ТрудоВЫЕ БУДНИ

      Утро понедельника было хмурым и неприветливым. Несмотря на календарное начало весны, снег сыпал крупными влажными хлопьями. Зонтик стоял на остановке, укутавшись в шарф по самый нос, натянув пониже шапку и поминутно посматривал то на часы на экране телефона, то на электронное табло остановки. Автобуса, идущего в его сторону, не было уже минут двадцать, на табло ничего особо не менялось, нужный маршрут никак не желал появляться. Обычно в это время он уже был на полпути к офису, но сегодня отработанный месяцами график почему-то дал сбой.       Убрав телефон в нагрудный карман куртки, Зонтик пошевелил замёрзшими пальцами внутри варежек, несколько раз сжал и разжал кулаки. Промозглый ветер бросил пригоршню снежинок прямо в лицо, молодой человек шмыгнул носом и зябко поёжился. По всему выходило что на работу он сегодня опоздает. Если автобуса не будет самое позднее минут через десять, то придётся вызывать такси или ловить попутку.       Табло мигнуло, обновляя информацию, и наконец показало долгожданный автобус №86. Восемь минут. Оставалось надеяться, что он влезет, потому что народу на остановке было довольно много. И за восемь минут наверняка придут ещё пассажиры. Словно в ответ на его мысли, по вычищенному до асфальта тротуару, цокая каблуками, к остановке подошла девушка. Бёдра плавно покачивались в такт шагам. Воспоминания о его проходке на новогоднем корпоративе совершенно не вовремя всплыли в памяти. Зонтик отвёл взгляд, понимая, что пялится слишком долго.       Он шёл тогда так же: уверенно, гордо, целенаправленно. По началу и правда собираясь поцеловать директора. Это было… глупо. С самого начала вся затея была идиотской. Пик едва поздоровался с ним на корпоративе, а во время того самого конкурса так смотрел… неотрывно, пронзительно и настороженно одновременно… Господи… Хорошо, что он тогда свернул к Куромаку. Хорошо… и так плохо теперь.       Он в очередной раз прокручивал в голове ситуацию и так, и сяк, представляя всевозможные варианты развития событий после гипотетического поцелуя. Они были такими разными: от ответного поцелуя и последующего “долго и счастливо”, до “Э, ты чё?! Я не такой! Уволю на фиг!” и удара в челюсть при всём честном народе. Он успокаивал себя только тем, что, наверное, неправильно было бы целовать директора на глазах всего офиса. Слишком много лишних глаз и любителей посплетничать.       Но не зря поэт сказал: “Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь”. Он так чертовски сильно жалел, что не попробовал, когда уже почти набрался храбрости. Трус… долбаный трус… это же был просто дурацкий конкурс, наверняка никто бы и глазом не моргнул… но он испугался и упустил свой шанс стать чуть ближе.       Все новогодние каникулы Зонтик изводил себя этой, безответной, как ему казалось, влюблённостью. Даже решил уволиться в первый рабочий день нового года, чтобы больше не находиться рядом с Пиком по восемь часов пять дней в неделю. Но, увидев его после праздников, понял, что не может отказаться от этого. Хотя стабильно раз в неделю, по пятницам, снова и снова собирался уволиться, чтобы забыть и не трепать себе нервы.       Под эти невесёлые мысли он кое-как влез в автобус. Внутри было ужасно тесно, но наконец-то тепло. Заиндевевшие на морозе ресницы и шарф оттаяли, глаза заволокло влагой. Видимость снизилась до нуля, подбородку стало мокро и неуютно, шерстяные нитки елозили по нежной после бритья коже. Ему и бриться-то было не обязательно, на лице почти ничего не росло, но сегодня как раз чёрт его дёрнул. Он попытался поднять свободную от поручня левую руку, чтобы стянуть шарф, протереть глаза, а заодно и протянуть карточку проталкивающемуся в его сторону кондуктору. Неловко задев пассажирку слева, он получил ощутимый тычок под рёбра и порцию отборного мата на свой счёт. За пару остановок до нужной ему успели оттоптать обе ноги и припечатать лицом к стеклу дверей на резком повороте. И теперь он едва дышал, придавленный здоровенным, грузным мужчиной, источающим запах пота и перегара, молясь только, чтобы его сумке не оборвали ремень, завидуя белой завистью водителям и пассажирам проезжающих за окном автомобилей.       Едва не выпав на заснеженный асфальт, он с горем пополам вышел на своей остановке. Постоял с минуту, просто пытаясь отдышаться. И, кое-как собравшись, торопливо зашагал к зданию офиса, стараясь натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Выходило так себе.       Часы в холле показывали 9:23, и он поспешил на место, по пути скидывая куртку, засовывая шарф и шапку в рукав. Включил компьютер и, схватив расчёску, принялся приводить себя в порядок у небольшого зеркала в закутке за шкафом. После шапки его будто корова языком лизнула, и собрать волосы в хвост или пучок оставалось единственной приемлемой альтернативой. Закончив с причёской, вымыл руки и поспешил на кухню, чтобы сварить начальнику кофе, который тот каждый рабочий день без напоминаний ждал к 9:30.       Засмотревшись на засыпанную снегом улицу, он упустил момент, когда вкусный, бодрящий аромат сменился запахом гари. Кофе пенился и бурлил, переливаясь через край турки, шипел, пузырясь на плитке, и пах теперь горько и неприятно. Он схватил деревянную ручку джезвы, чтобы переставить её на маленькую деревянную подставку. Горячие капли брызнули на нежное местечко между запястьем и большим пальцем, неприятно обожгли, испачкали манжет белоснежной рубашки с вышитыми мелкими голубыми снежинками. Зонтик сжал зубы, зажмурился и глубоко подышал через нос, стараясь успокоиться. Хорошо, что в столовой никого кроме него не было.       Тяжело вздохнув, он отправился выливать испорченный напиток и, вымыв турку, начал всё заново. В этот раз вышло лучше. Но всё же с кофе он опоздал на пятнадцать минут.       Постучав и дождавшись короткого “Войдите”, он прошёл в кабинет, поставил блюдце и чашку на стол, стараясь не смотреть на начальника. Щёки всё ещё алели с мороза, а может, и от стыда, он сам бы не взялся сказать точно. За все полгода, что здесь работал, он ещё ни разу не опаздывал, а сегодня вот...       - Доброе утро. Что-то ты сегодня поздно, – заметил Пик, не имея претензий, просто констатируя. Но это всё равно прозвучало для Зонтика обвинением, потому что он сам чувствовал, что виноват.              - Д-да. Попрошу прощения. Автобус приехал п-позже обычного, – оправдался он. Голос снова предательски сел до мышиного писка.              - Я думал, ты на машине, – сообщил начальник, задумчиво потирая гладко выбритую щёку. – Ничего, не критично, – миролюбиво продолжил Пик, – Скинь мне график на сегодня и на завтра. И забери документы из лотка для почты, их нужно отправить сегодня.              - Да, конечно. И-извините ещё раз.       Понурившись, он покинул кабинет, чувствуя пристальный взгляд в спину.       Дальше день пошёл кувырком. Половина заказанных им на прошлой неделе позиций у поставщика канцелярии отсутствовала. Пришлось искать приемлемые аналоги за ту же цену. Процесс сожрал уйму времени, но он справился. Потом выяснилось, что пропала его любимая ручка с ярко-жёлтым пушистым брелоком пёрышками, подаренная другом. Обычно именно ей он заполнял конверты для отправки. Офис-менеджер потратил на поиски минут пятнадцать, но они не дали результата. Сдавшись, он взял другую ручку.       Эта мелочь почему-то заставила так сильно нервничать, что он испортил несколько конвертов, написав данные получателя с ошибками. Корректор, как назло, закончился. Он помнил, что недавно покупал штрих для начальника, но просить у него было неловко. Да и в других отделах тоже. Офис-менеджер без канцтоваров. Какой-то сапожник без сапог, ей Богу. Смешно даже.       В итоге, расстроенный и нервный, скрепя сердце, он заглянул за корректором к Куромаку. Получив желаемое, поблагодарил, смущённо улыбаясь, и, исправив то, что необходимо, заторопился на почту, чтобы успеть до обеда.       После день прошёл более менее спокойно, чего нельзя было сказать об остальной суматошной неделе. Во вторник и среду ситуация с автобусом повторилась, хорошо хоть кофе больше не убегал.       В среду в обед в новостном паблике он наткнулся на информацию об изменениях маршрутов городских автобусов. Новость эта была так себе, но по крайней мере стало ясно, в чём дело, и как решить проблему с опозданиями. Поджав губы, Зонтик шумно выдохнул через нос, смиряясь с тем, что придётся теперь вставать на полчаса раньше, чтобы приезжать на работу вовремя.       Выйдя в коридор, он направился в сторону туалета и едва не подпрыгнул на месте, когда дверь отдела кадров резко распахнулась перед самым его носом, выпуская довольного Вару.       - А, секретарша. Чё грустный такой?       Опять хрен бумажный тебя гоняет?              - Н-нет, всё хорошо.              - И у меня всё заебись. У всех, походу, по весне жизнь налаживается.       