The Mysterious Elevator

      Кто бы мог подумать, что Чон Чонгук, вечно уверенный в себе парень в кожаной куртке, с надменным взглядом, окажется воплощением трусости, а Ким Тэхен — на всю голову безумцем, не знающим страха. Только полный псих, начисто лишенный инстинкта самосохранения, полезет с энтузиазмом в эту черную дыру ростом с двухметрового верзилу, прихватив с собой рюкзак, будто собравшись на пикник! Чонгук и глазом моргнуть не успел, как этот энерджайзер рванул в проход и растворился в кромешной тьме.       — Блять, ну что за любопытный идиот! — проворчал себе под нос Гук, и прихватив свой рюкзак, и включив фонарик на телефоне, ринулся в погоню за этим бесстрашным безумцем. Ну не оставлять же его там одного, в конце концов! Кто знает, что там за чудища в этой норе водятся?       Фонарик выхватил из мрака узкие, словно стиснутые в тиски, стены и каменную лестницу, змеей уползающую вниз, в преисподнюю неизвестности. Чонгук, чертыхаясь про себя и проклиная до седьмого колена чертова любителя приключений на свою пятую точку, Ким Тэхена, начал рискованный спуск. После пятой ступени, вглядываясь в непроглядную тьму, он заметил робкий проблеск — желто-оранжевое марево. Миновав последнюю ступень, Чонгук очутился в гигантском помещении и замер в немом изумлении. Пока рокер колебался, словно компас в магнитном поле, Тэхен успел запалить пару факелов, пляшущих на стенах зловещими тенями, и триумфально застыл перед... лифтом? Да что тут вообще происходит?! Откуда здесь взяться лифту, да еще такому древнему, с табличкой «Опасно» слева, словно насмешка над здравым смыслом?        У Чонгука возникло стойкое ощущение, что он попал в какой-то законсервированный артефакт, пережиток прошлого, словно эта странная комната — часть заброшенного музея. Неужели на месте университета раньше располагался музей древностей? Или безумный историк-энтузиаст возомнил себя Франкенштейном и соорудил эту чудо-комнату, воплощая свои маниакальные фантазии? А может, его разыгрывают? Снимают какое-нибудь треш-кино, а это — декорации? Сюрреализм происходящего зашкаливал. В помещении не было ни дверей, ни окон, зато в избытке паутины, зловеще мерцающие факелы, предостерегающая табличка и леденящий душу холод, как в морге. Все это вызывало у Чонгука мурашки по коже. Он подошел ближе к Тэхену, который с неподдельным, маниакальным блеском в глазах рассматривал стены, уходящий ввысь потолок и старинный лифт с кнопкой по правую руку, словно перед ним — портал в другой мир.       — Офигеть… — выдохнул завороженный будущий Индиана Джонс, потянувшись рукой к манящей кнопке.       — Ты что, совсем рехнулся?! Там же написано: «Опасно», специально для особо одаренных, вроде тебя! — Чонгук отвесил Тэхёну смачный шлепок по руке, срывая его дерзкую попытку. Ему, в отличие от этого безбашенного археолога-любителя, приключения на свою пятую точку были абсолютно ни к чему.       — Зассал – отойди и не мешай! — огрызнулся Тэхён через плечо, не отрывая взгляда от цели. В его голосе звучало нетерпение, граничащее с раздражением.       — Пф-ф, как скажешь. Флаг тебе в руки и попутного ветра в царство мёртвых! — отрезал Чонгук, салютуя двумя пальцами.       «Участвовать в игре «Сдохни или умри»? Увольте!» — подумал он, но, несмотря на весь свой сарказм, совесть начала грызть его изнутри. Он уже собирался силой вытащить придурка Кима из этой дыры, все-таки не настолько он бесчувственный, чтобы бросить на произвол судьбы даже того, кто бесил его до зубного скрежета. Но тут позади раздался странный скрежет со стороны… лестницы?       Растерянно обернувшись, Чонгук рванул обратно к ней, словно за ним гнался сам черт. Добравшись до вершины лестницы, осознал, что этот зловещий звук принадлежал закрывающемуся проходу. "Нет, только не это!" — пронеслось в мыслях. Паника плеснула в кровь адреналином, и Чонгук принялся неистово колотить в дверь, словно собирался пробить ее насквозь своим кулаком. Где же чертова ручка?! Кнопка?! Хоть что-нибудь!       Ничего. Пустота. Выдохнув весь свой пыл в безнадежные попытки, он рухнул на ступеньку, запустив пятерню в волосы. Мозг отказывался соображать. Бессилие мгновенно переросло в ярость, и имя виновника торжества выжглося в голове огненными буквами — Ким Тэхен!       