Dianthus Barbatus

      В листьях, сверкающих на солнце и капающих после полуденного дождя, есть что-то особенное.       Во время солнечного ливня деревья сверкают словно бриллианты, под прямыми солнечными лучами, танцуя под барабанную дробь и ярко переливаясь. Капли воды сияют, как звёзды, что сверкают в кромешной тьме пустынной земли. Падают капли с листьев и лепестков цветов, опадая на землю. Мелкий дождик превращается в сильный ливень, но солнце всё ещё ярко светит в небе. В отличие от грозы, солнечный ливень спокоен, он вдыхает в мир новую жизнь, окутывая залив тёплой солнечной улыбкой. Красота рождается из ничего, а не из разрушения. Это не возрождение, а чистое созидание.       Капли дождя когда падают прилипают к окну. Их шаги мягко стучат по стеклу. За прозрачным барьером лежат вместе два тела, переплетённые конечности и кожа, прижатая к коже, словно их физические сущности стремятся слиться. Каштановые локоны втиснуты между двумя бледными лопатками, обнажённая грудь прижата к другой. Рука перекинута через тонкую талию и встречается с рукой другого мужчины. Их руки переплетены, пальцы сцеплены во сне. Рука каштановолосого мужчины исчезла под грязно-светлыми волосами. Их ноги переплелись, став более тёмными от долгих месяцев, проведённых в тени.       Пока капли дождя продолжали барабанить по стеклу, двое начали шевелиться, их незагорелые ноги соприкоснулись. Кожа, мягкая и упругая, скользила по коже, обнажая скрытое под ней существо. Грудь сильно вздымалась, когда мужчины пробудились от бессознательного мира сна. Они проснулись вместе, и мужчина с каштановыми волосами положил подбородок на плечо другого. Опуская руку с талии блондина, он скользнул ею вверх, едва касаясь каждого участка обнажённой кожи. Ногти мягко царапали кожу, пальцы нащупывали две ямочки на скулах. Хотя Ганнибал не вздрогнул от прикосновения, глаза Уилла потемнели. Он нахмурился. — Это должно было случиться. — Ганнибал говорил так, словно речь шла о погоде. Уилл поудобнее устроился, прижавшись лбом к обнажённому плечу Ганнибала. Даже несмотря на тонкий слой пота, оставшийся после их предыдущей активности, Ганнибал всё равно пах чистотой, но с резкими нотками, как у базилика или мяты.       Уилл уткнулся носом в основание шеи Ганнибала и глубоко вдохнул. Он что-то пробормотал в кожу мужчины, его горячее дыхание коснулось влажной кожи. — Иногда я не могу понять тебя, мой милый Уильям, — Ганнибал оглянулся, и его взгляд затуманился из-за спутанных каштановых кудрей мужчины. Уилл ещё раз вдохнул любимый аромат, прежде чем отстранить нос от источника запаха. Он провёл мозолистым пальцем по грубой поверхности ранки, где образовалась корка. — Я же сказал, ты заслужил, — промурлыкал Уилл, его голос был хриплым от опьянения, вызванного сексом и сном. Уголок губ Ганнибала приподнялся в ухмылке. Он протянул руку назад, чтобы погладить Уилла по волосам. — После того, как ты рассказал о своих взаимоотношениях с начальником, я счёл разумным затронуть эту тему. Мне было любопытно, как же ты отреагируешь. И твоя реакция не была неожиданной. Однако она была неожиданной по форме, — ухмылка Ганнибала превратилась в широкую улыбку, растянувшую его лицо, как гроздь винограда. — Несравненная техника…       Уилл надавил на раны, впиваясь ногтями прямо как вчера. Ганнибал не поморщился. Однако Уилл не заметил, как у того дёрнулась бровь. — Я не лабораторная крыса, док. Это должно быть партнёрство. Мы заключили сделку. — Но предварительно. Это ты так решительно заявил мне, что доверие — вещь непостоянная.       Уилл молчал, нарушая их привычную манеру шутливой болтовни. В воздухе повисла тишина, тяжёлая, как влажность позднего лета в Луизиане. Уилл вытянул шею вперёд и прижался сухими после сна губами к щеке Ганнибала, колючей от недавно отросшей щетины. — Нет, когда кто-то доверяет самому себе. И тогда когда я поворачиваю к тебе зеркала, видя его. — Кого?       Уилл резко откатился в сторону, их обнажённая кожа разошлась, липкая от пота и влажности. Уилл сел, ударившись ногами о пол. Он закрыл лицо руками, зажмурив глаза. Ганнибал повернулся к Уиллу лицом, наблюдая, как тот съёживается. Он проследил взглядом за едва заметными очертаниями позвонков, начиная с поясницы и поднимаясь к широким плечам.       