Dianthus Barbatus

      31 Декабря 2003 года       Белый дым поднимался вверх, клубясь в затхлом салоне машины, вырываясь из потрескавшихся розовых губ, покрытых колючей коричневой щетиной. Белые клубы были сероватого оттенка, цвета тусклого серебра. Дым смешивался с воздухом, то ли выветриваясь через приоткрытое окно, то ли смешиваясь с мелодией, которая лилась из динамиков автомобиля. Дым, оставшийся в машине, смешивался с засохшим пучком тёмно-красных цветов, свисавших с зеркала заднего вида.       «Кажется, я не могу смотреть правде в глаза. Я напряжён и постоянно нервничаю, не могу расслабиться. Не могу уснуть, потому что моя кровать словно огонь. Лучше не прикасайтесь ко мне! Я же как оголённый провод!»       Уилл поднёс маленький кусочек сигареты ко рту и затянулся, жёлтая бумага, обёрнутая вокруг фильтра подгорела. Он сморщился и начал кашлять, выбрасывая окурок в окно. Он сосредоточил взгляд на дороге, что была абсолютно чёрной за пределами света фар его грузовика. Уилл потянулся к бардачку и открыл её.       Он схватил лежавшую внутри пачку сигарет, достал её и поднёс ко рту. Бросил пачку обратно, незажжённая сигарета свисала с его губ, пока он продолжал шарить в карманах. Уилл выругался, когда его рука ничего не нашла. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел рядом с собой.       Она валялась там, в подстаканнике, рядом с футляром для очков, где торчал край тряпки для их протирки.       Уилл взял лежащую зажигалку, и его взгляд снова устремился на дорогу. Он вильнул, выравнивая машину, чтобы не съехать в кювет. Сзади послышалось недовольное ворчание из-за внезапной тряски. Уилл посмотрел в зеркало заднего вида и заметил движение в тусклом красном свете задних фар. Он опустил взгляд и увидел четыре пары обеспокоенных глаз среди коробок и мини холодильника на заднем сиденье. — Простите, ребята, — его голос был грубым, но искренним. — Я случайно.       Вспышка красных и синих огней отразилась в белках глаз Уилла, а секунду спустя позади него завыла сирена. Уилл выдохнул. Закатив глаза, он бросил зажигалку обратно в подстаканник и вытащил изо рта новую сигарету, заправив её за ухо. Вокруг неё завились мягкие пряди каштановых волос.       Уилл свернул на обочину и остановился. Одна из собак снова заскулила. Мужчина покрутил шеей, напряжённые мышцы на плече хрустнули, растягиваясь. Уилл тихо застонал и посмотрел в боковое зеркало. Из другой машины вышел только один мужчина в шляпе. Уилл усмехнулся, когда мужчина поправил шляпу и подтянул пояс форменных брюк. Повернувшись, чтобы посмотреть через плечо, он опустил руку, расстёгивая ремень безопасности. — Эй ребята, проголодались? — Уинстон лизнул Уилла в щетинистую щёку, вызвав смешок у своего хозяина. — Вижу да, — собака вытянула шею навстречу, когда Уилл почесал за ухом. — Тогда начнём представление.       Он опустил стекло до конца и заглушил машину. Закрыв глаза, Уилл откинулся на спинку сиденья и погрузился в свои мысли. Он погрузился в тёмную бездну своего разума, позволив чернильной пустоте поглотить себя. Позволил ей проникнуть в его поры, хлынуть в нос и уши. Коварная тьма была желанным гостем, просачиваясь в каждую пору. Цокот чужих каблуков по дороге вернул его в реальность, но не раньше, чем он заметил тту маску, уже пыльную от долгого бездействия.       