Сквозь тени

Эмма открыла глаза и сразу почувствовала что-то странное. Свет за окном был слишком ярким. В голове царил туман, словно она ещё не до конца проснулась, но потом её осенило. Она резко села на кровати. — Чёрт! Тренировка! Она метнулась к двери, но, сделав резкий шаг, осознала, что всё ещё в ночной рубашке, с растрёпанными волосами. Сердце бешено колотилось, а внутри зарождалась паника. Как она могла проспать?! Быстро натянув форму, она вышла в коридор и чуть не столкнулась с Петрой. — О! Доброе утро, а я за тобой, — та хитро улыбнулась, — спала как убитая, да? — Где остальные? — спросила она, делая вид, что ничего не случилось. — На тренировочной площадке, конечно же, — Петра ухмыльнулась, — и да, Леви уже заметил, что тебя нет и отправил меня за тобой. — Вот дерьмо… — О, да, — усмехнулась Петра. — Думаю, капитан уже подготовил для тебя что-то особенное. Эмма тяжело выдохнула и быстрым шагом направилась к выходу. Её ждёт ад. Эмма только вышла на тренировочную площадку, как почувствовала, что воздух вокруг будто сгустился. Все разговоры в отряде стихли, а на неё уставились слишком уж внимательно. У самого центра стоял Леви, сложив руки на груди. Его холодный взгляд, как нож, вонзался прямо в неё. — Ты решила, что у тебя особые привилегии? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Эмма сжала кулаки. — Нет, капитан. — Тогда какого чёрта ты не явилась на тренировку? Она хотела сказать что-то, про то, что засиделась, но по глазам Леви было ясно, что его это не волнует. Отговорки он не примет. — Проспала, — ответила она честно. Оруо, услышав это, даже фыркнул, но, поймав взгляд Леви, тут же умолк. — Двадцать кругов, — ровно произнёс капитан. — Бегом. Эмма даже не успела вздохнуть, как уже поняла, что спорить бессмысленно. Она стиснула зубы и сорвалась с места. Первые круги дались легко. Её тело было натренированным, но уже после пятого дыхание начало сбиваться. Лёгкий морозный воздух жёг горло, мышцы начинали ныть, но она продолжала. Седьмой. Девятый. Одиннадцатый. Сил становилось всё меньше. Казалось, что каждый шаг даётся через силу, но останавливаться нельзя. Четырнадцатый. В висках стучало, спина промокла от пота, но взгляд Леви, следящий за ней, подгонял сильнее любого приказа. Семнадцатый. Ноги гудели, а в голове пульсировала только одна мысль: если я сейчас остановлюсь, он меня сожрёт. Девятнадцатый. Воздуха не хватало, перед глазами уже чуть плыло, но она из последних сил добежала последний круг и остановилась, тяжело дыша. Она не могла даже выпрямиться. — Ну вот, — спокойно проговорил Леви, подходя ближе. — Теперь, может быть, ты начнёшь приходить вовремя. Она подняла на него взгляд, всё ещё тяжело дыша, но промолчала. Он пристально посмотрел ей в глаза, а затем отвернулся и, как ни в чём не бывало, сказав через плечо: — Тренировку никто не отменял. Она резко подняла голову, и, несмотря на жгучую усталость, в её взгляде вспыхнуло возмущение. — Ты… серьёзно? — прохрипела она, сглатывая. Леви склонил голову набок, будто действительно задумался и развернулся. — Ты думаешь, я тут ради шуток? Она судорожно выдохнула. Недалеко стоял отряд, некоторые явно сочувствовали ей, но никто не осмелился за неё заступиться. — Оруо, — спокойно обратился Леви, не сводя с неё взгляда. — Ты сегодня с ней. Оруо приподнял брови, но быстро кивнул: — Будет сделано. Эмма стиснула зубы. Конечно, ещё и спарринг, почему бы и нет? Как выйдет за стены, сразу его хлопнет. Она снова глубоко вдохнула и шагнула в центр площадки. Её тело гудело от усталости, но она не собиралась сдаваться. Оруо улыбнулся: — Неужели у нашего капитана появилось новое любимое развлечение? — Заткнись и дерись, — прошипела она, становясь в боевую стойку. Только вот драться после двадцати кругов оказалось гораздо сложнее. Её движения были медленнее, чем обычно, а удары слабее. Оруо, конечно, не бил её в полную силу, но даже так она чувствовала, как с каждым мгновением ей всё тяжелее. Где-то сбоку мелькнул силуэт Леви, наблюдающего за ними. Эмма сжала кулаки сильнее. Ещё один удар и ещё. В глазах начало двоиться, но она не