, проникавших в комнату. Уилл посмотрел на него полуприкрытыми глазами, закинув руку за голову, а другой потянувшись к своим боксёрам, которые начали топорщиться. Он просунул большой палец под пояс.       Ганнибал восхищался открывшимся ему зрелищем, глубоко вдыхая влажный воздух комнаты. Он приоткрыл губы, позволяя воздуху обволакивать его язык. — Скорей всего, на тебя будет приятно смотреть. Твои крики экстаза соперничают с великолепием самых выдающихся опер в мире. — Ганнибал стянул через голову взятую напрокат рубашку, обнажив рельефную грудь и живот. — Воздух всё ещё хранит твой аромат. Ты опьянил меня ещё с самого первого раза. — продолжением он стянул с себя брюки.       Уилл стянул с себя боксёры и швырнул их через всю комнату. И достал из-под подушки бутылочку со смазкой. Ганнибал наклонился вперёд, схватившись руками за мягкую ткань матраса по обе стороны от головы Уилла. Перегнулся через Уилла и забрался на кровать. — Это ты тут дьявол. Знал, до чего доводишь. Играл с собаками без рубашки, дрочил с открытой дверью ванны. — Уилл провёл рукой по чёлке, свисавшей на лоб Ганнибала. Обхватил его за шею, закинув ногу на согнутое колено Ганнибала. — Наказание не равно физической боли. Да ты специально дразнил меня. Наказывал меня за то, что я дразнил тебя. — Уилл нахмурился, глядя на садиста перед собой. — И это сработало, так? — Ганнибал по-волчьи ухмыльнулся, обнажив острые клыки. — Не знаю, доктор Лектер. Разве это сработает, если вы полностью отдадите мне то, что я отказываюсь отдавать вам? — Может ты и прав, — Уилл притянул Ганнибала к себе для очередного поцелуя. Ганнибал схватил того за запястье и прижал к кровати. Отпустив губы Уилла, Ганнибал набросился на него.       Он целовал, кусал и сосал шею Уилла, спускаясь к его груди и оставляя маленькие засосы на всём пути вниз. Тот извивался под его прикосновениями, вдавливая запястья глубже в кровать и приподнимая тело, чтобы с жадностью встретить эти губы и зубы. Добравшись до чужой груди, Ганнибал щёлкнул кончиком языка по розовому соску. Уилл громко застонал под ним, его нога потянула Ганнибала за ногу, которые они переплели.       Ганнибал взял сосок в рот, сначала несколько раз лизнув и пососав. Уилл вскрикнул, его запястье напряглось, он сжал руку в кулак и попытался вырваться. Глубоко усмехнувшись, мужчина прикусил сосок Уилла и потянул его. Улыбнулся, когда крики Уилла стали громче, а сопротивление усилилось. Рука вцепившаяся в его волосы, оттащила его. Отпустив бутон, Ганнибал подчинился и оказался ниже, у пупка Уилла.       Он уткнулся носом в густую поросль волос в нижней части чужого живота, глубоко вдыхая мускусный аромат. Уилл выгнулся под Ганнибалом, его эрекция подпрыгивала, лаская щёку. — Я хочу, чтобы ты заставил меня кричать, — приказал Уилл твёрдым, но хриплым голосом. — Используй-ка свой прелестный язычок. — Ганнибал поднял взгляд и обнаружил, что Уилл смотрит на него глазами темнее ночи. — Первый человек, приравнявший кромешную тьму к ночи, должно быть был ослеплен световым загрязнением. — Ганнибал уставился в выжидающие глаза Уилла. — Они должны были сравнить темноту с океаном. Намного темнее, чем ночное небо. Голубой цвет имеет безупречную гамму. — резкость в глазах Уилла смягчилась при этих словах. Воспользовавшись моментом, Ганнибал проскользнул в щель между зеркалами, застигнув Уилла врасплох, схватил его за лодыжки и поднял его ноги вверх, обнажив задницу перед лицом Ганнибала. Убрав руки с лодыжек, Ганнибал раздвинул ноги Уилла и лизнул его вход.       Уилл вскрикнул, когда Ганнибал погрузил язык в его дырочку, всё ещё влажную и растянутую после ночи. Он уткнулся носом в промежность Уилла, получая удовольствие от запаха члена. Атомы из которых состоял Уилл, встретились с атомами из которых состоял он сам, и переплелись внутри них обоих, пока Ганнибал поглощал его.       