Dianthus Barbatus

      Из-за тяжести травм, полученных Уиллом, поминки перенесли на 10 сентября.       Уилл сидел в мягком кресле, которое Ганнибал облюбовал для их утренних занятий, закинув одну ногу на другую, расстегнув рубашку и обнажив туго перебинтованный живот. Рядом с ним на столе стоял стакан для шотов с янтарным ободком на дне. Мужчина поставил пустой стакан на те самые подставки, которые Ганнибал сделал. Из его пальцев свисала прозрачная бутылка пива, на кончиках блестел конденсат. Собаки лежали на своих лежанках и следили за тем, как Уилл подносит бутылку к губам и выливает последние капли пива себе в глотку. Однако одна из лежанок была пуста. Он поставил бутылку на стол рядом с пустой рюмкой.       Положив мокрые ладони на подлокотники кресла, он медленно поднялся на ноги, издав громкий стон. Встав, он на мгновение покачнулся, опустив руку на живот. Его пальцы сжали свежую белую марлю. Мужчина вздрогнул, отведя плечи назад.       Войдя на кухню, он снял свой чёрный пиджак и повесил его на спинку кухонного стула. Три собаки остались лежать на своих местах. Затем он направился прямо к шкафу под окном. Уилл взял зажигалку и пачку сигарет, и открыл кухонное окно. Закатав рукава рубашки, он сунул сигарету в рот, поднёс зажигалку к кончику сигареты и прикрыл пламя ладонью.       Мужчина глубоко вдохнул, впуская дым в свои лёгкие. Откинул голову назад, закрыл глаза и позволил дыму растекаться по его телу, нашептывая ему ласковые слова, пока тот причинял ему вред. Вскоре его рот мягко приоткрылся, и дым покидая его, устремился наружу, не спеша прощаться. Дым спиралью закружился на кухне, равномерно стекая к окну и исчезая в дневном свете.       Уилл стряхнул пепел с тлеющей сигареты в раковину, наблюдая как он рассыпается по мокрой нержавеющей стали. А после уставился на маленький неясный узор, который образовался, своими усталыми глазами, под которыми залегли синяки. Он щёлкнул языком по зубам, снова поднося сигарету к губам, перекидывая пачку — в другую руку. Собаки лениво встали, потянулись и рысцой последовали за Уиллом к двери во внутренний дворик.       Уилл не прислонился к перилам, вместо этого положил на них пачку сигарет и зажигалку. Он стоял перед ними, докуривая сигарету, и смотрел как собаки скачут вниз по ступенькам. Хоки бежала впереди, а Бастер короткими лапами догонял её. Уинстон сел рядом с Уиллом и наблюдал, как мужчина курит. Уилл глубоко затянулся, и бумага быстро сгорела. Он бросил окурок, и Уинстон проследил, как тот упал на землю. Он навострил уши услышав шорох, и посмотрел на своего хозяина.       Мужчина взял ещё одну сигарету и затянулся, когда пламя зависло над её кончиком. Уилл посмотрел на Уинстона, отвёл сигарету ото рта и натянуто улыбнулся. Он выдохнул дым, ощущая тупую боль в груди. — Со мной всё в порядке, Уинстон. — улыбнулся мужчина, но глаза его опустились. — Я всегда буду с тобой, — собака вытянула шею, когда Уилл почесал между ушами. Уинстон ткнулся мордой в ногу Уилла, оставив выпавшую золотисто-коричневую шерсть на его брюках. Уилл погладил его в последний раз, прежде чем тот сбежал по ступенькам, присоединяясь к остальным.       Уилл продолжал курить, наблюдая как его собаки играют и устают. Когда все трое поплелись обратно вверх по лестнице, вывалив языки, вокруг Уилла уже валялось куча окурков, тускло-жёлтые на фоне его блестящих чёрных кожаных ботинок. Уилл выкурил всю свою пачку.       Он убрал зажигалку в карман и открыл дверь, позволив собакам забраться обратно в дом, где они сразу же нашли свои миски с водой. Уилл последовал за ними, закрыв и заперев за собой заднюю дверь.       Его встретила тишина пустой комнаты.       Мужчина вздохнул и побрёл к раковине. Он закрыл окно, задвинув защёлку и запер его. Обернулся он как раз вовремя, чтобы увидеть, как три собаки забираются обратно на свои лежанки и плюхаются на них, тяжело вздыхая. Взгляд Уилла упал на четвёртую лежанку, холодную и пустую.       Уинстон навострил уши, но не сдвинулся с места, уставший после утренних забав. Через несколько мгновений дверь спальни Уилла начала со скрипом открываться. Он скосил глаза на движение. Посмотрел через приоткрытую дверь. По ту сторону никого не было. Уилл опустил взгляд и увидел длинную чёрно-коричневую морду, толкающую дверь. Саша прокралась в гостиную. Хвосты остальных трёх собак начали стучать по земле. Саша подбежала к остальным и ласково лизнула их в знак приветствия.       