Dianthus Barbatus

      Кассандра спотыкаясь, шагнула вперёд и из её груди вырвался крик чистой боли, когда та упала на колени. Её дрожащие руки зависли над рассечённой кожей Уилла, кровь сочилась сквозь его пальцы и стекала по запястьям. Он содрогнулся на земле, его тело затряслось, когда он открыл глаза. Мужчина прикусил губу, сжав челюсти от напряжения. Кассандра положила свои дрожащие руки на его окровавленные, сморгнув слёзы, чтобы лучше видеть. Уилл издал прерывистый стон, когда его руки убрали от живота. Плечо Кассандры задрожало, когда она всхлипнула и слёзы, которые она смахнула быстро вернулись, пока тело на полу страдало от боли. — Я просто осмотрю твою рану, хорошо? — Кассандра сглотнула комок в горле, вздрогнув от протестующих стонов Уилла. Тем не менее она убрала его окровавленные руки от живота и осторожно взяла ткань его рубашки и майки в свои пальцы. Мокрая ткань соскользнула с его кожи, обнажив изуродованный живот.       Глубокий разрез тянулся от одного бока живота к другому, расширяясь на уровне чуть выше пупка. Рана хлюпала, когда диафрагма неустанно работала, чтобы он мог дышать, а его кожа была влажной и красной, словно лепестки роз. Уилл застонал, когда ткань коснулась его обнажённой кожи. По щекам Кассандры текли слёзы.       Кассандра проглотила содержимое своего желудка, которое снова начало подниматься к горлу. Она прикусила щёку изнутри, отрывая кусочки слизистой оболочки, покрывающей внутреннюю поверхность рта. Она осторожно опустила его руки, успокаивая. — Ça va aller.       Она успокоила не только Уилла, но и себя тоже. Женщина достала телефон из кармана. Открыла его, испачкав пальцами экран, и начала набирать номер.       Чужая окровавленная рука схватила её за запястье. Кассандра резко вдохнула, всхлипнув, когда тот сжал её запястье так сильно, что телефон выпал из её руки и с грохотом упал на землю. Женщина посмотрела вниз и увидела, что Уилл смотрит на неё полуприкрытыми глазами, сжимая запястье. Глаза Кассандры были широко раскрыты и остекленели, как у куклы. Только они были не стеклянными, а расфокусированными и дикими. Он застонал, и его голосовые связки ожили. — Кас, — прохрипел Уилл, по его лбу стекал пот. Она ответила на его сжатие, взяв за руку. Она вцепилась в него обеими руками и начала умолять. Кассандра разрыдалась. — Пожалуйста, останься со мной. — по её лицу текли слёзы, застилая ей обзор. Она всхлипывала, и её дыхание быстро стало прерывистым, сопли смешивались со слезами, и было непонятно, где заканчивается одно и начинается другое. Кассандра быстро окинула взглядом ослабевающее тело Уилла. Её взгляд остекленел, карие глаза потускнели, зрачки расширились. Дрожащая рука взметнулась к груди, она хватала ртом воздух, её поверхностное дыхание было быстрым и хриплым. Она продолжала повторять одно и то же, но её слова были неразборчивы из-за рыданий. Так продолжалось до тех пор, пока к ней не вернулось самообладание, дрожь пробежала по её спине, и она заметно вздрогнула. — Пожалуйста, останься со мной Эдди.       На мгновение в комнате воцарилась тишина. Губы Уилла искривились в улыбке, но брови всё ещё были нахмурены от боли. Он издал смешок, который зародился глубоко в его груди, и вскоре начал смеяться, пока это давление не вытолкнуло большое количество крови. Он схватился за живот, чертыхаясь из-за боли, вызванной смехом.       