Пулевое ранение изуродовало его кожу, нарушив симметрию загорелых плеч. Ганнибал пожирал его взглядом, его пальцы задрожали на матрасе, а глаза горели. Он глубоко вздохнул, подавляя чувства и отправляя их в брюхо зверя. Где они и останутся. Будем надеяться. — Когда зеркала твоего разума направлены на меня Уилл, кого ты видишь? Кто смотрит на тебя? — мужчина наклонился ближе, шурша простынями. — Кассандра знает, что дело не только в Ругару. Мне нужно сходить, посмотреть, что ей известно. — Уилл начал трясти ногой, качая головой. Ганнибал подошёл ближе, положив свои уверенные, тёплые руки на плечи Уилла. Он не стал прикасаться к пулевой ране. Мышцы Уилла сначала напряглись, но затем расслабились. Он начал наклоняться навстречу Ганнибалу, почти прижимаясь обнажённой кожей мужчины. Его безупречная кожа начала соприкасаться с тёмными волосами на груди Ганнибала, которые щекотали спину Уилла, когда они начали соприкасаться. Как будто их тела хотели слиться друг с другом. — Когда ты смотришь на меня, Уилл, ты видишь Ругару? Или ты видишь во мне себя?       Не успел Ганнибал договорить последнее слово своего вопроса, как Уилл вскочил с кровати, схватил с пола свои боксеры и вышел за дверь, всё ещё обнажённый после утреннего секса. Ганнибал откинулся на кровать, опираясь на локоть. Он наблюдал, как Уилл уходит, и его ухмылка сменилась хмурым выражением лица. Нехотя оторвав взгляд от обнажённой задницы Уилла, когда тот уходил, Ганнибал посмотрел на пустые простыни рядом с собой, всё ещё тёплые от чужого тела. Они пахли потом и сексом, едва уловимо — дымом.       Игра в полуправду и эмоциональное зондирование всегда доставляли огромное удовольствие. Тем не менее Ганнибал продолжал хмуриться, его губы сжались в тонкую линию.

***

— В районе Батон-Руж орудуют два серийных убийцы, — Кассандра расхаживала по своему кабинету, держа в одной руке бумажный стаканчик с кофе, а в другой — диктофон, в который она говорила. Доску с фотографиями жертв Ругару за последние 5 месяцев перенесли из конференц-зала и повесили на стену её кабинета напротив кофейника и фотографии в рамке с изображением мальчика Уилла Грэма и его отца. Жертвы Ругару были отделены от фотографии мужчины в ванне. Над фотографией мёртвого мужчины было написано имя.       Потрошитель (Mostro di Firenze)       Кассандра смяла кофейную чашку в руке, медленно моргая от усталости. Она бросила чашку в мусорную корзину рядом со своим столом. В мусорной корзине друг на друге лежали ещё четыре смятые чашки. — У Ругару есть узнаваемый почерк, и он не оставляет следов. Все жертвы были найдены плавающими на глубине в болоте, но даты смерти указывают на то, что эти люди были убиты в разное время. Первого найденного, Паркера Хейса, убили за 48 часов до того, как его нашли. Не больше. Однако вторая жертва была найдена в таком состоянии, что её смерть наступила за три недели до того, как её нашли. Первые две жертвы были найдены за много миль от того места, где их видели в последний раз. Первая — всего в 28 милях, но вторую в последний раз видели в 93 милях от того места, где нашли тело.       Кассандра остановила диктофон. Она задумалась на мгновение, наливая себе ещё одну чашку кофе, долив в неё остатки из кофейника. Наполнив кофейник водой и молотым кофе, она включила его. Женщина протёрла глаза, опухшие от усталости. Сделала ещё один глоток чёрного кофе, позволяя кофеину проникнуть в её организм. Один глоток сменился другим, и ещё одним, пока она не выпила половину чашки. Она снова включила диктофон, уставясь на доску налитыми кровью глазами. — Монстр или Потрошитель, как я решила его называть, похоже ценит изящные искусства. Драму. Судя по датам, он занимается этим дольше, чем Ругару. — она не взглянула на составленный Ругару профиль. Ей это было не нужно. — Судя по оценке возраста Ругару, мы можем сказать, что Потрошитель — мужчина средних лет. Возможно ему от сорока до пятидесяти, он белый, но не американец. Его убийства начались во Флоренции. Судя по… — ещё одна задумчивая пауза. — Художественному элементу, возможно он профессор колледжа или историк искусств. — По крайней мере, задокументированные убийства. Потрошитель не просто уничтожает как Ругару, он пытается заявить о себе. Тот, кто обладает таким талантом, должен быть хорошо образованным и не от мира сего. Он хочет выступать. Ругару всегда хотел только уничтожать, своего рода очищение? Убийца-самозванец. Потрошитель же просто использует своих жертв как личный холст.       Её догадка подтвердилась, когда она произнесла слова вслух, пробегая глазами по бумагам на своём столе. — Уилл бы точно это увидел. Почему он лжёт? — запах свежего кофе и затихающее бульканье кофейника привлекли её внимание. Она перевела взгляд с кофейника на лицо мальчика на фотографии, его застенчивая улыбка и сияющие глаза. Усталое лицо Кассандры смягчилось. — Может быть он этого и не видел, потому что всё ещё выздоравливает. Мне не следовало просить его заходить. — она выключила диктофон и бросила его на свой стол поверх бесконечных стопок бумаг и толстых папок. Она уставилась на стопку. Облокотилась на стол, скрестила руки на нём и опустила голову на согнутые руки. Её поглотил сон.

