Сквозь тени

Глава 20. Путь к доверию Дни проходили медленно, но на удивление спокойно. Эмма действительно начала нормально есть и спать, хотя поначалу это было непривычно. Раньше её сон был тревожным, рваным, а еда казалась чем-то, что нужно заглатывать на ходу, не ощущая при этом вкуса. Теперь же она позволяла себе отдыхать, а не просто существовать. Леви не приходил. Эмма не знала, было ли это проверкой или просто ему было всё равно, но она не собиралась ослушиваться. Если это был её первый шаг к доверию, она пройдёт его. А вот Ханджи была в восторге. — Это же просто чудо! — восклицала она, наблюдая, как Эмма спокойно доедает свой обед. — Ты наконец-то перестала морить себя голодом! Эмма усмехнулась, но ничего не ответила. — Я так переживала за тебя, знаешь? — продолжила Ханджи, садясь напротив неё. — После той вылазки… ну, ты понимаешь… — она слегка понизила голос. Эмма подняла на неё глаза, но ничего не сказала. — Ты винила себя, да? — Ханджи вздохнула и положила подбородок на ладонь. — Я понимаю. Потерять товарищей, это всегда тяжело, особенно после того, что ты сделала там... Эмма просто кивнула, не пытаясь спорить. Пусть Ханджи думает так, пусть верит, что она терзала себя из-за погибших солдат. Это было бы куда проще, чем объяснять настоящую причину. — Но знаешь, я рада, что ты наконец взяла себя в руки! — радостно добавила Ханджи. Эмма лишь слегка усмехнулась, отодвигая пустую тарелку. С каждым днём на улице становилось всё холоднее. Лёгкий осенний ветерок постепенно сменился пронизывающими порывами, а небо всё чаще затягивало серыми тучами. Эмма наблюдала за этими переменами из окна лазарета, как будто изменение погоды могло помочь ей осознать собственные перемены. Она поправлялась. Тело восстанавливалось быстрее, чем душа. Физическая боль от ранения в животе уже не была такой мучительной. Она могла вставать с кровати, ходить, даже выполнять лёгкие упражнения, чтобы не потерять форму, но душевная боль… Она утихала медленно, слишком медленно. Днём было проще. Она читала книги, которые приносила ей Ханджи, они помогали не зацикливаться на своих мыслях. Иногда Эмма помогала в лазарете, чтобы отвлечься. Но по ночам… Ночи были самыми трудными. В темноте, когда ничего не отвлекало, прошлое накатывало волнами. В своих кошмарах она видела тех, кого она оставила в Подземном городе, тех, кто умер по её вине, тех, кто никогда не узнает правду. Её душевная рана затягивалась, но не так быстро, как хотелось бы. Так прошёл месяц. За окном уже вовсю хозяйничала зима. Ветер, ещё недавно прохладный, теперь был пронизывающим, острым, как лезвие. Эмма поправилась, её тело почти полностью восстановилось, и через пару дней её должны были выписать из лазарета, но несмотря на видимое улучшение, Эмма знала, что внутри неё ещё не всё зажило. Леви всё ещё не приходил. Она не знала, почему. Это было испытанием? Или он просто не видел смысла в разговоре? Каким бы ни был ответ, Эмма не задавала вопросов. Она понимала, что если он решит, что пора, он сам её найдёт. А пока она готовилась к выписке. В день перед выпиской проходил спокойно. В лазарете было тихо, и она уже почти расслабилась, когда услышала знакомые шаги. Лёгкие, бесшумные, но почему-то всегда отличимые. Она повернула голову, и её догадка подтвердилась, в дверях появился Леви. Он молча осмотрел её, словно оценивая результаты её "работы". Эмма знала этот взгляд — внимательный, холодный, но не лишённый смысла. Сначала его взгляд задержался на её лице. Синяков под глазами больше не было. Теперь её взгляд был ясным, а не усталым и пустым, как раньше. Затем он заметил, что