Сквозь тени

Глава 21. Уязвимость Утро было серым и холодным. Сквозь окно едва пробивался свет. Эмма открыла глаза, чувствуя, как тело ломит от беспокойного сна. Она медленно поднялась, опустила ноги на деревянный пол. В груди снова поселилась эта тяжесть. Всё тот же комок, не дающий дышать. Переодевшись, она вышла в коридор. В штабе уже началось движение и отряд готовился к тренировкам, кто-то переговаривался в соседних комнатах. И среди всех этих голосов, шагов, движений она искала одного, его присутствие и она замечает его в коридоре штаба, когда он выходит из оружейной, держа в руках свёртки. Он идёт быстро, уверенно, но она сразу чувствует: он заметил её и намеренно не замедляет шаг. — Ты избегаешь меня? Леви чуть замедляется, но не останавливается. — Если бы я хотел избегать тебя, ты бы даже не поняла, что я рядом, — отвечает он безразлично. Обычный Леви. Чёртов непроницаемый Леви. — Ты не был таким раньше, — твёрдо говорит она, шагая за ним. На этот раз он останавливается. Поворачивается к ней, но не приближается. Держит расстояние. — И что с того? — Ты сказал, что доверие не придёт сразу, — напоминает она. — Что я должна спать, есть, жить нормально. Я сделала это. И что теперь? Или это всё не имело значения? — продолжает Эмма, не отводя взгляда. Он выдыхает. Небольшой, почти незаметный жест, но она видит его. — Это имело значение. И всё. Больше ничего. Ни объяснений, ни попытки сказать, почему теперь он держит дистанцию. Она ждёт, он молчит, и тогда она понимает, что он не собирается ничего объяснять. Он просто отдалился. — Чёрт с тобой, Леви, — бросает она и уходит, не дожидаясь ответа. Она вернулась в свою комнату. Его лицо не выходило у неё из головы, это чёртово, отстранённое лицо, будто ей только показалось, что когда-то он был ближе. Она прошла к кровати и села, кусая себя за уголок большого пальца. Глубоко вздохнула, но легче не стало. "Это имело значение." Эти слова звучали в её голове, словно насмешка. Она резко встала, сделала пару шагов по комнате, потом сжала пальцы в кулак и медленно выдыхая успокоилась. Она решила попытаться заговорить с ним снова, но позже, точно не сегодня. Прошло ещё несколько дней, но ничего не менялось. Леви продолжал держать дистанцию. Он не игнорировал её в открытую, но Эмма чувствовала эту холодность во всём, в коротких взглядах, в его молчании, в том, как он уходил, не дав ей шанса заговорить первой. Она не подавала виду, но внутри злилась. Чтобы не зацикливаться на этом, Эмма больше времени проводила с остальными бойцами. Гунтер, Эрд, Петра и Оруо. С ними у неё сложились ровные, но слегка натянутые отношения. Они уважали её боевые навыки, но чувствовалась настороженность, но это не из-за её прошлого, которого его не знали, а скорее из-за самого Леви. Все замечали, что он стал вести себя иначе, и понимали, что это как-то связано с Эммой. Оруо особенно любил это подчеркивать. — Ты что, что-то сделала, а? — спросил он однажды, усмехнувшись. — Леви злой, как будто его заставили есть пыльный хлеб. Эмма даже не удостоила его взглядом. — Это его обычное выражение лица, — парировала она, беря тарелку с едой. — Не-а, ты явно как-то в этом замешана, — продолжал Оруо, ухмыляясь. Эмма сжала вилку чуть сильнее, но промолчала. Эрд и Гунтер переглянулись, явно не одобряя болтовню Оруо, но никто ничего не сказал. Петра оказалась единственной, с кем Эмма чувствовала себя более-менее комфортно. Она была доброй, понимающей, но не лезла с расспросами. Однажды вечером, когда остальные уже ушли по своим делам, Петра присела рядом с Эммой в общей комнате, разглядывая её взглядом, полным сочувствия. — Он ведёт себя странно, да? — мягко спросила она. Эмма удивилась её прямоте. — Ты о Леви? — Да. Он иногда так делает. Отталкивает