***

      Уилл стоял перед зеркалом в шкафу и застёгивал последние пуговицы на клетчатой рубашке. Его взгляд перебегал с лица на кровать позади него. Ганнибал сидел на кровати, подложив под спину все подушки. Трёхногий доберман Саша растянулась у него на коленях, прикрытых тонкой простынёй. Взгляд Уилла смягчился, когда Саша уткнулась головой в ногу Ганнибала, прикрыв морду одной передней лапой и протирая глаза, чтобы избавиться от остатков сна. Ганнибал старался не двигать нижней частью тела. Однако верхняя часть его тела была занята. Уилл окинул его взглядом, скользнув по обнажённой груди и обнаружив в его руках часть рукописи. Взгляд Уилла скользнул в сторону. Кожаный дневник лежал на тумбочке. — Ты хочешь поработать над рукописью больше, чем поиграть в «Ругару»? — Уилл оставил пару верхних пуговиц расстёгнутыми и стянул рубашку спереди, чтобы она не душила его. Ганнибал поднял взгляд и встретился с Уиллом глазами. Он покрутил ручку в пальцах. — Ты только что сказал, что хочешь вернуться к работе раньше, потому что твоя дорогая Кассандра предсказала правду. — Уилл закатил глаза, схватил чистое полотенце из стопки аккуратно сложенных на стуле и бросил его Ганнибалу. Тот поймал его одной рукой, Уилл выдохнул. — Предсказала? Мы что, говорим о Кассандре из Трои или всё же о Кассандре из Луизианы? — Уилл подошёл к комоду и открыл его, чтобы достать брюки. — Могу я предложить тебе всё же весить брюки в шкаф? После того как ты их погладишь конечно. Тогда они не будут так сильно мяться, как если бы ты сложил их и положил в ящик. — Ганнибал снова посмотрел на бумаги и едва заметным движением пера исправил ошибку. — У меня нет утюга, — ручка с мягким стуком упала на покрытый ковром пол. — Уильям. — Ганнибал. — мужчина о котором шла речь, нахмурился. С грацией танцора Ганнибал вскочил с кровати и встал на ноги. Простыня соскользнула с его талии, обнажив тело. И всё же он стоял во всей своей обнаженной красе, ничуть не смущаясь. Саша встрепенулась навострив уши, когда Уилл резко свистнул. — Это твоя попытка затащить меня обратно в постель? Ты всё ещё недовольный нашим утром, полным траха? — Уилл достал из шкафа один из двух галстуков. Он на мгновение задумался, но в конце концов повесил его обратно на вешалку. — Надлежащий уход за гардеробом включает в себя регулярную глажку одежды. — Чёртова домохозяйка, я был прав, — проворчал Уилл себе под нос. Он опустился на колени в шкафу и отодвинул в сторону одежду, открыв крошечную дверцу в стене. Он схватил лопатку для обуви, которая лежала в одном из его ботинок. — Слушай, — проворчал Уилл, открывая дверцу обнаруживая внутри сейф. Он повернул диск. При правильном коде дверь щёлкнула и открылась. — Если ты так сильно хочешь, чтобы я погладил одежду, сходи и погладь её сам. — в тишине комнаты раздался звон ключей. Уилл стоял, по-прежнему повернувшись к Ганнибалу спиной. — Я должен был вернуть тебе ключи ещё после Розалин. — полностью одетый для работы, Уилл повернулся лицом к Ганнибалу, который всё ещё был совершенно обнажён. — Но я не думал, что ты будешь играть по правилам моей маленькой игры. — Это было бы невежливо, — ответил Ганнибал, не моргнув глазом. Он сглотнул комок в горле. Уилл посмотрел Ганнибалу в глаза и широко улыбнулся, чувствуя на языке привкус смеха. — Я доверяю тебе, Ганнибал. И это не какая-то прихоть. Я доверяю тебе так же, как доверяю самому себе, — Уилл шагнул вперёд и взял Ганнибала за руку. Он положил ключи на ладонь Ганнибала и обхватил их пальцами, держа закрытый кулак в обеих руках. Уилл наклонился вперёд и нежно поцеловал Ганнибала в губы. — Мне нужно идти, если мы хотим снять пророка с нашего волчьего хвоста. — не сказав больше ни слова, Уилл развернулся на пятках и вышел из спальни, а затем и из дома, под яркий после дождя солнечный свет раннего вечера. Дверь за ним закрылась, оставив Ганнибала в спальне с ключами в руке и горьким запахом секса и невысказанного предательства, витающим во влажном воздухе.