Во всем виноват этот проклятый ботан с его неуемным любопытством! Если бы не он, Чонгук уже разговаривал бы с профессором, возможно, помирился бы с Чимином и был бы сейчас на репетиции. Но нет! Когда жизнь летит под откос, в Чонгуке просыпается настоящий маленький дьяволенок. Нет, он не станет крушить все вокруг и калечить людей (хотя мысли такие, признаться, проскакивают). Он просто сбежит — в свою берлогу, подальше от этого дурдома, где его ждет бутылка чего-нибудь покрепче. Или в спортзал, где бедная боксерская груша примет на себя весь его гнев. А может, он сорвется в студию и выместит все на тарелках и барабанах. Бывало, пару раз, в порыве ярости на отца, он ломал свои любимые палочки (вот это была настоящая трагедия!). Контролировать себя он научился, но вот искоренить сам источник этой адской энергии... тут он пока бессилен. Что ж, остается только ждать следующего взрыва и молиться, чтобы под руку не попался тот самый "чертов ботаник".       Кулаки побелели, челюсть заходила ходуном. Внутри него уже зудело предвкушение, хищное желание, родившееся в тот самый миг, как он вошел в кабинет. Подскочив на ноги, словно пружина, он ринулся к лифту. Нет, он не хотел делать из Кима козла отпущения, клянется бородой дедушки! Но, черт возьми, обстоятельства сложились так, что Ким просто обязан был сыграть эту роль.        Спустившись, он увидел Кима, уже ступившего в кабину. Тот обернулся, и их взгляды встретились. Яркий, почти безжалостный свет лифта высвечивал каждую черту его лица. Не факелы прошлого, а бездушная современная лампа. Лифт казался не просто исправным — он словно кричал о своей функциональности: целые двери, ровный пол, никакого намека на хаос или разрушение. Абсурд. Как такое возможно?        — Стой! — взревел Чонгук, бросаясь к лифту, словно гепард за антилопой. В последнюю наносекунду, когда двери уже готовы были сомкнуться, он, как вихрь, влетел внутрь, потерял равновесие и, словно кеглю, сбил Кима с ног. Тот, не ожидавший такого "горячего" приветствия, инстинктивно вцепился в кожаную куртку на спине Чонгука, словно утопающий за соломинку.       Чонгук был кипящим котлом эмоций; злость, страх, как бы не сломать лифт (и парня заодно), ужас от того, что Тэхён сейчас уйдёт... В общем, полный «компот»! Грохот был такой, что со стороны вполне могли подумать, будто здесь снимают сцену из боевика, и парни только что совершили "самоубийственный" трюк.       Осознав всю абсурдность ситуации, Чонгук поднял взгляд и встретился с лицом Кима, на котором читалось полное недоумение, смешанное с чем-то еще... более интересным. Тот явно не ожидал, что Гук сорвется за ним в лифт, а уж тем более, что повалит его на пол и будет сверлить взглядом! Между ними оставались какие-то жалкие сантиметры, и время словно замерло. Чонгук увидел, как русые пряди Тэхена рассыпались по полу, открывая вид на высокий лоб, строгие брови, глаза цвета черного оникса и... маленькую, но такую запоминающуюся родинку на кончике носа. От этой близости их обоих пронзило обжигающее чувство неловкости. Чонгук почувствовал, как ослабевает хватка Кима на его куртке, и осторожно поднялся, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Ким последовал за ним, стараясь скрыть замешательство.       — Ну ты и кабан, — прохрипел Ким, словно его переехал товарный поезд, потирая ушибленную поясницу, на которую обрушилась вся "легкость" Чонгука.        — Ты совсем идиот?! — огрызнулся Чонгук, выпрямляясь и массируя ноющее плечо. — Зачем сюда полез? Ты решил, что у нас тут филиал парка аттракционов «Найди свою смерть»?! — ярость, словно обжигающий пламень, вновь охватила его, и он, бешено жестикулируя, обрушил на Кима шквал возмущения.        — А ты-то что за мной увязался, как привязанный, словно я пригласил тебя сюда чай с печеньками попить?! — Ким, уперев руки в боки, вызывающе вскинул бровь, словно готовясь к словесной дуэли.       — Да потому что проход закрыт, черт тебя дери! И все из-за твоего дурацкого любопытства! — Чонгук был готов рвать и метать. К всеобщей "радости" прибавилась перспектива застрять в этой консервной банке.       — Я тебе что, нянька? Не хочешь проблем — сиди дома, смотри телек! А если уж полез за мной, то нечего теперь ныть, как будто я тебя под дулом пистолета сюда затащил! Ищешь виноватого? Посмотри в зеркало! — Ким тоже начинал закипать. Он понимал, что влип, но гордость не позволяла признать свою ошибку. Тыкая пальцем в грудь Чонгуку, он искренне не понимал его бурной реакции. Мог же остаться, дождаться профессора и спокойно уйти в закат. Но нет, поперся следом. Потому что тоже интересно? Вряд ли. Скорее, напуган до чертиков, но все равно твердил, чтобы Ким оставил эту затею. А в лифт зачем рванул? Испугался за него из-за таблички? «Чонгук и боится за меня? Да это бред сивой кобылы!» — пронеслось в голове Кима.       Жгучая искра обиды пронзила Чонгука из-за слов Кима. А вдруг он прав? Неужели корень всех бед кроется в нём самом, а не в вечно недовольном отце, прилипчивом Чимине или загадочном профессоре? Неужели он просто вымещает злость на первом встречном из-за собственной несостоятельности?       — Да, ты прав, — прохрипел Чонгук, с трудом выталкивая слова. — Я сам виноват, что поплелся за тобой в эту дыру. Но это не отменяет того, что ты, со мной или без меня, был бы тут похоронен заживо! — Чонгук выплюнул эту правду, словно яд, не желая никого обидеть, но и не способный больше держать её в себе.       Ким, словно очнувшись от его слов, начал внимательно изучать внутренности лифта. Глянцевые стены и пол сияли чистотой, ни единой царапинки! Словно только вчера установили. Его взгляд упал на панель управления справа — прямоугольник, усеянный светящимися кнопками с цифрами от одного до пяти, выполненными в ультрасовременном стиле. Завороженный Ким потянулся к ним, но Чонгук, словно коршун, перехватил его руку.       — Не трогай эту хрень! Мы понятия не имеем, что это такое и куда нас забросит! — прорычал он, резко разворачивая Кима к себе лицом.        — А что ты предлагаешь? — спросил Ким. Надежда тонкой нитью пробивалась сквозь отчаяние. — Вдруг он отвезет нас на первый этаж, и мы сможем выбраться!       — Ты вообще хоть раз видел лифт в университете? Или дальше своих пыльных книг по Древнему Египту ничего не видишь?       — Хватит язвить! Или это у тебя хобби такое, кроме дурацкого рока? — взорвался Ким.       — Боже, зачем я вообще поперся к этому профессору… — Чонгук выдохнул, понимая, что спор бессмыслен. Устало прикрыв глаза, он прислонился спиной к холодной стене. Ему, барабанщику с безупречным стилем, и в голову не могло прийти, что когда-нибудь придётся выбираться из загадочного лифта в недрах университета. Его дресс-код совершенно не подходил для таких приключений.       — Да уж, не думал, что когда-нибудь с тобой соглашусь, — усмехнулся Ким, скользнув взглядом по изможденной фигуре барабанщика. Чонгук выглядел выжатым лимоном, и физически, и морально. «Интересно, почему он, едва войдя в кабинет, набросился, как цепной пес, сорвавшийся с привязи? Что же его так ранило?» — пронеслось в голове у Тэхена, и в груди защемило от необъяснимой жалости к этому взбалмошному парню.       — Надо выбираться, — процедил Гук, испепеляя взглядом стальную коробку лифта. Он вцепился в створки, как бультерьер в кость, силясь раздвинуть их, но железо лишь издевательски скрипело в ответ. Ким, вместо помощи, приклеился к панели управления, погруженный в свои мысли. Чонгук, окончательно обессилев, рухнул на пол, уставившись на пульсирующую лампочку, словно пытаясь вычитать в ее мерцании план спасения.         — Я жму на первый этаж, — тихо произнес Ким, и в голосе его звучала обреченность. Палец, словно нехотя, потянулся к самой нижней кнопке.       — Не смей! — взревел Чонгук, силясь вскочить на ноги, но предательское тело отказалось повиноваться.       — А у нас есть другой вариант? — устало усмехнулся Ким, запуская руку в свои непокорные волосы. Казалось, даже они устали от этой передряги.       — Блять, если я умру, то лично приду за тобой с того света! — прошипел Чонгук, с трудом поднявшись на ноги. Он приблизился к панели, сверля взглядом сомневающегося Кима.        «Ну и кадр! В кромешную тьму лезет без оглядки, в лифт с табличкой «Опасно» — как к себе домой, а кнопку нажать боится, губу до крови прикусил, глаза бегают, как у зайца перед удавом.» — усмехнулся про себя Чон. Ким нажал на кнопку, и лифт, словно оживший монстр, содрогнулся в конвульсиях. Стены завибрировали, пол затрясся, а свет начал плясать дьявольскую джигу, словно предвкушая скорый конец.        — Ну всё, нам пиздец! — словно вынося приговор, выдал Чонгук, предвкушая неминуемую кончину.       Двадцать лет коту под хвост — даже умирать не жалко! Где-то в глубине души он уже давно мёртв. Не зажёг, не взлетел, призвание не нашёл, любовь всей своей жизни не встретил. А так мечтал: завтраки в постель, хотя готовить он, прямо скажем, не мастак, мир к ногам, серенады под луной... Эх! Ещё и лучшего друга умудрился потерять, единственного близкого человека. Полный провал, одним словом!        И тут — бац! — Чонгук ощутил лёгкость во всём теле, словно его апгрейдят до бесплотного духа. Руки стали полупрозрачными, стены и пол заиграли всеми цветами кислотного рейва. Ким, выпучив глаза, смотрел на Чона, как на пришельца. Слова застряли в горле от вселенского шока. Вечность пролетела после нажатия роковой кнопки, а потом — бам! — темнота, лифт замер, а душа рухнула в пятки с двойным ускорением. Двери распахнулись, и свет снова залил кабину. Парни, почувствовав привычную тяжесть бренного тела и твёрдую почву под ногами, начали судорожно ощупывать себя, проверяя, всё ли на месте.       — Что это за хрень, мать твою?! — Чонгук ощупал руки, ноги, голову, шею и даже подпрыгнул для достоверности.       — Я... я не знаю, — пролепетал Ким, проделав тот же ритуал и бессознательно вцепившись в предплечье Гука, чтобы убедиться, что тот реален. — Это было так... странно, — прошептал он. Чонгук не обратил внимания на его прикосновение, ему сейчас было всё равно, даже на то, что двери лифта открылись. Он словно оцепенел.        — С ума сойти, я думал, сейчас растворюсь на атомы! Никогда такого не испытывал! — Чонгук оторвал взгляд от своих рук и уставился на открывшийся проём лифта, где разглядел… джунгли?! Ким, с тем же выражением вселенского недоумения, смотрел на эту дикую панораму.       — Ты тоже это видишь? — не веря своим глазам спросил Чон у стоящего рядом шокирующего Кима.        — Д-да, — запнулся Ким. — Может, это глюки? — предположил он и уже собрался выйти.       — Стой! — попросил его Чонгук, пытаясь остановить рукой, но Ким, словно сорвавшийся с цепи, уже рвался наружу. Едва переступив порог лифта, он ощутил под ногами неровность почвы, шелковистое касание травинок к ткани брюк, оглушительный концерт цикад и пьянящую прохладу ночи. Улыбка расцвела на его лице, и он жадно вдохнул влажный летний воздух, словно глоток свободы. Шок от происходящего отступил в тень, и Ким, словно лунатик, устремился вглубь изумрудного царства. Высокие стволы деревьев, укутанные изумрудными лианами, напоминали колонны древнего храма, а досковидные корни, пробивающиеся из земли, казались лапами мифических существ. Листья пилеи, словно зеленые монеты, усыпали землю, отражая свет далеких звезд.          Чонгук, как громом пораженный, застыл на пороге лифта, словно растворяясь в его металлических объятиях. То ли осознание абсурдности происходящего — джунгли, возникшие из ниоткуда! — то ли завораживающая красота, развернувшаяся перед ним, приковала его к месту. А виной всему — хоровод светлячков, круживших вокруг Кима, словно маленькие волшебные искры. Он наблюдал за ним, словно за героем сказки, не решаясь нарушить хрупкую ткань момента.        Тэхен, как заправский охотник за приключениями, извлек из рюкзака свой верный фотоаппарат и направил его на танцующие огоньки. Щелчок за щелчком, вспышка за вспышкой — он пытался поймать в кадр это мимолетное волшебство. Опустив камеру, он залюбовался открывшейся перед ним панорамой: непроходимые джунгли, окутанные умиротворяющей атмосферой и первозданной красотой. Завороженный этой зеленой сказкой, он отошел уже на добрых десять или пятнадцать метров, он не считал, и, прислушиваясь к доносившимся звукам, замер. Включив фонарик на телефоне, он попытался определить источник шелеста, который неумолимо приближался. Сердце бешено колотилось в груди, когда из высокой травы показался… динозавр?!        «Что за чертовщина?» — пронеслось в его голове. Может, они надышались какими-то галлюциногенными спорами в том подвале? Или лифт распылял секретные вещества? Но как, черт возьми, объяснить динозавра, стоящего перед ним?! А точнее, очаровательного детеныша трицератопса!       