людей, когда ему не всё равно. Эмма приподняла бровь. — Ты серьёзно? Петра усмехнулась. — Порой он не хочет, чтобы кто-то заметил, что ему не всё равно. Эмма задумалась Она не была уверена, что это правда. Леви действительно не выглядел таким, как будто он заботится. Скорее, наоборот, он выглядел так, будто старается вытеснить её из своей жизни. Эмма только кивнула, но внутри её терзали сомнения. Когда Эмма вернулась в свою комнату, она раздражённо провела рукой по волосам, пытаясь выбросить всё из головы, но мысли настойчиво возвращались. "Он не хочет, чтобы кто-то заметил, что ему не всё равно." — Чушь, — тихо пробормотала она, но голос прозвучал неуверенно. Леви ведь не приходил в лазарет. Ни разу. Не проверял её, не спрашивал, жива ли она вообще. Только один раз появился перед самой выпиской, и всё. Почему теперь, когда он просто держался подальше, она чувствовала себя так, будто она что-то потеряла? Она открылась ему, а он словно вытер ноги об ее правду. Она раздражённо пнула стоящий у кровати табурет, но тот лишь чуть скрипнул и качнулся на месте. "Это имело значение." — Тогда какого чёрта ты ведёшь себя так, будто я пустое место? Слова вырвались вслух прежде, чем она успела их осознать. В комнате было тихо. Слишком тихо. Эмма сжала зубы и села на кровать, вцепившись пальцами в покрывало. Эта ситуация бесила её. Бесило то, что ей вообще не должно было быть до этого дела, но было. Бесило то, что Петра, возможно, права. Бесило то, что Леви просто отмахнулся от неё, не давая ни одного объяснения. Эмма выдохнула, и когда успокоилась закрыла глаза. Еще через неделю Эмма пыталась снова наладить контакт, но его молчание и настороженность не давали ей даже шанса. Всё, что ей оставалось, это наблюдать за ним издалека, ловить каждый взгляд, каждое движение. И в каждом её движении, слове или взгляде Леви сдерживал себя, как будто остерегался её. Она заметила, как он часто отводит взгляд, как будто не хочет, чтобы она видела, что происходит с ним внутри. Когда она пыталась заговорить, его ответы становились краткими, без эмоциональной окраски. Когда они оказывались на тренировках, он всё чаще начинал смотреть на неё с отчуждением, не давая никаких знаков доверия или участия, как будто она была просто частью отряда, а не кем-то близким, как раньше. Она не могла понять, что с ним случилось. Он по-прежнему командовал, по-прежнему контролировал ситуацию, но его жесткость, его холодность, его молчаливое отстранение… всё это давило на неё. С каждым днём ей становилось всё труднее понять, как она могла ошибаться в нём, в том, что казалось таким очевидным. На тренировке, когда она ошиблась и не смогла увернуться от удара, он просто стоял, глядя на неё с отстранённым выражением лица, будто это была не его подчинённая, не тот человек, о котором он когда-то заботился. Она не могла не заметить, что его глаза не выражали ничего. Просто пустота. Он был рядом, но его не было. Он не подходил, не помогал, не говорил слов поддержки, как это делал бы раньше. Это ощущение того, что она стала невидимой, словно её не существовало для него, было мучительным. Только позже, когда она заметила, как он с трудом сдерживает напряжение в своих плечах и как его руки сжимаются в кулаки, она поняла, что внутри него происходит что-то, чего она не могла понять. Эмма не знала, что происходит с ним, но её раздражение с каждым днем нарастало. Почему он не скажет ей, что его тревожит? Почему он не может быть честным? Она же ведь открылась ему, но он толком ничего и не сказал по поводу этого, он просто отстранился. Дни шли, и Эмма всё чаще начала проводить время в одиночестве, обдумывая всё, что происходило. Всё становилось сложным и запутанным, и она не могла найти ответы на свои вопросы. От его молчания