***

      Телефонный звонок в офисе прозвучал громко, вырвав Кассандру из глубокого сна. Она приподнялась со своей подушки из бумаг, случайно столкнув несколько со стола. Недавно созданное досье Потрошителя упало на пол, а фотографии убийств, приписываемых Монстру, оказались под столом.       Она потянулась к телефону, отодвинув в сторону стопку бумаг, разбросанных по столу. Губы Кассандры приоткрылись, и она протяжно, но беззвучно зевнула. Она взяла трубку и ответила на звонок. Поздоровалась с собеседником, продолжая зевать. Другой рукой она нащупала жетон, который хранила в ящике стола. — Что-то нашли? — Кассандра прижала жетон к ладони. Она выглянула в окно своего кабинета, наблюдая как офицеры занимаются своими делами: разбирают бумаги, приводят людей в наручниках, заходят и выходят из раздевалки, чтобы немного вздремнуть на продавленных койках. Она замерла, заметив лохматую каштановую шевелюру, сидящую за столом, который пустовал весь прошлый месяц.       Когда человек на другом конце провода заговорил в трубку, глаза Кассандры расширились. Жетон трезвости Эда Грэма выпал из её руки, ударился об пол и закатился под стол, пока она спешила схватить ручку. — Хорошо, я сейчас же приеду. Говоришь, это… — она записала название и адрес, — …«Шато Фиби»? Поняла. Спасибо, я буду у вас примерно через час, максимум через два. — Кассандра положила трубку, моргая, чтобы прогнать остатки сна. Она схватила ключи от патрульной машины и выбежала из своего кабинета в дежурку, направляясь прямиком к Уиллу Грэму, который сидел за своим столом, уставившись в экран компьютера.       Кассандра нахмурилась, наблюдая как он начинает опускаться в кресло. Подойдя ближе, она мельком взглянула на экран, узнав интерфейс государственной базы данных полицейских отчётов. Зайдя за его стол, Кассандра нахмурилась, прочитав имя в отчёте. — Её смерть была признана самоубийством. Печально, да? Всего через несколько дней после того, как её муж умер. Его должны были выпустить на свободу. — Уилл замер, когда Кассандра заговорила у него за спиной. Он начал поворачиваться в кресле, но она остановила его, положив руку ему на плечо. Женщина обошла его стол. Когда она посмотрела на него, в её глазах была печаль, и она продолжала смотреть на экран. Уилл не ответил. — И её собака всё ещё не нашлась, — попыталась она, но снова встретила тишину. Женщина сдержала вздох. — Я еду на место преступления. Капитан из Нового Орлеана позвонила и разрешила мне взглянуть. Это может быть зацепкой в деле Ругару. Будем надеяться, что на этот раз ублюдок оплошал. Видит Бог, нам нужно поймать удачу.       Никакого ответа. — Я не ожидала, что ты придёшь на работу на несколько дней раньше. Надеюсь, это означает, что ты чувствуешь себя лучше. — она не упомянула его отца. — Ты можешь поехать со мной на место преступления. Это в «Шато Фиби», — наконец взгляд Уилла оторвался от экрана. Кассандра запнулась, когда он посмотрел на неё, его взгляд мог разбивать зеркала. — Нет, я… — его голос был тихим и хриплым. — У меня есть ещё одна зацепка. Я пойду. — он встал со стула, схватив ключи и телефон. — Мне нужно посмотреть. — он выбежал из участка. Кассандра стояла перед пустым столом. Она перевела дыхание и повернулась, чтобы выйти за дверь. Выйдя из здания, она увидела, что красный грузовик Уилла уже выехал на дорогу и мчался в противоположном направлении, туда где он жил в Хендерсоне.       Подойдя к патрульной машине, Кассандра тяжело вздохнула. Забравшись внутрь, она положила руки на руль и посмотрела на пустое пассажирское сиденье. — Я всё же недостаточно хорошо о нём заботилась, Эдди. Прости меня. — Кассандра ударила кулаком по рулю. — Прости меня! — она ударила сильнее. — Прости меня! Прости меня! Прости меня! — она закричала, ударяя кулаками по рулю, а на её глазах выступили слёзы. Она прерывисто вздохнула, всхлипнула пару раз и уронила голову на руль. — Мне так, так жаль, — она шмыгнула носом, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. С трудом взяв себя в руки, она выпрямилась и яростно вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Сделав вдох, она завела машину и выехала с парковки. К тому времени, как она выехала со стоянки, ей казалось, что она вовсе не кричала и не плакала. Единственным доказательством были припухшие глаза.

