Сквозь тени

Глава 16. Глупость Эмма уже поднималась по лестнице, стараясь идти ровно, когда заметила впереди знакомую фигуру. Леви стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла сразу расшифровать. — Не лучший способ справляться с болью, — сказал он спокойно, скользя по ней внимательным взглядом. Эмма вздрогнула, голос Леви хоть и был тихим, но всё равно разрезал ночную тишину, возвращая её в реальность. Она невольно потупила взгляд, будто бы её застали за чем-то запрещённым. — Это не твоё дело, — буркнула она, но голос вышел не таким твёрдым, как ей хотелось бы. — Может, и не моё, — сказал он, взяв её за локоть. — Но ты еле держишься на ногах. Эмма сжала губы, но не отдёрнулась. Она чувствовала тепло его пальцев сквозь тонкую ткань рукава, и это прикосновение было куда более реальным, чем весь этот вечер, наполненный вином и попытками на время забыться. — Пойдём, — Леви чуть потянул её вперёд. Она не стала спорить. Тишина между ними была напряжённой, но в ней не было упрёка. Скорее, что-то другое, что Эмма не могла сразу определить. Шаг за шагом они поднимались по лестнице. Леви шёл рядом, не разжимая пальцев, и она чувствовала себя так, будто он удерживает её не только физически, но и от чего-то большего, будто от пропасти, в которую она могла бы упасть, если бы осталась одна. Когда они остановились у её двери, Леви наконец отпустил её руку, но не отошёл. — Просто не пытайся утопить боль в алкоголе, — сказал он тихо. Эмма посмотрела на него снизу вверх. В его голосе не было ни раздражения, ни осуждения, только усталость и… понимание. Она хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого лишь кивнула и, избегая его взгляда, толкнула дверь. Леви молча вошёл в комнату вслед за Эммой и закрыл за собой дверь. Она покачнулась, но всё же уверенно дошла до кровати и села, уткнувшись локтями в колени. Голова немного кружилась, и она чувствовала, как тяжесть усталости наваливается на плечи. Леви стоял рядом, скрестив руки на груди. — Тебе лучше лечь, — сказал он спокойно. — Не нужно со мной нянчиться, — Эмма подняла голову, бросив на него упрямый взгляд. Леви не ответил, только слегка вскинул бровь, явно не впечатлённый её попыткой сохранить независимость. Эмма вздохнула и, наконец, легла, откинувшись на подушку. Потолок слегка плыл перед глазами, но в комнате было тихо и спокойно. Она закрыла глаза, но почему-то не чувствовала себя готовой уснуть. Что-то внутри будто бы сжималось, не давая полностью расслабиться. Несколько секунд тишины растянулись, и вдруг она, сама не осознавая почему, тихо произнесла: — Останься. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать, но они уже были сказаны. Эмма почувствовала, как сердце пропустило удар, и сжала в кулаке уголок одеяла. Она ожидала, что Леви проигнорирует её или попросту уйдёт, но он ничего не сказал. Несколько долгих мгновений висела напряжённая тишина, а затем Эмма услышала тихий звук скрипа края кровати. Леви сел рядом, оставаясь на небольшом расстоянии, но всё же не уходя. — Спи, — коротко сказал он. Его голос был всё таким же спокойным, без лишних эмоций, но почему-то от этого становилось только легче. Эмма медленно выдохнула, позволив себе расслабиться. Впервые за долгое время в её комнате было не пусто. Эмма лежала в полумраке комнаты, глядя в потолок, но глаза её не закрывались. Она слышала ровное дыхание Леви, сидящего неподалёку, но всё равно чувствовала себя тревожно. — Я боюсь засыпать, — вдруг сорвалось с её губ. Леви повернул голову, его взгляд был внимательным, изучающим. — Почему? — Я снова увижу их. Лица тех, кого скидывала с повозки… тех, кого не смогла спасти… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Каждый раз одно и то же. Я засыпаю и они там. Смотрят и молчат. Леви не ответил сразу, но по его лицу было видно, что он обдумывает её слова. Он перевёл взгляд на её лицо, внимательно изучая ее темные круги под глазами, а потом чуть нахмурился. — Ты вообще спала в последние дни? Эмма отвела взгляд. — Немного. Леви скептически хмыкнул. Он