впалые щёки исчезли и теперь она выглядела здоровой, а не измождённой. Он не сказал об этом вслух, но Эмма поняла, что он это отметил. Потом он скользнул взглядом ниже, на её руки. Её пальцы больше не дрожали, движения были уверенными, а не вялыми, как месяц назад. — Не умерла, — сухо прокомментировал он. Эмма фыркнула. — Разочарован? — Завтра тебя выписывают. — Я знаю. — Ты выполнила мой приказ, – он подошёл ближе, скрестив руки на груди. Она кивнула. — Что теперь? — спросила она. — Завтра узнаешь, – он посмотрел на неё ещё раз, пристальнее, внимательнее. Эмма поняла, что он что-то заметил, что-то, что она надеялась скрыть. — Ты всё ещё не до конца здесь, — сказал он спокойно. Эмма слегка напряглась. — О чём ты? — Ты выглядишь лучше. Ты выполняла приказ, но я вижу, что внутри у тебя всё ещё бардак. Прошлое всё ещё не отпускает тебя, — продолжил он, не сводя с неё взгляда. Она усмехнулась, но в этом не было веселья. — Думаешь, так просто от него избавиться? — Нет. Но если ты хочешь двигаться вперёд, тебе придётся. Эмма резко выдохнула, отворачиваясь к окну. — Ты говоришь, будто сам не знаешь, каково это. Леви не ответил сразу. — Знаю, — наконец произнёс он. Эмма снова посмотрела на него. В его голосе не было жалости или пустых слов поддержки. Только твёрдость, основанная на собственном опыте. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она. Леви чуть нахмурился, словно раздумывая, а потом медленно произнёс. — Завтра тебя выписывают. Но если ты хочешь по-настоящему избавиться от прошлого, одного выздоровления мало. Эмма внимательно смотрела на Леви, изучая его лицо. Он редко показывал эмоции, но сейчас в его взгляде мелькнуло что-то, чего она не могла разобрать. — Скажи, — наконец произнесла она, — что первое пришло тебе в голову, когда я призналась? Леви не ответил сразу. Он посмотрел на неё так, будто решал, стоит ли вообще говорить. — Что ты лжёшь, — сухо сказал он. — Ты не поверил мне? — Сначала нет, — честно ответил он. — Я видел много людей, которые цепляются за ложь, даже когда им уже некуда бежать. Думал, ты одна из них. — Но потом? Леви посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, но голос его остался ровным. — Потом я подумал, что ты идиотка. Эмма моргнула, ошарашенная таким ответом. — Что? — Ты слышала. Ты могла солгать, могла попытаться скрыть всё до конца, но вместо этого вывалила правду мне прямо в лицо, когда была ранена и не могла даже встать с кровати. Эмма сжала губы. — Я не могла больше лгать. Леви чуть склонил голову, словно оценивая её слова. — И всё же ты рискнула. Она посмотрела на него внимательно. — Ты был бы доволен, если бы я продолжала притворяться? — Нет. Но я привык ожидать худшего. Эмма отвела взгляд, пытаясь разобраться в собственных мыслях. — Так значит, первой твоей мыслью было то, что я идиотка… — пробормотала она. — Да, — спокойно подтвердил Леви. — А потом я подумал, что, возможно, ты действительно хочешь жить как Эмма, а не как Крис. Эмма почувствовала, как напряжение поднималось в её груди, когда она задала следующий вопрос, на который не была готова услышать этот ответ. — Эрвин в курсе? — спросила она тихо, не встречаясь с его взглядом. Леви стоял рядом, его глаза не отрывались от неё. Он казался спокойным, но в его голосе, когда он ответил, была какая-то холодная решимость. — Да, в курсе, но не обо всем. Теперь эту тайну знают трое. Эмма мгновенно напряглась. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. В её голове, как грозовые облака, начали собираться мысли. Она не знала, что теперь её ждёт, но одно было ясно точно, этот секрет был тяжким бременем, и от того, как они будут поступать с этой правдой, зависела её судьба. На следующий день, когда утро было ещё прохладным и туманным, Эмма встала и приняла последний взгляд на палату лазарета. В душе чувствовалась тяжесть и она знала, что сегодня её жизнь изменится, но как именно не было ясно. Каждый шаг в неизвестность оставлял в сердце тревогу. Леви пришёл к ней в назначенный час. Его холодный взгляд не предвещал ничего неожиданного. Он просто молча открыл дверь и сказал: — Время идти. Они вышли на улицу и перед тем как двинуться в путь, Эмма внезапно замерла. Она стояла посреди двора лазарета, чувствуя, как холодный воздух проникает в её лёгкие. Зима только начиналась, и она впервые в жизни увидела снег. Он медленно опускался с неба, словно маленькие белые перышки, оседая на земле и одежде. Эмма не двигалась. Её взгляд был прикован к этим танцующим снежинкам, падающим на землю. Она молча стояла и осторожно раскрыла ладонь. Она не пыталась поймать снежинку, а просто наблюдала, как та медленно садится на её ладонь, оставаясь на мгновение, прежде чем раствориться в её теплой руке. Это было как знак, как напоминание о том, что даже в самом холодном мире можно найти что-то лёгкое, что-то красивое и, осознав это, она снова собрала себя, решительно вытянула спину и направилась в путь. Когда они подошли к стоявшим лошадям, Леви молча передал ей поводья и помог оседлать её коня. Он не произнёс ни слова, когда они двинулись в путь. Лишь иногда его взгляд мелькал в её сторону, будто проверяя, насколько она готова двигаться дальше. Эмма сидела на лошади, но мысли её были в смятении. Она знала, что уходит в неизвестность. Этот путь был полон вопросов, на которые ей предстояло найти ответы. Леви молчал, не пытаясь расспрашивать её о том, что она чувствует. Он был рядом, и это казалось одновременно поддержкой и тяжким грузом. После нескольких минут молчания, когда ветер шуршал в ушах и скрипела снеговая дорога, Эмма не выдержала тишины. — Куда мы едем? — спросила она, повернув голову к Леви. Она не знала, что именно её беспокоит, но ей нужно было хотя бы знать, куда они направляются. Леви не сразу ответил. Он всё так же сдержанно вёл своего коня, сосредоточенно следя за дорогой, но его ответ был кратким и прямым. — К Эрвину. — Эрвин? Почему именно к нему? — Он должен знать. Всё. Эмма почувствовала, как её сердце немного замерло. То, что он сказал, означало, что её тайна, её история теперь станут частью чего-то большего. Эрвин это лидер, и если он должен знать, значит, это важный шаг в её пути. Леви же, в свою очередь, видел в этом необходимость, ведь доверие, которое она заработала, должно было быть передано тем, кто мог бы изменить её дальнейший путь. Когда они наконец остановились у одного из зданий, Эмма поняла, что это не просто здание. Это был новый этап, который ждёт её, и он был полон неопределённости. Эрвин внимательно осмотрел Эмму, когда она вошла в кабинет. Его взгляд был холодным и сосредоточенным, как всегда, но в нём скрывалась какая-то тягучая, почти невидимая тревога. Он заметил, как она держит спину прямой, но в её глазах была неуверенность, которую она не могла скрыть. Затем он немного задержал взгляд на Леви, стоявшем позади неё, неподвижно упёршемся спиной на стену, и вернулся к Эмме. — Присаживайся, Эмма, — сказал он спокойно, но его голос был твёрдым, как всегда. Эмма медленно подошла к столу и села. Её движения были несколько скованными, она чувствовала, как напряжение в воздухе давит на неё, но с каждым мгновением она пыталась собраться. Она посмотрела на Эрвина, ожидая, что он скажет