она чувствовала себя потерянной. И это отчуждение, его холодность и молчаливое поведение заполняли её пространство. После этих дней молчания и отстраненности, Эмма не могла не заметить, как её настроение меняется. Она больше не могла оставаться в тени его молчания. Всё внутри неё кипело. Она продолжала чувствовать это давление, но теперь оно стало невыносимым. Она не могла больше стоять в стороне, наблюдать, как он избегает её. Как только она застала Леви в коридоре, в её груди поднималось напряжение. Это было как буря, которая, наконец, готова вырваться наружу. Эмма подошла к нему, не обдумывая каждый шаг, но она понимала, что это единственная возможность узнать правду. — Почему ты всё время отстраняешься от меня? — спросила она снова, голос её звучал твёрдо, но всё-таки с оттенком боли. Леви немного сжал челюсть, его взгляд стал ещё более холодным. Он не ответил сразу, его глаза скользнули по ней, как будто он пытался оценить, насколько она решительна. Но это не был взгляд, полный эмоций, которого она ждала. Это было похоже на взгляд человека, который пытается скрыть всё, что на самом деле чувствует. — Ты слишком много думаешь, Эмма, ничего не изменилось. — Ты говоришь, что всё не так, как я думаю, но почему я чувствую, что между нами пропасть? Почему ты держишь меня на расстоянии? Ты не можешь просто сказать, что происходит? Леви медленно поднял взгляд, его выражение лица не изменилось, но её слова, кажется, задели его. Он сделал шаг назад, и его взгляд стал более холодным. — Ты мне не нужна, чтобы решать мои проблемы, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. – Я не собираюсь говорить тебе о том, что ты не должна знать. Ты часть отряда, и больше ничего. Эмма почувствовала, как её внутренний мир рушится. Она не могла понять, как он мог так легко закрыться от неё. Она ожидала другого, она думала, что его поведение, его молчание скрывают что-то большее. Но теперь она стояла перед ним, зная, что он не откроется, не скажет ей правду. И это её разрывало. — Ты не хочешь мне ничего сказать, так? Хорошо, — сказала она с отчаянием в голосе. — Я всё поняла. Ты не хочешь открыться, ты не хочешь доверять. Так для чего тогда всё это было? Не дожидаясь ответов она развернулась и ушла, чувствуя, как её сердце сжимается, а чувство одиночества охватывает её с головой. Леви остался стоять, не говоря ни слова, но его глаза следили за её уходом. Эмма вернулась в свою комнату, чувствуя, как бешено колотится её сердце. В голове царил настоящий хаос. Она была зла, разочарована, а самое главное — обижена. Она не могла понять, что произошло между ними. Ведь всё, казалось, было так ясно. Он был рядом, он защищал её, они доверяли друг другу. Но сейчас... сейчас всё изменилось. Она прошла по комнате, не замечая ни предметов, ни стен, не обращая внимания на тот же порядок, который всегда был здесь. Всё было как раньше, но мир вокруг неё вдруг потерял свою стойкость, как будто что-то фундаментальное пошатнулось. Эмма рухнула на кровать и уставилась в потолок. Каждое воспоминание, связанное с Леви, теперь отравляло её. Злость на него, на его молчание, на то, что он не дал ей ответа, теперь звучала в её голове, как невыносимая мелодия. Но было одно воспоминание, которое всплыло неожиданно. Это был тот самый поцелуй. Тот, когда она была пьяна, и когда она, возможно, совсем не думала о последствиях. В её памяти этот момент звучал ярко, живо и резко контрастировал с тем, что происходило сейчас. Эмма резко встала, почувствовав, как её мысли собираются в единую цепочку. Это осознание пришло как удар молнии. Всё началось именно с этого поцелуя. Раньше, когда они только познакомились, он не был таким закрытым. Они общались, доверяли друг другу, помогали друг другу. Но с того самого