сдавалась. Наконец, её блок дрогнул, и Оруо смог поймать её руку, завернув её за спину. — Всё, детка, ты выдохлась, — усмехнулся он. Эмма резко дёрнулась, но сил освободиться не хватало. — Достаточно, — наконец раздался голос Леви. Оруо отпустил её, и Эмма пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Леви подошёл ближе, изучая её с привычным хмурым выражением лица. — Завтра будь вовремя, — сказал он, а затем просто развернулся и ушёл, оставляя её стоять среди всех. Все собрались на обед, и Эмма почти на автомате двинулась следом за остальными. Её ноги гудели от напряжения, руки дрожали от усталости, а желудок, кажется, прилип к позвоночнику. Честно говоря, она даже не помнила, когда последний раз вовремя ела. В столовой было шумно. Разговоры, стук ложек, чей-то смех. Оруо что-то оживлённо обсуждал с Гюнтером, Петра подливала себе воды, а Эрд уже начинал есть. Эмма взяла свой поднос и опустилась на скамью. — Эмма, — первой заговорила Петра, обернувшись к ней. — Ты вообще в порядке? — Жива, — выдохнула она, беря ложку. Оруо прыснул: — Ты бы видела себя со стороны. Пару раз я подумал, что ты отключишься прямо во время спарринга. Эмма сверкнула глазами: — Ну, значит, у тебя явно не хватило сил вырубить меня. Оруо усмехнулся, но возражать не стал. — Всё-таки ты зря проспала тренировку, — вставил Эрд. — Капитан такого не прощает. Эмма лишь нахмурилась и сосредоточилась на еде. Леви не сказал ни слова за весь обед, но ощущение его взгляда на спине не пропадало. Она тяжело вздохнула, едва услышав холодный голос Леви: — После обеда — уборка. Оруо закатил глаза, Гюнтер лишь кивнул, а Петра привычно улыбнулась, будто уже давно смирилась с неизбежным. — Ну конечно, как же без этого, — проворчала Эмма себе под нос, опуская ложку. Леви резко повернул голову в её сторону: — Ты что-то сказала? Она сглотнула, встретившись с его взглядом, и быстро покачала головой: — Нет, капитан. Он изучающе посмотрел на неё, но ничего не сказал, лишь медленно поставил чашку с чаем обратно на стол. Эмма опустила глаза. Ну отлично… Всю утреннюю тренировку провела в изматывающем беге, а теперь ещё и уборка? Похоже, Леви её быстрее убьет. — Так. Вы и так знаете, что я не потерплю грязи, поэтому слушайте внимательно, — его голос был ровным, но достаточно громким, чтобы никто не посмел перебить. Он перевёл взгляд на Гюнтера и Эрда: — Вы двое — коридоры и склад. Проверите снаряжение, разложите всё по местам. Никакой пыли, понятно? — Так точно, капитан, — синхронно ответили они. Леви кивнул и перевёл взгляд на Петру: — Кухня. Всё должно быть чистым. Пол, столы, шкафы. Проверь, нет ли испорченных продуктов. — Поняла, — спокойно ответила она. Оруо уже тяжело вздохнул, но Леви даже не взглянул на него: — Оруо, лестницы и окна. Чтоб ни одного развода. — Да-да, конечно, капитан, как прикажете, — недовольно пробормотал тот, но всё равно вытянулся, понимая, что спорить бесполезно. Леви наконец повернулся к Эмме. — А ты… — он сделал паузу, будто нарочно её дразнил. — Конюшня. Всё вычистить, проверить стойла. — Лошади? — невольно вырвалось у неё. — Тебя что-то не устраивает? — его взгляд стал ледяным. Эмма сжала зубы и покачала головой. — Нет, капитан. — Хорошо, — коротко бросил он. — Заканчивайте и за работу. Всё тело Эммы ныло после утреннего наказания, но отряд уже начал расходиться, и ей не оставалось ничего другого, кроме как развернуться и направиться в сторону конюшен. Эмма стояла у входа, глядя на стойла с явным раздражением. Запах сена, смешанный с запахом лошадей и чего-то менее приятного, ударил в нос. Она тяжело вздохнула и закатила глаза. — Лошади… конечно, именно мне достались лошади. Спасибо, ваше Величество, — пробормотала она, закатывая рукава. Первым делом она взяла вилы и начала разгребать старую солому. Это было неприятно, грязно, но куда больше её раздражало то, как ловко Леви нашёл способ продолжить её наказание. — Будто мне мало было утренней пробежки… — ворчала она, запуская вилы в груду сена и выбрасывая его наружу. Лошади спокойно переступали копытами в стойлах, изредка косясь на неё. Одна из них фыркнула, будто посмеиваясь