Family Business

Яйца, масло, молоко, мука, сахар, немного соли. Это просто. С этим даже ребёнок справится. Первый панкейк всё равно отправляется в мусорное ведро: получается слишком толстым, горелым снаружи и сырым внутри; Дин сдавленно матерится, едва выплёвывает надкусанный кусок — это оказывается несъедобно даже для него. Второй получается немного лучше — его хотя бы можно есть. Он выглядит откровенно так себе, пригоревший с одной стороны, и Дин решает съесть и его. Нельзя же травить Сэма чем попало. Суббота, шесть утра; Сэм крепко спит. Даже не проснулся, когда Дин осторожно, чтобы его не потревожить, вылез из кровати. Будить брата не хотелось, заняться было совершенно нечем; просматривать новостные сводки в поисках новых дел не было ни малейшего желания, сериалы по кабельному осточертели, а среди старых книг о демонах, оборотнях, вампирах и прочих сверхъестественных тварях обнаружилась кулинарная, и вот Дин здесь. На кухне, в компании шкворчащей на сковородке третьей попытки. В рецепте всё было просто, Дин решил, что он справится. У Дина с готовкой хорошие отношения: он умеет делать бутерброды, заливать молоком хлопья, резать пиццу и неплохо ставит чайник. Теперь на его счету ещё и панкейки. Звонить кому-либо и спрашивать секреты кулинарного мастерства в такое время Дину не хотелось. Более того, он был уверен, что справится сам. Теперь Дин уверен в этом чуточку меньше, но третий панкейк получается лучшим из худших. По крайней мере, он выходит круглым, тонким и равномерно обжаренным. Почти равномерным. Дин даже немного любуется делом рук своих, что становится приговором для четвёртого, и кухню наполняет запах гари. Благо что мусорное ведро всегда под рукой. Впрочем, пятый и шестой удаются Дину уже лучше — их хотя бы можно будет показать Сэму, когда он проснётся. Вид у Сэма всё ещё не проснувшийся, когда он заходит на кухню; бредёт, словно зомби, на запах свежеиспечённого завтрака. Его взгляд фокусируется на Дине, который колдует над сковородкой с лопаткой для жарки и глаза Сэма открываются чуть шире. — О, — говорит Сэм. Дин переворачивает очередной панкейк, восьмой по счёту; седьмой он уронил, когда пытался подкинуть его на сковородке профессиональным движением поваров из кулинарных шоу. Блинчик приземлился ровно на пол, а потом был отправлен в мусорку к своим неудачливым собратьям, а пятно на полу Дин спешно вытер тряпкой. Всё ещё влажное пятно прямо перед Сэмом, в сантиметре от его ступни, но Сэмми смотрит только на Дина. Очевидно, прикидывает, что это было за заклятье, заставившее его брата печь панкейки, в субботу, в шесть утра. Мама делала их, когда Дин был маленьким, а Сэм и вовсе — младенцем. Сэмми этого не помнит, не может помнить, но помнит Дин — как вскакивал с постели и бежал на кухню, на запах, и врезался в мамины ноги с крепкими объятьями, а она смеялась и позволяла Дину урвать горячий панкейк прямо со сковородки, чтобы обжигал пальцы и кончик языка. — Я поставлю кофе, — Дин взмахивает лопаткой, не отрывая взгляд от сковородки, не желая пропустить момент и спалить ещё один. — Мгм, — бормочет Сэм прямо над его ухом, и уже через секунду его руки крепко обнимают Дина со спины, обхватывают и прижимают к себе. — И чем я это заслужил? Сэм трётся носом о затылок Дина, улыбается; Дин слышит по голосу, что улыбается. Дин хочет попросить его не мешать, но только прижимается к нему спиной, а тесто на сковородке шкворчит, Дин шумно выдыхает и поправляет сковородку свободной рукой. — Очень сладко стонал вчера, — отшучивается Дин. Это не та причина, и Сэм об этом знает; он целует Дина в висок, когда тот поворачивает голову, целует в скулу и забирает лопатку из его рук, откладывая её в сторону. Блинчик шкворчит, ему на сковородке осталось быть несколько секунд, Дин прикидывает на глазок: досчитать до десяти — и можно перекладывать на тарелку. Должен получиться удачный; особенно вкусный, раз Сэм здесь. Сэм здесь, проснулся слишком рано — в этом вся загвоздка и вся причина того, что новый блинчик — девятый — бессовестно сгорает. Сэм просто разворачивает Дина к себе лицом и целует, обхватывая его лицо ладонями, бёдрами вжимается в бёдра Дина и придавливает его к кухонному шкафчику. Дин отвечает на поцелуй, считая про себя секунды, после которых ему надо будет вернуться к плите — сбивается на третьей, обнимает Сэма за шею на седьмой. — Кажется, что-то горит, — насмешливо произносит Сэм, когда отстраняется. — В штанах у тебя горит, — бурчит Дин, снова подхватывая лопатку для жарки, уже почти привычным жестом отправляя подгоревший кусок теста в мусорное ведро. Сэм целует его в шею, десятый блинчик из-за этого выглядит немного кривым — ну и чёрт с ним. Сэм засыпает кофе в кофеварку, заливает воды побольше — делает сразу на двоих, не спрашивая; потому что они всегда так делают. Заботятся друг о друге. Правда, панкейки — это что-то новое, но Сэм не против такого проклятья. — Знаешь, ты пиздец сексуальный, когда готовишь, — Сэм говорит это, пока его рука тянется к тарелке; Дин делает вид, что не замечает, как Сэм ворует один, но скрыть улыбку не получается, когда он легко шлёпает деревянной лопаткой по его ладони: слишком рано. Сэм выглядит не слишком огорчённым и улыбается ещё шире Дина. — Если ты решил отсосать мне, пока я готовлю, то придётся завтракать угольками, — фыркает Дин. Сэм целует его в плечо, через тонкую ткань футболки, и этот поцелуй кажется Дину интимнее, чем рука в штанах. Дин снова не сводит взгляд со сковородки, Сэм протягивает руку и поворачивает пластмассовую ручку, выключая конфорку. Блинчик всё ещё шкворчит, но конфорка тут же гаснет, гаснет и красный огонёк на панели плиты. Дин поворачивает голову, они с Сэмом встречаются взглядами; теста ещё — половина миски, торчать и торчать, но не всё же заказывать пиццу на завтрак и разбавлять молоком хлопья, или, точнее, хлопьями разбавлять молоко, потому что молока осталось — на донышке, хватит только Сэму для его кофе и всё. — Иди ко мне, — Сэм произносит это просто и тихо, и как-то настолько тепло, что Дин не может сопротивляться и язвить в ответ, и даже шутки застревают в горле и спотыкаются на корне языка, и Дин лишь облизывает кончиком вмиг пересохшие губы. И тогда Дин идёт. Кофеварка гудит почти обиженно, но на неё уже никто не обращает внимания; Дин и Сэм слишком заняты друг другом.