Кассандра замолчала, затаив дыхание, потому что её тело просто отказывалось дышать. Её челюсть отвисла от ужаса. Женщина застыла, всё её тело окаменело. Она не двигалась. Руки её похолодели, прижавшись к окровавленному животу Уилла. А на коже выступили мурашки, каждый волосок на теле встал дыбом. Её коса распустилась и свесилась набок.       Кассандра молчала, потому что больше не могла говорить. — Я знал, что ты всё ещё чувствуешь себя виноватой. Так хорошо знал, что… — Уилл прервал себя, шипя от боли. Но он заставил себя посмотреть Кассандре прямо в глаза. — Попросил его порезать меня.       Когда её глаза расширились от шока, а взгляд застыл, большие руки обхватили Кассандру за шею. Она попыталась оттолкнуть душившие её руки. Женщина извивалась в хватке Ганнибала, пинаясь ногами в землю и воздух, пока душившие её руки поднимали с земли. — Так вот как он выглядел? — лицо Уилла исказилось от боли, когда он попытался сесть. Кровь лилась из открытой раны, капала между пальцами и пачкала пол. Он прижал рубашку к ране, пытаясь остановить кровотечение. Другой рукой он потянулся за телефоном, который Кассандра уронила рядом с ним. — Я знаю, что ты чувствуешь вину, Кассандра. С самого момента нашей встречи ты всегда видела во мне жертву. — Уилл перенёс вес своего тела на дрожащие ноги, опираясь на стену, чтобы устоять. Он расстегнул рубашку, сбросив верхний слой одежды и обнажив белую майку под ней. Он со стоном прислонился к стене, обернув рубашку вокруг раны, как бинт. — Всегда пыталась защитить меня — сука! — выругался Уилл, затягивая импровизированную повязку на животе. — Как будто у тебя это получалось. Это никогда не было твоей обязанностью. И я никогда не просил об этом. — Уилл поморщился, затягивая рубашку на талии. — Уильям, — Ганнибал прервал мужчину, не дав ему закончить. — Я знаю, дорогой, — Уилл сверкнул зубастой кривой ухмылкой. Он подмигнул Ганнибалу. — Не забивай свою чудную головку всякой ерундой, — опираясь одной рукой о стену, Уилл пошатываясь двинулся к Ганнибалу и Кассандре. Кассандра что-то бормотала, пока они разговаривали, не в силах говорить, потому что её голосовые связки подвергались огромному давлению, пока Ганнибал медленно сдавливал ей шею. Она извивалась в чужой хватке, отводя его руки от своего горла. — Ты забрала голову моего отца. А я с удовольствием заберу твою. Кстати, — Уилл прислонился головой к стене, придерживая ткань на животе другой рукой. — Они остановят Ругару, как ты и хотела. Он просто умрёт вместе с тобой. — Ганнибал посмотрел на Уилла поверх головы Кассандры. Как всегда, в его глазах не было никаких эмоций. Но человек с зеркалами действительно мог видеть то, что было внутри, заглядывая за расползающиеся швы костюма монстра. Как неуловимые песчинки, глаза Ганнибала блестели от беспокойства и замешательства. Уилл встретил его взгляд с ободряющей улыбкой. — Грозы, Кассандра. — уголки глаз Ганнибала опустились при словах Уилла, белки его глаз, похожие на жемчужины, увлажнились. Свободной рукой Кассандра ударила локтем назад, но попала в пустоту. Она пнула ногой, целясь в голень. Ганнибал увернулся от её локтя и ударов. Женщина кряхтела, сопротивляясь и время от времени из её горла вырывался хриплый крик. — Смерть и разрушение необходимы для того, чтобы появилось что-то более прекрасное, — простонал