Две птицы

      Жан не подозревал, что настоящие триллеры начинаются с фразы: «Ну что, посмотрим наше первое интервью?»       Вроде бы ничего криминального: они вдвоём с Эреном (потому что Саша и Конни в последний момент не смогли приехать) сидят на диванчике не слишком близко друг к другу, рассказывают про их первый EP и серию выступлений по этому поводу, как они довольны аудиторией, о своих творческих планах и бла-бла-бла. Но то, как Эрен ведёт себя — излишне эмоционально, сменяя по пять выражений лица в секунду, и то, как Жан на его рассказ реагирует — смотрит с блуждающей улыбкой куда угодно, только не на него, словно боится взглянуть, и ковыряет пальцами подлокотник — это такое махровое палево (даже не так — ПАЛЕВО!!!!! 11!), что хочется сгореть от стыда на месте, лишь бы не видеть.       Эрен за считанные мгновения становится пунцовым, хотя в последнее время его всё труднее заставить краснеть, и в ужасе прикрывает ладонью рот, вероятно, жалея, что не сделал этого раньше. Жану и самому неловко смотреть на их лица — такие красные, будто они обдолбались чем-то или их только что выдернули с выступления, хотя ни того, ни другого и близко не было.       Самое страшное, что у ролика на Ютубе уже около восьмисот просмотров (это всего за час), почти две сотни лайков и ни одного дизлайка.       Пока Эрен с экрана задумчиво округляет глаза на вопрос интервьюера: «Почему именно «Три стены», а не четыре?», а Жан с серьезным лицом отвечает: «А четвертую он уже сломал», Эрен под боком скулит:       — Господи, убей меня! Я не могу на это смотреть! Пиздец! — и с головой накрывается одеялом.       Жан тоже крайне собой недоволен. В какой-то момент он всё-таки посмотрел на Эрена (при этом вообще непонятно за каким хреном щипая себя за губу), и вид у него был такой, как будто он Эрена жаждет в рот поиметь. Скорее всего, так и было на самом деле, но Жан никогда не думал, что его мысли можно так просто считать с лица. Он в полном ахуе от себя. У него просто нет слов.       — Въеби им дизлайк! — раздаётся из-под одеяла. Эрен срывает его с головы и злобно сверкает глазами. Ещё немного и от напряжения торпедирует под потолок. — И напиши вообще, чтоб убрали это позорище! Ааааааа! — он ревёт, как бизон, тормошит свои волосы, после чего роняет голову на руки и затихает.       Жан жмёт на паузу, откладывает телефон и обнимает его за плечи.       — Эрен, сокровище, — ищет слова, чтобы утешить, но ничего не находится.       — Я отвратителен! — сокрушается тот.       — Это неправда. Ты очень милый.       Эрен на самом деле красавчик, и камера его явно любит. Ну разрумянился, ну глаза будто пьяные, с кем не бывает. А вот Кирштайн, увидев себя со стороны в движении, впервые готов признать, что у него реально в лице есть что-то от лошадиной морды. И это смешно и обидно одновременно. Хоть пластику делай.       — Я больше в жизни не дам ни одного интервью.       Эрен, как всегда, категоричен.       — Конечно, ты дашь. И не одно. А про это все скоро забудут, — улыбается Жан, хотя замечательно чувства Эрена понимает. Собственные попытки казаться остроумным вызывают почти что зубную боль. И ему тоже очень хочется больше никогда в жизни не давать никаких интервью. Но он понимает так же, что если они хотят быть известными и популярными, без всего этого не обойтись. — Просить удалить его смысла нет. Наверняка уже кто-то скачал и перезальёт при случае. Всё, что мы можем — это смириться и сделать выводы. Надо придумать, как вести себя так, чтоб не давать им поводов для реальных подозрений.       Эрен робко высовывается из своего укрытия, судорожно вздыхает.       — Ты замечательный, очаровательный котик, — с уверенностью произносит Жан. — Фанаты тебя обожают. Всё будет хорошо.       Он нежно целует Эрена в лоб, а тот в благодарность приникает губами к его щеке. Губы и щёки влажные. «Надо же. И правда, заплакал, — думает Жан. — Вот дурачок».       Несмотря на непроходящий испанский стыд, Жан не желает ставить дизлайк, даже спустя пару дней, и тогда его ставит Эрен, после чего в топ комментариев вырывается пользователь Gabirator321 с категоричным: «Диз они сами себе въебали, инфа стопроц!» И Эрен с Жаном уверены, они точно знают, кто это написал. Но ни один, ни второй по этому поводу больше не переживают. Они уже выработали стратегию поведения на интервью и на публике.       А своё кольцо с листьями Жан теперь носит на шее, продев сквозь него цепочку.