Сквозь тени

Глава 22. Больше, чем приказ Дверь снова приоткрылась и на этот раз медленно, почти с опаской. Ханджи просунула голову внутрь, озираясь, будто ожидала, что Леви всё ещё где-то здесь. — Он ушёл? — спросила она, заглядывая в комнату. — Да, — коротко ответила Эмма, не оборачиваясь. Эмма всё ещё стояла у стены, прикасаясь пальцами к губам, будто проверяя, действительно ли это произошло. Ханджи вошла, тихо прикрыв за собой дверь. — Уф, вот это было… неожиданно. Я надеялась застать тебя одну, а тут… прямо театр одного поцелуя. И ушёл он как-то… резко, а ты, похоже, так и не поняла, что только что произошло? Эмма посмотрела на неё через плечо, прищурилась. — Это не твоё дело. — Всё, что происходит под крышей штаба это моё дело, особенно когда в этом замешан Леви, — парировала Ханджи, пройдя вглубь комнаты. — Ты же у нас теперь объект интереса самого капитана! — Не строй теорий, Ханджи… Это всего лишь рабочие отношения. — Ах, ну конечно. Особенно если судить по тому, как он тебя к стене прижал. Очень по-деловому. Эмма сжала кулаки, но внешне оставалась спокойной. — Ты просто всё не так поняла. — А ты сама поняла? — с лёгкой насмешкой спросила Ханджи. — Леви не тот, кто раздаёт поцелуи направо и налево. Он едва здоровается с людьми, а с тобой он ругается, спорит, провоцирует и… остаётся наедине чаще, чем с кем-либо ещё. — Может, он просто следит, чтобы я не облажалась, — резко сказала Эмма. — Я вот, кстати, всё ещё не в курсе, откуда ты взялась, — заметила Ханджи, — ты появилась в Разведкорпусе с остальными новобранцами, но тебя чуть ли не сразу определили к Леви, хоть ты и не участвовала ни в одной экспедиции на тот момент. Всё это как-то… странно. — Если Эрвин одобрил, значит, у него были причины. — уверенно ответила Эмма, чтобы не выдать себя. Она ещё не знала, как признаться обо всём Ханджи. — Эрвин редко ошибается… — задумчиво протянула Ханджи, но больше не настаивала. Она встала, подошла ближе, задержалась на мгновение. — Ладно, не буду лезть. — Спасибо за заботу, — сказала Эмма с лёгкой иронией. — Ой, да не за что. Не хочешь пройтись со мной немного? — Да… Наверное, — Эмма уже думала как будет вымещать пар на манекенах в тренировочном зале, — пошли, я как раз хотела пойти в Тренировочный зал. Ханджи и Эмма вышли из штаба, ступив на снежную дорожку, покрытую мягким снежным покровом, который с каждым шагом под ногами хрустел, словно поддерживая их в этом тихом, заснеженном мире. — Знаешь, — начала Ханджи с озорной улыбкой, — через три недели у Леви день рождения. Ты можешь подумать о каком-нибудь подарке для него. Эмма чуть повернула голову, недоумевая. — День рождения? Леви? Но… я даже не знала об этом. — Это и не удивительно. Он не любит его праздновать. На самом деле, он вообще избегает каких-либо торжеств, но всё равно, если хочешь, можешь что-то для него выбрать. Он не будет возражать, если это будет что-то небольшое, и, возможно, даже не заметит, но я уверена, что ему будет приятно. Эмма помолчала пару секунд, а потом всё равно решилась спросить. — А почему не празднует? Ханджи слегка прищурилась, наблюдая за реакцией Эммы. — Знаешь, у него есть своя история, как и у каждого из нас. Он просто не видит смысла в празднованиях, ну знаешь, когда в жизни было так много утрат... Он предпочитает забывать о подобных датах, чем вспоминать о тех, кого он потерял. День рождения, это как напоминание о том, что не получилось, и о том, что ушло. — Я не знала, что… — начала она, но замолчала, не зная, что сказать. Ханджи, глядя на неё, лишь слегка хмыкнула. Они дошли до здания тренировочного зала, и прежде чем разойтись, Ханджи, как всегда, оказалась прямо к делу. — Я понимаю, что это может быть неожиданно, но если тебе нужна будет помощь с выбором подарка, ты знаешь где меня найти. Эмма улыбнулась ей в ответ и они разошлись. Позже, в тренировочном зале, Эмма решила наконец-то выпустить пар. Несколько серий ударов по манекену, перекаты, броски... она будто пыталась вытрясти из себя все чувства, эмоции, мысли, но всё возвращалось к одному