***

— Лайла, — Кассандра пожала руку своей бывшей жене у входа в мотель. Они стояли перед полицейской лентой, огораживающей здание от любопытных граждан, но в основном для того, чтобы отпугнуть голодных до сенсаций журналистов, которые искали очередной повод раскритиковать полицию. Красные и синие огни освободили заходящее солнце от обязанности освещать небо, и сумерки сменились ночью. Команда криминалистов заполонила здание, бегая взад-вперёд и из комнаты в комнату, как муравьи в колонии. Кассандра заглянула через плечо Лайлы и увидела, что большинство сотрудников толпятся в одной конкретной комнате. — Спасибо, что позвонила, — мрачно улыбнулась Кассандра. Если Лайла и заметила остаточные отёки вокруг её глаз, то не стала об этом говорить. Вместо этого Лайла притянула Кассандру к себе и крепко обняла. Когда она отстранилась, Кассандра по-настоящему рассмотрела лицо Лайлы, её знакомую смуглую кожу, освещённую полицейскими огнями. Её орлиный нос сморщился в уголках от искренней улыбки. Они отпустили друг друга, отстранившись от объятий. — Рада тебя видеть, — голос Лайлы был по-родственному тёплым, а объятия — по-настоящему успокаивающими. Её тёмно-карие глаза смотрели в глаза Кассандры, и в свете ламп белки её глаз казались красными и синими. Кассандра почувствовала, как делает глубокий вдох, и её охватило умиротворение. Присутствие и прикосновения Лайлы всегда действовали на неё таким образом. Кассандра кивнула в знак молчаливого согласия. Она прочистила горло. — Что мы уже знаем? — Кассандра указала на сцену позади них. Лайла оглянулась через плечо и указала на самую оживлённую комнату. — Судя по разложению, прошло наверное пару недель. — Лайла наблюдала, как её офицеры выполняют свою работу, сверкая камерами и документируя место преступления. — Пару недель? Почему так долго? — Это не очень густонаселённый район. Это место исторически не пользуется популярностью у туристов, — Лайла сделала паузу и оглянулась на Кассандру. — Там плохо, Кэсси. В номере был накрыт обеденный стол на три персоны. Тел нет. — Ругару похитили новую жертву? Следующее полнолуние будет 10 сентября, до него осталась всего неделя. — Кассандра скрестила руки на груди и сделала шаг вперёд, встав рядом с Лайлой спиной к остальным на парковке. — Нет, мужчина который работает на стойке регистрации, всё ещё не найден. Мы нашли отрубленную ногу. Судя по тому, что осталось, кажется, что это нога вашей второй жертвы, убитой в полнолуние. — Что осталось? Мы можем ускорить анализ ДНК, но не могли бы вы сдать анализ крови? Это дало бы нам больше информации. — Лайла опустила взгляд на тротуар, а Кассандра посмотрела на неё, приподняв бровь. — Мы не можем сделать анализ крови, — голос Лайлы был тихим, но твёрдым. — Тогда позвони кому-нибудь, чтобы принесли набор для забора крови, — Кассандра потянулась за телефоном в кармане. — Нет Кэсси, мы не можем, — Лайла положила руку на запястье Кассандры, не давая ей позвонить. Она подвела её ко входу в номер. Лайла и Кассандра показали свои значки офицерам, прежде чем пролезть под лентой и войти на место преступления. Неприятный запах окутал Кассандру, ударил в нос и заставил его сморщиться. Кассандра начала чихать, но прикусила язык, чтобы не чихнуть в полный голос. — Но почему нет? — Кассандра сделала вдох через рот и закашлялась, почувствовав на языке отвратительный привкус. — Эту ногу приготовили.       