Шаги стали громче, но он не открывал глаз. Уилл положил руки на руль, наклонился вперёд и с глухим стуком ударился лбом о верхнюю часть руля. Шаги стали громче. Уилл не открывал глаз. Его мышцы расслабились, тело покачивалось из стороны в сторону. Чужие шаги остановились у его двери машины. Уилл моргнул и открыл глаза, уставившись на изношенную чёрную кожу руля. — Добрый вечер, сэр, — Уилл смотрел на офицера заплаканными глазами, прикрыв нос и рот рукой во фланелевой перчатке. — Вы понимаете, почему я остановил вас? — офицер коснулся полей своей шляпы, а другую руку опустил на пояс. Его значок ярко блестел, отражая свет, проникавший в машину Уилла. Губы Уилла, скрытые под его рукой, скривились в ухмылке. Но глаза его оставались серьёзными. Уилл медленно покачал головой. Открыв рот, он расслабил язык, как будто тот был парализован, — именно так он чувствовал себя той ночью после того, как его усыпили. — Не-а-а, сэр, — невнятно пробормотал Уилл, и его акцент просачивался в каждый слог, вылетавший из его рта. Офицер посмотрел на него, приподняв бровь, и в его глазах давно потускневших от усталости, мелькнуло раздражение. — Я вынужден попросить вас выйти из машины, сэр. Вы можете это сделать? — Уилл молча кивнул. Офицер отступил от двери. Уилл потянул за ручку двери и толкнул её. Собаки тихо лежали на заднем сиденье среди коробок и холодильника.       Уилл поставил одну ногу на тротуар и спотыкаясь, поднялся. Он покачнулся, стоя на месте. Офицер нахмурился и осторожно потянулся к нему. Уилл не дрогнул, когда его схватили за руку. Вместо этого он упал вперёд, и офицер крепко схватил его за плечо, чтобы поймать. Уилл попытался стряхнуть его, восстанавливая равновесие, всё ещё стоя на ногах. — Я хочу чтобы вы прошлись по прямой. Для этого я вас отпущу. Вы можете стоять самостоятельно? — Уилл медленно кивнул, его взгляд остекленел, и он продолжал раскачиваться. Офицер отпустил руку Уилла и слегка повернулся, глядя на белую линию, обозначающую обочину. Он начал указывать, стоя спиной к Уиллу. — Подойдите-ка сюда, — не успел офицер договорить, как Уилл рванулся вперёд и выхватил дубинку из-за пояса мужчины. Даже не целясь, Уилл замахнулся в сторону головы офицера. Он ударил его сбоку по шее, и тот упал вперёд, хватаясь за пульсирующую кожу.       Уилл снова замахнулся и ударил в мягкую часть черепа офицера. Он занёс обе руки над головой и снова ударил. А потом ещё раз. И ещё. Он бил по черепу, по окровавленному лицу, по шейным позвонкам. В прохладном воздухе раздался глухой треск. Грудь Уилла быстро вздымалась, пока маска пьяницы сползала с его лица, возвращаясь в ту бездну в глубине его разума. Свет внутри него погас, оставив тени, которые извивались и клубились, словно струйки дыма, а стены покрылись чёрной копотью.       Он отбросил дубинку в сторону. Гладкий чёрный прут с грохотом упал на землю, ударившись о тротуар. Уилл упал на колени рядом с мужчиной, который едва мог двигаться из-за раздробленных шейных позвонков. Его колени протестующе хрустнули, когда те опустились на тротуар. Уилл упал вперёд, нависая над обездвиженным полицейским. Он поднял кулак над своей головой и ударил мужчину в лицо. Костяшки его пальцев треснули при ударе о скулу мужчины. Второй удар был быстрее первого, но таким же сильным, он пришёлся в край глазницы, костяшки пальцев врезались в белок глаза мужчины. Он всё продолжал, его кулаки по очереди опускались, чтобы вписаться в мужчину, лежащего под ним. С каждой секундой его кулаки взлетали всё быстрее.       