что-то первое, ведь сейчас всё зависело от него. Эрвин изучал её несколько секунд, прежде чем заговорить, его лицо было спокойным, но взгляд остался насторожённым. — Ты понимаешь, что всё, что произошло, может изменить многое, Эмма? — его голос был ровным, но в нем было что-то тяжёлое, что заставляло Эмму сжать кулаки. Он продолжал смотреть на неё, как будто пытаясь понять, что скрывается за её спокойным выражением. — Ты готова рассказать мне, что именно скрывала всё это время? — Я… — её голос был тихим, но решительным. — Я Крис из Подземного города. Эрвин не сделал ни одного движения, но его глаза слегка сузились, Эмма же не чувствовала ни облегчения, ни облегчённого дыхания, лишь только тяжёлую тишину, которая накрыла их всех в этот момент. Леви, оставшийся позади, оставался безмолвным наблюдателем, его взгляд не отрывался от Эммы. Он знал, что всё, что происходило сейчас, было важным и он не вмешивался. Всё зависело от того, как Эмма справится с этим моментом. Эмма сделала долгий, тяжёлый вдох, пытаясь собраться с мыслями. В глазах её мелькали тени из прошлого, но теперь, все эти годы полные боли и одиночества, теперь должны были выйти наружу. Она подняла глаза, и встретившись со взглядом Эрвина, начала рассказывать. — Мои родные были убиты, — её голос дрожал, но она продолжала. — Я была ещё маленькой. После их смерти меня взяли в приёмные родители, но их тоже убили. Я не знаю, кто это сделал… Я никогда не знала почему, но мне сказали, что это были те, кто не хотел, чтобы я была жива. Эрвин внимательно следил за её словами, его лицо оставалось неподвижным, но он не перебивал. Леви, стоявший позади, тоже не издавал ни звука, но в его глазах читалась сосредоточенность и он внимательно слушал её, как и раньше. — Я была всего лишь ребёнком, и меня прятали, — продолжила Эмма, глотая воздух, пытаясь заглушить мучительные воспоминания. — И когда я подросла, я стала наёмницей. Просто существовала, чтобы выжить. У меня не было целей, не было мечт. Я жила, потому что нужно было продолжать, но я не ощущала своей жизни. Я просто выполняла заказы и когда мне пришёл заказ убить Леви, я даже не подумала о том, кто он и что он. Я просто выполняла свою работу. Так было всегда. Но потом… — её глаза на мгновение затуманились. — Когда я увидела его, я поняла, что не смогу сделать это. Не смогу убить того, кто был слишком ценен для Разведкорпуса. Я не знала, почему. Всё, что я чувствовала тогда, это… что я не хочу быть тем, кем я была раньше. Она замолчала на мгновение, а затем, будто выдыхая груз, продолжила: — Я не могла продолжать быть этим пустым существом и мой заказчик понял это. Он понял, что я не выполню приказ, что я не убью Леви. И… он решил устранить меня. В комнате повисла тишина. Эрвин, казалось, вслушивался в её слова, а Леви, стоящий позади, не двинулся с места, лишь слегка сжимал челюсть. — Он решил избавиться от меня, — продолжила Эмма, её голос становился всё тише, как будто она боялась проговорить эти слова вслух. — И когда вы сказали, что что-то было не так с приводом Леви, я поняла, что это может быть его рук дело. Возможно именно заказчик сломал привод, чтобы помочь мне. Я думаю, он рассчитывал, что так я точно смогу убить его. Эрвин выслушал её до конца, но не торопился с реакцией. Он молчал, вглядываясь в неё, как будто пытался понять каждое слово, каждое движение её губ. Леви также не вмешивался, но его глаза были прикованы к ней, как всегда, без эмоций, но с ясным пониманием происходящего. Эмма почувствовала, как тяжесть слов всё-таки спадала с неё. Она наконец-то рассказала, что скрывала так долго, и хоть