Кассандра резко остановилась, не сводя глаз с группы детективов, судмедэкспертов и полицейских, собравшихся в центре комнаты. Когда один из них отошёл с образцом, упакованным в пакет для улик, Кассандра мельком увидела стол в столовой. Из кухни вышел офицер полиции Нью-Орлеана и протянул Лайле планшет, не задержавшись ни на секунду, чтобы побыть рядом с ней, а продолжив работу на месте преступления.       Тарелки стояли на трёх разных местах, как и сказала Лайла. Две тарелки были пустыми, но грязными, как будто с них ели. Третья была полна гнилого мяса. На центральной тарелке лежал большой кусок мяса. Жаркое всё ещё было на кости. Мясо начало разлагаться и сползало с тарелки. Мухи кружили над столом, а по влажному гнилому мясу ползали личинки. На сервировочном блюде из прозрачного хрусталя под мягким куском ножки скапливалась красновато-коричневая жидкость.       В горле у неё встал ком, но она подошла ближе и заметила узор, украшавший край сервировочного блюда. — Ещё одно сервировочное блюдо числится как пропавшее, — сказала Лайла, просматривая бумаги на планшете. Кассандра вытащила из кармана латексные перчатки, натянула их на руки и заняла пустое место за столом, встав плечом к плечу с другими детективами и учёными, которые тщательно документировали место преступления. Кассандра потянулась, чтобы коснуться края блюда. — Из того же набора, что и тот, с приготовленной ногой. На краю кристалла вырезаны чёткие ромбовидные узоры, — Кассандра задержала дыхание, проведя пальцем в перчатке по знакомым узорам. Глаза Кассандры расширились от шока. Лайла продолжила: — В частности, не хватает десертного блюда. На тарелке скорее всего тот же узор из ромбов по краям. — Кассандра отдернула руку, как будто кристалл обжёг её. Она обернулась, её лицо позеленело. Она открыла рот, чтобы сделать вдох, её желудок скрутило, как будто кто-то засунул руку ей внутрь и сжал её живот железной хваткой. — Пудинг, — Кассандра начала задыхаться и выбежала из здания. Она стянула перчатки с рук, словно они обжигали ей кожу, и бросила их на тротуар. Она обогнула мотель и её вырвало в первом попавшемся кусте.       Желчь и кофе вырвались из неё, обжигая горло. Она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Слёзы капали с её ресниц, падая в кусты вместе с рвотой. Она выплюнула отвратительную слюну, смешанную с кислотой, которая жгла ей рот. С нижней губы стекала слюна. Кассандра продолжала кашлять, чтобы избавиться от жжения, выплёвывая всё, что выходило наружу.       Кассандра потянулась за телефоном, похлопывая себя по карманам, чтобы вспомнить, в каком из них он лежит, покачиваясь в полуобморочном состоянии после рвоты. Она открыла его одним пальцем, её зрение затуманилось из-за слёз, выступивших то ли от рефлекса, то ли от ужаса. Она пролистала контакты, остановившись на фамилиях на букву «Г». Прежде чем она успела продолжить, телефон в её руке завибрировал. Фотография Уилла Грэма смотрела ей в лицо. Он звонил ей. Она не колебалась и сразу нажала большим пальцем на зелёную кнопку, чтобы принять вызов.       Она поднесла телефон к уху. — Где тебя черти носят?

