limerence (i'll be your animal)

      На этот раз миссия оказалась не такой пустой тратой времени, как ожидал Соуп. Нет, они все еще не поймали Уокера, но стало предельно ясно, что они не единственные, кто устал от игры. Уокер перестал кидаться ничего не значащими подсказками, а вместо этого привел их на упаковочный завод, который хоть и не являлся частью наркоимперии, однако все равно оказался одним из недостающих звеньев в цепочке, ведущей к поимке мудака.       Вообще-то, это все не входило в их юрисдикцию — правоохранительным органам тоже надо было время от времени чем-то заниматься. Но Уокер уж слишком быстро расширял свой бизнес, и копы за ним просто не поспевали. Но это была не главная причина заинтересованности в нем ОТГ-141. Уокер использовал вырученные деньги для финансирования ЧВК, с помощью которой пытался контролировать власти тех стран, в которых вел свои дела.       В общем, своей наводкой Уокер оказал им неоценимую услугу. Соуп сомневался, что он сделал нечто подобное по доброте душевной. Любой, кто хоть раз заглядывал в его досье, бы в этом усомнился. Возможно, впереди их ждут последствия, но сейчас они одержали победу.       Однако пока что след Уокера снова остыл, поэтому команда должна была вылететь на базу той же ночью. Неделя выдалась напряженной — настолько напряженной, что Гоуст не смог выполнить свое обещание. Не то чтобы у Соупа было достаточно времени на размышления об этом, но его член позаботился о напоминании.       Теперь их негласное соглашение состояло в том, чтобы быть более осторожными, поскольку все сложнее и сложнее стало ограничиваться простой дрочкой друг другу. Прошлый раз являлся ярчайшим тому примером. Они не могли позволить ситуации выйти из-под контроля, особенно когда неподалеку находилась вторая половина команды.       Не могли. И не должны были.       Соуп понимал, насколько это плохая идея, но вертолет ожидался только через час, а он был все еще взбудоражен после миссии и к тому же не притрагивался к себе целую неделю. Разумнее было бы подождать возвращения на базу, и найти Гоуста там. Возможно, чтобы увидеть, как тот снова встает перед ним на колени. Но если нет, Соуп был более чем не против поменяться местами.       Они до сих пор не покинули завод. Пытались убедиться, что точно ничего не пропустили, хотя прочесали все уже дважды. Соуп посмотрел на сидящего в другом конце помещения Гоуста в ожидании, когда тот обратит на него внимание. Это заняло не более двух секунд — Гоуст поднял голову от очередного не особо важного документа практически сразу же, как почувствовал на себе прожигающий взгляд, и легко кивнул головой в сторону туалетов.       Соуп направился туда первым. К тому времени как он дошел, его член уже наполовину затвердел.       Соуп не планировал чего-то особенного — лишь быструю и грязную дрочку. С его стороны уж точно все закончится быстро, учитывая как ему не терпелось. Тем более, они сильно рисковали.       Но Гоуст вбивался в его руку так, словно хотел большего. Соуп мог бы ему отсосать, однако неожиданно в голову пришла более интересная идея. Он давно этого не делал, но Гоуст трахал его кулак с таким видом, будто Соуп ничего не смыслит в дрочке, и, судя по всему, этого ему было совершенно недостаточно для того, чтобы кончить. Хорошо, ладно.       — Хочешь меня трахнуть?       Возможно, Соуп уже думал об этом. Один раз или несколько. Когда наедине с собой он представлял, что пальцы Гоуста двигаются внутри него, представлял, как бы охуенно чувствовалось, если бы эти пальцы заменил член, то кончал почти так же сильно, как с Гоустом.       Соуп не ожидал, что Гоуст толкнет его к одной из раковин, и едва успел схватиться за нее, чтобы не упасть. Повернувшись лицом к зеркалу, он увидел, как Гоуст шагнул к нему. Блядь, кажется, они действительно собирались это сделать — прямо здесь, в туалете, который не запирается, а неподалеку находятся их товарищи по команде и лежат мертвые тела.       Член запульсировал от возбуждения.       Стянув с него джинсы, Гоуст снял перчатку и поднес ладонь к его рту. Соуп плюнул в нее, не в силах оторвать глаз от их отражения. Он раздвинул ноги шире, наблюдая, как взгляд Гоуста заскользил по его спине вниз. Скользкие пальцы коснулись входа.       