Он остановился, только когда до его ушей донёсся звук сопения. Он не обращал внимания на жжение в лёгких, которые раздувались в его груди. Повернувшись, он увидел, что Бастер обнюхивает лодыжку мужчины. Было непонятно, мёртв ли он или ещё умирает. Уилл отошёл от мужчины, чья судьба была предрешена. Он обнаружил, что дверь его водительского места всё ещё широко открыта. Он перевёл взгляд на маленькую, но очень умную собачку. А потом на свои окровавленные руки, затем на дверь своей машины. Его взгляд резко метнулся в другую сторону, обнаруживая, что полицейская машина всё ещё стоит на обочине. — Блять, — выругался Уилл себе под нос. Бастер посмотрел на него широко раскрытыми глазами, словно спрашивая, что не так. Уилл снова потянулся к своей жертве и схватил её за ткань рубашки. Он дёрнул, разрывая пуговицы, и начал раздевать мужчину. С чужака слетела рубашка, которой он вытер кровь с рук. Затем он снял ботинки и носки, а потом штаны. Уилл снимал с него одежду методично, словно подготавливая к хирургической операции. Он без раздумий сорвал с мужчины нижнее бельё и отбросил его в сторону, небрежно свалив в кучу.       Он оставил мужчину лежать на земле и подбежал к своей машине. Открыл заднюю дверь и выпустил с заднего сиденья трёх других собак: Уинстона, Хоки и Сашу. Он повернулся, прежде чем они все выпрыгнули. Насвистывая в ритме стаккато, собаки бесшумно ступали за ним по тротуару. Уилл подошёл к телу мужчины и снова засвистел. Собаки повиновались. Воздух наполнился влажным звуком рвущейся плоти, и Уилл лениво потянулся к куче одежды. Мужчина оторвал кусок ткани от штанины и с его помощью вытащил связку ключей, которая тяжело висела в кармане брюк. Он бросил испорченную ткань обратно в кучу. Кровь брызнула на землю перед ним, едва не попав на ткань его ботинок. Уилл посмотрел на неё с нежной улыбкой на лице. Через секунду он просто перешагнул через неё, чтобы не испачкать подошвы ботинок в крови.       По-прежнему стараясь не прикасаться к ключам кожей пальцев, Уилл нёс ключи от машины в импровизированном платке. Его взгляд скользнул по номерному знаку Южной Каролины на переднем бампере. Он открыл машину и забрался на водительское сиденье. Открыл компьютерную систему патрульной машины и удалил запись об этой остановке. Потом Уилл сидел и смотрел, как собаки пожирают человека из машины. Он рассмеялся бы, но вместо этого оглядел сцену перед собой. Он часто заставлял тела исчезать, казалось бы прямо в воздухе, а на самом деле в желудках голодных псов. Спрятать машину так же хорошо было намного сложнее. Уилл бросил взгляд на лес. Вздохнув, он воспользовался украденными ключами, чтобы завести машину. Он закатал рукава, чтобы не оставить отпечатков на рулевом колесе, и нажал на педаль газа. Пристёгиваться мужчина не стал.       Машина рванула вперёд, и Уилл развернул её в сторону леса. Он прибавил газу. Машина ускорилась. 25 миль в час. Машину тряхнуло, когда передние колёса соскочили с асфальта на траву. 35 миль в час. Уилл наблюдал, как приближается кромка леса. 45 миль в час. Уилл включил круиз-контроль и убрал ногу с педали. 55 миль в час. Он распахнул дверь и вывалился наружу как раз в тот момент, когда машина врезалась в линию деревьев. Передняя часть машины теперь была прижата к большому дубу. Уилл лежал на траве, тяжело дыша. Он прижимал руку к животу, словно его старая рана могла открыться. Завтра на его локтях и коленях появятся синяки. Застонав, Уилл поднялся на ноги и спотыкаясь, побрёл обратно к обочине.       Когда Уилл вернулся к своей машине, в поле зрения снова появились тени четырёх собак. Их хвосты яростно затряслись, когда он приблизился, и Уинстон наклонил голову набок. Он облизнулся, и его розовый язык стёр кровь, размазанную по шерсти на морде. Мужчина посмотрел на них с растущей ухмылкой. Обнажённое, изуродованное тело полицейского лежало на тротуаре, его грудь была разорвана, обнажая сломанные рёбра и отсутствующие органы, которые были вырваны клыками псов. Его мёртвые глаза, широко раскрытые от шока, — единственное, что указывало на то, что с ним стало, поскольку его искажённое лицо расслабилось в успокаивающих объятиях смерти.       