Задушенные всхлипы и прерывистое дыхание наполняли комнату, в которой пахло жаром и потом. Пока Ганнибал неряшливо сосал и лизал вход Уилла, молодой человек шире раздвинул ноги, удерживая Ганнибала на месте и обвивая ногами его шею. Опустил обе руки вниз, забыв о бутылке со смазкой, и коснулся волос Ганнибала. Вдавил чужое лицо в себя, и Ганнибал погрузил два пальца в смазанную слюной дырочку Уилла, приласкивая его. Пока тот извивался, член напрягался от желания, а по животу уже стекал предэякулят. Уилл подался бёдрами навстречу ожидающей его руке Ганнибала, и гибкие пальцы проникли в него глубже, чем он сам смог достать прошлой ночью. — Пожалуйста, — задыхался Уилл и причитал между словами, бессвязно умоляя. — Ханни… Блять! — Уилл закричал так, словно огонь охватил каждый атом его существа, каждую молекулу вопившую в экстазе, когда пальцы Ганнибала задели определённый пучок нервов глубоко внутри него. — Ох, мой милый Уильям, ты знал, что оргазм простаты можно получить двумя способами, — Ганнибал говорил довольно спокойно, но в его голосе слышалось учащённое дыхание. Он облизнул губы. — Первый — это прямая внутренняя стимуляция как таковая, — Ганнибал снова надавил на бугорок, и Уилл вновь вскрикнул. Мужчина продолжал массировать простату. — Второй — от внешней стимуляции. — одной рукой находясь внутри Уилла, он переместил другую на нежную кожу промежности, слегка надавливая и внимательно наблюдая за реакцией Уилла. Всё тело дрожало, ноги тряслись, обхватив плечи Ганнибала.       Лектер начал массировать нежную кожу, а другой рукой повторил движение внутри. Дыхание Уилла сбилось, прерывая его тихие стоны и всхлипы, которые стали почти постоянными. — Достижение оргазма с помощью внешнего массажа часто называют промежностным оргазмом. Однако, — Ганнибал поцеловал внутреннюю сторону бедра Уилла. — Многие считают, что такое сочетание внутренней и внешней стимуляции доставляет наибольшее удовольствие.       Глаза Уилла наполнились слезами, и несколько капель уже скатились по щекам. Его голая кожа покрылась мурашками, несмотря на жару в комнате. Он прикусил нижнюю губу, и кровь потекла по уголку розовых губ, а маленькие отметины тянулись от раскрасневшейся шеи к груди и вокруг набухших сосков, прямо вниз к пупку, пропитанному потом и предэякулятом. Его пальцы обхватили шею Ганнибала сзади, и кровь покрыла внутреннею часть его ногтей.       Уилл начал скулить, когда Ганнибал стал массировать его простату с двух сторон. Его скулёж вскоре перерос в рыдания, а горло захрипело, когда он попытался закричать. Желудок Уилла сжался, пресс напрягся, и последняя мысль в его голове сменилась безошибочно узнаваемой эйфорией. Бёдра Уилла беспорядочно задвигались, а прозрачная эякуляция потекла из его члена на живот. — Твою мать, п…чёрт! Ганнибал! Я…! — Уилл взвыл в свете раннего утра, его кровь прилила обратно к телу, когда он расслабился под мастерскими прикосновениями, погружаясь в бесконечный бассейн бархата, каждая частичка его тела была скрыта от каменной клетки мира, которая безжалостно режет и царапает.       Голова Уилла безвольно упала на матрас, а глаза закрылись. Прежде чем он погрузился в общую с Ганнибалом тьму, рядом с ним оказалось тёплое тело. Мягкое дыхание щекотало его ухо. — Мои чувства подводят меня, мой милый Уильям. Я в твоей власти. Ты крепко схватил меня и до сих пор не отпускаешь. Но я боюсь не этого. Не хочу, чтобы ты меня отпускал. Вот чего я боюсь. Ты станешь моей смертью. И я сам выкую этот нож, которым ты меня и убьёшь. Я бы счёл это высшей честью, уступающей лишь смерти от твоих прекрасных рук. Идеальный образ интимности.