Зонтик на всякий случай кивнул и поспешил скрыться в туалете. У него-то жизнь не особо налаживалась, всё было как-то странно, не в самом хорошем смысле.       Вару, насвистывая, дошёл до своего кабинета, не спеша прошёл внутрь и только за закрытой дверью победно вскинул кулак и выдохнул: “Да!”. После приключения в офисе и ленивого субботнего завтрака он думал, что Куро даст заднюю, но сегодня тот довольно быстро согласился встретиться вечером у него. И айтишник очень рассчитывал остаться на ночь.       После такого приятного сюрприза от Куро и работалось легче. В ожидании вечера он будто на крыльях летал, даже не пошёл за кофе в бухгалтерию, чтобы не светить перед Денисовной своей широченной довольной лыбой. Счастье любит тишину, он запомнил.       К вечеру он никак не мог дождаться, пока кадровик закончит. Курил, греясь на заходящем весеннем солнышке, едва не пританцовывая на месте от предвкушения. Проходивший мимо в сторону парковки директор окинул его странным взглядом. Но Вару был настолько доволен жизнью, что даже никак не отреагировал, только улыбнулся и выпустил в воздух струйку дыма.       Куромаку освободился только в начале седьмого, и они вдвоём пошли до остановки. Вару болтал всю дорогу, рассказывая, как казалось кадровику, всякую ерунду: про разные сорта кофе, про сноуборды и про то, что его собственный пора бы уже убрать на балкон, про то, что мама не одобряла это его увлечение, да и вообще много чего в нём не одобряла; что пора было провести техосмотр велику и куда он хотел бы съездить в отпуске.       Мужчина не понимал, для чего ему столько личной информации, но неосознанно запоминал и про сноуборд, и про велик, и про маму, и про отпуск. Вару спрашивал о чём-то, вроде про любимую еду и фильмы. Он отвечал что-то односложно уклончивое, стараясь быть вежливым, но думая о своём и пытаясь не наступить в подмёрзшие лужи.       Когда дверь в квартиру открылась, словесный поток будто разом перекрыли. Куромаку включил свет и повернулся к замолчавшему айтишнику. Тот как-то странно мялся на пороге, будто не решаясь войти.       - Что такое? Передумал? – уточнил мужчина.              - Ага, сейчас! Я с субботы этого ждал! Просто… странное чувство. Ты ведь меня снова прогонишь, да?              Он вздохнул. Ну вот к чему был этот вопрос, если он сам всё прекрасно понимал? Хотел заставить Куромаку чувствовать себя виноватым? Получилось. Но оправдываться он совершенно точно не собирался, как и менять своё решение.       - Да, ночевать ты здесь не останешься.              - Да и хрен с ним, – выдохнул айтишник и, хлопнув дверью, подался вперёд, целуя желанные тонкие губы.              Раздевались второпях, снова раскидывая вещи по квартире, до кровати так и не добрались, завалившись на большом угловом диване в гостиной. Правда, за смазкой и резинками всё равно пришлось сбегать. А когда Куромаку вернулся, то застал зрелище, от которого рот наполнился слюной, в ушах зашумело, а низ живота будто кипятком обдало. Вару полулежал на спине, разведя ноги в стороны, и влажными от слюны пальцами поглаживал себя между ягодиц.       - Ты только смотреть будешь или поучаствуешь? – усмехнулся искуситель, облизнувшись и хитро глядя разноцветными глазами.              Спрашивать дважды не пришлось. Куромаку в три больших шага преодолел расстояние и, нависнув сверху, впился во влажный, улыбающийся рот. Целовал жадно, будто после долгой разлуки, трогал, поглаживал, мычал довольно. А когда насытился, переключился на шею и грудь, оставляя небольшие красноватые метки. Приподнявшись и глядя любовнику прямо в глаза, он демонстративно выдавил смазку на два пальца.       - Обязательно поучаствую, – выдохнул мужчина, – хотя я бы посмотрел, как ты делаешь всё сам.              - Любишь смотреть, значит? – усмехнулся Вару и, только собрался сообщить, что он это запомнит, как тёплые умелые пальцы погладили его дырочку и без долгих прелюдий толкнулись внутрь. – О-ох, ты ж! – пальцы покружили, разминая, согнулись, пошарили. – Да-да-да… здесь… прямо здесь… да, – зачастил он, выгибаясь и стараясь податься навстречу.              Куромаку не спешил, намеренно растягивая удовольствие, гладил, целовал, пробовал, изучал, где партнеру больше нравилось, и, в конце концов, взял в рот, продолжая свои виртуозные манипуляции внутри. Вару издавал такие чудесные звуки: стонал, хныкал, просил и как-то особенно сладко звал его по имени.       - Ку-уро… ну же! Я сдохну сейчас, если ты меня не трахнешь!              - Торопливый какой, – усмехнулся он и, вынув пальцы, скомандовал, – давай на колени, грудью на подлокотник.              Вару тут же подорвался, едва не свалившись с оттоманки, подтянул под грудь небольшую велюровую подушку и устроился в коленно-локтевой, нарочито прогнувшись и оттопырив задницу. Зрелище было просто великолепное. Куромаку раскатал по члену презерватив, с удовольствием огладил поясницу и бледные подтянутые ягодицы, дразня, провёл пальцем по ложбинке до самой промежности, огладил мошонку. Всё, к чему он прикасался было удивительно гладким.       - Брился? – зачем-то уточнил он очевидное.              - Да, блядь! – ругнулся Вару в подушку, – Знал бы, что ты захочешь поиграться, не стал бы… м-м-мх…              - Чувствительный, – довольно констатировал мужчина, мягко сжимая и перекатывая пальцами потяжелевшие яички.       Айтишник застонал, прогибаясь сильнее, вильнул задницей и заныл:       - Ку-у-ур… ну-у… не могу уже-е…       Куромаку усмехнулся – так его ещё никто не называл – и наконец сжалился. Чуть отвёл левую упругую половинку и, придерживая член, наконец толкнулся внутрь почти до половины. Его тут же тесно обхватило упругим жаром. Парень под ним замер, сжался на пару секунд и тут же расслабился, сам пытаясь надеться до конца. Мужчина впился пальцами в его бёдра, притормаживая.       - Тшшш, не торопись… м-х… сейчас…              - Да ебал я в рот твоё с-сейчас… о-ох… в следующий раз ты снизу… су-ука!       Фыркнув, он ухватил шелковистые зелёные кудри на затылке, потянул, заставляя партнёра выгнуться сильнее, и наконец вошёл до конца. Почти сразу задвигался размеренно, давая Вару то, чего он так хотел.       Дальше всё слилось в мешанину стонов, шлепков, всхлипов и сорванного дыхания. Вару скулил, толкаясь навстречу каждому движению. Сжимался так сладко, что оба не продержались долго. Чувствуя приближающийся оргазм, Куромаку обхватил член любовника. Через пару быстрых движений парень вскрикнул, кончая в его кулак и пульсируя внутри. Куромаку шумно выдохнул и, крупно вздрогнув, излился внутрь. Отпустил волосы любовника, обмякнув, на минуту привалился к потной крепкой спине. А когда айтишник под ним заёрзал, поцеловал в загривок, поднялся и вышел, осторожно придерживая наполненный презерватив.       Они вытянулись на диване. Куромаку в полный рост на длинной части, а Вару свесив ноги с оттоманки. Было так хорошо, что двигаться совершенно не хотелось. Даже капающая с пальцев на ковёр сперма не волновала сейчас хозяина квартиры. Мыслей не было. Вообще никаких. Только блаженная пустота и тишина внутри черепной коробки. Весь мир будто сконцентрировался на ощущениях: мягком велюре обивки под влажной спиной, воздухе, заполняющем лёгкие в такт успокаивающемуся дыханию, томной тяжести в расслабленных мышцах, стуке сердца, медленно возвращавшемуся к привычному размеренному ритму. За закрытыми веками всё ещё мелькали образы: его рука, крепко держащая зелёные кудри, красивый изгиб поясницы, член, движущийся между крепких ягодиц.       Вару зашевелился, погладил его по плечу, уткнулся носом в макушку, дышал тихо-тихо, молчал, будто не хотел разрушить момент неосторожным словом. Это было правильно, приятно. Мужчина открыл глаза и уставился расфокусированным без очков взглядом в потолок, свет уличных фонарей пробивался сквозь тюль, едва разгоняя сумрак в комнате. Атмосфера была удивительно умиротворенной, как будто всё было на своих местах, словно сошлись давно потерянные кусочки пазла. Но… Куромаку знал, что это ощущение обманчиво.       После своей эпичной капитуляции тогда в офисе он часто думал о том, что зря вообще согласился на всё это. Его жизнь уже несколько лет была спокойной, размеренной, не сулящей никаких сюрпризов благодаря одиночеству. Вару ворвался в неё словно ураган, перевернув всё с ног на голову и пожелал остаться, уютно свернувшись в устроенных им же руинах.       Утром прошлой субботы совместный завтрак был таким уютным и комфортным, что Куромаку даже испугался, насколько ему это нравится: вкусный кофе, яичница, приготовленная Вару, круассаны из ближайшего магазина, за которыми айтишник сбегал, пока он спал, совместная ленивая дрочка в душе в перемешку с упоительными влажными поцелуями. Он ни с кем ещё не целовался так много и с таким удовольствием. Вару был очень домашний и забавный в своих боксерах с острыми перцами, растрёпанный, без вечных очков, довольный, словно сытый кот. К этому запросто можно было бы привыкнуть. Постоянно проводить время вот так, вместе, болтая о всякой ерунде или просто молча попивая кофе.       