момента, как их губы встретились в том неясном и, по сути, случайном поцелуе, что-то в их отношениях изменилось. Всё, о чм она думала до этого, стало так очевидно теперь. После того поцелуя он начал отдаляться. Это не было мгновенным, но изменения стали заметными: он стал более холодным, сдержанным, даже его взгляд перестал быть таким мягким, каким он был раньше. Это как будто разрыв, маленький, но глубокий, между ними. Ей хотелось верить, что всё ещё можно исправить, что у них будет шанс, что она сможет разрушить эту стену, но она не знала, как подойти к нему теперь. Каждое её движение в его сторону встречалось с холодом. И этот холод был не просто внешним, это было нечто внутреннее, то, что исходило от него. — Да и чёрт с тобой! — она выругалась вслух. Её пальцы сжали кулаки, как будто стараясь выжать из себя все эмоции, что накапливались так долго. Всё, хватит. Она не собиралась больше копаться в его поступках, в том, что случилось и не случилось. Она больше не хотела разбираться в его поведении и в своих чувствах. Всё стало слишком сложно. Так много вопросов, так много боли. Но если он не собирается открыться и не намерен разрушать этот холодный барьер между ними, она тоже не будет его добиваться. Она устала от этой игры, устала от того, что каждый её шаг в его сторону встречается с отстранённостью. Каждый раз, проходя мимо него в штабе или во время сбора отряда, она не могла понять, как ему удаётся быть таким непроницаемым. Как будто не было ничего, что могло бы раскрыть его. Это разрушало её уверенность в себе, её веру в то, что они когда-то были чем-то большим, чем просто коллеги по отряду. Эти чувства переплетались в ней, создавая ощущение, будто она пытается в полной темноте найти выход, но вокруг только холод и тьма. Она ощущала одновременно тоску и отвращение к тому, что не могла отпустить его, что он, несмотря на всё, продолжал занимать место в её голове. Стоя в коридоре у окна, Эмма неосознанно опять начала кусать уголок большого пальца, пытаясь заглушить внутреннюю обиду, которая снова накатывала. Каждый нерв в теле словно был наэлектризован, напряжён, и она не могла избавиться от этого ощущения. Кусая палец, она пыталась хоть как-то справиться с этим переполненным состоянием. Но мысль о Леви, о его холоде, о том, что он так отдалился, снова давила на неё, словно камень в груди. И вот, в тот момент, когда она попыталась хотя бы немного сконцентрироваться и успокоиться, она услышала его голос. Тот самый, который был всегда рядом, но теперь казался таким далеким. Леви подошёл к ней, и его тихий, но твёрдый вопрос пронзил её мысли, как холодный ветер. — Что-то не так? — Тебе действительно есть до меня дело? — её голос дрожал от напряжения, но она не собиралась останавливаться. Это был её способ вызвать реакцию, её способ протестовать против этой холодной дистанции, которую он так умело создавал между ними. Леви замер, его глаза сузились, и он на мгновение всмотрелся в неё, как будто пытаясь понять её истинные намерения. Он не сразу ответил, как будто размышлял о том, как правильно реагировать на её вопрос. Эмма чувствовала, как этот момент тянется, как его молчание давит на неё. — Ты что, с ума сошла? — сказал он, его голос остался холодным и строгим, но в этих словах было что-то такое, что заставило её ощутить, что его неравнодушие всё-таки существует. Он сделал шаг вперёд, но так и не приблизился слишком близко. — Я не думаю, что ты в курсе, что происходит внутри меня, — сказала она, пытаясь удержать свои эмоции под контролем, но её слова всё равно звучали с вызовом. Леви посмотрел на неё с таким выражением, как будто всё, что она говорила, ему было совершенно неинтересно. Он чуть прищурился и сказал, почти не двигаясь: — Если бы ты хотя бы