Уилл, и его ноги подкосились. — Кое-кто научил меня этому совсем недавно. И я уверен, что ты уже видела его работы. Красота рождается в смерти. Я обязательно создам из тебя прекрасную картину. Не хочу разочаровывать, — Уилл прищёлкнул языком, словно попробовал что-то горькое. — Ганнибал, — голос Уилла стал слабее. Ганнибал крепче сжал шею Кассандры, понимая, что им нужно торопиться. — Способ которым я тебя порезал, позволил избежать серьёзных травм. Мы немедленно должным образом перевяжем твои раны. Не волнуйся, разбудим её позже, когда ты отдохнешь. — Уилл расслабился. Он швырнул телефон Кассандры, наблюдая за тем как он разбивается о грязный пол. — Мне бы не хотелось лишать тебя такой нежной и привлекательной внешности. — Откинь её голову. — глаза Кассандры расширились от шока. Её сердце застучало в грудной клетке. Голос Уилла был спокойным. — Представь, как вода заливает твой рот и нос. Почувствуй, как она затыкает твои уши, заглушая все звуки. Цикад, птиц и все звуки мира. Всё затихнет. И тогда ты наконец услышишь лишь то чувство вины, которое поглотит тебя целиком.       Пальцы Ганнибала сжались на её горле, чужое сердце затрепетало в его руках. Глаза женщины закатились, веки затрепетали. Колени начали подгибаться. Кассандра начала падать, и только руки Ганнибала на её шее удерживали её.       Когда его руки соскользнули с её шеи, он повалился навзничь. Мужчина ударился о верстак, и тупой край деревянной столешницы врезался ему в поясницу. Голова откинулась назад и ударилась о стену, заставленную инструментами Уилла. — Ганнибал! — закричал Уилл пытаясь встать, но споткнулся, побледнев от потери крови. Рабочие инструменты загремели вокруг Ганнибала, знакомый топор упал с магнита на котором висел, потревоженный сотрясением стены. Ганнибал оттолкнулся от верстака и схватил топор, которым Уилл вырубил его в их первую совместную ночь. Он повертел его в руке, проверяя вес и привыкая к нему.       В то же время Кассандра упала вперёд, хватая ртом воздух, содрогнулась и упала на четвереньки. Она раскачивалась взад-вперёд, её налитые кровью глаза вылезли из орбит. Она тяжело дышала, а грудь вздымалась, когда она наконец-то восстановила контроль над своими лёгкими. Как только воздух снова хлынул в её лёгкие, она начала откашливаться, тело сотрясалось. Женщина схватилась за поясницу, сделала вдох и закрыла глаза на мгновение, чтобы почувствовать облегчение. Она обхватила рукоятку пистолета и вытащила его из кобуры. Спрятала его под собой, прикрыв телом, и свернулась калачиком, уткнувшись лбом в землю. Кас раздула ноздри, закрыла глаза и рот. Она заставила себя глубоко дышать, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.       Грязь под её пальцами была прохладной, тёплой от покрывавшей её свежей крови. Древесная пыль и запах сырой земли защекотали бы ей нос, если бы не резкий запах металла. Свежая кровь пахла чистотой. Позади неё послышались шаги, немного более тяжёлые, чем остальные. Кто-то споткнулся позади неё. Ганнибал подошёл к Кассандре сзади, пошатываясь от сотрясения мозга. Он поднял топор, напрягая тело. Она сняла пистолет с предохранителя.       Когда Ганнибал замахнулся, целясь ей в шею, Кассандра выпрямилась и развернулась. Кассандра взвыла, когда топор глубоко вонзился ей в плечо. Но она все равно направила дуло пистолета прямо в живот Ганнибала.       