видел, как тени легли под её глазами, заметил бледность кожи, усталость, застывшую в чертах лица. В обычном состоянии она бы заметила, как он это подмечает, но сейчас была слишком уставшей, слишком разбитой. Он чуть подался вперёд, опираясь локтями о колени. — Это не прекратится, если ты не позволишь себе отдохнуть. Эмма усмехнулась, но в этом смехе не было веселья. — Как будто это так просто. Леви молча смотрел на неё, потом протянул руку и, не задумываясь, сжал её запястье. Это было короткое, но уверенное прикосновение. — Просто спи. Я здесь. Эмма посмотрела на него и взгляд её был каким-то потерянным. Но в его голосе не было приказа, не было давления. Только спокойствие. Она медленно кивнула, крепче сжимая одеяло. — Хорошо. Леви не убрал руку сразу, позволяя ей привыкнуть к мысли, что она не одна. И в этой тишине, где не было осуждения, не было слов, от которых хотелось бы убежать, Эмма, наконец, почувствовала, как усталость берёт своё. Эмма хотела сказать что-то, но взгляд сам собой скользнул по его лицу, и тогда она заметила. Синяки под глазами. Они всегда были у него. Она не придавала этому значения раньше, думала, что это просто его черты лица, резкие, суровые, но теперь она знала, а точнее, теперь она понимала. Он тоже не спал или, по крайней мере, спал так же, как она: тревожно, урывками, не находя покоя. — Ты тоже… — слова сами сорвались с губ, но она вовремя остановилась. Леви чуть прищурился, явно поняв, о чём она. — Это неважно. — Ты ведь знаешь, каково это. Ты ведь тоже их видишь, да? — её голос стал тише. Он не ответил, но ответ был написан у него на лице. Эмма глубоко вдохнула, глядя в потолок. Тяжёлое одеяло не давало тепла, подушка не приносила покоя. Мысли текли хаотично, как вода сквозь пальцы. Она пыталась за что-то зацепиться, но всё ускользало. В её голове проскочила мысль, что рано или поздно она тоже может не вернуться с вылазки. Сегодня — это были её товарищи. Завтра — будет она сама. Это даже не казалось пугающим. Просто… неизбежным. Каждый раз, отправляясь за стены, она играла в игру, где ставкой была собственная жизнь. До сих пор она выигрывала, но везение не бесконечно. Когда-нибудь колесо фортуны повернётся не в её сторону. И кто тогда скинет её тело с повозки? Почему-то, думая о том, что её не станет, она не чувствовала ужаса. Может, потому что она уже почти умерла тогда, когда смотрела в глаза титанам, которые уже были готовы разорвать Леви? Или потому, что она уже похоронила частичку себя, когда сбрасывала с повозки тела товарищей? — Рано или поздно, я ведь тоже могу не вернуться... — тихо сказала она, но слова вырвались из неё, как тяжелые камни. Она опустила взгляд, чувствуя, как тяжесть на сердце не отпускает её. Она снова ощутила ту пустоту, которая не даёт покоя. Застряла между моментами жизни и смерти, словно в тупике. — Может, пока не поздно, я... позволю себе маленькую глупость? — её голос дрожал, и она сама поняла, что сказала не то, что хотела. Эмма села рядом с Леви, её движения были неуверенными, словно она сомневалась, стоит ли делать то, что собиралась. Вино добавляло ей смелости, но все же она чувствовала, как каждый нерв в теле напрягается от неопределенности. Леви сидел рядом, молчаливый, его взгляд был спокойным, но внимательным. Он наблюдал за ней, но не вмешивался. Она чувствовала, как её сердце бьется быстрее, как дыхание становится поверхностным. Леви всегда был таким закрытым, таким неприступным. Он был тем, кто никогда не раскрывал все свои чувства, но, несмотря на это, она ощущала, что он рядом. Эмма не могла не думать, что в его молчании скрывается нечто большее, чем просто холодность. Ее рука дрожала, когда она медленно протянула её к его лицу. Леви не отодвинулся, не сделал никаких движений, чтобы остановить её. Он просто сидел, все так же наблюдая, и она чувствовала, как в этой тишине каждый её действие обретает больше смысла. Когда её пальцы коснулись его щеки, Леви не отстранился, но его лицо стало немного напряженным, словно он не знал, что делать с этой близостью. Эмма