немного задумалась, ты бы поняла, что мне до тебя есть дело, иначе я бы не тратил время на твои дурацкие вопросы. — Что ты от меня хочешь? — спросила она, и её вопрос звучал как вызов, как последняя попытка понять, что происходит между ними. — Я ничего не хочу от тебя, — его голос был сухим, почти равнодушным. Он смотрел на неё так, как будто не видел в ней ничего особенного. — Ты это прекрасно знаешь. — Правда? — её голос был уже почти безэмоционально, но глубоко внутри она ощущала, как боль растёт, как она всё больше теряет надежду на то, что что-то между ними может измениться. — Тогда почему ты всё ещё рядом? — Я рядом, потому что я должен быть рядом, — сказал он. — Ты часть отряда и если ты думаешь, что всё это связано с чем-то большим, то ты ошибаешься. Его слова не оставляли места для сомнений. Он был рядом не потому, что заботился, не потому, что ему важна она. Это было просто обязанностью, ролью, которую он исполнял, и больше ничего. — Хорошо, — прошептала она, сделав шаг назад. — Тогда я не буду больше спрашивать. Эмма пошла к двери, ощущая, как её грудь сжалась от боли, но она старалась не показывать этого. Шаги были твёрдыми, но внутри её всё рушилось. Она пыталась найти хоть каплю уверенности в себе, но каждый её шаг в ту сторону только добавлял чувства беспомощности. Как только она взяла ручку двери, раздался голос Леви. — Эмма. — Что? — резко и раздраженно спросила она. —Ты сама с собой сейчас разбираешься и я не могу вмешиваться. — сказал он сдержанно. — Это твой способ быть рядом? — её слова звучали с таким же холодом, как его поступки. — Удерживать дистанцию, чтобы не привязываться? — Я не могу быть тем, кем ты хочешь и ты должна это понять. Эмма не могла больше сдерживаться. Всё, что она так долго пыталась скрыть, вырвалось наружу, её голос стал яростным и наполненным болью. — Почему ты даже не пытаешься? Почему ты всегда отстраняешься? Ты уже давно воздвиг вокруг себя стену, а я не знаю, как её разрушить! Ты хочешь, чтобы я просто все забыла? — спросила она с какой-то отчаянной тоской в голосе. Леви закрыл глаза на мгновение, как будто боролся с чем-то внутри себя. — Я не сказал этого. — Да иди ты! — её голос был полон гнева. Она, не ожидая от себя такой реакции, просто рванула за дверь, закрывая её с грохотом. В тот момент в её голове пронеслись все мысли, чувства и эмоции, которые она пыталась подавить. Всё, что она чувствовала: обида, боль, разочарование… выплеснулось наружу. Она знала, что за этими дверями, за этим барьером мог быть человек, готовый развернуть ситуацию в ту или иную сторону. Она знала, что ее выходка не могла остаться без реакции. И вот, как только она уже начала думать, что он не придёт, дверь вдруг открылась. Леви вошел без стука, как обычно, молча, прихлопнув за собой дверь. Его выражение лица было непроницаемым, но Эмма заметила, как его взгляд был сосредоточен, как он внимательно смотрел на неё. Его присутствие заполнило комнату, а её сердце сразу же забилось быстрее. — Что ты творишь, Эмма? — его голос был низким и ровным, но в нём сквозила напряженность. Он стоял прямо посередине ее комнаты, не двигаясь, и его взгляд был острым, словно готовый пробить её насквозь. Эмма подняла взгляд, не сдерживая своих эмоций. Она слишком долго держала всё в себе. Леви не двигался, его лицо оставалось таким же холодным, как всегда. — Ты… ты думаешь, что всё так просто? — её слова сорвались с губ, и она сделала шаг вперёд, пронзая его взглядом. — Я открылась тебе, Леви, я рассказала тебе всё. Всё, что было в моей жизни, всё, что я скрывала. А ты что сделал? Ты стоял рядом, как будто ничего не происходит, а потом отстранился. Ты даже не пытался понять меня! Ты думаешь, я не чувствую, что ты меня избегал? Что с каждым днём ты