***

— Ты эгоистичный кусок дерьма! — Уилл ворвался в дом, крича во всё горло, но обнаружил, что он пуст. Ну, почти. Собаки вскочили со своих лежанок в гостиной, сонно моргая. Уилл насчитал только троих. Одного трёхногого добермана не хватало. В остальном доме было тихо. Единственным звуком было постоянное капанье из раковины. Капли воды медленно и размеренно стучали по нержавеющей стали. Уилл зарычал, пнув ногой пару ботинок, лежавших рядом с дверью.       Уинстон трижды гавкнул, встал с кровати и потрусил к задней двери. Он понюхал её и повернулся, чтобы посмотреть на своего хозяина. Уилл пробежал через кухню, следуя за Уинстоном. Уилл тщательно, но быстро погладил собаку по голове, надавив на неё и почесав за ушами тупыми ногтями. Уилл распахнул дверь и выбежал на улицу, оказавшись в сарае. Саша тявкнула, и её купированный хвост затрясся с такой силой, что задница заёрзала.       Ганнибал стоял в глубине амбара у морозильной камеры с открытой дверцей, прислонившись грудью к краю, заглядывая внутрь. Саша подбежала поприветствовать Уилла, но он резко свистнул, и Саша села у его ног. Ганнибал повернул голову в сторону, приветствуя Уилла очаровательным взглядом из глубины амбара. Уилл стоял, опустив подбородок к груди, и в его разбитых зеркалах вместо глаз отражался Ганнибал. — С этим мясным ассорти я бы хотел приготовить популярное итальянское блюдо. Сальтинбокка, традиционно приготовленное из телятины, завернутой в свежую прошутто и шалфей, затем маринованной в вине. — Ганнибал выпрямился, вынимая руку из морозилки и осматривая хорошо завернутый кусок мяса. — У нас нет телятины, но свинины нам сегодня должно хватить. Как бы то ни было, это будет довольно просто, но всё равно восхитительно. — Ты сжульничал. — Ганнибал просто моргнул, склонив голову набок в ответ на обвинение. — Прошу прощения? — мужчина положил мясо обратно в морозилку и закрыл крышку. — Ты принял мою игру и исказил правила в свою пользу. Я бы назвал это жульничеством. — уколол Уилл подходя ближе, но сохраняя дистанцию от Ганнибала в углу сарая. Выражение невинной забывчивости на лице Ганнибала исчезло в мгновение ока, сменившись холодной улыбкой. Уилл смотрел прямо перед собой, иногда ему требовалось несколько секунд, чтобы отвести взгляд и сосредоточиться на чем-то другом, по его коже бежали мурашки, если он слишком долго смотрел в чужие незащищённые глаза.       Тщательно сшитый костюм распался на части, когда Уилл продолжил разрывать швы, ослабляя их и срывая костюм, чтобы рассмотреть монстра под ним. Ганнибал молчал, и казалось, что он стал выше, когда этот монстр высвободился, расправив все свои конечности, которые были сведены судорогой внутри, зашитые под поверхностью его чужой человеческой кожи. Ганнибал не говорил, но Уилл говорил за него и довольно громко. — «Теперь когда ты знаешь, ты собираешься выполнить своё обещание? Выпотрошить меня? Сдать меня своим собакам?» — он подошёл ближе, медленно и уверенно, его плечи напряглись, а в животе всё сжалось, глаза потемнели от отразившихся в них теней. — Ты знаешь, почему ты меня не убил, Уилл? — Потому что я должен был убить тебя здесь и сейчас? — прорычал Уилл, остановившись в паре шагов от него, достаточно близко, чтобы схватить Ганнибала за горло. — Как ты тогда говорил? Ты бы предпочёл, чтобы я убил тебя голыми руками. Думаю, мне бы это очень понравилось. — голос Уилла понизился, в нём послышался хрип, когда он продолжил. Ганнибал снова заговорил, когда Уилл бросился на него, не дрогнув, и охотно позволил Уиллу схватить за одежду, обхватив руками горло. — Ты не убил меня, потому что мы похожи. — пальцы Уилла дрогнули, надавливая на трахею. Ганнибал стоял неподвижно, не защищаясь. Он продолжал говорить. — Ругару выставляет себя праведным убийцей. Уилл Грэм не праведник, поэтому он никогда не руководствовался бы таким моральным кодексом. Ты убиваешь, потому что способен воображать. — чужой голос начал хрипеть, когда Уилл сильнее надавил ему на горло, медленно душа его. — Ты и твоё блестящее воображение. Ты убиваешь их, чтобы мучить её, потому что не можешь убить её. Ты хочешь убить её, но не можешь, поэтому притворяешься, подменяя других, чтобы испытать тот трепет, которого ты так жаждешь. Но он не утоляет твою жажду, не так ли Guillaume?       Уилл положил всю ладонь на горло Ганнибала, вены на его предплечье вздулись, когда он продолжал душить Ганнибала, который теперь хрипел. Уилл продолжал давить, пока Ганнибал не перестал хрипеть, но его рот оставался открытым, потому что он больше не мог издавать ни звука. Рука Ганнибала наконец взлетела к его шее, пытаясь оттолкнуть руку Уилла.       Уилл разочарованно цокнул языком и разжал пальцы, выпуская шею Ганнибала. Ганнибал хватал ртом воздух, его грудь вздымалась, когда он наконец восстановил контроль над дыханием. — Ты мне не доверяешь. — Уилл посмотрел Ганнибалу прямо в глаза, вены на его шее вздулись, ярость сочилась из всех его пор. — Ты никогда мне не доверял. — он достал телефон и, не отводя взгляда от мужчины, набрал номер. Телефон дважды прозвонил, прежде чем на том конце ответили. Уилл включил громкую связь. — Где тебя черти носят? — Уилл посмотрел Ганнибалу прямо в глаза, теперь они стояли ближе, всего в футе друг от друга. — Кас, — Уилл заставил свой голос дрогнуть и отчаянно прошептал. — Я дома. — Ганнибал потянулся к телефону, но Уилл перехватил его руку и поймал за запястье. На его губах появилась ухмылка, и он сделал вид, что тяжело дышит, умоляя в трубку глядя Ганнибалу прямо в глаза. — Ругару здесь. Пожалуйста, поторопись, — Уилл захлопнул телефон, и его притворные рыдания прекратились вместе с разговором. Он посмотрел сквозь ресницы на Ганнибала, чьи глаза лишь тлели в раскалённом гневе. Уилл ни разу не отвёл взгляд. С неизменной улыбкой он убрал телефон обратно в карман, насмешливо глядя на него. — Вот теперь у тебя нет другого выбора, кроме как довериться лишь мне.