Уилл подошёл к собакам и наклонился, чтобы поприветствовать Сашу, как и остальных. Он наклонился и провёл пальцами по блестящей шерсти добермана. Саша развернулась и стала облизывать предплечье Уилла. Его усталая улыбка сменилась громким смехом, заглушившим скрип двери. — Выглядишь в моей шкуре просто восхитительно. — Тебе не следует вставать с постели, — нахмурился Уилл увидев, что Ганнибал стоит в дверях спальни. Он держался за косяк, опираясь на конструкцию дома. — Тебе нужно отдыхать…       Широкая улыбка Ганнибала обнажила его острые клыки. — Я доверяю своим способностям хирурга. И вам тоже следовало бы, учитывая, что мы всё ещё разговариваем, — Уилл закатил глаза и осторожно наклонился, чтобы взять бутылку с кофейного столика. Она загремела, когда полетела в сторону Ганнибала. — Я сказал отдыхай. Нам понадобятся все силы в дороге, — Ганнибал поймал бутылку одной рукой. Он открутил крышку и аккуратно положил две таблетки в рот. Позже закрыл бутылку и спрятал её в ладонях. — Исходя из твоей логики, тебе тоже следует остаться дома и отдохнуть. — Ничего не могу с этим поделать. Мне нужно разобраться с отделом. Я должен быть самым расстроенным из них. Ну, знаешь, выплакать все свои маленькие глазки.       Уилл начал застёгивать пуговицы на рубашке. Глядя на него с любовью в глазах, Ганнибал подошёл к Уиллу. Положив лекарства обратно на стол, он положил свои теперь уже свободные руки на руки Уилла, мягко отстраняя их и беря ткань в свои. Уилл посмотрел на обнажённую грудь Ганнибала, пока тот застёгивал ему рубашку. Теперь, когда его руки были свободны, он провёл пальцами по волосам на груди Ганнибала, его прикосновения стали нежнее, когда он нащупал бинты, которыми был обмотан торс Ганнибала. — Тогда я пойду с тобой. Уж я этого наслушался, — Ганнибал приподнял брови, поймав взгляд Уилла, и изобразил его южный акцент. — Разберёмся с этим дерьмом, — Уилл хихикнул, и на его лице на мгновение появилась яркая улыбка, прежде чем он согнулся пополам и упал на Ганнибала, обхватив его рукой за живот. — Чёрт, не заставляй меня смеяться, — прошипел Уилл от боли, уткнувшись лбом в мягкую поросль на груди Ганнибала. Мужчина обнял Уилла за спину, проводя пальцами по его позвоночнику. — Дыши, мой милый Уильям. Пройдёт. Прими боль, как принял бы меня, — прошептал он приглушённым, нежным голосом, и его слова звучали в ушах Уилла, как мелодия фортепиано. Прохладный воздух вырвался из губ Уилла, когда он выдохнул в обнажённый живот Ганнибала. Мужчина продолжал рисовать изящные цветы на спине Уилла ухоженным ногтем среднего пальца.       Вскоре спина Уилла выпрямилась, и он твёрдо встал на ноги, когда волна боли прошла. Ганнибал осторожно взял Уилла за щетинистый подбородок большим и указательным пальцами и приподнял его, чтобы их взгляды встретились. Ганнибал наклонился, и Уилл сам потянулся к нему, как к противоположному магниту. Они приблизились друг к другу, сокращая небольшое расстояние между друг другом.       Их поцелуй не был страстным, он был нежным, тем самым, которым хотелось долго наслаждаться. Их губы встретились так, словно больше никогда не расстанутся. — Никто даже не знает, кто ты такой и что ты вообще здесь. А придумать историю о тебе будет сложновато. Ложь того что тебя вообще нет, вполне подойдёт, — Уилл провёл рукой по плечу Ганнибала, чей лоб слегка нахмурился в раздумьях. В какой-то момент на его лице появилась меланхоличная улыбка. Уилл поскрёб ногтями грудь. — Уже скучаю по тебе, дорогой, — прошептал Уилл, растягивая слова, словно они потеряются во времени. — Хотя дорога долгая, сами похороны не должны занять больше часа, — Ганнибал снова взял Уилла за подбородок и посмотрел ему в глаза. — Не волнуйся. Скоро увидимся снова. — Вот и замечательно, — промурлыкал он, обнажив зубы в жестокой улыбке. — Мы уедем, как только я вернусь. Будь готов.       Украдкой поцеловав Ганнибала в губы и прикусив его за шею, Уилл разорвал их объятия и крутанулся на месте. Он нашёл свой пиджак на кухонном стуле и надел его. Схватил ключи и направился к двери. Мужчина остановился, положив вспотевшую руку на холодный металл дверной ручки. — Ганнибал? — Уилл повернулся лицом к другому мужчине и увидел, что тот входит в спальню. Он всем телом навалился на косяк, повернулся и посмотрел на Уилла, еле переставляя ноги. — Хотя забудь, — Уилл проглотил те самые три слова, застрявших у него на языке. — Хорошо отдохни, ладно? Я скоро вернусь, — Уилл вышел за дверь и закрыл её за собой, оставив Ганнибала одного в доме.