Присев на корточки, Уилл обхватил труп мужчины обеими руками. Вены на его руках вздулись, когда он изо всех сил попытался заключить мужчину в свои объятия, громкий, гортанный стон сорвался с губ Уилла, когда он напряг свое тело. Он бросил тело на землю, сухой зимний воздух хлынул ему в горло, когда он тяжело дышал, тихий хрип застрял в задней части горла. Он снова встал, уперев руки в бедра, жадно глотая воздух и размышляя. В очередной попытке он снова потянулся вниз, но на этот раз схватил труп под мышками.       Он откинулся назад, подтягивая тело к поросшей травой обочине. Кряхтел, волоча мертвеца, а босые пятки трупа царапали грубый асфальт. Он ступил на более мягкую землю, и грязь показалась ему более удобной, чем покрытая гудроном дорога. Уилл потащил его к опушке леса, мимо передней части полицейской машины, врезавшейся в дерево. Дым продолжал медленно подниматься в ночное небо, исчезая на фоне бескрайнего тёмно-синего полотна.       Двое мужчин, один мёртвый, а другой очень даже живой, вышли из-за деревьев, окутанные симфонией цикад и квакающих в ночи жаб. Ноздри Уилла раздулись, когда он вдохнул прохладный сухой воздух. Палые листья и мёртвая растительность устилали землю, похрустывая под чёткими тяжёлыми шагами Уилла и волочащимися по земле ногами мертвеца. Уилл бросил труп, перевернув его, и тот с громким стуком упал на землю.       Хор затих, лишь несколько отважно продолжали петь. Тем не менее, стена шума расступилась, как занавес, открывая ещё один драгоценный звук, который Уилл не мог видеть в тёмной зимней ночи. За занавесом слышался чистый звук бегущей воды. Уилл посмотрел на тёмную завесу неба, наблюдая, как мерцают белые точки и обманывают взгляд, заставляя думать, что они движутся. Он позволил своим векам опуститься, и журчание воды становилось всё громче и громче по мере того, как он погружался в него, позволяя заливу поглотить себя.       Рука Уилла скользнула под его рубашку, пальцы нащупали гладкую рубцовую ткань, покрывавшую его низ живота. Кончики его пальцев пробежались по ней, повторяя очертания лезвия. Его тело задрожало то ли от холода, то ли от прикосновения, а может и от того, и от другого. Он вдохнул свежий воздух, который обжёг его лёгкие, и слова сорвались с его языка. — Я всё ещё помню.       Из глубины леса донёсся вой, разраставшийся в ночи. Уилл посмотрел на небо, где виднелась растущая четверть луны. Вой не прекращался, к нему присоединились другие голоса. Резкий лай прервал монотонный звук, смешиваясь с воем. Уилл развернулся на пятках, когда вой стал громче, оставив тело гнить в лесу.       Когда он вышел из леса, собаки уже забрались в машину, кроме Саши, которая топталась на подножке. Уилл обошёл грузовик и подхватил её на руки, помогая забраться в машину вместе с остальными. Он поцеловал её в лоб, прежде чем забраться обратно в машину. Повернул ключ в замке зажигания, и машина завелась. Уилл достал сигарету из-за уха и сунул её в рот. Сложил ладони чашечкой и прикурил.       Удовлетворившись осмотром, он щёлкнул выключателем. Двигатель ожил, взревев. Уилл отъехал от обочины, потянувшись рукой к радио. Как только он начал ехать по шоссе, его пальцы осторожно повернули ручку, и на заднем плане тихо зазвучала музыка.       Он следовал указателям, направляясь на север.