становишься всё дальше и дальше? Ты говорил, что будешь рядом! И где ты был? Где ты был, когда мне было нужно? Она сделала паузу, ощущая, как дыхание стало тяжёлым, а сердце бьется в унисон с её яростью. Она была готова сказать всё, что её терзало, и не сдерживала себя. — И помнишь тот поцелуй? — её голос стал резким, . — Помнишь, как ты ответил на него? Ты ведь тоже не был против, правильно? Он был взаимным. Но после этого… что ты сделал? Ты просто закрылся и ушёл. Почему, Леви? Почему ты не можешь просто сказать мне, что происходит? Почему ты отстраняешься? Каждое слово было как острие ножа, и она чувствовала, как Леви сжимает челюсть всё сильнее, как его руки начинают нервно дергаться, будто он хочет что-то сказать или сделать, но не может. Его глаза стали холодными. — Ты не можешь просто… — её голос стал дрожащим, она не смогла сдержать эмоции. — Ты не можешь просто держать меня рядом, а потом уходить. Ты оставил меня одну разбираться с этим всем! И вот, после её последних слов, Леви наконец не выдержал. Он сжал кулаки, и в его глазах проскользнуло нечто, чего она не ожидала: буря эмоций, которая только поднималась. Он сделал шаг вперёд, и его лицо стало намного ближе. Челюсть его напряглась, глаза вспыхнули гневом, и вот, наконец, он заговорил, его голос был низким и холодным. — Ты не понимаешь, Эмма, — его слова были напряжёнными, — Ты не можешь вернуть всё, что было, — сказал он тихо, но в его голосе звучала тяжесть. Он стоял перед ней, не отводя взгляда, но его глаза не были такими, как раньше. Они были полны боли, напряжения и какого-то глубокого внутреннего конфликта, который был для него абсолютно чужд. — Я… благодарен тебе за то, что ты рассказала мне, Эмма. Это для меня многое значит, но я не знаю, что с этим всем делать! Я… не могу сразу взять и решить, как быть с тем, что ты мне сказала. — Так вот, что ты чувствуешь? Ты просто не знаешь, что с этим делать? Ты не хочешь понять, что всё, что я тебе рассказала, это не просто слова? Я открыла тебе свою душу, а ты… не можешь решить, что с этим делать? Она почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Она не ожидала, что он отреагирует на её откровение так. Она думала, что он хотя бы скажет, что они могут разобраться, что он будет рядом, что они смогут найти выход. Но нет. Всё, что она услышала, это просто признание того, что ему не хватало сил принять всё, что она ему сказала. Ее слова стали еще более горькими: — Ты даже не пытаешься понять, что я переживаю. Ты не хочешь быть рядом со мной, потому что боишься, что это изменит всё, правда? Ты не готов ни принять, ни пережить это, и теперь ты ставишь всё на паузу. Леви стоял молча, и Эмма могла видеть, как его выражение лица постепенно меняется. — Почему ты не приходил в лечебницу? — её голос стал острым, почти рвущим воздух. — Не было необходимости. Ты справилась без меня. — Справилась? Справилась? Ты думаешь, я могла справиться без твоей помощи? Ты и так отстранился от меня! Ты ушёл, как будто я была просто ещё одним человеком в твоей жизни, и ты не хотел тратить на меня время! Леви сжал кулаки, его взгляд стал ещё более хмурым, а дыхание тяжёлым. — Эмма, хватит, — его голос стал раздражённым. — Ты не можешь просто взять и сразу всё решить, а я не обязан быть рядом с тобой везде и всегда. — Ты не обязан, говоришь? — её голос звучал холодно и ядовито. — Ты мог бы хотя бы быть честным! Честным хотя бы с собой! Ты ведь не просто капитан и я не просто подчинённая. Мы оба знаем, что всё сложнее, но ты не хочешь этого признать! Эмма не успела осознать, как Леви оказался рядом. Его движения были настолько быстрыми и решительными, что она лишь ощутила, как он прижал её к стене. Его рука, крепко сжав её шею, оставила ощущение невидимой угрозы, но она