***

      Кассандра была в закрытом гробу. Гладкий ящик из красного дерева, чистый и безукоризненный, стоял в комнате, заполненной всем полицейским департаментом. И всё же в комнате было тихо. Уилл смотрел на толпу у входа. Он быстро оглядел комнату, желая, чтобы его маска скользнула по лицу, изображая Уилла Грэма, которого видели его коллеги. Ему не нужно было надевать её рядом с Ганнибалом. Он всё равно видел его насквозь. Уилл напрягся, чувствуя тяжесть в лёгких. Вскоре он позволит ей полностью раствориться, как соли в океане.       Уилл шагнул вперёд. Краем глаза он заметил рыжие кудри — волосы женщины, стоявшей позади всех. Она издалека выразила свои соболезнования. Уилл не обратил на неё внимания. Он продолжил идти по проходу.       Капитан Лайла Отмент из полицейского управления Нового Орлеана сидела на сиденье у прохода, сжимая в кулаках скомканные салфетки. Её лицо было покрыто красными пятнами, нежная кожа вокруг глаз опухла и покраснела. Она сидела неподвижно, её тело было напряжено, словно металлический стержень, проходящий вдоль позвоночника. К ней подошёл мужчина с волнистыми тёмными волосами, зачёсанными назад, и сединой на висках. Он полез в нагрудный карман и достал тёмно-синий носовой платок, подходящий к его костюму. Мужчина протянул его ей. Она осторожно взяла его. Губы её дрогнули, прежде чем она наконец отреагировала. Плечи вздрогнули, когда она издала тихий всхлип, женщина опустилась на колени, опираясь локтями о пол. Она зарыдала, зажав в руке мужской носовой платок.       Он опустился на колени рядом с ней и протянул руку, чтобы успокоить её. Мужчина наконец открыл рот. — Для кого-то жизнь — это адское испытание, — Уилл навострил уши, услышав отчётливый северный акцент мужчины. Он стоял всего в нескольких футах от них, и его взгляд был твёрдым, даже когда люди проходили мимо. Уилл пошевелил языком во рту, спрятанным за зубами. Лайла посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. — Дэвид, это не могла быть она, — Лайла плакала негромко, но прерывисто. Она схватилась рукой за вздымающуюся грудь и зажмурила глаза, из которых текли слёзы, плавно стекая по смуглой коже. — Я знаю, Лайла, — утешил её мужчина, Дэвид. Он взял её за руку. — Давай пойдём и купим тебе что-нибудь поесть.       Лайла не сдвинулась с места, пытаясь контролировать своё дыхание — это было единственное, что она могла делать в тот момент. Дэвид на мгновение нахмурился, в его усталых глазах вспыхнули мысли. — Знаешь, в тот вечер, когда мы с Кэсси познакомились, — фыркнула Лайла, сдерживая смех, когда он подмигнул ей. — Я покорил её своими спагетти. Я готовил их вручную, она тебе об этом говорила?       Лайла прикусила губу, её глаза заблестели от слёз и приятных воспоминаний: — Она всё время жаловалась, что этот итальянец слишком большого мнения о себе, для своих то штанов, — она смущённо рассмеялась. Мужчина ласково улыбнулся Лайле. Она вытерла щёки. — Но она также говорила, что это была лучшая паста, которую она когда-либо пробовала, — Лайла взяла мужчину под руку. — И что покер на раздевание был приятным бонусом, — Лайла поцеловала мужчину в щеку, пока они уходили. Уилл избегал их, но они всё ещё были в пределах его слышимости. — Она любила тебя, знаешь ли. Она воспользовалась твоим рецептом в тот вечер, когда сделала предложение. Как ты думаешь, почему тебя пригласили на свадьбу? — мужчина начал смеяться, его улыбка была односторонней, но такой же широкой, как у Лайлы. — Пригласили? — фыркнул Дэвид, и его верхняя губа задрожала. — Я был её шафером! — Уилл безучастно смотрел, как они уходят. Вскоре вокруг него столпились другие, пожимая ему руку и произнося заученные, шаблонные соболезнования. Уилл принимал участие, выражая своё горе коллегам просто для того, чтобы пройти дальше по проходу в поисках знакомого лица, которое не заставило бы его подавиться. В конце концов Уилл добрался до первого ряда. Он сел и медленно перевёл взгляд направо.       