моменту: его рука в её волосах, голос у самого уха, короткое слово: "не собирался." — Остынь, — пробормотала она себе. — Это всё ничего не значит. Он просто… сорвался. Мы оба сорвались. Всё это стресс, адреналин, последствия больницы… Позже Эмма решила отрабатывать удары на манекене. Спустя пару ударов, она начала с силой врезать в манекен ногой, снова и снова, как будто могла выбить из него весь внутренний хаос. Она не могла выбросить из головы утреннюю сцену: поцелуй, Леви, Ханджи и чувства, которые слишком долго сдерживала, и грёбанная его реакция на всё это. — Ты собираешься его убить или всё-таки оставить для следующей смены? — раздался за спиной спокойный, до боли знакомый голос. Эмма остановилась, но не обернулась. — В зависимости от того, кто следующий. — Надеюсь, не я. Хотя... судя по взгляду, ты бы не отказалась. Она всё ещё смотрела на манекен и стала только сильнее сжимать кулаки. — Не думала, что ты вообще появишься. — Я пришёл не из-за прошлого, а из-за будущего. — Ты снова загадками говоришь, капитан? Он остановился рядом. — Завтра миссия. Только ты и я. Подробности вечером. Эмма слегка нахмурилась, наконец повернувшись к нему. — Почему я? Он посмотрел прямо ей в глаза и тихо, но серьёзно ответил. — Потому что это касается и тебя и меня. Она молчала и не отводила взгляда, не задавала больше вопросов, просто смотрела на него, будто пытаясь понять, что скрывается за этим решением. Леви выдержал паузу. — Вечером у меня в кабинете обсудим подробности, — сказал он и развернулся, уходя прочь. Его шаги растворились в гулком зале, а она всё ещё стояла, сжимая кулаки, будто держалась за единственную опору в тот момент. После своей уединённой тренировки, Эмма вернулась в свою комнату, которая, наконец, дала ей тишину. Внутри неё всё еще бушевал тот момент с поцелуем. Эмма села на край кровати, потёрла лицо руками и, выдыхая, начала разговаривать сама с собой: — Великолепно. Просто блестяще. Что может быть лучше поцелуя с капитаном, который буквально ещё вчера тебя ненавидел, а сегодня… давит тебя о стену, как будто ты ему должница. Хотя, ладно, технически это так. Она рухнула лопатками на кровать и посмотрела в потолок. — Он сказал «обсудим вечером». Обсудим... Вечером… В его кабинете…. Чудесно…. Это звучит как: «зайди, поговорим… о твоих похоронах». Хотя... может, он действительно просто хочет обсудить миссию? Миссия… Да, конечно, ведь обычно он именно так обсуждает миссии! С поцелуями, гневом и угрозами задушить нахрен! Всё, чёрт возьми, по протоколу! Эмма раздраженно встала и подошла к зеркалу, чтобы посмотрела на себя: — И что ты наденешь, гениальная наёмница? Бинты и синяки? Отлично! Идеально подходишь под определение "внезапно вспыхнувшее служебное влечение"! Она взъерошила волосы. — А если он вообще думает, что это было… импульсивно? Она замерла, нахмурившись. — Хотя, судя по выражению его лица, забыть у него получится ровно так же, как у меня, а именно, просто перестать думать об этом. То есть, чёрт возьми, никак не забудет! Она прошлась по комнате, но затем остановилась, будто руками уперлась по бокам об невидимые стены. — Спокойно… Он скажет, что задание важное, опасное, «Ты просто лучшая в отряде», стандартная Левиевская лирика. Ты просто кивнёшь, скажешь: «да, капитан», и уйдёшь, как будто ничего не было. Как будто ты вообще не человек, а… грёбаная табуретка с отчётами!… Хотя... табуретку он бы не поцеловал. Эмма замолчала, потом вдруг тихо усмехнулась сама себе. — Господи, да я уже схожу с ума. Она бросилась обратно на кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок, тихо пробормотав: — Если я завтра исчезну без следа, то знайте, меня убило либо волнение, либо сам чёртов Леви. *** Кабинет был тише обычного, но при этом даже часы, что были на стене, тикали как-то слишком громко. Леви стоял у окна, сложив руки на груди, спина прямая, как струна, глаза смотрели в темноту, но не видели улицы. Всё, что он видел... было внутри. И то, что там происходило, ему не нравилось. Он никогда не считал себя человеком, способным