***

      31 Декабря 2003 года — Так, это правда? — Ганнибал посмотрел на высокого мужчину, что смотрел на него сверху вниз, выглядывая из-за оправы очков. Ганнибал прикусил язык, его костяшки пальцев едва заметно побелели, когда он крепче сжал бокал с шампанским. — Правда, доктор Сатклифф. — Пожалуйста, Ганнибал. Зови меня Дональдом. Ты же согласен, что мы друзья? Ты точно должен быть согласен после того, как мы вместе прошли через всю ординатуру. — Ганнибал мысленно вернулся к музыке в доме. — Медицинская стажировка предполагает здоровую конкуренцию. Можно поспорить, что это достигает уровня дружбы. — Ганнибал поднёс шампанское к носу, вдохнул, но не сделал ни глотка. Дональд рассмеялся, поставил свой пустой бокал с шампанским на поднос официанта и пошёл обратно. Он оглядел комнату, и его глаза расширились от восторга, когда он увидел, что официант уже парит по комнате с полными бокалами. — Что ж, Ганнибал, — протянул мужчина его имя, похлопывая по спине. — Похоже, тебе так или иначе наскучила хирургия. Знаешь, у меня такое чувство, что психиатрия тебе отлично подойдёт. — Ганнибал криво улыбнулся. — Точно, мне такое уже говорили, — взгляд Ганнибала был прикован к обеденному столу. Нанятый персонал убрал посуду после ужина, который закончился ранее этим вечером. Тем не менее в центре стола, как и всю эту ночь, красовались алые цветы «Свит Уильямс». — Великий доктор Ганнибал Лектер! — доктор Сатклифф вскинул руки, как будто он был древним взывающим к богу. Ганнибал приосанился от этого жеста. — Покорив тело, которое он считает обыденным, он бросает вызов тайне человеческого мозга. — Довольно точное описание, — согласился Ганнибал, отходя в сторону, когда его старый коллега чуть не врезался в него. — Ох, мне нужен ещё один бокал, с которым я смогу произнести тост примерно через, — мужчина посмотрел на часы, — Всего 20 минут? Ты, как всегда, устроил замечательную вечеринку, Ганнибал. Я всегда любил редкие угощения, и чем они дороже и сложнее, тем лучше. У тебя всегда так всё хорошо получается. Отличная работа, — доктор Сатклифф снова похлопал его по спине и отправился на поиски официанта, разносящего шампанское.       Ганнибал по-прежнему не пил, его бокал оставался нетронутым. Он по-прежнему сиял чистотой, на нём не было ни единого пятнышка от прикосновения чьих-то губ. Мужчина повернулся, почувствовав запах, насыщенный химикатами, от которого его нос сморщился бы, если бы не нежные оттенки розы и ванили. — О! Как же мы скучали по тебе, Ганнибал! Как чудесно, что ты вернулся к нам! — воскликнула пожилая женщина, её голос был похож на голос попугая, который целый день сидел в клетке один-одинешенек и не с кем было поговорить. Она вытянула перед собой руку, растопырив пальцы. — Миссис Комеда, какое удовольствие, — Ганнибал взял её изящную руку в свою и запечатлел на тыльной стороне ладони лёгкий поцелуй. Его губы не коснулись чужой кожи, а лёгкие не наполнились запахом чужой кожи. — Не могу поверить, что ты так надолго оставил нас! Как ты мог лишить нас этого волшебства твоих званых ужинов! Куда ты убежал? — она не размахивала бокалом, как другая гостья, она жестикулировала им так, словно бокал был продолжением её руки. — Я решил провести свой творческий отпуск, путешествуя по юго-востоку, — с отработанной улыбкой уклонился от ответа Ганнибал. Изысканная женщина громко ахнула, и другие гости на мгновение повернулись в их сторону, прежде чем вернуться к своим разговорам. Ганнибал продолжал улыбаться, а миссис Комеда в шоке уставилась на него. — Слава богу, ты выбрался оттуда живым! Разве ты не слышал о беспорядке, который творится там внизу? — Ганнибал не покачал и не кивнул головой. Его маскарадная улыбка не дрогнула, не говоря уже о том, чтобы дрогнуть личине. Миссис Комеда продолжала, положив костлявую руку на запястье Ганнибала и сжав, держась за него так, словно он мог исчезнуть. — Абсолютный ужас! Я слышала в новостях, что в Луизиане бесчинствуют убийцы! Всего три месяца назад был убит капитан полиции! — она скривила лицо от отвращения. — Это ужасно! Даже представить