Но было нельзя. Точнее, ему это было не нужно, отношения не нужны. Потому что каждые до этого момента заканчивались крахом. Он оказывался недостаточным, не соответствовал ожиданиям партнёра. Словно живая метафора разочарования. Каждый раз его пытались переделать. Всё начиналось невинно с: “А не мог бы ты делать/не делать вот так?“. Со временем оно перерастало в: “Давай поступим так, не упрямься, так всем будет лучше”, и заканчивалось почти всегда одинаково: “А мой бывший делал вот так, и было классно. Почему ты не можешь так же?!”. Его постоянно с кем-то сравнивали, осуждая его поступки, привычки, предпочтения, взгляды на жизнь. Поэтому он не любил открываться людям, делал это с неохотой и всегда жалел о содеянном впоследствии.       Он больше так не хотел. Просто необременительный секс несколько раз в месяц был отличной альтернативой. Но проблема была в том, что Вару ему действительно нравился. Не только яркая внешность, но и немного саркастичный юмор, энергичность, разносторонние увлечения и то как хорошо им было наедине. Он был слишком хорош для Куромаку. Вредной серой офисной мыши-интроверта, скептика, прагматика и порой даже циника.       Он ни в коем случае не хотел делиться с кем-то этой своей проблемой. Даже с Пиком, а тем более с Вару. И решал её как умел, как считал нужным и безопасным для себя. Не дай бог кто-то подумал бы, что он жалуется или слишком заморачивается по этому поводу. Он взрослый, нормальный мужик, и не пристало ему верить во всю эту романтическую чепуху про вторую половинку, которую он просто пока не встретил. Проще было поверить в то, что для него просто нет подходящей половинки, как в том меме с хитровыебанным кусочком головоломки.       Вару отстранился, убрал руку с плеча, но Куромаку всем существом чувствовал его взгляд. Повернувшись на бок, он молча посмотрел в ответ и тут же получил мягкий поцелуй в лоб. После айтишник снова устроился на своём месте, подтянув колени к животу и по-детски подложив ладонь под щёку.       - Тебе пора, – скрепя сердце сообщил Куромаку, не двигаясь и почти не дыша.       Он уже предвкушал, как парень начнёт упираться, уговаривать, приводить аргументы в пользу того, чтобы остаться. Некоторые из них, наверное, даже были бы очень вескими. Но Вару удивил его. Улыбнулся бледно, погладил по щеке и сел, сгорбившись на изгвазданном диване.       - Как скажешь, – согласился он, видимо, понимая, что с наскока отвоевать своё право ночевать в постели Куромаку не получится. – Но я очень хочу остаться. Провести с тобой ночь, поцеловать утром.              - Приехать вместе на работу в той же одежде, что и вчера, – саркастично продолжил мужчина.              - Пффф! – фыркнул айтишник, – Думаешь кто-нибудь обращает внимание на то, в чём я хожу?              - У тебя очень броские надписи на футболках, их сложно не заметить.              - А, – ухмыльнулся он. – То есть не зря я их выбирал. Мои сообщения достигают цели? Ты поэтому сегодня решил “войти в IT”?              - Допустим, – Куромаку ни за что бы не признался, насколько сильно хотел этого. – Но я как специалист отдела кадров подверг бы некоторые из них цензуре. Всё же у нас есть дресс-код, хоть и не особенно строгий. А некоторые надписи вообще можно квалифицировать как мелкое хулиганство.              - Да ладно тебе, прикольно же. А после сегодняшнего я даже согласен до самой пятницы не надевать футболку, где написано, что “между нами чувствуется какая-то недотраханность”.              - Да, – рассеянно согласился мужчина, глядя на изгиб спины любовника, белеющий в темноте комнаты. – Прикольно.       Он и сам не понимал, к чему относилось это “прикольно”, наверное, даже уже и не к футболкам и надписям, точнее, не только к ним.       Вару казался печальным, и Куромаку отчётливо понимал, что это его вина, но… душевный покой пока был дороже. Хотя ему чертовски хотелось повалить любовника обратно на диван, обнять, забрать свои слова назад и никуда не отпускать. Но не стоило, потому что это не отношения. Отношения Куромаку всегда заканчивались одним и тем же – тоской, одиночеством и чувством собственной неполноценности.       В этот раз он не подгонял любовника, дал ему принять душ и не спеша одеться. Подождал, пока за ним приедет такси, и даже поцеловал на прощание.       - До завтра, – обернувшись на пороге, сказал айтишник.              - До завтра, Вару.       Когда дверь захлопнулась, он некоторое время ещё стоял в коридоре, продолжая уныло размышлять об отношениях, о Вару и о ни к чему не обязывающем сексе. А после направился прибирать последствия их горячей встречи. Пока возился с чисткой ковра и дивана, мысли словно затихли, сделались спокойнее, и он решил продолжить уборку. Очнулся только около одиннадцати вечера, когда закончил чистить унитаз. После чего, невесело усмехнувшись, вымыл руки, почистил зубы и отправился спать в свою холодную, одинокую постель. И пока засыпал, будто чувствовал лёгкий тёплый поцелуй на лбу.

***

      Утром в четверг Зонтик ужасно не выспался, зато успел на автобус и приехал за тридцать минут до начала рабочего дня. Зевая, потирал глаза, наливая себе кофе из кофеварки. Сегодня, помимо основных рабочих дел, предстояло проверить все договорённости насчёт заказов к завтрашнему празднованию восьмого марта: уточнить насчёт доставки цветов и праздничного обеда, а сегодня к вечеру после рабочего дня встретить курьеров с шариками, конструкцией для фотозоны и подарками для дам. А также сообщить компании, проводящей праздничный мастер-класс, точное количество участниц.       Он скоротал время до прихода начальника, набрасывая на листке список дел, чтобы ничего не забыть.       - Доброе утро, – поздоровался Пик, – ты сегодня рано.       - Доброе утро. Д-да, разобрался с расписанием автобусов.       - Хорошо. Сваришь мне кофе? У тебя вкусно получается.       - Да, конечно, с-сейчас, – эта маленькая похвала согрела душу, Зонтик робко улыбнулся.       Пик почувствовал, как от этой улыбки что-то затрепетало в груди, к щекам прилило тепло, а кончики ушей, по ощущениям, почти светились от жара. Нестерпимо захотелось улыбнуться в ответ, что он и сделал безотлагательно, тут же пряча глаза, смутившись, словно влюблённый школьник, и поспешил в кабинет.       Уже за закрытой дверью позволил себе широкую, счастливую улыбку. Вот! Вот же оно! Комплименты! Маленькие, незначительные, но приятные Зонтику. Начало наконец-то было положено. А впереди ещё были незабудки, и тянуть с ними совсем не хотелось. Можно вот прямо завтра, сегодня уже, наверное, не успеют доставить.       Не откладывая в долгий ящик, директор плюхнулся в рабочее кресло, шикарное, широкое, обитое чёрной кожей, и, разблокировав компьютер, полез искать доставку цветов, которая могла предложить ему незабудки или, на худой конец, другие голубые цветы.       Счастливый секретарь тем временем уже варил кофе, придерживая плечом телефон, одновременно подтверждая сегодняшние и завтрашние мероприятия и доставки. Даже сонливость волшебным образом прошла, а задержка после работы уже не казалась чем-то ужасным. Всего-то и нужно было немного внимания от того самого человека.       Но… до вечера утреннего заряда позитива, к сожалению, не хватило. В пять его уже снова клонило в сон. Вечерний кофе сбежал, а рабочий график на завтра он отправил начальнику с опозданием и то только после напоминания. Потом разбилась любимая кружка, и он едва не своротил со стола монитор и кактус, случайно зацепившись ногой за провод системного блока, пока собирал нужные директору документы в папку. Было стыдно за собственную забывчивость и неуклюжесть.       С работы он уезжал уже около половины восьмого, кое-как, с помощью задержавшихся продажников, собрав фотозону на входе и развесив украшения из воздушных шаров в холле, коридоре и столовой.       Дома тоже всё было не слава богу. Поужинать нормально не вышло, потому что внезапно отключили электричество во всём районе. Перекусив бутербродами всухомятку, он отправился спать, к сожалению, не обратив внимания, что заряда телефона осталось всего ничего. Да и зарядить его было бы негде.       Утро встретило его придущенным однократным писком будильника, и телефон сдох окончательно. Свет так и не дали. Зонтик осоловело моргал, пытаясь понять, сколько времени. Это было сложно, учитывая, что большинство часов в квартире были электронными. Его спасло только то, что когда-то давно он решил повесить на кухне обычные аналоговые круглые часы со стрелками. Видимо, в полудрёме он отрубил все будильники и услышал только самый последний, буквально за секунду до разрядки телефона. И до автобуса теперь оставалось всего минут пятнадцать. Хорошо хоть до остановки было недалеко. Он даже душ принять не успел. Только умылся в потёмках, почистил зубы, зачесал волосы назад и, прихватив резинку, пошёл одеваться.       