Массивная клиновидная голова сужалась к передней части, заканчиваясь клювом и зубами, спрятанными глубоко во рту. Толстый, мускулистый язык, похожий на наждачную бумагу, выдавал в нем гурмана по части сочной растительности. Небольшой конический рог украшал его нос, а над глазами возвышались два внушительных рога, покрытые кератином, напоминающим потрескавшийся ноготь. Глаза, скорее птичьи, чем рептильные, с большими круглыми зрачками и янтарными радужками, смотрели с нескрываемым любопытством. Окраска детеныша была тусклой, словно он только что вылез из грязевой ванны, но все же можно было различить серо-синие, серо-зеленые и серо-коричневые оттенки с причудливым узором на спине и боках.       В детстве Ким боготворил динозавров, зачитывался книгами, мечтал об участии в раскопках. И вот, перед ним, словно сошедший со страниц истории, стоял маленький детеныш, ростом и длиной не более метра, и дружелюбно направлялся к нему. Он мило кряхтел, спотыкаясь о неровности земли и корни деревьев, словно маленький неуклюжий щенок.       Ким присел на корточки, чтобы не испугать малыша, и протянул руку, чтобы погладить его. Он знал, что трицератопсы травоядные, и не боялся, что тот откусит ему руку. Не теряя ни секунды, он включил камеру, чтобы запечатлеть этот исторический момент. Детеныш ластился к нему, как котенок, своими маленькими рожками пытаясь тереться о его руку. Чонгук, словно призрак, приблизился к Киму со спины и тоже присел рядом, пораженный увиденным чудом.       — Нет, я точно умер… — Чонгук большими глазами уставился на предоставленную перед ним картину, — Иначе, я не знаю, как объяснить, что вижу существо, вымершее черт знает когда? Это что, галлюцинация после летального исхода? — предположил он.        — Это Трицератопс, — тихо произнес Ким, в его голосе звучала нежность, словно он обращался к старому другу. — Один из самых безобидных динозавров. У меня был брелок с ним в детстве, папа подарил на день рождения, — Чонгук повернулся к Киму, чье лицо было озарено грустной, ностальгической улыбкой, когда тот ласково погладил огромную голову динозавра. — Мне тогда исполнилось восемь. Я был без ума от этих существ. Папа купил билеты в Национальный музей в Канберре, и мы всей семьей отправились туда. Там даже продавали мороженое в виде динозавров, представляешь! Помню, что, когда это увидел, долго визжал от восторга. — Ким хихикнул, украдкой стирая слезу, скатившуюся по щеке — слезу светлой, давно ушедшей радости. Чонгук ощутил странную теплоту в груди от этого маленького воспоминания. Улыбка еле заметно тронула его губы, хотя Ким этого и не заметил, погруженный в свои мысли. Ему показалось, что это воспоминание потеряло яркие краски и сейчас приносит Киму только … боль? Почему? Что произошло? Хоть динозавры никогда и не интересовали Чонгука, но сейчас ему почему-то было невыразимо интересно слушать рассказ Тэхена, этого увлеченного любителя древнего мира. Возможно, это усталость и пережитый шок затуманили его рассудок. Иначе как объяснить его внезапный интерес к его словам?        Его размышления были прерваны нарастающим шелестом, словно приближался невидимый ураган. Чонгук повернулся на звук и... чуть не отбросил коньки от увиденного! Схватив Кима за руку, он рывком поднял его на ноги. Тот отшатнулся, не понимая, что происходит, но вцепился в руку Чонгука, когда перед ними возникла живая, трехметровая туша Трицератопса, явно не настроенная на дружеское чаепитие.       — Бежим! — заорал Чонгук, разворачиваясь и таща за собой Тэхена в сторону спасительного лифта. Сердце колотилось, как пойманная в клетку птица, руки дрожали, ноги заплетались, словно чужие. Он чувствовал, как Ким под рукой замедляет шаг, дрожит от ужаса. «Нельзя останавливаться!» — пронеслось в голове. До лифта оставалось всего ничего — пять шагов, отделяющих их от жизни и смерти. За спиной раздался оглушительный рев, заставивший содрогнуться землю, а листья на деревьях затрепетали в панике.       — Твою ж налево, что делать?! Он нас сейчас на рога насадит! — в панике крикнул Чонгук, заталкивая Тэхена в лифт. Страх сковал его, лишая разума. Он чувствовал, что зверюга вот-вот настигнет их и превратит в шашлык. Чонгук не выдержал и рухнул на пол, закрывая лицо руками мысленно начиная обратный отсчет. Три... два... один... ...и двери лифта захлопнулись.