Флоренс Бро сидела рядом с ним, неподвижная, как камень. Она держала на коленях нетронутую пачку салфеток, по её подбородку и шее текли слёзы, намочив край чёрного платья. Она не моргая смотрела на гроб перед собой. Её пальцы вцепились в колготки, ткань начала рваться под натиском её ногтей. Уилл потянулся через подлокотник и медленно поднял её руку с колен. Он переплёл их пальцы. — Я был последним, кто говорил с ней по телефону, — голос Уилла был шепотом. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, её движения замедлились. Он продолжил. — Вероятно ты уже знала об этом из записей телефонных разговоров. Департамент действует быстро, когда дело касается капитана. — мужчина достал из внутреннего кармана куртки пачку сложенных бумаг и вложил их ей в руки. — Касс была мне как мать, — солгал Уилл. — Я больше не могу оставаться там, где погибли она и мой отец. — Уилл положил руки Флоренс обратно на колени вместе с бумагами. — Это моя отставка. Я ухожу сегодня вечером. Подумал что ты, по крайней мере, должна знать, — Флоренс кивнула. Впервые с тех пор, как она нашла тело Кассандры, она открыла рот, чтобы заговорить. — Я обо всём позабочусь. Я просто рада, что ты наконец-то избавишься от всего этого. — Флоренс похлопала его по руке и встала. Уилл наблюдал, как она подошла к гробу и заговорила с ним приглушённым голосом. Когда она ушла, Уилл сразу же последовал за ней. Он без колебаний подошёл к гробу и уставился на него своими всегда усталыми глазами. Его взгляд скользнул по фотографиям, развешанным вокруг гроба. Уилл застыл, когда его взгляд упал на фотографию с датой 1980 ярко-оранжевым шрифтом.       Двадцатилетняя Кассандра широко улыбалась, прижимаясь щекой к маленькой пухлой щёчке мальчика, которого она держала на руках. Он смотрел в камеру широко раскрытыми голубыми глазами. В своих крошечных кулачках он сжимал плюшевую собачку.       Уилл в последний раз посмотрел на гроб и ушёл, не попрощавшись.

***

      Входная дверь с силой распахнулась, прилипнув к косяку из-за влажности. Уилл вошёл с другой стороны, его галстук был ослаблен, пиджак слегка помялся и был перекинут через руку. Уилл сунул ключи в карман и на цыпочках прошёл мимо небольшой стаи собак, стараясь не наступить ни на чью лапу. — Это я! Поехали, — Уилл не стал снимать свои одолженные ботинки. Они застучали по тёмной плитке на кухне, когда он вошёл. В гостиной было темно. И никто ему так и не ответил. — Ганнибал? — снова попытался Уилл, повысив голос. Он бросил пиджак на диван и оглядел комнату. Он увидел свою рукопись, лежащую в центре кофейного столика. Рядом с ней аккуратно лежала красная ручка Ганнибала. Уилл поморщился, наклонившись, придерживая свою перевязанную рану. Мужчина провёл пальцами по толстому слою страниц, затем коснулся ручки. Взял её в ладонь и сунул в карман.       Громкое скуление разорвало тишину, отвлекая Уилла, который отвёл взгляд от рукописи. Саша стояла балансируя на задних лапах, и царапала когтями закрытую дверь спальни. Когти скрежетали по двери, но она всё равно не поддавалась. Уилл бросился к двери. — Ганнибал! — он схватился за дверную ручку, мягко отодвинув Сашу в сторону. — Не дай бог ты умер, ублюдок!       Он повернул ручку и толкнул дверь плечом, ввалившись внутрь и обнаружив, что его кровать пуста и застелена свежим бельём. Простыни были ровно натянуты и свисали с края кровати, не касаясь пола, но выполняя функцию бортика. Одеяло было разглажено, натянуто и аккуратно подоткнуто. А подушки были идеально взбиты.       