не чувствовала страха. Всё её внимание было сосредоточено на нём. Она смотрела в его глаза, полные ярости. — Хватит Эмма… — его голос был угрожающим. — Хватит искать ответы там, где их нет. Она ощущала его напряжение, как его дыхание становилось всё более тяжёлым, а челюсть сжималась, будто ему приходилось сдерживать какие-то дикие эмоции. — Так что теперь, Леви? — её голос был холодным, как лёд, несмотря на напряжённость ситуации. — Ты что, собираешься меня так заткнуть? Просто приглушить всё, что я говорю? Ты хочешь заставить меня замолчать силой, потому что я говорю то, что тебе неприятно? Её слова были резкими, но она не собиралась сдаваться. Она чувствовала, как его рука на её шее вдавливала ее в стену всё сильнее, но это не останавливало её. Она смотрела прямо в его глаза, не отводя взгляда, ожидая реакции. Она не боялась, хотя знала, что в данный момент он мог сделать с ней всё, что захочет. Но её желание быть услышанной, понять, что на самом деле стоит за его поступками, было сильнее страха. — Ты уже не видишь смысла в том, чтобы держать меня рядом, так зачем ты просто не уничтожишь всё, что осталось?! Ты не был рядом, когда я нуждалась в тебе, а теперь ты просто хочешь отнять у меня остатки того, что я ещё чувствую?! Если тебе так удобно, Леви, если ты хочешь быть таким, то... пожалуйста! Я больше не буду бороться. Не нужно держать меня рядом, как собаку на привязи. Я… я больше не буду пытаться понять… Но её слова так и не успели до конца выйти. Он не дал ей договорить. Внезапно его лицо приблизилось к её лицу, и прежде чем она успела осознать, что происходит, его губы прижались к её. Это был не обычный поцелуй, он был сильным, настойчивым, как будто Леви пытался передать через этот момент всю ту ярость и боль, которые он не мог выразить словами. Это был поцелуй, который говорил всё без слов, говорил о том, что он не собирается позволить ей отстраниться. И хотя она была ошарашена этим поцелуем, её тело ответило взаимностью. Вспышка эмоций, которая пронзила её с головой, заставила её забыть о всяких сомнениях. Она закрыла глаза и инстинктивно потянулась к нему, её руки нашли его шею, и она прижалась к нему. Всё, что было до этого, вдруг стало неважным. Был только он, её губы, и странное чувство, которое заполнило её. В его поцелуе было не только желание, но и отчаяние и недосказанность. В его руках ощущалась не только сила, но и тяжесть решений, которые он пытался скрыть. Это был поцелуй не только от страсти, но и от боли, от скрытых чувств, которые он не мог выразить словами. Его пальцы, которые раньше сжимали её шею, погрузились в её волосы, а его сила ощущалась на каждом сантиметре её тела, заставляя её почти полностью раствориться в этом поцелуе. Он был не просто в её личном пространстве, он охватывал её всем своим телом, его дыхание становилось её дыханием, его пульс её пульсом. Её пальцы медленно скользнули по его колючим волосам, пытаясь как-то ответить на его молчаливое требование быть рядом, не отстраняться. Его поцелуй стал ещё более настойчивым, и она, продавшись этому порыву, не пыталась сопротивляться, наоборот, она чувствовала, как с каждым новым касанием его губ она забывает всё вокруг, забывает обиды и боль, которые она носила в себе. В какой-то момент, когда поцелуй стал слишком жарким, она почувствовала, как её тело откликается, будто сдавшись под натиском его силы и нежности. И хотя её мысли и чувства были неясными, она не могла и не хотела оттолкнуть его. Этот момент казался ей чем-то неизбежным, неотвратимым. Леви прервал их поцелуй, но Эмма всё ещё чувствовала его дыхание на своих губах, горячее, прерывистое, словно он пытался прийти в себя после этого поцелуя. Она была загнанной в угол, но не только в буквальном смысле – её