чувствовать. По крайней мере, не в том смысле, как это делают другие. Он знал, что такое долг, ярость, обязанность, усталость, и что всё, что выходило за пределы, несло с собой угрозу, угрожало стабильности и самоконтролю. Он поджал губы. — Идиот, — он сказал это себе, тихо и злобно, — чёртов идиот. Он видел её как угрозу: её взгляд, её молчание, как она стояла перед ним после поцелуя, и ведь не оттолкнула, не отвернулась... просто смотрела и этим, сука, только добивала. Он знал, кто она, знал кем была и знал, что мог бы просто отдалиться. Убрать её из отряда под любым предлогом. Он даже думал об этом на следующий же день после того, как её нашёл всю в крови, но не сделал этого… Почему? Он отошёл от окна, прошёл к столу, сел, заложив одну ногу на другую, глядя куда-то в пустоту. На столе лежала папка с материалами по миссии, но взгляд скользнул мимо неё. Он не касался бумаги. — Отличный ход, Леви. И что дальше? Устроишь романтический ужин на складе снаряжения? Он сжал руки сильнее, пока не хрустнули костяшки пальцев. Эмма была для него как заточенный клинок: красивая, но потенциально смертельно опасная. И всё же он выбрал держать этот клинок ближе, чем стоило бы. Он уставился на дверь. — И ведь придёт. Потому что ты ей сказал. Потому что ты, мать твою, захотел этого. А теперь сиди и думай, что сказать, чтобы это выглядело… умно. Или хотя бы не как у дебила. Он встал, подошёл к шкафу, где хранилась фляга, быстро открыл её, понюхал, но там был просто чай. Леви фыркнул. — Стоило бы налить сюда что-нибудь покрепче. Например, хлорку, чтобы выжечь себе память. Он закрыл флягу, снова вернулся к столу и посмотрел на папку. — Миссия, только, мать твою, миссия. Скажешь строго, распишешь план и без лишнего. Холодно и по-деловому… Ага, и после этого она точно решит, что ты конченый! Хотя, может, уже решила... Он коротко фыркнул и снова потер лицо ладонями. — Сосредоточься. Сначала дело, а потом… чёрт его знает. Если, конечно, она вообще ещё посмотрит на тебя без желания двинуть по голове чем-нибудь. В этот момент за дверью послышались лёгкие шаги. Он замер. Сердце дрогнуло, но лицо оставалось спокойным. Голос будет резким. Он всё скажет, как надо, как этого требует разговор между капитаном и подчиненным. Дверь приоткрылась и Эмма вошла. — Запирай за собой. — Его голос был ровный и холодный, звучал почти как упрёк. Потому что он всё ещё зол и не на неё, а на себя. *** В кабинете было тихо. Эмма вошла и увидела Леви сидящим за столом, не поднимая взгляда от бумаг на столе. Она послушно потянулась к ручке, чувствуя, как воздух в комнате словно сгустился. Леви не смотрел на неё, но его плечи были напряжены, а движения слишком точные, почти отточенные. — Что за миссия? — спросила Эмма, подходя ближе, но не садясь. — Эрвин получил сведения, — начал Леви, подняв взгляд. — Подтверждено: Фрэд Ловофф всё ещё жив и он знает, что ты на нашей стороне. Эмма чуть прищурилась, но не удивилась. — Ясное дело. Он же прислал мне "приветствие", кровавое и прямое. — Не просто "приветствие", — Леви встал, подошёл к шкафу и достал карту с развёрткой подземных районов. — У него внизу свои люди, связи, деньги и желание закончить начатое. Теперь не только со мной, но и с тобой. Он бросил карту на стол. Эмма подошла и посмотрела на план Подземного города. Она узнала его с первого взгляда и дрожь пробежала по позвоночнику, а воспоминания резанули сильнее ножа в живот. — Ты хочешь сказать… — начала она, но Леви перебил: — Мы спускаемся туда. Только мы. Эрвин поручил это именно нам, потому что оба знаем, с кем имеем дело, обо выросли там и мы оба мишени Фрэда. Она молча опустилась на стул, сжав руки в замок. — Подземка… Я думала, мне уже нечего бояться. — Не бояться надо, а надо закончить то, что ты начала. Она вскинула взгляд, глаза сверкнули. — Я не начинала. Меня втянули и я была оружием. — Теперь ты человек, — сказал Леви жёстко. — И именно поэтому ты должна поставить точку. Тишина... и только мерное тиканье часов в углу даёт понять насколько всё серьезно… Леви, как обычно, скрестил