Раздался выстрел, когда сгустились сумерки и небо начало розоветь.       Время тянется медленно, когда умирает кто-то, кого ты любишь. Оно тянется медленно и в то же время становится сюрреалистично быстрым.       Крики Уилла звучали диссонансом, заглушая кваканье лягушек и стрекотание цикад в сумерках. Ганнибал рухнул на пол, ударившись коленями о землю. Его пальцы коснулись живота, нащупывая кровь, которая начала сочиться из новой раны. Мужчина завалился на бок, и в уголках его глаз выступили слёзы. Уилл повалился на пол. Он подполз к Ганнибалу, забыв о собственной ране. Он схватил Ганнибала за воротник пиджака, как только тот оказался в пределах досягаемости. Потянул его к себе, разрывая пиджак. Он продолжал тянуть, издавая гортанный крик, и подтащил Ганнибала к себе.       Он положил его к себе на колени и обнял. Уилл прижал Ганнибала к груди, убирая чёлку с его глаз. Провёл руками по его прямым волосам. Ганнибал медленно моргал, глядя на Уилла, и на его губах играла гордая улыбка. Уилл всхлипывал, слёзы катились по его лицу и падали на щёки Ганнибала, словно дождь на землю. Окровавленная рука Ганнибала потянулась к лицу Уилла, она дрожала пока не коснулась чужой щеки. Уилл уткнулся лицом в его окровавленную руку. — Мой милый Уильям, — его голос был хриплым, акцент — сильным, — Ты так великолепен. — Нет, нет, не закрывай глаза, — всхлипнул Уилл, прижимая руку к ране от пули. — Не оставляй меня. Ты не можешь так поступить со мной, — Ганнибал тепло улыбнулся. — Сегодня вечером луна будет прекрасна, — рукой испачканной собственной кровью, Ганнибал заправил локон Уилла за ухо. — Если придёт мой час, я не буду против смерти… — Guillaume, — голос Кассандры разрезал воздух. Уилл посмотрел на неё, где она лежала с топором, глубоко вонзившимся в её плечо. Кровь стекала по её руке. Она приподнялась на одной, целой руке. Другая безвольно лежала, неестественно вывернутая, сломанная при падении. Её пистолет лежал рядом с ней на земле, рядом с разбитым телефоном. — Я говорила, что однажды ты поймёшь, — Кассандра посмотрела на Ганнибала, который лежал в объятиях Уилла. Он нахмурился, лёжа на спине, пока мягкий голос Кассандры звучал в его ушах. — Прости, что я не смогла тебе помочь. — Ты никогда не помогала, — Уилл посмотрел Кассандре прямо в глаза, вены на его шее вздулись. Ярость сочилась из каждой его поры. — А теперь, никогда и не сможешь.       Уилл резко свистнул три раза. Собаки выбежали из-за угла, ощетинившись и рыча. Пока они бежали, окружив истекающее кровью тело Кассандры на земле, Саша проковыляла за остальными тремя, настороженная, но любопытная и остановилась у двери. Она принюхалась и сразу же посмотрела на тело Ганнибала, лежащее на коленях у Уилла. Она громко заскулила и подбежала к Уиллу и Ганнибалу. Остальные рычали и лаяли, злобно скалясь и обнажая свои клыки.       Уилл с улыбкой поприветствовал Сашу, когда та лизнула его и Ганнибала в лицо. Она легла на Ганнибала и положила голову ему на грудь. Уилл взглянул на троих, окруживших лежащую на полу Кассандру. Он снова свистнул, в последний раз увидев влажные глаза Кассандры, прежде чем собаки набросились на неё.       Три собаки вцепились в Кассандру, и её крики агонии вскоре стихли, сменившись хрустом разрываемой плоти. Уилл провёл пальцами по волосам Ганнибала и поцеловал его в лоб.