мысли, её эмоции, всё смешалось, она не могла понять, что значил этот порыв для него. Леви медленно поднял на неё взгляд. Его серые глаза были тёмными, в них плескалось что-то необъяснимое – злость, напряжение, но, возможно, ещё и желание. Он первым нарушил тишину, голос его был низким и чуть хриплым после поцелуя: — Вот этого ты хотела? — Это ты сделал, не я, — её голос был таким же тихим, но твёрдым. Леви усмехнулся, но это была скорее горькая, раздражённая усмешка. — Потому что ты не затыкалась, — его пальцы всё ещё покоились в её волосах, но хватка ослабла. — А ты не даёшь мне ответов, — Эмма посмотрела прямо в его глаза, её руки всё ещё лежали на его шее. — Всё это время ты молчал, а теперь вот так просто… — Ничего не просто, — его голос был тише, но всё ещё полон напряжения. — Тогда скажи мне… Что это было? Она почувствовала, как его пальцы крепче сжались в её волосах. Леви на мгновение закрыл глаза, словно борясь сам с собой, а затем резко притянул её ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Ханджи. — Эмма, а ты не хочешь… Ох, ну ничего себе... — воскликнула она, мгновенно осматривая сцену перед собой: Эмма прижата к стене, Леви стоит слишком близко, его рука всё ещё в её волосах, а в воздухе витает такое напряжение, что хоть ножом режь. Леви резко отпрянул от Эммы, словно его только что ударило током. — Чёрт… — пробормотал он, отчего-то выглядел не просто раздражённым, а прямо-таки пойманным с поличным. — Не отвлекайтесь, продолжайте, — с самым невинным выражением лица махнула рукой Ханджи, прислонившись к дверному косяку. Эмма в шоке уставилась на неё, не зная, как на это реагировать, а Леви, сжав челюсти, холодно процедил: — У тебя пять секунд, чтобы уйти. Ханджи изобразила раздумье, притворно глядя в потолок. — Хм… а если я не уйду? — Четыре… — О, да ладно тебе, Леви! — Три… — Хотя, возможно, ты просто стесняешься, что я увидела, как ты... — Два. — Уже ухожу! — моментально вскинула руки Ханджи и, ухмыляясь, вышла за дверь. Дверь закрылась. В комнате повисла напряжённая тишина. Леви прислонил пальцы к переносице и коротко выдохнул. — Чертова очкастая. Эмма, всё ещё пытаясь прийти в себя, вдруг поняла, что вместо злости на Ханджи ей хочется… смеяться. Эмма пыталась совладать с эмоциями. Смех подступал к горлу, но она держалась изо всех сил. — Ты… ты видел своё лицо? — выдохнула она сквозь сдавленный смешок. Леви бросил на неё тяжёлый взгляд. — Очень смешно. — О, поверь, да! — она уже не могла сдерживаться и рассмеялась, прислонившись к стене. — Ты так отпрыгнул от меня, когда она зашла! — Потому что эта чокнутая могла бы начать нести всякую хрень. Эмма вскинула бровь. — А она не начала? Леви вздохнул так глубоко, что казалось, он вот-вот испустит дух. Он помассировал переносицу, явно уже обдумывая варианты, как избежать столкновений с Ханджи в ближайшую неделю. — Надо бы начать запирать дверь. Эмма хмыкнула. — Ты о поцелуе жалеешь или о том, что нас застукали? Он посмотрел на неё в своей фирменной манере, с прищуром, который обещал неприятности. — Ты правда хочешь узнать? — Ну, если ты вдруг решишь ответить… не жди, что я снова дам тебе так легко от меня отступить. Леви нахмурился, но в его глазах мелькнуло нечто такое, что заставило Эмму замереть. — Не собирался, — коротко бросил он и вышел из комнаты. Эмма осталась стоять на месте, не в силах сдержать улыбку. — Чёрт возьми, он точно мне не даст покоя. Примечание: пока что несколько дней не будут выходить главы, так как у меня начинаются рабочие дни и у меня не будет времени на редактирование моей работы. Плюс 27 числа на сайте начнутся технические работы, но я надеюсь они быстро закончатся, потому что после 28 числа у меня начинаются выходные и я смогу вновь радовать вас новыми главами.))