ощущала тепло его кожи, твёрдость его челюсти под её пальцами. Её рука плавно скользнула вниз по его лицу, и она почувствовала, как его дыхание стало чуть более замедленным. Этот момент был странным, как будто он был слишком важным, чтобы быть обыденным. Эмма была так близка, и в то же время она чувствовала, что это противоречие разрывает её. Она положила свою ладонь на его лицо, на мгновение зависнув в этом прикосновении. Это был акт, который отозвался эхом в её груди, так как она сама не понимала, что именно она ищет в этом жесте. Всё внутри неё было смятенно, но она всё равно не отозвала руку. Эмма не могла объяснить, что произошло в тот момент. Всё, что она ощущала, было непередаваемо странным и неуправляемым. Она почувствовала, как её собственные чувства взяли верх, как будто что-то в её груди сорвалось с цепи. Когда её пальцы касались его кожи, а взгляд встречался с его глазами, всё вокруг, кажется, замедлилось. В тот момент ей не было важно, что будет дальше. Она не обдумывала последствия, не задавалась вопросом «почему». Она просто закрыла глаза и почувствовала, как её сердце бьется быстрее. Потом, не отдавая отчета своим действиям, она наклонилась к нему, и её губы коснулись его. Это был краткий, почти несмелый поцелуй, но его присутствие было настолько сильным, что на секунду Эмма забыла обо всём. Она не понимала, что именно заставило её это сделать. Всё было как в тумане, а ощущения, которые она испытывала, были противоречивыми, как и её собственные мысли. Как только их губы встретились, она почувствовала его напряжённость, его замешательство, но она не отстранилась. Всё это было настолько естественно, как будто её тело действовало без её ведома. Это было не просто желание, это было что-то более глубокое, неясное, неуловимое, как момент, который не может быть возвращён, но который уже стал частью неё. Когда поцелуй завершился, она не знала, что думать. Появился странный вкус на губах, и Эмма почувствовала, как она отстранилась, её ладонь ещё оставалась на его щеке. Она увидела его глаза, они были немного мягче, но всё равно с тем же выражением, как и прежде, как будто он сам не понимал, что происходит. Тишина была такова, что в ней можно было услышать их дыхание. Она почувствовала, как неловкость накрыла её, но было уже слишком поздно. Эмма застыла от неожиданности, когда Леви вдруг прижал её к себе. Его сила и решимость ощущались в каждом движении. Она почувствовала, как его ладонь обвила её шею, а его дыхание становилось всё более глубоким. Она пыталась понять, что происходит, но в тот момент её мысли растворялись в нём, в его присутствии. Леви поцеловал её. Это был не просто поцелуй, а что-то более мощное и страстное. Его губы нашли её губы с такой решимостью, как будто он ждал этого долгие месяцы. Поцелуй был настойчивым, но при этом нежным, и в нем чувствовалась вся его скрытая сила, его подавленные чувства. Он не был осторожен — как будто в этом поцелуе было всё, что он так долго сдерживал. Эмма не могла оторваться, не могла понять, что происходит с ней. Она не ожидала такого ответа на свои действия, но его поцелуй захватил её, охватив её тело, и в этот момент она поняла, как сильно она этого хотела. Когда его губы скользнули по её губам, она не могла не ответить, её сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось. Её руки инстинктивно обвили его шею, и она прижалась к нему, полностью теряя контроль над собой. Леви продолжал целовать её, и с каждым движением его поцелуй становился всё более страстным, как будто он пытался выразить всё, что он чувствовал, всё, что давно держал внутри. Но когда Леви отстранился от неё, Эмма заметила, как его взгляд изменился. Его глаза, которые до этого были полны решимости и какой-то скрытой силы, теперь стали немного более закрытыми, будто он переживал что-то внутреннее, что он не мог или не хотел показать. Его лицо стало серьёзным, а плечи немного напряжёнными, словно он пытался вернуться в свою привычную, сдержанную роль. Он молча вздохнул и посмотрел на неё, но этот взгляд