***

      Будучи дежурным сержантом, Флоренс Бо очень серьёзно относилась к своей работе, а это означало, что она всегда первой приходила в полицейское управление Батон-Руж. Она и так никогда не была любительницей поспать, так что это не было проблемой. Она не видела лучшего решения. Каждое утро она заходила в пустую комнату, погружённую в безмолвную темноту раннего утра, когда солнце ещё не взошло, а луна была на небе. Женщина положила сумку на стол и обнаружила, что идёт в кабинет капитана. В кофейнике капитана Пуарье кофе казался вкуснее. Может быть, это из-за волнения он казался вкуснее. Более свежим и насыщенным.       Когда она подошла к кабинету капитана, то резко остановилась. Свет был включён, но жалюзи были полностью опущены. Флоренс посмотрела на часы.       4:29 утра. — Капитан Пуарье, — постучала она в дверь. — Вы и так действительно задерживались допоздна и на прошлой неделе. Но это уже нелепо. Идите домой. — ответа не последовало. Она постучала снова, на этот раз громче. — Капитан Пуарье, — снова заговорила она через дверь, но ничего не услышала. Она положила руку на дверную ручку и потянула её вниз, чтобы открыть дверь. — Ради всего святого, поспите наконец в своей комнате! — закричала Флоренс Бо. До конца дня она больше ничего не говорила.       Тело лежало на полу перед письменным столом. Оно было повёрнуто к двери, но не лицом. Голова была запрокинута назад, и то, что осталось от её горла, было открыто всем на обозрение, когда та смотрела в потолок. От шеи почти ничего не осталось, только плоть и мышцы, которые удерживали голову на столе. Трахея и пищевод были разрушены, отсутствовали целые куски, обнажавшие повреждённые позвонки в верхней части позвоночника. На костях виднелись следы зубов. Её руки были связаны за спиной, одна нога была согнута и подтянута к груди. Её ступня была прибита гвоздём к полу, чтобы она оставалась на месте. Несмотря на то, что она была обнажена, она была разукрашена своей же кровью.       Всё её тело было изуродовано, покрыто кожей, разорванной зубами и когтями. Плоть свисала с костей, некоторые просто отошли, обнажив слои мышц и жира. На других отсутствовали куски плоти, оторванные и свисающие на сухожилиях мышц, обнажая под ними пораненную кость. Кости её ног были обнажены на бёдрах и коленях. Слои кожи были полностью сорваны. Обрывки её плоти остались лежать на земле, как руины древнего города, разрушенного до основания.       Единственной чистой раной на её теле был большой прямой разрез на плече. Её грудь и живот были разорваны, на теле виднелись следы когтей. Из живота вывалилась похожая на верёвку мясистая розовая трубка, которая лежала перед ней и между её ног. Её внутренности были ещё влажными и блестели под флуоресцентными офисными лампами, лежа на полу перед ней. Это было подношение тому, кто найдёт её первым.       Её глаза были пустыми глазницами, по щекам текли красные кровавые слёзы. Рот был приоткрыт, из него хлынула алая кровь, стекая по подбородку и капая между мягкими изгибами грудей. Верхняя половина её черепа отсутствовала, как и то, что должно было находиться внутри. Её череп был раздроблен и пуст, в нём зияла тёмная полость, как и в её глазах. Глаза, рот и череп, теперь пустые, были набиты цветами.       Тёмно-алые Свит Уильямс росли из тьмы в её голове, цвет сочетался с кровью, которая стекала по её щекам и окрашивала тело в более красный цвет, чем тёмно-бежевый оттенок чужой кожи. Еще больше крови окружало её, растекаясь в луже, в которой она сидела. Женщина была обречена вечно покоиться в озере того, что поддерживало её жизнь на протяжении полувека.       На последнем издыхании Кассандра поняла, что её смерть стала рождением идеального воплощения союза жестокости Ругару и элегантности Потрошителя.       На столе прямо за её головой, лежал том Верги́лия «Энеида». Два человеческих глаза располагались рядом с книгой, края зрительных нервов сходились и соприкасались на концах, образуя сердечко. Тёмно-коричневые радужки были всего лишь тонким кольцом, скрытым постоянно расширенными зрачками. Человеческий язык служил закладкой, деликатно помещённой между страницами римского эпоса.       Сверху лежала простая записка. Она была идентична записке, найденной рядом с телом мужчины в ванне. Почерк был тот же, написанный кровью, засохшей до тёмно-коричневого цвета, похожего на только что политую землю.       В конце концов, Кассандра всегда говорила правду. Жаль, что никто ей не верил.