До остановки пришлось бежать. На автобус он успел, но брюки почти до самых коленей были перепачканы в весенней слякоти после пробежки. Но больше всего тревожило то, что он мог пропустить звонки насчёт доставки цветов и от компании, проводящей для девушек мастер-класс по изготовлению дубайского шоколада.       Влетев в офис, он, не раздеваясь, метнулся к розетке, чтобы зарядить телефон, и только тут понял, что забыл зарядное устройство дома.       - Да что за день?! – дрожаще выдохнул он, закрывая лицо руками.       Могло ли быть ещё хуже? Оставалось надеяться, что нет. Стараясь не поддаваться панике и логически размышлять, что можно сделать, он включил компьютер, пошарил в сети, находя сайты фирм доставки и мастер-классов. Позвонил со стационарного по указанным в контактах номерам. Кое-как продравшись через ботов и узнав мобильные телефоны нужных менеджеров, снова сделал необходимые звонки. С мастер-классом всё было хорошо. А вот цветов почему-то вдруг не хватало, несмотря на то, что он точно помнил, что заказывал сколько нужно.       Без двадцати девять в офисе, как назло, ещё никого не было, зарядник было взять негде. А ему позарез нужен был заряженный мобильный. И тут он вспомнил, что Пик хранил запасной в нижнем ящике рабочего стола. Ситуация была патовая: ему нужен был телефон как можно быстрее, но он не мог без разрешения залезть в стол начальника. Зонтик выдохнул. Вдохнул. В куртке и шапке становилось нестерпимо жарко, но раздеваться было рано, пора было бежать за недостающими букетами, пока оставалось время. Хорошо, что в этом году с цветами решили не выпендриваться и заказали обычные тюльпаны по пять штук в букете. Их можно было докупить и в обычном сетевом магазине.       Зонтик с трудом нашёл мобильный номер директора и набрал со стационарного. Абонент был временно недоступен. Подождав пару минут, он позвонил снова. Ничего не изменилось, а времени уже оставалось в обрез. С тяжёлым сердцем и горящими от стыда и жары щеками он всё же пошёл в кабинет и взял зарядник. Слава богу, он подходил его телефону для быстрой зарядки. За 10 минут устройство зарядилось до пятнадцати процентов. Этого было вполне достаточно. Уже выбегая из офиса, Зонтик наткнулся на кладовщика, неспешно идущего на работу, и, попросив встретить курьера с цветами и пересчитать букеты, рванул в ближайший “Магнит”.       В магазине, к сожалению, нашлось только три приличных букета из пяти необходимых. По пути в другой магазин он набрал Куромаку, который должен был прийти пораньше и вместе с Пиком и продажниками встречать дам на входе, одаривать их букетами и поить шампанским. Тяжело дыша, объяснил ситуацию и попросил не терять его.       К большому облегчению, недостающие цветы удалось купить, и он, взяв чек, опрометью бросился обратно в офис, стараясь не помять приобретённую охапку. Успел, влетев в холл буквально за пять минут до прихода девушек из клиентского. Сунул цветы опешившему от его суетливости Эдику и побежал к себе в приёмную, чтобы раздеться. Не задумываясь, снова воткнул в телефон похищенную у директора зарядку, скинул верхнюю одежду и, схватив расчёску, бросился в туалет чтобы хоть немного привести себя в порядок. Где и столкнулся с выходящим в коридор Пиком.       Тот, в противовес взмыленному и запыхавшемуся подчинённому, выглядел и пах просто шикарно. Зонтик даже глаза прикрыл от удовольствия, вдыхая аромат дорогого свежего парфюма. Думая только о том, как отвратительно пахнет и выглядит он сам. Растрёпанный, не принявший утром душ, с пылающими щеками, во влажной от пота, наверняка мятой, рубашке. А ещё в левом ботинке было отвратительно мокро, видимо, наступил в лужу, пока бегал за цветами. В общем, “фу!”.       - Доброе утро, – мужчина замялся, осматривая его с ног до головы, – у тебя всё нормально? Ты какой-то…              - Д-да, всё уже х-хорошо, – соврал он. Смотреть на любовь всей его жизни было сейчас ужасно стыдно. – просто нужно у-у-умыться…              Хотелось только одного: как можно скорее запереться в туалете и более-менее привести себя в порядок, а не объясняться в таком неприглядном виде с руководителем. И в ту же секунду, будто кто-то услышал его молитвы, в холле за углом заиграла музыка, и ожидавшие там коллеги принялись поздравлять прибывших на работу дам. Пик, как руководитель, должен был принимать в этом непосредственное участие.       - Давай, умывайся и присоединяйся к поздравлению, – велел директор, дав ему пройти в уборную.       Он был недоволен, что их диалог в укромном закутке прервали самым наглым образом, но делать было нечего. Зонтик только кивнул, восприняв это недовольство на счёт своего внешнего вида. Закрывшись в небольшом помещении, он посмотрел на себя в зеркало. Взгляд был какой-то потерянный, щёки алели, растрёпанные после шапки волосы торчали в разные стороны. Хорошо хоть рубашка была не настолько мятой и потной, как он думал.       - Тебе только ворон пугать в таком виде, а не девушек п-поздравлять, – сообщил он собственному отражению.       Вымыв руки, смочив и зачесав волосы вместе с чёлкой, он собрал тугой хвост, ополоснул пылающее лицо и вспотевшую шею холодной водой, вытерся бумажным полотенцем, поправил ворот рубашки, и после этого почувствовал себя немного лучше. Естественно, поздравлять он никого не пошёл, чтобы не портить коллегам настроение своим внешним видом. Спрятался на рабочем месте, сверяясь с дальнейшим рабочим планом на сегодня и вычеркивая выполненные пункты. В начале одиннадцатого вернулся Пик.       - Ты чего не пришёл? Снежана спрашивала, куда мы дели Василёчка, – усмехнулся директор.              - Д-да я тут… ещё пара организационных моментов осталась, – отмазался секретарь.              - Ладно, занимайся.              - Т-там ещё м-мастер-класс и… угощение, – смущённо сообщил Зонтик, стараясь не смотреть на директора и чувствуя, как едва отошедшее от утренней гонки за цветами лицо снова окатывает жаром.              - Да, я помню. В обед-то хоть поприсутствуешь?              - П-постараюсь, – тихо отозвался он, утыкаясь в свой список задач.       Пик, видя его смятение, счел за благо оставить подчинённого в покое, перед уходом не преминув попросить принести ему кофе через полчасика и прихватить документы, необходимые для утверждения на следующую неделю. Зонтик вздохнул, у него было ещё минут двадцать, чтобы собрать нужные бумаги и сварить кофе. Оставив папку на краю рабочего стола, он отправился на кухню, искренне надеясь, что с предстоящим мастер-классом всё обойдётся без накладок. Ведущий должен был приехать к двенадцати, нужно было встретить его и помочь подготовиться.       Как обычно, насыпав в турку кофе, кардамон и бросив палочку корицы, Зонтик залил смесь холодной водой из кулера, поставил на плитку и принялся наблюдать за процессом. Это было почти медитативно, следить, как в нагревающемся сосуде появляется лёгкая пенка. Важно было не упустить момент и не дать напитку закипеть. Снять с огня, подождать немного и поставить прогреваться снова, чтобы раскрыть вкус специй лучше. После вчерашнего комплимента от начальника он особенно старался сделать всё как можно лучше.       Налив исходящий паром напиток в белую фарфоровую чашечку, Зонтик поспешил обратно. Подхватив под мышку документы, постучал и, дождавшись разрешения, вошёл в кабинет. Прикрыв за собой дверь, он поднял взгляд на начальника и обомлел, едва не выронив и папку, и кофе. Пик был таким… потрясающим! Милым и невероятно сексуальным одновременно, будто живое воплощение всех его фантазий. Он сидел, задумчиво глядя в монитор сквозь прямоугольные очки в тонкой золотистой оправе, неосознанно прикусывая кончик ручки, зажатой в пальцах левой руки, из основания высокого хвоста на голове торчал карандаш, а рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая предплечья, забитые цветными тату-рукавами.       Секретарь моргнул, сглотнул вмиг пересохшим горлом, чувствуя, как всё тело окатило жаром. Щёки опять предательски заалели, а ноги сделались ватными. Едва ступая, он дошёл до стола, осторожно поставил блюдце и чашку, дрожащей от волнения рукой положил рядом папку.       - Чт-то-нибудь ещё? – заикаясь, уточнил он и непроизвольно облизнул пересохшие губы.              Пик отвлёкся от монитора, рассеянно посмотрел тёмными глазами, моргнул, будто возвращаясь в реальность. Окинув Зонтика взглядом, прочистил горло и поинтересовался:       - Ты не видел мой зарядник? В столе лежал вроде, а сейчас как в воду канул.       Секретарь покраснел пуще, но теперь это была краска не возбуждения, а стыда. За всё утро он так и не нашёл времени сказать начальнику, что без спроса взял его вещь.       - Я-я… – деваться было некуда, нужно было признаться, – прошу п-прощения, я в-взял… дома отключ-чили свет. Хотел зарядить в офисе, но за-был за-зарядку дома… а вы б-были не-недоступны, а н-нужно б-было… – закончил он почти шёпотом.              - Тихо-тихо, не нервничай ты так. Я же не кусаюсь. Верни обратно и всё.              “А я может люблю, когда кусаются”, – не вовремя подумал Зонтик, робея ещё сильнее, нестерпимо желая закрыть пылающее лицо руками и провалиться сквозь землю, чтобы до конца дня не попадаться директору на глаза.       - Да-да, конечно. Извините, – стараясь не бежать, он поторопился в приёмную, чтобы вернуть требуемое.       Пик кисло улыбнулся закрывшейся двери, недовольно отметив, что опять напугал секретаря, хоть и вовсе этого не хотел. Покрутил головой, разминая шею, и растёр ноющее левое плечо. Возобновившиеся с понедельника тренировки в зале давали о себе знать. Он открыл окошко браузера, проверил время доставки и удовлетворённо откинулся в кресле. Забытый в хвосте карандаш неприятно ткнулся в кожу головы.       - Бля, так вот ты где, – он вынул карандаш из волос и бросил его на стол аккурат в тот самый момент, когда Зонтик появился на пороге кабинета с зарядником.       Секретарь, вздрогнув от громкого деревянного перестука, снова прошёл к столу и положил зарядку на край.       - Здесь все документы? – уточнил Пик, просматривая содержимое принесённой ранее папки.              - Д-должны быть в-все.              - Хорошо. Больше тебя не задерживаю.       Зонтик направился к выходу, чувствуя спиной пристальный взгляд начальника. Вернувшись на место, обессиленно рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Как же он ненавидел такие дни, когда приходилось краснеть перед Пиком за проступки. А они в последнее время повторялись с завидной регулярностью. Посмотрев на часы, он отметил, что до прибытия ведущего осталось пятнадцать минут, и постарался заняться работой, чтобы отвлечься от произошедшего конфуза с зарядником.       Ровно в двенадцать позвонил ведущий, сообщив, что попал в пробку и задержится минут на пятнадцать-двадцать. Сразу после в приёмную выглянул директор и уточнил, нет ли приказов на отпуск, потому что в принесённой Зонтиком папке не было ни одного.       Секретарь засуетился, проверяя лоток с бумагами, куда клал текущие документы, и действительно обнаружил три приказа. День как будто не мог сделаться ещё хуже, но с каждым часом выходил на новый виток. Это заставляло нервничать, усугубляя и без того пессимистичный настрой. Отдав директору приказы, он отправился встречать подъехавшего ведущего. А сразу после того, как всё было подготовлено к мастер-классу, приехала доставка с угощениями для праздничного стола, который ещё нужно было накрыть. Удивительно, но когда его, груженого коробками, в коридоре встретил Вару, то сам вызвался помочь.       - Ты норм? Замученный какой-то.              - Да, в-всё хорошо, не выспался просто. И всё как-то одно за другое сегодня.              - Бывает. Надеюсь, хоть причина недосыпа была приятная.       Зонтик промолчал, да айтишник и не ждал от него ответа на фривольный комментарий, просто хотел немного разрядить обстановку. Вышло хреново. Секретарь смутился и в диалоги больше не вступал. Но зато в четыре руки они довольно быстро организовали праздничный стол. Дамы как раз заканчивали свои шоколадные плитки и по очереди приходили на кухню, чтобы убрать их в холодильник.       Когда Зонтик вернулся на рабочее место, на столе его ждал договор со стикером “Переделать” и подчеркнутой красной ручкой датой. Год снова был не текущий, а прошедший. Это была мелочь, но она стала последней каплей, той самой соломинкой, сломавшей спину верблюду.       Дыхание участилось, уши заложило, а глаза запекло. Он снова подвёл Пика. По мелочи, но подвёл. Слишком часто это происходило в последнее время. Взгляд заволокло пеленой, и горячие слезинки потекли по щекам. Он тихонько всхлипнул и, вытерев глаза тыльной стороной ладони, торопливым шагом направился в туалет, умоляя все высшие силы, чтобы там было не занято. В этот раз ему повезло.       Закрыв дверь изнутри, он упёрся ладонями в края раковины и зажмурился, чувствуя, как слёзы продолжают чертить влажные дорожки по щекам. Ругал себя последними словами и думал, а было бы так же паршиво, если бы он ничего не чувствовал к директору. Наверное, было бы проще. Видимо, и правда, стоило уволиться, как и собирался почти каждую пятницу в последние два месяца. Не видеть больше этого великолепного мужчину, забыть как дурной сон и не замирать сладко, когда он улыбается, не впадать в ступор, когда чем-то недоволен. Жить тихую, спокойную жизнь подальше от него…       Сегодняшний день был для увольнения ничем не хуже других. Умывшись, он вытер лицо бумажным полотенцем, несколько раз шлёпнул ладонями по щекам, приводя себя в чувство, и вышел в коридор. Видимо, лимит везения на сегодня был исчерпан, потому что, как назло, навстречу ему шагал Вару. Зонтик шарахнулся, отвёл взгляд и попытался пройти мимо, но было поздно.       - Секретарша, ты плакал что ли? Что случилось? – озадаченно спросил айтишник.              - Не сейчас, п-пожалуйста, Вару, – голос подрагивал, выдавая состояние с головой.              - Эй, – уже менее саркастично и более миролюбиво продолжил зелёный, – тебя обидел кто-то?              - Даже если и так, какое тебе дело? – выдохнул секретарь и, не дожидаясь ответа, обошёл коллегу по дуге, направляясь обратно на рабочее место.       Вару удивлённо стоял посреди коридора, пытаясь осмыслить, что за хрень только что произошла. Но так и не найдя разумного объяснения, продолжил свой путь в отдел кадров. Намереваясь порадовать Куромаку новой футболкой. Сегодня на ней было чёрно-белое фото гордо возвышавшегося над морем маяка, о который разбивалась огромная волна. Надпись латиницей на фото гласила: “ORGASM”. Она без обиняков должна была сообщить кадровику, чего Вару ждёт от сегодняшней ночи. А в идеале ещё и от утра субботы. В прошлый раз было настолько хорошо, что очень хотелось повторить. И раз Куромаку был не готов позволить ему оставаться на своей территории, то айтишник без проблем готов был принять его у себя.       Да и про Зонта стоило рассказать. Кому же ещё решать проблемы взаимоотношений на работе, как не руководителю отдела кадров. Тем более секретарь был абсолютно безропотный и всегда всем помогал. Какой козёл вообще мог обидеть такого? Это же как щенка пнуть.       Вару прошёл в кабинет, демонстративно помахивая флешкой на шнурке, всем своим видом показывая, что пришёл сюда не с личным интересом, а по работе.       - Здрасьте, дамы. Ещё раз с праздником, – он старался максимально привлечь внимание сейчас, чтобы потом все забыли о его присутствии, вернулись к работе и дали им с Куро спокойно пообщаться. – Вы сегодня все такие красавицы. Да что я, вы каждый день такие. Сегодня просто особенно.              Смущённые внезапным комплиментом девушки поблагодарили его вразнобой и, как и предполагалось, поспешили вернуться к работе. Айтишник довольно улыбнулся и прошествовал в закуток к начальству.       - Привет, – вполголоса поздоровался он, усевшись на стул напротив, – как дела?              - Вару, мы уже виделись сегодня и здоровались. Если ты по делу, то, пожалуйста, излагай быстрее, времени мало, а сегодня ещё два собеседования после трёх.              - Мне нравится твой деловой подход, – ухмыльнулся айтишник, расправил плечи и постучал пальцем по принту на футболке. – Как ты насчёт встретиться сегодня со всеми вытекающими. Ну и там, утречком в субботу, завтрак-шмавтрак, все дела?       Куромаку прочёл надпись и закатил глаза. Вопрос о цензуре футболок требовал скорейшего решения, иначе он с ума сойдёт с этим сумасбродным мальчишкой.       - Сегодня не получится, – отрезал кадровик.              Улыбка сползла с лица Вару, будто её и не было.       - Да ладно тебе, сегодня же короткий день. Давай может хоть без ночевой? Хорошо же было в среду, – попытался уговорить он и добавил заговорщическим шёпотом: – Если хочешь, ты опять сверху, а?       Предложение было очень заманчивым, однако мужчина ещё не отошёл после своего экзистенциального кризиса в среду, но Вару знать об этом было совершенно необязательно.       - Сегодня однозначно нет. Мне нужно отдохнуть.              - Што-ош, – ответил зелёный, будто бы смиряясь, но продолжение внезапно выбило почву из-под ног Куромаку: – Я знал, на что шёл, когда предлагал тебе всё это. Понимаю, возраст. По несколько раз в неделю уже тяжело.       Куромаку буквально задохнулся от возмущения, открыл было рот, чтобы рявкнуть что-нибудь сердитое и саркастичное про спермотоксикозников возраста Вару, но вовремя закрыл его обратно, вспомнив, что в кабинете за тонкой перегородкой сидят подчинённые.       - Всё сказал? – холодно уточнил мужчина, демонстративно не глядя на собеседника и продолжая печатать.              - Нет, не всё. Да чё ты? Пошутил я. Давай может в выходные? Целых три дня отдыхаем. Найдёшь для меня время? – пошёл на попятную парень, чуть приспустив очки и демонстративно хлопая густыми ресницами. – Можем воплотить какие-нибудь твои кинки, м?       