***

      Входная дверь в дом Уилла распахнулась, Кассандра ворвалась внутрь с пистолетом наготове, её тёмные глаза за считанные секунды обежали весь дом. Кухня и гостиная были пусты, свет выключен. Лежанки для собак были пусты. Она прищурилась, когда посчитала четвёртую. Она медленно вошла в дом, держа палец на спусковом крючке, и остановилась у двери в ванную. Она распахнула её, направив пистолет. В ванной никого не было.       Сделав ещё один прерывистый вдох, Кассандра почувствовала во рту привкус желчи. Она на цыпочках подошла к двери спальни, деревянный пол гостиной скрипел под её ногами. Она вздрогнула от звука воды, бьющей по металлу. Резко повернула голову и посмотрела на кухню. Из крана в раковине снова потекла вода, издавая тот же звук. Кассандра обернулась на скрип открывающейся двери спальни.       Кассандра резко вдохнула, прислонившись спиной к стене. Она позволила себе на секунду закрыть глаза, готовясь к тому, что может увидеть. Не медля ни секунды, она прислонилась к двери, направив пистолет в маленькую комнату. Кровать была аккуратно застелена, на покрывале не было ни складочки. Простыни не свисали по бокам матраса. Подушки были идеально взбиты. В спальне никого не было.       Тяжело дыша, чувствуя как адреналин бурлит в её венах, Кассандра опустила пистолет. Она вытерла пот со лба и повернулась, чтобы посмотреть на гостиную. По дому пронёсся тёплый ветерок, занавески на окне гостиной всколыхнулись, открывая вид на задний двор. Она в замешательстве прищурилась и подошла ближе к окну. Женщина отодвинула занавеску и посмотрела сквозь сетку открытого окна.       Чёрный «Бентли» больше не стоял на заднем дворе. Кассандра подпрыгнула, её плечи напряглись, а волосы встали дыбом, когда собачий вой разорвал тишину дома. К вою присоединился хор лающих собак. Не менее напуганные птицы разлетелись с деревьев, окружавших старый амбар.       Кассандра бросилась к задней двери, распахнула её и сбежала по ступенькам крыльца. Она бежала по высокой траве, которая росла на поле за домом. Лай и вой становились всё громче, когда она добралась до сарая. Она посмотрела на закрытые двери и на пистолет в своей руке. Волосы всё ещё стояли дыбом, а по коже бежали мурашки. Кассандра помедлила, убирая пистолет в кобуру.       Теперь, когда обе руки были свободны, она с трудом распахнула огромные двери сарая, застонав и уперевшись пятками в землю, чтобы придать себе ускорение. Когда она наконец отодвинула одну из них в сторону, с её губ сорвался сдавленный всхлип, а колени подогнулись. Женщина схватилась за деревянную дверную раму, чтобы не упасть, и почувствовала, как щепки впиваются в нежную кожу ладоней, оставшуюся между старыми мозолями, прокалывают её и проникают под кожу.       В центре амбара Уилл лежал на спине, распластавшись на полу. Он обхватил руками живот, его рубашка была порвана и пропиталась кровью, ткань прилипла к коже. Он не шевелился. Мужчина обхватил руками свой живот, баюкая разорванную плоть. Его дыхание было прерывистым, он истекал кровью, которая окрасила его руки в красный цвет, всё ещё влажные и блестящие в жёлтом свете амбара. Он был прекрасен, его загорелая кожа белела, как алая кровь, шёлковые простыни выбивались из-под его распоротого живота, образуя кроваво-красное ложе, на котором он лежал. Его бледная кожа была похожа на клавиши пианино из слоновой кости, музыка вырывалась из самой его сущности.