Прямо в центре на матрасе, лежала кучка Чёрных Шелковиц и Тёмно-алых Свит Уильямс. В центре цветов лежала маленькая коробочка для очков и запечатанный конверт, абсолютно белые на фоне насыщенных тёмных оттенков этих растений. Уилл осторожно вошёл в комнату, его глаза расширились от изумления. Он обнаружил, что впечатался в край кровати. И их смешанный аромат больше не витал в воздухе. Их индивидуальные запахи пота и секса больше не смешивались в воздухе, больше не переплетались в сладком аромате собственного танца. Пальцы Уилла скользнули по конверту, обводя кончиками линии, что петляли по бумаге, оставляя на белом фоне чернильные штрихи.       Guillaume       Он осторожно взял конверт в руки, стараясь не потревожить этот букет цветов. Уилл перевернул конверт, доставая из кармана ручку Ганнибала. Поддев кончик ручки под запечатанный клапан, Уилл открыл конверт. И достал его содержимое.       В руках у Уилла оказалась небольшая бумага. Это было письмо.       Он начал читать.       Мой Милый Уильям,       Однажды ты сказал мне, что мои глаза пусты, и ты зажёг в них свечи. Было так темно, я провёл в темноте больше времени, чем живу на свет. Я всегда предпочитал её, но она приятна лишь в одиночестве. Полагаю, сейчас мы оба не одни. Ты показал мне причину жить дальше. И теперь я только и жажду, чтобы ты поджигал свечи в моих глазах, поджигал их своей сигаретой, которая изящно свисает с твоих искусанных губ, которыми я так люблю любоваться. Как же они легко разрывают плоть, но при этом предпочитают щадить мою.       Я не боюсь судьбы, потому что моя навсегда связана с тобой, мой дорогой. Сила, которой мы обладаем, поражает. Твоя рука стала моей, а моя — твоей. Наши руки вместе — это рука Бога.       Я в полном восторге, но в то же время испытываю тревогу. Как ты уже видишь, я должен уйти, но это не конец.       В начале нашего путешествия ты угостил меня шелковицей. Я не уверен, что ты помнишь этот простой факт, но я точно уверен, что ты вспомнишь скрытую за ним враждебность. Я нахожу это уместным. Знаком ли ты с викторианским языком цветов? Чёрная шелковица, мой дорогой, громко кричит. Кричит о том что я не переживу тебя. И это так очаровательно. Ты не переживёшь меня, а я не переживу тебя. Сейчас мы оба уходим, зализывая раны. Я буду ждать тебя, Уилл. Сможем ли мы выжить в раздельно? Мы прожили всю жизнь в одиночестве. Конечно, сможем. Но стоит ли? Что мы выберем? Я выбрал. А что выберешь ты?       Когда мы оба уйдём, что останется? Будет ли ветер по-прежнему разносить наши запахи по туманному побережью? Наши запахи, наше дыхание, наши души, неразделимые отныне и навсегда. Услышат ли о наших проделках? Как долго будут искать нас? Видеть нас? Бояться нас? Вскоре мы исчезнем из их снов и кошмаров. Ты войдёшь в тихий ручей, милый Уильям, но на этот раз ты будешь не один. Я буду рядом с тобой. Скоро мы вместе войдём в залив.       Какой именно судьбе мы поддадимся, мне никогда не узнать.       Чего я жажду знать, так это какая муза вдохновит нас в следующий раз.       Какому бы мы богу не были подвержены, я открыто брошу ему вызов.       Ибо я тоскую по тебе, и я не знаю земли, где мы с тобой не дышали бы одновременно, бок о бок, как единое целое. Пока мы вместе, мир может сгореть. И если ты действительно хочешь сгореть вместе со мной, тогда я пропитаю нас обоих бензином и подожгу. Но всему своё время.       Когда ты впервые увидел меня, а я — тебя, ты подал мне замечательную идею. Я знаю, куда ведёт мой путь. Возьмёшь ли ты меня за руку, мой милый Уильям, когда мы вместе войдём в новую главу?       Когда я уйду и мы будем томиться друг без друга, закрой глаза и подумай о реке. Представь ту ночь, когда мы встретились, на берегу бурлящей воды. Вспомни наше возрождение. Ты всегда найдёшь меня там.       Ганнибал Лектер, твой доктор медицины.       P.S. Ты не любишь смотреть людям в глаза. С этим тебе будет легко избегать взглядов других людей. Но всё же, ты, мой самый дорогой, мой милый Уильям, прибереги свой взгляд для меня, ладно?