над её мучениями. — Чего уставилась? Думаешь, тебе тяжело? Вот попробуй побегать двадцать кругов, а потом таскать эти вонючие груды, — пробурчала Эмма, отпихивая её морду, когда лошадь попыталась ткнуться ей в плечо. После того как всё старое сено было вынесено, пришлось тащить свежую подстилку. Тюки были тяжёлыми, и после третьего её руки уже начали болеть. — Ну конечно, зачем же кому-то помогать, пусть девчонка сама возится, — едва слышно пробормотала она, перетаскивая очередной тюк внутрь. Как назло, на последнем шаге она зацепилась за край стойла и едва не рухнула в грязь. Лошади снова фыркнули, словно насмехаясь. После подстилки пришлось принести воду. Вёдра были тяжёлыми, руки тряслись, но она упрямо шла туда-сюда, заполняя поилки. Когда стойла наконец были очищены, а лошади напоены, Эмма выпрямилась, вытирая пот со лба. Её руки дрожали от напряжения, а в груди всё ещё пульсировало раздражение. Она осмотрелась, работы оставалось немного, но сил почти не осталось. — Почему-то мне кажется, что я вообще не должна здесь быть? — пробормотала она, глядя на одну из лошадей, которая жевала сено, глядя на неё абсолютно безразличным взглядом. Эмма вздохнула, подхватила щётку и начала чистить шерсть лошади. Движения были отрывистыми, порывистыми, словно она вымещала на животном свою злость, но потом замедлились. — О, прости, милочка, ты ведь не виновата, что он так любит издеваться, — тихо пробормотала она, смягчая движения. Лошадь тихо зафыркала, мотнула головой, и Эмма почувствовала, как её рука непроизвольно расслабилась. Ритмичные движения немного успокаивали, но стоило ей на мгновение позволить себе расслабиться, как сзади раздались шаги. По звуку — уверенные, неторопливые. Эмма тут же напряглась. — Ты ещё не закончила? Она узнала этот голос. Даже не оборачиваясь, уже знала, кто это. — Ну конечно, наш же высокородный капитан не может жить в грязи, — пробормотала она себе под нос, а затем громко ответила. — Почти. Леви остановился рядом, скрестив руки на груди. Он оглядел стойла, потом перевёл взгляд на неё. — Если закончила, неси ведро с водой, полы тоже должны быть чистыми. Эмма стиснула зубы, но ничего не сказала. Она лишь резко развернулась, взяла ведро и направилась к другому концу конюшни, чтобы облить грязный пол. Она уже замахнулась, как Леви добавил: — И без лишней воды, не устраивай тут болото, — добавил он, словно прочитав её мысли. Эмма только сильнее сжала губы. Когда она закончила, спина ныла, ноги едва двигались. Леви осмотрел результат, кивнул, а затем бросил короткое: — Хорошая работа. Эмма резко подняла голову, едва не выронив щётку. Она ожидала чего угодно: новых приказов, замечаний, но не похвалы. Он же, как ни в чём не бывало, развернулся и пошёл прочь. Эмма уставилась ему вслед, потом покачала головой. — Чёртов маньяк чистоты… — тихо пробормотала она. Леви резко остановился. Эмма замерла, мысленно чертыхаясь. Он услышал. Конечно, он услышал. Чего ещё можно было ожидать от человека, у которого слух, кажется, острее, чем у лошади? Капитан медленно повернул голову через плечо, его серые глаза чуть прищурились. — Что ты сейчас сказала? Эмма сглотнула. — Я сказала… — Она быстро перебирала в уме возможные оправдания, но ничего подходящего не приходило в голову. Врать ему? Бесполезно, он заметит. Промолчать? Только усугубит ситуацию. — Я сказала, что вы, капитан, просто мастер в поддержании чистоты, — с невинной улыбкой выдала она, надеясь, что это сойдёт за правду. Леви смерил её долгим взглядом. В воздухе повисло напряжение. — Ага. Только вот звучало это немного по-другому, — сухо заметил он. — Не думай, что я не замечаю, как ты тут ворчишь. Если есть что сказать, говори вслух. — Хорошо, капитан, — быстро ответила она, всё ещё удерживая на лице невинное выражение. Леви молча развернулся и вышел из конюшни. Эмма выдохнула, но стоило ей повернуться к ведру с водой, как за дверью послышался его голос: — И да, Эмма… — она тут же подняла голову. — Ещё раз назовёшь меня «чёртовым маньяком чистоты», накажу так, что конюшни будешь мыть всю зиму. Эмма только хлопнула глазами, а