это не давало ей полного облегчения, она знала, что сделала шаг. — Почему заказчик хотел его смерти? — спросил Эрвин. — Это из-за его прошлого. Заказчик, это сын человека, которому ты когда-то причинил вред. Его отец… — она замолчала, подбирая слова. — Он был одним из тех, кто когда-то пытался заставить Леви убить тебя. Эрвин не проявил никакой реакции на её слова, но она заметила, как его лицо слегка изменилось. Затем Эмма продолжила. — Он хотел, чтобы Леви убил тебя, — продолжила Эмма. — Но Леви не подчинился приказу. Он не стал твоим врагом и не убил тебя. Он отверг это задание и его отцу выдвинули обвинения и вот теперь, спустя время, сын этого человека решил отомстить ему за это. Фрэд Ловофф просто не мог простить ему того, что он стал частью Разведкорпуса и он думает, что именно по вине Леви его отец мертв. Эрвин молчал. Он смотрел на Эмму, как будто она рассказала ему то, что он и сам уже знал. В его глазах не было гнева, только тишина. Он медленно перевёл взгляд на Леви, который стоял позади Эммы, всё так же молчаливый и спокойный. Леви же не двинулся с места, его взгляд был сосредоточен на происходящем. Он знал, что этот разговор был необходим для того, чтобы всё стало на свои места. Эрвин повернулся обратно к Эмме, его выражение лица оставалось спокойным, но в его глазах отражалась тяжесть слов, которые она только что произнесла. — Ты должна понять, — его голос был спокойным, но в нем звучала твёрдость, — что то, что ты сейчас рассказала, должно остаться между нами. Никто не должен знать о твоем прошлом, о том, что ты знаешь, и кто ты на самом деле. Это не потому, что я не доверяю тебе, Эмма. Это важно для всех нас. Если это станет известно, последствия могут быть непредсказуемы. Эмма кивнула, понимая всю серьёзность ситуации. — Ты можешь быть свободна, — продолжил Эрвин, его слова прозвучали как разрешение. — Ты не должна больше скрывать свою личность от нас, но от других лучше всего будет держать это в секрете. Эмма не могла ничего ответить, просто кивнула в ответ. Её сердце колотилось быстрее, но, несмотря на внутреннее напряжение, она почувствовала, как будто шаг за шагом начинает возвращать себе контроль. Леви открыл дверь, и она последовала за ним. Она ещё не знала, что ждёт её в будущем, но то, что она больше не скрывается, что больше не носит этот тяжёлый груз лжи, наполняло её странным чувством облегчения. Они вышли из кабинета, и дверь закрылась за ними с тихим щелчком. В коридоре было спокойно, Леви молча шагал впереди, а Эмма шла следом, чувствуя, как воздух вокруг становится легче, но внутри всё еще витала неопределённость о том, что будет дальше. Она не могла точно понять, что принесёт ей будущее, но, возможно, наконец она была готова к тому, чтобы сделать шаг вперёд. В свою штаб-квартиру они ехали в молчании. Снег всё ещё падал с серого неба, покрывая землю мягким белым покровом, но ни Эмма, ни Леви не обращали на это внимания. Их мысли были заняты другим. Когда впереди показались знакомые очертания штаба, Эмма поймала себя на том, что выдохнула с облегчением. Не потому, что рада была возвращению, а потому, что этот долгий молчаливый путь наконец закончится. Они спешились, не говоря друг другу ни слова. Леви первым отвёл коня в стойло, а Эмма лишь последовала его примеру, но даже после этого он не сказал ничего, лишь коротко взглянул на неё, прежде чем развернуться и уйти в сторону штаба. Эмма смотрела ему вслед, но не окликнула. Она сама не была уверена, чего бы хотела от него сейчас, слов поддержки или привычной колкости? Но, может, молчание было их единственным правильным ответом.