Family Business

— Эй, Сэм, — Дин зовёт его негромко, высовывая голову из прохода. Какая-то тётка недовольно на него шикает, прижав пухлый указательный палец к губам. Дин почти виновато пожимает плечами. Сэм отвлекается от толстенной рукописи в кожаном переплёте, поднимает голову. Он её, блядь, настоящей закладкой закладывает, тонким белым бумажным листом, на котором отмечает ключевые слова и важные страницы. Ботаник хренов. Дин вынашивает этот план долбанных две недели, пока сама судьба в виде очередного монстра, привезённого сюда с юга Японии, снова не закидывает их в библиотеку. На сей раз им везёт меньше: сама библиотека больше и просторнее, здесь не такой ужасный запах и книги уже не древнее дерьмо мамонта, скорее, его, этого мамонта, новорождённые отпрыски. Окаменевшие останки новорождённого отпрыска, если точнее. Дин вынашивает, представляет, прикидывает: впихнуть в Сэма анальную пробку в туалете библиотеки, включить вибрацию и пусть себе ищет информацию о древних духах, а Дин будет наблюдать и любоваться. План терпит крушение, потому что останавливаться у секс-шопа времени нет, да и Сэм зорко бдит за тем, куда рулит его брат. Зануда, ботаник, штурман недоделанный. Здесь, блядь, направо. — У меня кое-что есть, — шепчет Дин, кивая Сэму на нужный проход. Направо, блядь, так направо — сам напросился. Им везёт меньше, потому что здесь народу гораздо больше, шатаются, ищут нужные книги. Поразительно читающее население. Взгляд Сэма скользит по заглавиям книг. Дин тянет Сэма дальше, в отдел истории. Сэм идёт, шаг за шагом, тащится за Дином, анализируя в голове прочитанное. Дин представляет, как отсасывает Сэму между полками, пока здесь ходят люди, Сэм двигает бёдрами, толкаясь ему глубже в рот, цепляется за его волосы, удерживает, кусает губы, чтобы не стонать. Дин представляет, как лезет Сэму в штаны прямо в читальном зале, пока все утыкаются в свои книги, пока на них никто не смотрит; представляет, как Сэм ёрзает, впиваясь в его запястье, представляет себе этото трепет в его теле, когда он будет кончать — беззвучно, вздрагивая. У Дина от напряжения сводит живот. — Кто-то уже привозил их сюда? — тихо спрашивает Сэм. Дин снова сворачивает направо. — Кого? — Духов. Сюда, в Америку. Дин останавливается и разворачивается так резко, что Сэм налетает на него. Удивительно, но до Сэма — ботаника и умницы — подвох доходит только сейчас, когда ладони Дина укладываются на его ягодицы. — Господи, — тянет Сэм. — Дин. — В библиотеку завезли похоть, я не виноват, — выдыхает Дин; губами толкается в губы, толкается телом в тело Сэма, прижимая его к одной из полок. Они здесь кажутся даже более устойчивыми, чем в том городе. Дин рывком расстёгивает молнию, расстёгивает пуговицу, возится с пряжкой ремня. Сэм шумно дышит — пальцы вцепляются в плечо Дина, сжимают, но не отстраняют и не отталкивают брата. Сэм не чувствует ни малейшей своей вины за тот случай; не то чтобы Дин его в чём-то обвиняет. Просто это — что-то вроде очень сладкой мести. В конце концов, Сэм такое же похотливое животное, как и сам Дин; во всяком случае, возбуждается он моментально. Во всяком случае, у Сэма стоит так же крепко, как стояло пару недель назад у Дина, когда Сэм полез к нему в трусы. — Какой же ты мелочный, — выдыхает Сэм. Дин сжимает пальцы, плавно скользя ладонью по стволу. — Мелочью это не назовёшь, Сэмми. — Иди ты. Дин ухмыляется шире. Ладонь скользит — от головки до основания, ниже, к мошонке, Дин наглаживает и массирует яйца Сэма. Засранец и ботаник, который едва сдерживается от того, чтобы позорно не заскулить в библиотеке, полной народу. Дин плавно опускается на колени, его ладонь двигается так же медленно, Дин легко дует на головку и лижет её широким мазком языка. Сэм выдыхает — хрипло и сдавленно. Дин обхватывает головку губами, продолжая двигать рукой, придерживать, сжимать. Больше слюны. Дин смотрит Сэму в глаза. — Блядь, — шипит Сэм, машинально давит ладонью на затылок Дина, заставляя его взять в рот глубже. — Кто-то идёт. Глухие, гулкие шаги. Логика потрясающая: значит, надо заставить Дина сосать ему на полную. Сэм ослабляет хватку, Дин смотрит на него этим своим лукавым взглядом. Дин, грёбаный Дин, который даже с членом во рту ухитряется ухмыляться. Если их заметят, то из библиотеки точно выставят, а у Сэма там недочитанная рукопись в кожаном переплёте, и закладка с ключевыми словами и страницами. Дин забирает за щёку, головка проезжается по слизистой, Сэм запрокидывает голову. Затылок упирается в книги. Им везёт, тот, кто идёт сюда, сворачивает в соседний проход. Дин размыкает губы, выпуская член Сэма изо рта, с нижней губы тянется ниточка слюны. Его ладонь всё ещё движется, размазывая естественную смазку и слюну по всему члену. Одну из книг забирают прямо из-под затылка Сэма, Сэм пытается задержать дыхание, Дин переживает ладонью член Сэма у основания. — Мудак, — одними губами шепчет Сэм. Дин представляет, как рывком разворачивает его, здесь же; чтобы Сэм смотрел в образовавшуюся между книгами щель, пока Дин будет иметь его. — Сучка, — едва слышно выдыхает Дин, прежде чем взять в рот снова. Шаги опять звучат, но на сей раз они отдаляются — Сэм давит на затылок Дина, Дин лапает Сэма за задницу. Голоса и шаги, люди вокруг, слишком много людей, слишком мало времени. Дин всегда находит время, чтобы удовлетворить себя и брата. Сэм кончает — спускает Дину в рот; толкается ему в горло быстро и рвано. Дин глотает; выглядит довольным. Ухмылка Дина — так выглядит похоть в чистом виде. — Полегчало? — Сэм снова это спрашивает, тихо, вполголоса, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Дин облизывает губы, кидая быстрый взгляд на запястье. — Через пару часов разложу тебя на столе, если мы не закончим к этому времени. Сэм даже не спорит.