был не таким, как прежде, в нем была некая боль, неясная тревога. Эмма почувствовала, как холодок пробежал по её спине, как будто всё, что только что произошло, не было частью его плана, а скорее чем-то внезапным и непредсказуемым. Он поднялся, сделал шаг назад и тихо сказал: — Спи. Его голос был твёрдым, даже немного холодным, как будто он пытался вернуть дистанцию между ними, как будто это всё, что произошло, не должно было случиться, и он не знал, как с этим справиться. И прежде чем она успела что-то сказать, он уже направился к двери. Эмма сидела на кровати, ощущая, как в её груди заползает холод. Она не могла понять, что произошло. Она почувствовала, как её сердце сжалось, когда его фигура растворилась за дверью, и она осталась одна с мыслями, которые теперь кружились в её голове, не давая покоя. Возможно, она только что все испортила. Сделала она это, потому что действительно хотела этого? Или потому что она, под действием вина и под грузом боли, хотела забыться? Что это значило для неё? И что это значило для него? Миллион вопросов ворвались в её голову и оставались без ответов до самого рассвета. Утром Эмма проснулась с тяжёлой головой. В голове шумело, а глаза были припухшие от бессонницы и тех чувств, которые она пыталась скрыть. Вся комната казалась ей чуждой, будто она не могла понять, где она и что произошло накануне. Приподнявшись с кровати, она почувствовала, как её голова болезненно отозвалась на каждый её жест. Слишком много вина, слишком много эмоций, слишком много... всего. Она с трудом поднялась с кровати и подошла к зеркалу, чтобы увидеть своё отражение. Лицо выглядело измождённым, глаза тусклыми. И, как ни странно, именно эти признаки напомнили ей, что всё, что произошло вчера, не было просто сном. Она покраснела, ощутив лёгкую волну стыда, которая прокатилась по её телу. – Какого чёрта я наделала? — прокляла она себя мысленно, крепко сжав зубы. Она снова уселась на кровати, стиснув пальцы до боли и снова вспомнила тот момент, его взгляд, его поцелуй. – Вот да, конечно! Всё, что мне нужно это пьяный поцелуй с Леви. Точно, вот так-то я и решу все свои проблемы! — сказала она себе с сарказмом, не в силах сдержать раздражение. Этот холодный, отстранённый Леви, который почти ничего не говорил, который лишь смотрел на неё с этой собственной тяжёлой тенью в глазах, кажется, всё-таки смог пробудить в ней не то что чувства, а бурю эмоций, с которыми она не могла справиться. – Надеюсь, тебе понравилось, придурок... — добавила она с ярким, едким сарказмом. Эмма встала, вздохнув, и решила, что лучшим решением будет сделать вид, что ничего не произошло. Потрясённая и раздражённая, она решительно попыталась вытолкнуть из головы вчерашний вечер. Было и прошло, подумала она, стиснув зубы. Пусть это останется как пустая страница в её жизни, которую она не будет перечитывать. На этом всё. Больше никаких эмоций, больше никаких сожалений. Но раздражение всё равно не покидало её. Каждый раз, когда она пыталась мыслить логично, разум оказывался охвачен злостью на себя, и она обжигала её изнутри. Она снова и снова прокручивая в голове тот момент, но тут же напоминала себе, что это был всего лишь момент слабости. Ничего больше. Не помнишь, так значит и не было. Убеждала она себя, встала, расправила плечи и подняла взгляд. В конце концов, она давно привыкла держать всё под контролем, и этот случай не исключение. Эмма вошла в столовую, и взгляды всех обратились к ней. Это было странно, потому что она давно не показывалась здесь, и её отсутствие не могло не вызвать вопросов. Тем не менее, она предпочла молчать и не давать объяснений. Все были заняты своими делами, но Эмма почувствовала, как напряжение висит в воздухе, как будто каждый из них был в ожидании, что она заговорит или сделает какой-то жест. Но она ничего не сказала, просто пошла к столу и села, стараясь не встречаться с глазами окружающих. В этот момент в столовой царила тишина, а единственное, что Эмма слышала, это тихий шум её ложки, когда она пыталась есть. Через несколько