затем, услышав его удаляющиеся шаги, закатила глаза. — Да-да, ваше Величество… — пробормотала она уже себе под нос. Сладковатый запах сена окутал её, стоило только опуститься на мягкую поверхность. Усталость после тренировок, бесконечной уборки и раздражающего капитана Леви взяли своё: мышцы ныли, руки были в царапинах, а дыхание всё ещё не успокоилось после всех нагрузок. Эмма сначала просто села, оперевшись спиной на деревянную стену стойла. Здесь было тепло, уютно и удивительно тихо. Только лошади время от времени шевелились, фыркая и переступая копытами по соломенному настилу. Она невольно закрыла глаза, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться. «Только на минутку…» Она вытянула ноги, затем с тихим вздохом легла на бок, подложив ладонь под щёку. Сено было колючим, но удивительно удобным. Дыхание замедлилось, а шум внешнего мира постепенно стал приглушаться. Мысли путались: мелькали обрывки сегодняшнего дня, насмешливый голос Оруо, доброжелательная Петра и, конечно же, Леви. «Чёртов маньяк чистоты…» Она усмехнулась сквозь полудрёму, но внезапно ощутила, как веки налились тяжестью. Холодный осенний воздух чуть проникал сквозь щели в стенах, смешиваясь с тёплым запахом сена и лошадей. Это было странно… но так приятно. Где-то вдалеке заиграла мелодия сна, затягивая её всё глубже. Тело перестало слушаться, расслабившись полностью, сознание затуманилось, а разум окончательно сдался усталости. Эмма даже не заметила, как уснула. *** Леви нашёл её, когда конюшни уже давно должны были быть пустыми. Он вошёл внутрь, и его взгляд наткнулся на фигуру, мирно свернувшуюся на груде сена. Он тихо вздохнул, скрестив руки на груди. Она валялась в сене, будто ребёнок, с лицом, расслабленным в глубоком сне. На её щеке отпечаталась небольшая соломинка, а свет от фонаря мягко освещал уставшие черты лица. Даже так, в полном покое, она ухитрялась выглядеть упрямой. Леви молча шагнул ближе. В воздухе пахло сеном, лошадьми и чем-то ещё… чем-то её. Он опустился на корточки рядом, оценивающе её осматривая. Дышит ровно, замёрзнуть не успела, но если оставить её здесь, то к утру простынет к чертям. — Тупица, — пробормотал он тихо. Он прислонил два пальца к переносице, закрывая глаза на секунду, будто собираясь с мыслями. Затем, не теряя времени, аккуратно просунул одну руку ей под спину, другую под колени и легко поднял её на руки. Она что-то неразборчиво пробормотала во сне, чуть наморщив нос, но не проснулась. Леви лишь усмехнулся уголком губ. — Развалюха, — тихо бросил он, направляясь к выходу. Шаги были уверенными, почти бесшумными. Он знал, что делать, ведь слишком много раз за свою жизнь приходилось таскать людей: то раненых, то вымотанных, то тех, кто терял силы, но сейчас всё было иначе. Он внёс её в здание, прошёл по коридору, стараясь не шуметь. Остановился у двери её комнаты, слегка толкнул её ногой и осторожно вошёл. Комната была в полумраке. Он шагнул к кровати и медленно опустил Эмму на матрас, позволив её голове мягко утонуть в подушке. На мгновение он задержался, глядя на неё сверху вниз. Перед уходом Леви задержался. Он молча окинул взглядом её комнату, стоя у кровати. В отличие от остальных комнат в штабе, здесь не было хаоса или беспорядка. Всё выглядело аккуратно, почти стерильно. Кровать заправлена, стол чистый, никаких лишних вещей. Только стопка аккуратно сложенных бумаг в углу — наверное, отчёты, которые ей приходилось заполнять вместо него. На комоде стоял стакан с водой. Леви чуть прищурился, и, судя по тому, как близко он стоял к кровати, она, видимо, привыкла оставлять его под рукой перед сном. Ещё один взгляд, и он заметил складной нож, лежащий рядом с бумагами. Тонкий, хорошо заточенный. Старый, но явно ухоженный. Такой не выдавали в Разведкорпусе, а значит, он был у неё ещё до этого. Он тихо выдохнул, скрестив руки. Эта комната, как и её владелица, была слишком… закрытой. Словно всё здесь существовало не для комфорта, а просто потому, что так надо. Леви ещё раз взглянул на неё. — Чёрт с тобой, — пробормотал он себе под нос, развернулся и бесшумно вышел, плотно закрыв за собой дверь.