трудно! Ох, Ганнибал! — причитала она, проводя рукой вверх и вниз по его руке, одетой в классический чёрный смокинг. — Я так рада, что ты вернулся к нам невредимым! — пальцы Ганнибала дрогнули, сжимая бокал, он с трудом подавил желание дотронуться до живота. Старая пулевая рана будет болеть весь вечер. Он крепче сжал бокал, и стекло всё нагревалось от его прикосновения. Ганнибал выпрямился, сделал вдох и заговорил, нахмурившись. — Какая ужасная судьба для такой-то личности. Мы можем только надеяться, что её смерть была быстрой и безболезненной. — глаза Ганнибала сверкнули на свету, став скорее малиновыми, чем тёмно-бордовыми. — Что же стало с их расследованием? — глаза миссис Комеда заблестели от этого вопроса, и на её лице быстро появилась улыбка, сменившая печать трагедии. Губы Ганнибала дрогнули, когда он сдержал улыбку в ответ на её искусное эмоциональное манипулирование. — ФБР точно взяло всё в свои руки! Как же это захватывающе! Как чудесно быть здесь, в Балтиморе! Мы так близко к происходящему! — пожилая женщина была вне себя от волнения, снова схватив Ганнибала за запястье и тряся его. — Возможно, вы могли бы попросить об интервью для исследования вашего романа. Вы всё ещё пишете триллер, идею которого вы предложили в прошлый раз, когда мы разговаривали, верно? — Какая замечательная идея! Спасибо, Ганнибал. Я должна сказать, как мило с твоей стороны устроить такое чудесное мероприятие в честь праздника. — Приносить удовольствие было и всегда будет моим верным спутником. Кроме того, было бы такой расточительностью не использовать такое восхитительное изобилие мяса, — Ганнибал впервые за вечер искренне улыбнулся. — Твои званые ужины просто великолепны! — она повернулась к нему, и её глаза сверкали от восхищения. — И не думайте, что на этом всё, — поправил её Ганнибал, подняв палец. Он взглянул на официантов, которые начали накрывать стол для десерта. Она проследила за его взглядом. — Десерт подадут после полуночи. Мы встретим этот новый год бенье с джемом из шелковицы. Простой, но изысканный вкус. Я сам вырастил и раскатал тесто. — Ганнибал не сводил глаз со стола, его пристальный взгляд скользил по цветочному центру. — Боже мой, Ганнибал. Ты что встретил кого-то особенного, кто научил тебя этому рецепту? — допытывалась миссис Комеда, прищурившись. Когда Ганнибал не ответил, пожилая женщина тепло улыбнулась. — Ты всегда был таким идеальным джентльменом, никогда не сплетничал. Ты достойный человек, Ганнибал, — она протянула руку и погладила его по щеке с большой любовью, как мать гладит своего ребёнка. — А теперь я должна найти своего мужа. Он точно растерялся без меня, бедолага, — миссис Комеда протянула Ганнибалу руку, чтобы он пожелал ей хорошего вечера, и исчезла в небольшой толпе гостей, собравшихся в гостиной. Они окружили напольные часы, наблюдая, как золотой маятник раскачивается вперёд-назад по мере приближения полуночи.       Вместо того чтобы присоединиться к толпе, Ганнибал ускользнул прочь. Шум толпы гостей, отсчитывающих последние секунды уходящего года, становился всё громче, доносясь из гостиной в фойе, где стоял Ганнибал в одиночестве. Он смотрел на свой нетронутый бокал с шампанским, всё ещё полный. Он следил за тем, как пузырьки поднимаются со дна, пробиваясь наверх, где они наконец лопаются, возвращаясь в воздух, где им и место.       Из уголка его глаза выкатилась слеза и с бульканьем упала в золотистую жидкость. Вскоре за ней последовала ещё одна.       Его гости продолжали отсчитывать последние секунды уходящего года. — Три, два, один! С Новым годом! — Ганнибал поднял взгляд, заглядывая в гостиную. Он увидел женщину со знакомой короткой стрижкой, которая нежно обнимала своего мужа. Они обхватили друг друга руками и поцеловались, словно это было их единственной целью в жизни.       Ганнибал поднёс бокал с шампанским к губам. Его глаза закрылись, когда он коснулся губами стекла, нагретого его рукой. Мужчина позволил себе погрузиться в глубины своего разума. Проникнуть так глубоко под воду, чтобы почувствовать хотя бы слабый запах сигаретного дыма.