Это было ужасно соблазнительно, айтишник явно прекрасно понимал, чем его взять. Но, во-первых, Куромаку действительно задела за живое шутка про возраст, хоть ему и было всего тридцать четыре и заниматься сексом он мог хоть каждый божий день. А во-вторых, ему действительно хотелось побыть в тишине, покое и одиночестве и не лицезреть айтишника хотя бы несколько дней.       Слишком часто он видел его теперь на работе. Вару хоть и всё ещё обращался к нему на “вы” при коллегах, но стал вести себя будто свободнее, расслабленнее: шутил на грани, заходил чаще в рабочее время под любыми предлогами, не оставлял попыток пригласить на обед, снова приносил кофе и круассаны по утрам. Потому что Куромаку имел неосторожность в ту злополучную субботу обмолвиться, что они ему нравятся. В общем, совершенно не стеснялся проявлять знаки внимания.       И поэтому выбросить его из головы не выходило. А ещё кадровик с ужасом осознал, насколько хорошо им было вместе, не только трахаться, но даже просто перебрасываться колкими, забавными комментариями.       - Знаешь, – деланно смиренно согласился Куромаку, – наверно, ты прав, слишком у нас большая разница в возрасте…              - Эээ, не-не-не, даже не начинай! – чересчур громко сказал Вару и продолжил уже тише: – Восемь лет – это такая, фигня. Ну извини, тупая была шутка. Кур… не обижайся.       Это смешное и оригинальное “Кур”, заставило таки мужчину улыбнуться. Заметив это, айтишник понял, что он на верном пути, но давить сейчас было нельзя ни в коем случае.       - Ку-ур… – сладко протянул он, – я понял, тебе нужно отдохнуть. Хорошо. Давай на следующей неделе. Только не вредничай.              - Кто ещё тут вредничает, – усмехнулся кадровик, – давай и обсудим на следующей неделе.       Вару кивнул и уже было засобирался на выход, как вспомнил ещё кое-что.       - Тут это, секретарша… то есть Зонтик, плакал походу. Встретились в коридоре, а у него глаза красные и носом шмыгает.              - Что у него случилось? – озабоченно уточнил Куромаку.              - Да откуда я знаю, он не сказал. Но ты ж главный по кадрам, вот и разберись, чё у тебя мужики на работе ревут.              - М-да, спасибо за информацию.              - Да не за что, – парень подхватил со стола флешку и пошёл к себе.       Вару был удивительно покладистым в последнее время, это было приятно, хоть и вселяло некоторые опасения, что долго эта идиллия не продлится. Но пока он соглашался на большинство условий, которые выдвигал кадровик, и этим нужно было пользоваться.       Когда молодой человек покинул кабинет, Куромаку вздохнул: он предполагал, чем могли быть вызваны слёзы Зонтика. Не откладывая в долгий ящик, он позвонил Пику.       - Ты на перекур давно ходил? – поинтересовался он, когда директор взял трубку.              - Давно. А что? Тоже закурить решил? Со мной хочешь?              - Нет, поговорить надо. Давай минут через пять.              - Так вроде же праздничный стол, туда-сюда, – озадаченно напомнил Пик.              - Это не займёт много времени, успеем, – настаивал Куромаку. – И это в твоих интересах.              - Зонтик? – в лоб спросил директор.              - Зонтик, – согласился кадровик.              -Ладно, пошли.       На улице было солнечно, снег подтаивал, на ветках тополей, растущих у офиса, весело гомонили птицы. Пик осмотрел весенний пейзаж и, глубоко затянувшись, выдохнул дым в сторону.       - Ну, что там с Зонтиком?              - Вару заходил, – начал сначала Куромаку.              - Трахаться в офисе предлагал, не? – ухмыльнулся директор.              - Не в офисе, но это к делу не относится. Так вот, он встретил Зонта в коридоре, и тот был заплаканный. Ты что там опять устроил?              - Я? – беспомощно уточнил начальник. – Ничего. Ничего я не делал! Он с утра был какой-то взмыленный. Но сказал, что всё хорошо. Я вообще к четырём жду курьера с незабудками. Так что не в моих интересах сегодня выделываться. Да я в принципе не это самое.              - Интересно, в чём тогда дело? Думай.              - Он что-то говорил про автобусы и ещё свет у него отключили вчера и документы он забыл принести, которые я просил. В общем, рассеянный в последнее время.              - Да уж, и организацию праздника на него свалили. За недостающими цветами сегодня бегал. Видимо, всё навалилось. Устал. А тут ещё и документов не хватает. И мужик, с которого он глаз не сводит, на него нашипел из-за этого, да? – ехидно уточнил кадровик.              - Ничё я не шипел, не правда. Разберёмся.              - Давай только поделикатнее. Всё же он человек тонкой душевной организации, насколько я понимаю.              - Это я и сам понимаю.       После этого во всех отношениях важного разговора они разошлись по кабинетам до праздничного обеда. В приёмной директор Зонтика не обнаружил и решил поговорить позже, например, когда при нём будет аргумент в виде симпатичного букета из незабудок, гипсофилы и ещё каких-то смешных синих цветочков, похожих на пирамидки. Оставалось надеяться, что гей-радар Куромаку работал правильно и он не получит этим букетом в морду.       Обед прошёл спокойно. Дамы остались очень довольны организацией праздника и наперебой благодарили мужчин и особенно задумчивого Зонтика, вяло ковыряющегося в тарелке с каким-то лёгким салатом. Так ничего и не съев, он ещё раз поздравил девушек и отбыл на рабочее место, мягко отбившись от уговоров посидеть ещё. Пик проводил его задумчивым взглядом.       Секретарь некоторое время гипнотизировал открытый файл заявления на увольнение по собственному и, больше не дав себе времени на раздумья, отправил документ на печать. К возвращению Пика, примерно без двадцати четыре, заявление было заполнено, подписано и покоилось в верхнем ящике рабочего стола Зонтика.       - У тебя всё нормально? – вырвал его из задумчивости низкий голос директора.       - А? Да-да, всё хорошо. Кофе сегодня к четырём? – он был решительно настроен вместе с кофе подать и своё заявление. Настолько решительно, что даже не заикался, разговаривая с начальником.       - Давай к половине пятого. Кое-кого жду в четыре.       - Хорошо, – секретарь уставился в монитор, вернувшись к проверке почты и планированию расписания руководителя на следующую неделю.       Пик постоял ещё пару секунд, рассматривая бледного, сосредоточенного подчинённого, будто собирался сказать что-то ещё, но передумал и пошёл к себе. В начале пятого пришёл курьер, директор встретил его лично, дал на чай и забрал букет, щедро обёрнутый серо-коричневой крафт-бумагой. Быстро прошмыгнув обратно в кабинет, пока секретарь отошёл, вероятно за кофе, он беспомощно заозирался по сторонам в поисках вазы. С трудом, но нашёл, походя удивившись, для чего ему вообще такая большая. Зачем прятался, он и сам не понимал, всё равно этот букет предназначался Зонтику. Даже если тот использует эти незабудки в качестве ударного инструмента.       Осторожно разорвав бумагу по краю, он заглянул внутрь целлюлозного кокона. Букет был как на фото с сайта: небольшой, нежный, будто акварелью нарисованный, по-весеннему свежий. А ещё источал тонкий сладковато-водянистый аромат. По мнению Пика, он очень подходил Зонтику, оставалось надеяться, что тот его примет.       Сняв упаковку окончательно и оставив только перламутровую обёрточную бумагу, он спрятал букет в верхний ящик стола, благо тот был глубоким, и заторопился в туалет, чтобы набрать в вазу воды. Через пару минут уже снова чинно восседал за рабочим столом, делая вид, что сосредоточенно работает, и чувствуя себя как в детстве, когда прятал открытку для мамы к празднику. Он никак не мог заставить себя не смотреть поминутно на букет, стоявший в несоразмерно большой вазе на полу у кресла, а ещё казалось, что аромат от него разливается на весь кабинет и Зонтик всё сразу поймёт, как только войдёт внутрь.       Стук в дверь раздался ровно в половине пятого.       - Войди.. к-хм …те, – голос почему-то подвёл.       Давно Пик не чувствовал такого волнения. Ладони вспотели, в груди было тепло и тревожно, неконтролируемый сладкий мандраж разлился по всему телу. Он старался смотреть в монитор, а не на подчинённого, шедшего к столу. Чашка звякнула о блюдце, сразу следом раздался шорох бумаги.       Зонтик стоял молча, не уточнял, как обычно, “нужно ли что-нибудь ещё” и не уходил. Ждал чего-то. Пик посмотрел на него. Тот был бледным, но каким-то отчаянно решительным, смотрел не на начальника, а на лист бумаги на столе. Он проследил за направлением взгляда.       Глаза выхватывали строчки в разнобой: “Генеральному директору…”, “Заявление”, “На основании статьи 80 Трудового Кодекса…”, “уволить меня по собственному желанию…”, красивая, округлая, витиеватая подпись с ломаным кривым росчерком в конце, будто у подписанта дрогнула рука.       - Что это? – спросил он очевидное, потому что в голове никак не стыковалась его собственная радостная эйфория от запланированного признания, и вот эта бумажка будто бы рубящая на корню всё, что даже ещё не успело у них начаться.              - З-заявление на увольнение. Я-я-я плохо справляюсь, вы мной не-недовольны, я ч-чувствую. На моём месте должен б-быть кто-то более… с-с-собранный и расторопный. Извините, что подвёл.              Пик поднял на него полный непонимания взгляд. Неужели он сам создал у секретаря такое впечатление?       - Кого ты подвёл? С чего ты вообще решил, что я тобой недоволен? И что я тебя отпущу куда-то?              - Н-но как же… а, д-да, конечно, я отработаю две недели, как п-положено.              Мысли метались в голове. Но директор чётко понимал одно: он не может отпустить Зонтика. Не сейчас, не так. В идеале вообще никогда.       Молча поднявшись из кресла, шагнул к подчинённому и стоял теперь близко-близко, глядя немного сверху вниз. Тот вздрогнул, будто ожидал грубости, опустил голову совсем низко, стиснув сложенные в замок пальцы. Пик осторожно, словно неуверенно, коснулся его руки, привлекая внимание, и когда Зонтик поднял на него озадаченный взгляд, сказал тихо и хрипловато:       - Я не хочу, чтобы ты уходил. Если… это что-нибудь для тебя значит. Ты отлично справляешься со своей работой. Но я сейчас не об этом, – мужчина вздохнул, будто собираясь с мыслями, и продолжил увереннее: – Я… с ума схожу с того самого момента, как ты появился здесь. От твоего голоса, от каждой твоей улыбки, от… от всего тебя…              Зонтик затаил дыхание, не перебивая, слушал, глядя расширенными от изумления голубыми глазами. И почти не верил происходящему. Он был поражён настолько, что лишился дара речи и не смог бы ничего ответить прямо сейчас, даже если бы от этого зависела его жизнь. Так бывает, когда твоя мечта неожиданно сбывается, а ты даже не знаешь, как на это реагировать.       - Я понимаю, что… возможно, слишком стар для тебя в свои тридцать четыре. Может быть, ты не ищешь таких отношений или вообще никаких. Но если я не прав, то… – Пик тихо выдохнул, – Дай мне что-нибудь. Любой знак, что я не сошёл с ума от одиночества и ты…              Секретарь нервно облизнул губы, сглотнул сухо и, с усилием превозмогая своё нервное оцепенение, качнулся вперёд, вжимаясь лицом в пиково плечо. Не обнял. Не решился. Просто прижался, судорожно вздохнул несколько раз, чувствуя в животе нежный щекочущий холодок предвкушения. Пик сам обхватил его обеими руками, провёл по спине, плечам. Оставил левую ладонь между лопаток, а второй приподнял раскрасневшееся лицо секретаря и ласково погладил щёку.       - Мой хороший… – прошептал он ласково, – ты не пожалеешь. Господи, ты не представляешь, как я сейчас счастлив! Можно? – большой палец мягко коснулся подбородка прямо под нижней губой.              - Можно, – Зонтик наконец отмер, улыбнулся широко и счастливо, хоть и всё ещё немного оторопело.              Пик улыбнулся в ответ, тёмные глаза чуть прищурились, в уголках проступили мелкие, едва заметные морщинки, которые появлялись только в моменты искренней улыбки. Губы у Зонтика были именно такие, как он представлял в своих на удивление робких фантазиях. Мягкие, нежные, уступчивые. С этим парнем в его голове дальше поцелуев и не заходило, но их хотелось до безумия.       Он поцеловал легко, поверхностно, едва прихватив полную нижнюю губу. Иначе всё не ограничилось бы одним поцелуем. Отстранившись, посмотрел на так и стоявшего с закрытыми глазами секретаря. Тот моргнул, глянул в ответ, и тут же снова потянулся к начальнику, одной рукой обхватив за шею, а второй сжав запястье, ласкавшей щёку руки. Разве Пик мог отказать?       Второй поцелуй вышел жарче, глубже, языки сталкивались, скользили, изучали. Зонтик тихонько захныкал ему в рот, и этот звук будто немного привел в чувства. Пик оставил в покое его губы, но, обняв щёки ладонями, продолжил осыпать лицо мелкими тёплыми поцелуями, нашептывая нежности.       - Какой ты… Господи… хотел тебя на свидание позвать… на первое, второе… на третьем только… хотел, чтобы всё правильно было… не хотел торопиться.              - Нет, – выдохнул Зонтик, млея от этой удивительной нежности.              - Нет? – озадаченно спросил директор, не прекращая поцелуев и одновременно с этим поглаживая по щекам, шее и за ушами.              - Нет. Я слишком д-долго ждал. Не могу т-терпеть до третьего свидания, – признался Зонтик, одновременно берясь за верхнюю пуговицу рубашки начальника.       Директор только улыбнулся хитро и довольно. Наверняка и сам бы не дотерпел до третьего. Но перед тем как всё случится, оставалось решить пару крайне важных вопросов. Он мягко поймал ловкие тонкие пальцы, уже справившиеся с пуговицами и настойчиво поглаживающие его грудь и плечи под рубашкой. Поцеловал тыльные стороны обеих ладоней и, дождавшись, когда Зонтик посмотрит на него, уточнил:       - Два момента. Первый: ты пойдёшь со мной на свидание?              - Да! Конечно пойду! – не раздумывая ответил секретарь.              - Прекрасно. Второй: нам нужно закрыть дверь на всякий случай.              - Ой, – сконфуженно выдохнул Зонтик, в пылу любовной горячки он как-то даже и не подумал об этом.       Пик усмехнулся, нехотя отстранился и, как был, в расстёгнутой рубашке, пошёл закрывать дверь. Замок щёлкнул, словно ставя точку, будто всё, что сейчас должно было случиться, начнётся с новой строки, с чистого листа.       Вернувшись, мужчина принялся торопливо расстёгивать мелкие квадратные пуговицы на рубашке секретаря. Они плохо поддавались, цепляясь за ткань уголками, а может, это просто у него пальцы дрожали от нетерпения. Справившись с горем пополам, он стянул с Зонтика тяжёлый тёплый кардиган и, распахнув рубашку, огладил шею и грудь. Потёр большими пальцами тут же затвердевшие розовые соски и принялся расстёгивать ремень и брюки своего визави.       Зонтик дышал часто, голова немного кружилась от того, как быстро всё завертелось. А ведь он сам этого потребовал. Нет, он не жалел, ни в коем случае. Просто это было так удивительно после нескольких месяцев тщетного ожидания, после всех этих страданий и сладких томительных снов с участием Пика. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, но останавливаться не собирался. Вздохнув поглубже, он тоже принялся споро расстёгивать брюки начальника и уже через несколько секунд с удовольствием обхватил пальцами крупный горячий член сквозь ткань белья.       Пик, неторопливо гладивший его по животу, шумно выдохнул и, поддев пальцами резинку боксеров, пробрался внутрь, погладил головку. Было слишком тесно, неудобно, хотелось иметь возможность не просто шевелить пальцами в замкнутом пространстве, а облапать, сжать, огладить со смаком всё, что Зонтик так любезно предоставил в его распоряжение. Не тратя время, мужчина стянул его брюки и бельё под ягодицы, сделал то же самое со своими и обнял, прижался тесно обнажённой грудью и бедрами, выдохнул довольное “м-м-м” прямо в ухо.       Из-за разницы в росте, пусть и не большой, член директора уткнулся куда-то в район пупка. Это было влажно и немного щекотно. Зонтик, не задумываясь, обхватил горячий упругий ствол, провёл вверх до самой головки, покружил большим пальцем, размазывая выделившуюся естественную смазку.       - Такой б-большой, о-ох… – восхищённо выдохнул он.              - Кто бы говорил, – отозвался Пик, плавно лаская его член в ответ и оставляя мягкие тёплые поцелуи на шее справа, а после снова накрыл губами его рот. Целовал жадно и глубоко, властно придерживая за затылок.       Зонтик плыл. Ему было невероятно хорошо, горячо, влажно, просто идеально. Но через несколько тягучих томных минут, когда он был уже на грани, Пик отпустил его и тихонько подтолкнул в грудь. Шикарное директорское кресло ткнулось под и без того дрожащие колени, заставляя усесться голым задом прямо на прохладную кожаную обивку.       - Вот так, хорошо, – выдохнул начальник, склонившись над ним, упираясь руками в подлокотники с обеих сторон.       Поцеловал снова горячо, упоительно. Зонтик вцепился пальцами в ворот расстёгнутой чёрной рубашки, застонал тихонько, когда тёплые пальцы прошлись по шее вниз и сжали соски по очереди. Наконец насытившись, Пик чуть отстранился и медленно, не сводя с секретаря глаз, опустился на колени между его ног. Развёл в стороны края белой сорочки, снова с удовольствием прошёлся ладонями по груди и нежному подрагивающему животу. Повторил тот же путь губами, игриво прихватив по дороге чувствительные розовые соски.       Зонтик нетерпеливо дёрнул Пика за ворот, привлекая внимание.       - Что? – не понял тот.              - Сними, п-пожалуйста.              - А, – он не раздумывая стянул, бросил на пол дорогую ткань и устроил руки на бёдрах подчинённого.       Зонтик, сладко вздохнув, огладил татуировки, вившиеся, оказывается, от запястий до самых плеч и сплетающиеся в замысловатый узор на спине.       - О, Господи! – прошептал он, жадно облизываясь.              - Нравится? – ухмыльнулся Пик, по очереди целуя острые бедренные косточки, склоняясь ниже, давая рассмотреть больше.              - Очень н-нравится… – ответил секретарь, – так красиво…              - Не стесняйся, потрогай, – разрешил Пик, продолжая гладить и целовать стройные сухощавые бёдра, дразнить живот.       Зонтик с восторгом прошёлся кончиками пальцев от локтей до спины, погладил лопатки раскрытыми ладонями и, устроив руки на плечах, погладил большими пальцами шею. Мужчина едва не урчал от этой простой ласки, словно большой довольный кот, продолжая обнимать любовника, слегка вминаясь пальцами в верхнюю часть ягодиц. Хотелось дотянуться дальше, сжать манящие упругие половинки, но поза не позволяла. Поэтому он на ощупь стянул с одной ноги секретаря брюки и бельё, растолкал бёдра плечом пошире, облизнулся и наконец сделал то, что планировал.       Член скользнул между губ плавно и сразу глубоко. Сверху раздался приглушённый стон, и, судя по тому, что тёплое прикосновение слева исчезло, Зонтик зажал себе рот рукой. Пик, не выпуская ствол изо рта, глянул снизу вверх и буквально обжёгся об ответный взгляд – жаркий, блудливый и вместе с тем очень нежный. Не отводя глаз, он принялся сосать, одновременно работая языком, чувствуя, как восхитительно пульсирует во рту упругая горячая плоть, ощущая солоноватый привкус смазки. Высвободив одну руку, он погладил стройную ногу от бедра до лодыжки, проделал тот же путь вверх, взвесил в руке и мягко сжал нежную мошонку, поиграл пальцами, легонько поглаживая. И всё это не прекращая двигать головой и облизывать.       Зонтик уже откровенно скулил и всхлипывал, стараясь толкнуться глубже в этот чудесный, умелый рот. Пик убрал левую руку с его бедра, давая простор для движения, и одновременно заглатывая до самого горла. У него самого стояло так чертовски крепко, что наверное брюки и пол были уже запачканы в натёкшей смазке. Но ему не хотелось отрываться от любовника даже ради собственного удовлетворения.       Несколько раз сглотнув, он чуть выпустил член изо рта, оставляя во рту только головку, и принялся дрочить, посасывая и вылизывая. Секретарь низко застонал, вцепившись одной рукой ему в плечо, а другой в растрепавшийся хвост на затылке, и толкался бёдрами навстречу с таким упоением, что мужчина чётко понял: вот сейчас. Но даже не подумал остановиться или выпустить его изо рта.       - Пи-ик… я-я-я… с-сейчас… м-м-м…       Он только задвигал рукой быстрее, и подчинённый откинулся назад, чуть выгнувшись в кресле. Тёплые солёные струйки вылились на язык. Пик сглотнул их не задумываясь, мягко вылизал головку и с тихим чмоком выпустил член изо рта, глядя на истомлённого Зонтика снизу вверх. Не сразу, но тот посмотрел в ответ. Взгляд был всё ещё потемневшим, шалым, но уже не таким голодным, как в самом начале.       - Будем считать, что мы начали сразу с третьего свидания, – откашлявшись, пошутил директор, погладив любовника по бедру.              - Да, будем, – пьяно улыбаясь, согласился Зонтик и ласково погладил мужчину по щеке, – а ты? Ты же не…       - Нет, – заведённый и одновременно разомлевший от ласки мужчина прижался к нежной ладони, просительно глядя снизу вверх тёмными блестящими глазами.              - Тогда… меняемся м-местами? – как-то нерешительно предложил секретарь, будто боялся, что тот откажется.       - Ты можешь, ну… просто рукой, если не хочешь… – удивительно смущённо предложил Пик, занимая нагретое местечко в собственном кресле и разводя колени пошире, когда они в четыре руки стянули с него брюки и бельё.       - Ну уж нет, – решительно выдохнул Зонтик, – я х-хочу!       И, не тратя драгоценное время на разговоры, плотно обхватил рукой влажный налитой ствол. Лизнул от основания до самой головки, неотрывно глядя на Пика. Обхватил нежную вершинку губами, скользнул вниз до середины и с небольшим усилием оттянул голову назад. Плоть с тихим влажным хлопком выскользнула изо рта, и он повторил движение снова, и снова, и ещё раз.       - Бля-а-а… – восхищённо протянул тот, – какой ты… так хорошо…       Секретарь прекратил играться и принялся за дело основательно, беря глубже, посасывая, вылизывая, помогая себе рукой, потому что сразу взять до конца при таких размерах у него вряд ли бы вышло. Он плавно скользил вниз, касаясь губами собственных пальцев у основания, и поднимался вверх, одновременно кружа языком по спирали вокруг всего органа. Широко, смачно облизывал головку и снова скользил вниз. И, видимо, делал всё правильно, потому что уже через несколько минут заведённый до предела мужчина сдавленно замычал, а под рукой, лежащей на чужом животе, Зонтик почувствовал конвульсивное сокращение мышц.       Пик мягко упёрся ладонью ему в плечо, стараясь оттолкнуть и одновременно предупредить о скорой разрядке, но Зонтик, как и он сам некоторое время назад, и не подумал отстраниться. Только втянул щёки сильнее, создавая внутри восхитительное давление. И директор сдался, шумно выдохнул, схватился свободной рукой за его волосы и кончил, заливая рот горьковато-солёным семенем. Пришлось сглотнуть несколько раз, так его было много.       Зонтик отпустил его и устало привалился щекой к бедру, ощущая, как тёмные волоски щекотно касаются кожи. Они так и сидели некоторое время, переводя дыхание, пока внезапно не раздался настойчивый стук в дверь.       Оба вздрогнули, секретарь испуганно посмотрев на мужчину, уже было подорвался, чтобы начать натягивать одежду. Но тот остановил его, мягко положив руку на плечо, и приложил палец к губам, призывая быть тише.       - Я занят. Если срочно, то говори, если нет, то уже до вторника.              - Очень срочно, – раздался из-за двери голос Куромаку, – я надеюсь, ты взял себя в руки и не облажался с незабудками?              - А-а-э, да! – встрепенулся начальник, – то есть нет! Короче, всё уже хорошо. Спасибо.              - Ладно. Очень надеюсь на то, что ты взрослый, вменяемый мужик и сделал всё как надо.              - Бля, Куро, – Пик страдальчески скривился и шлёпнул себя ладонью по лицу, – иди уже домой, а? Тебя поди лягуха твоя ждёт. Поцелуй его, может, в прекрасного принца превратится.       За дверью стало тихо, но тишина эта была какая-то будто раздражённая. Зонтик непроизвольно втянул голову в плечи, и директор успокаивающе погладил его по волосам.       - Очень смешно. Хороших выходных.              - И тебе, – ответил директор.       Только после этого в коридоре раздались удаляющиеся шаги. Пик посмотрел на секретаря, всё ещё сидевшего у его ног, и улыбнулся. Зонтик нервно и нерешительно улыбнулся в ответ, а через секунду оба уже прыснули со смеху.       Кое-как успокоившись, парень поднялся и отвернулся, стараясь натянуть бельё и штаны на правую ногу, а когда справился и повернулся обратно, едва не рассмеялся снова. Пик так и восседал в кресле взъерошенный, абсолютно обнажённый, с разведёнными в стороны ногами, обмякающий член уютно лежал на бедре, а в руках у директора был чудесный аккуратный букет.       - Вот. Это тебе, – сообщил мужчина, довольно отмечая реакцию парня. – Конечно мы немного перескочили букетную стадию, но что нам мешает к ней вернуться?       - Спасибо, – умилился Зонтик, прижимая букет к обнажённой груди и вдыхая аромат. – Очень красивый. Мне давно н-не дарили цветов.       - Вот видишь, какой я молодец. Заслужил поцелуй?       Зонтик всё же рассмеялся, глядя в хитрые глаза начальника, и легко поцеловал его в губы. Довольный Пик поднялся и тоже принялся одеваться, собирая по кабинету мятую разбросанную одежду. А когда закончил, подошёл сзади к подчинённому, поправлявшему причёску. Обнял и, глядя в глаза через зеркало, спросил:       - Так что там насчёт первого свидания? Давай завтра?       - Даже н-не знаю. Завтра ведь восьмое. Народу везде будет много.       - Тогда послезавтра? – деланно печально вздохнул Пик.       - Да, – кивнул секретарь. – Послезавтра хорошо!       - Куда хочешь сходить?       - Даже и не знаю. Можем… можем просто погулять.       Зонтику вовсе не хотелось, чтобы Пик повёл его в какое-нибудь дорогое заведение, где нужно будет есть пятью разными вилками и выбирать в меню блюда из десятка незнакомых названий.       - Как ты насчёт стейков или бургеров? – внезапно уточнил мужчина, щекотно уткнувшись носом ему в шею.              Это была приятная неожиданность, и секретарь был очень даже согласен. Никакой высокой кухни, только он, Пик, пара бургеров и молочный коктейль.       - Звучит отлично.       - Тогда договорились. Заеду за тобой в шесть. А сейчас забирай цветы, одевайся, встретимся у выхода. Отвезу тебя домой.       Зонтик только счастливо вздохнул, подставляя щёку для тёплого короткого поцелуя. Ещё час назад он и предположить не мог, что попытка уволиться внезапно может обернуться исполнением мечты.