Family Business

— Нам нужен новый стол, — Дин говорит это как-то одним утром, посреди завтрака. Тосты и омлет, нормальная домашняя еда, не пластиковые сэндвичи и дешёвые бургеры с заправок. Дин в халате и с довольной ухмылкой, Сэм с вилкой в руке отвлекается от ноутбука, его перестаёт интересовать даже новостная лента. — Этот ещё вполне ничего, — осторожно произносит Сэм. Он пока не очень понимает, куда клонит Дин. Правда, довольная эта его ухмылка намекает: туда, куда Дин обычно клонит. Ниже пояса. — Хлипкий, — уточняет Дин. — И шатается. Сэм отодвигается на стуле, затем упирается обеими ладонями в край стола. Давит изо всех сил, пытается двинуть из стороны в сторону. Дин с интересом наблюдает за его попытками выяснить, где же у этого огромного дубового обеденного стола слабое место и в котором этом слабом месте стол хлипкий. Пока попытки остаются бесплодными целиком и полностью. — Нормальный стол, — пожимает плечами Сэм. — Не понимаю, что тебе в нём не нравится. Всё ещё не понимает. Точнее, не так: догадывается, начинает постепенно догонять, но ему интересно, что Дин предпримет дальше. Какие аргументы выдвинет. Как объяснит своё желание потащиться в мебельный магазин и как они, чёрт возьми, затащат сюда стол — к этому моменту Сэм уже не сомневается, что они купят новый. Раз Дин хочет стол, будет им стол. Но он ведь и правда ещё нормальный. — Ты не так его проверяешь, — Дин мотает головой, цокает языком, ухмылка расползается шире по его лицу; он сидит, закинув ногу на ногу, полы халата распахнуты, взгляд Сэма невольно опускается ниже пояса. — Убери тарелку. Дин командует, вскакивая на ноги, поспешно, будто готовился к этому всю свою жизнь. По крайней мере, сегодняшнее утро — точно, вместе с омлетом, беконом, тостами и горячим кофе. Сэм только качает головой, но послушно убирает со стола тарелки и кружки, солонку с перечницей, графин с водой и упаковку бумажных салфеток. — Ну? — спрашивает Сэм, когда стол, наконец-то, оказывается девственно пуст, не считая скатерти с пятном от вишнёвого сока слева. — Подойди ближе, — Дин деловито командует, подгоняя Сэма ближе к столу. И вот он, Сэм; гора мышц и интеллекта, перед обеденным столом в чистой белой футболке и заношенных джинсах, весь из себя сосредоточенность и внимание, внимательно смотрит на обеденный стол — а в следующую секунду Дин уже заламывает ему за спину руку и укладывает на этот самый обеденный стол грудью. Сэм машинально дёргается в первую секунду, руку сводит болью, пальцы Дина сдавливают его запястье. — Блядь, Дин, — Сэм шипит; ему смешно и весело, его заводит и одновременно бесит поведение брата; в этом — весь Дин Винчестер. К правой руке Сэма присоединяется вторая; Сэм больше не дёргается и не пытается вырваться. Дин связывает запястья Сэма поясом от своего халата. Сэм вспоминает: несколько минут назад в руках Дина была вполне себе серебряная вилка. А ещё он посолил омлет, перед тем как умять свою порцию. А ещё это всё тот же Дин, и пахнет от него, как от Дина — похотью. — Если я трахну тебя на этом столе, и он не выдержит, мы купим новый, — Дин буднично сообщает Сэму ближайшие планы на утро. — А если он выдержит? — Тогда мне придётся трахать тебя до тех пор, пока он не сломается, — Дин склоняется над Сэмом, его губы почти касаются горячей шеи. А потом — кончика уха, такого же горячего и покрасневшего. Ладонь Дина лезет к паху, расстёгивает пуговицу с молнией, неторопливо и невозмутимо, неумолимо. Руки Сэма связаны у него за спиной, но, возможно, он смог бы порвать этот пояс, если бы захотел. Ключевое слово: если. Дин задирает его футболку, оголяя поясницу, спускает штаны с бельём до колен; Сэм даже не дёргается, не рыпается, только дышит часто и неглубоко. Сэм слышит этот характерный звук, с которым открывается тюбик со смазкой; Дин таскал его с собой в кармане халата. Готовился. Репетировал всё утро. Ебаный стол. Сэм даже не пытается подняться, только и лежит, распластанный на столе, со связанными руками, спущенными штанами и бельём, и скулит, прогибаясь в пояснице, когда горячие пальцы Дина, скользкие от смазки, проходятся между ягодиц. В него толкаются сразу два — глубоко, по костяшки, Дин не церемонится, растягивает Сэма уверенно и нетерпеливо, тянется поцеловать в плечо и поцеловать в шею. Головка члена Дина проезжается по бедру Сэма. Горят уши, горят щёки, горит лицо. Шея тоже горит. Сэм сгорает весь на этом столе, хотя выключенная плита в другом конце кухни. Дин закрывает ладонью рот Сэму, не давая ему ничего сказать — не то чтобы Сэм собирался, кроме, собственно, имени Дина, и кроме всяческих ругательств, и ещё кроме фразочек, призывающих Дина поторопиться — и, прости Господи, не останавливаться. — Новый стол, Сэмми, я тебе клянусь, ты и на этом прекрасно смотришься, и всё же он тебя недостоин, — Дин хрипловато смеётся Сэму на ухо, сгибает в нём пальцы, проворачивает, вытаскивает полностью, снова толкается. Пожалуй, если бы Сэм не лежал грудью на столе, у него в этот момент подогнулись бы ноги. Ещё несколько грубоватых движений пальцами, а потом Дин заменяет их членом. Толкается рывком, загоняя на всю длину, до сладкого шлепка бёдер о ягодицы. Сэм сдавленно стонет в его ладонь — Дин начинает его трахать. Толчки рваные и размеренные, ритмичные и хаотичные, стол поскрипывает, Сэм пытается подмахивать бёдрами. — Блядь, я бы тебя имел на завтрак, обед и ужин, — порывисто шепчет Дин на ухо Сэму. Трёхразовое питание на новый лад. Укусы в плечо через хлопковую ткань вместо специй. Спасибо, что Дин не шутит про белковый завтрак. Дыхание Дина тоже сбивается, когда он вколачивается в Сэма по самые яйца; одна его ладонь всё ещё зажимает Сэму рот, другая — обхватывает член Сэма, двигаясь в такт толчкам. Сэм кончает первым, просто не выдерживает; просто Дин просит его кончить, как просит всегда, похотливым шёпотом на ухо, низким, глубоким, Сэм вздрагивает всем телом и кончает в ладонь Дина — и ещё немного на скатерть, плюс одно пятно, надо будет сдать в химчистку. Дин кончает следом — ещё несколько толчков, ещё два по инерции сразу после оргазма — а потом Дин просто падает сверху на спину Сэма и на его связанные и затёкшие руки. А потом ножки стола подкашиваются и он падает под ними. — Блядь, — рявкает Сэм, освобождая, наконец, запястья от пояса халата. — Я же говорил, что стол надо менять, — Дин заливается хохотом, перекатываясь по деревяшкам на спину. Сэм тоже смеётся; потирает ушибленные конечности и шишку на лбу, и смеётся.