минут к ней подошла Петра, присела рядом и осторожно заговорила, словно не уверена, стоит ли ей это делать. — Эмма... давно не видела тебя. Всё в порядке? — Петра посмотрела на неё с заботой в глазах. Эмма не сразу ответила. Она не знала, что сказать, как объяснить своё поведение, что творится в её голове. Она просто пожала плечами, пытаясь скрыть свои чувства. — Всё нормально, просто... была немного уставшей, — сказала она, избегая смотреть в ее взгляд. Петра всё же заметила её неестественное молчание и напряжённость, но не стала настаивать. — Ты же знаешь, если что-то нужно, всегда можешь поговорить, — сказала она с мягкой улыбкой. Эмма кивнула, но внутри всё было не так просто. Петра не пыталась задавать больше вопросов, уважая молчание Эммы. Она просто осталась рядом, а Эмма сосредоточилась на еде, пытаясь забыть о мыслях, которые мучили её. Эмма продолжала есть, но ощущение, что на неё кто-то смотрит, становилось всё сильнее. Сначала она попыталась игнорировать этот взгляд, но чем дольше она сидела, тем более интенсивным становился холодный, тяжёлый взгляд, словно кто-то вонзал в неё глазами. Она знала, кто это. Леви. Несмотря на то, что она не поворачивалась, её ощущение не подвело. Его взгляд был таким же, как и всегда, жестоким и пронизывающим. Силой воли Эмма пыталась не обратить внимания. Она сдерживала себя, не позволяя взгляду оторваться от её тарелки. Она прекрасно знала, что если посмотрит в его сторону, то уже не сможет скрыть своих эмоций. У неё не было сил встречаться с ним глазами, особенно после вчерашнего. Её сердце стучало быстрее, она чувствовала, как её ладони становятся влажными от напряжения. Это был тот момент, когда одно неверное движение или взгляд может изменить всё. Но она не могла, не должна была смотреть на него. Он был слишком близким, слишком ужившимся в её жизни, и она знала, что если сейчас всё разрушится, она не выдержит. Но с каждым мгновением эта холодная аура его присутствия становилась всё более невыносимой, и ей казалось, что её внутренний мир вот-вот тронется и рассыпется на части, если она даст себе свободу взглянуть в его сторону. Эмма поднялась с места, чувствуя, как её тело напрягается от внутреннего дискомфорта. Она оставила свою тарелку почти нетронутой. Тишина в столовой казалась удушающей, но Эмма сделала всё возможное, чтобы не показать, что она чувствует. Она вышла из столовой и каждый шаг был как тяжёлое бремя, но она двигалась уверенно, не оглядываясь. Её мысли были в полном беспорядке, но она пыталась сосредоточиться. Не поддаваться. Не думать о нём. Когда она вышла из корпуса, лёгкий холодный воздух сразу коснулся её лица, и она глубоко вдохнула, чувствуя, как немного остывает её внутренний жар. Она шла быстрым шагом, не думая о том, что вокруг, а думая только о том, куда она направляется. Она добралась до тренировочной площадки, где обычно никто не мешает, и почувствовала лёгкое облегчение, находясь вдали от взглядов и разговоров. Здесь, в пустоте и тишине, она могла хотя бы на мгновение быть сама собой. Её шаги становились всё более уверенными, а тело готово к привычной нагрузке. Собравшись, она приняла позу для тренировки, начав с разминки, но её движения были немного более напряжёнными, чем обычно. Она пыталась сосредоточиться, отдаваться каждому движению, как будто этим она могла хоть немного освободиться от всего того, что пережила. Но даже здесь, на тренировочной площадке, её мысли постоянно возвращались к тому моменту, когда она оставила столовую, когда не выдержала его взгляда и не позволила себе сделать хоть малейший шаг навстречу этому непонятному чувству. Примечание: Да, знаю, вообще ни разу не романтично, но как мы видим, именно это и помогло ей немного прийти в себя. И да, я всё еще редактирую своё творение, которое не до донца написано. Поэтому, пока что, первые главы будут выходить быстро, до определенного момента, на котором я остановилась. Я очень сильно надеюсь, что моя работа залетит. Ставьте лайки и комменты, это очень сильно поддерживает, заранее спасибо)