руки на груди. Он уже сказал, зачем позвал её и уже мог бы отпустить, но что-то мешало. Что-то в её взгляде, в том, как она сидела: настороженно, но не враждебно. — Эмма, — проговорил он наконец. — Ты могла исчезнуть после больницы, после признания. Всё бы было просто: отчёт Эрвину, и тебя больше нет, но ты осталась. Почему? Эмма медленно подняла взгляд. Его глаза были как всегда: спокойные, прямые и режущие. Она выдержала этот взгляд и… не отвернулась. — Хочешь честно? — Не люблю тратить время на ложь, — коротко бросил он. Она встала и прошлась по комнате, не потому что нервничала, а потому что просто нужно было движение, чтобы переварить всё внутри. — Я думала, что знаю, как устроен этот мир. Деньги, влияние, страх, что это всё и есть то, что движет людьми. Я росла в этом и жила этим. Для таких как я «разведка», это просто сборище фанатиков, идущих умирать за иллюзию. — вдруг её голос был глуховатым. — Я даже не ненавидела вас, потому что просто не понимала. Она остановилась у окна и продолжила. — А потом… на последней же вылазке всё пошло не так. Один парень закрыл меня собой, хотя мы не были даже знакомы. Девчонка, которой было семнадцать, пела под нос, чтобы не слышать крики с поля боя… и продолжала рубить, пока у неё не оторвало ногу. Люди, которые знали, что умрут, всё равно не отступали и не потому, что им платили и не из страха, а потому, что верили. Она обернулась, и в голосе её появилась тихая ярость: — Верили, что за стенами есть жизнь. Что человечество стоит чего-то большего, чем просто выживание. Сначала я не могла этого понять, а потом не смогла забыть. И после покушения, после боли, когда я лежала в той чёртовой больнице, когда не знала, выживу ли… я поняла, что не хочу возвращаться туда, откуда пришла. — Эмма чуть дрогнула, но тут же собралась. — Там только страх и голод, а здесь боль, кровь… но в этом всём дерьме есть какой-то смысл. Понимаешь? Он ничего не ответил, но в его взгляде появилось что-то новое. Он словно рассматривал её заново и не как наёмницу или как угрозу, а как человека. — Я осталась, потому что впервые в жизни поняла, каково это быть частью чего-то большего. Тишина снова опустилась в комнату. Леви медленно выдохнул. — Дерьмовая у тебя мотивация, — хрипло сказал он. — Слишком пафосная. Эмма усмехнулась: — Знаю. Противно, да? — Почти. — Он встал. — Но я слышал, как ты рубишь титанов, так что, пока не начнёшь читать речи перед построением, думаю сойдёт. Эмма уже собиралась уходить, но остановилась у двери. Её пальцы уже коснулись ручки, но она на мгновение замерла. — Леви. Если бы всё пошло по-другому… возможно, ты бы меня убил? — Возможно. Эмма кивнула, словно принимая этот факт, но на губах появилась едва заметная тень улыбки. — Тогда мне повезло, что всё пошло по-другому. Она открыла дверь и исчезла за ней, оставив за собой лёгкий запах пыли, металла и... чего-то человеческого. Леви остался стоять у стола, оперевшись о него ладонями. Несколько секунд он просто смотрел в дверь, где только что была она. Потом медленно выпрямился, прошёлся по комнате и остановился у окна. За стеклом уже были сумерки, пропитанные серой тишиной стены, тревожное небо и чуть слышный ветер. Всё, как всегда и в то же время нет. — Чёртова девчонка, — пробормотал он себе под нос. — Придумала тоже… "смысл". Он отвернулся от окна, будто желая стряхнуть с себя мысль, но не смог. Он знал, что Эмма изменилась и видел это не только в бою, не только в том, как она говорит, но и в том, как она молчит и как смотрит. Слова Эммы снова звучали у него в голове, как эхо в пустом подземелье. Он вспомнил её взгляд, который был не робким или испуганным, а наполненным какой-то странной решимостью, горькой и хрупкой одновременно. Леви сжал зубы. Он понимал, что в ней что-то изменилось, что этот выбор не просто мимолётное решение, а нечто глубже, чем слова. Она выбрала бороться не потому что надеялась выиграть, а потому что уже не могла жить иначе. Примечание: Следующие главы будут очень жестокими, если вы очень впечатлительные, как и я, то мне вас жаль.