Гоуст без каких-либо прелюдий сразу проник в него одним пальцем. И это хорошо, им нельзя было затягивать. Однако, учитывая размеры Гоуста, пришлось потратить достаточное количество времени, чтобы растянуть Соупа как следует — расслабить так, чтобы добавить третий палец. Даже три пальца были не сравнимы с членом, но Соупу все равно поскорее хотелось заполучить его внутрь себя.       Собственный член истекал смазкой, и Соуп еле сдерживал стоны. Если Гоуст не поторопится, он кончит на его пальцах.       — Давай уже, пока я не передумал, — Соуп выгнул спину, подаваясь назад.       Гоуст замешкался, будто не до конца понимал, что они делают, и встретился с ним взглядом в зеркале.       — Скажешь, если будет слишком, — наконец произнес он и снова протянул ему ладонь.       Соуп кивнул и, плюнув в нее, принялся наблюдать, как Гоуст размазывает слюну по своему члену. Без смазки придется тяжеловато, однако Соуп был до предела возбужден и достаточно раскрыт, чтобы не чувствовать неуверенности — он выдержит. Нет, он сможет даже больше, чем просто выдержать.       Крепко зафиксировав его бедра, Гоуст начал медленно протискиваться внутрь.       Соуп оказался прав — несмотря на ощущения натяжения, все прошло как надо. Он глубоко дышал и старался расслабиться, выгибая спину и позволяя Гоусту войти до основания.       Чувство заполненности заставило Соупа громко застонать, и Гоуст прикрыл ему рот рукой.       — Веди себя тихо, Джонни.       Он честно пытался не издавать слишком громких звуков, однако как только Гоуст начал его трахать, Соуп снова застонал так, что это едва заглушилось ладонью.       Они отлично смотрелись вот так: глаза Соупа полуприкрыты, рот закрыт рукой в скелетной перчатке, спина выгнута, а Гоуст, стоя за ним, глубоко толкается внутрь него.       Соуп не мог подрочить себе. Его оставленный без внимания, тяжелый от возбуждения член подпрыгивал при каждом толчке. Когда Соуп в очередной раз громко и жалобно застонал, Гоуст вместо его члена обхватил его горло, сжимая. Это было предупреждение, но оно отдалось острой вспышкой возбуждения по всему телу.       Все это было слишком хорошо — рука, сдавливающая горло; Гоуст, резко и грубо вбивающийся в него; то, как они выглядели вместе в зеркале. Глаза Гоуста не отрывались от его лица. И когда хватка на шее усилилась, Соуп не смог сдержать полувсхлипа и со сдавленным вздохом кончил.       Гоуст увеличил темп, трахая его безжалостно и головокружительно, и не останавливался до тех пор, пока не излился внутрь, двигая бедрами так, будто хотел вдавиться, вплавиться в его тело еще сильнее, хотя это было невозможно.       Пытаясь отдышаться, Гоуст на секунду опустил голову на плечо Соупа, а затем осторожно вышел.       — Не думал, что вы педик, сэр, — подколол его Соуп, и Гоуст бросил на него убийственный взгляд. Соуп подавил дрожь.       — То, что я позволил у меня отсосать, тебе ничего не сказало?       — Так это была благотворительность? Потому что я умолял об этом? — Соуп почувствовал возмущение от подтекста.       Гоуст натянул джинсы, даже не потрудившись вытереть член.       — Умолял. И если ты сейчас не заткнешься, то я заставлю тебя умолять об этом снова.       Если бы они уже не потратили слишком много времени, Соуп бы с энтузиазмом его поддержал — назвал бы "педиком" еще раз, только чтобы увидеть, что за это получит. Судя по брошенному на него взгляду, это было бы горячо.       — Как бы заманчиво это ни звучало, нам стоит убраться отсюда. Не найдешь мне немного туалетной бумаги?       Из него начала вытекать сперма Гоуста. Это возбуждало, однако Соуп не мог предстать перед остальными членами команды в таком виде, особенно если хотел сохранить невозмутимое выражение лица.       Гоуст протянул ему рулон, и Соуп убрал столько, сколько смог, зная, что этого недостаточно — он протечет сразу же, как только начнет двигаться. По крайней мере скоро они вернутся на базу, и он сможет принять душ.       ***       Между ними ничего не изменилось, однако одним разом дело не ограничилось. В основном, они помогали друг другу руками, но если у них появлялось достаточное количество времени и уединения, Соупа нагибали на ближайшей поверхности. И иногда этой поверхностью оказывалась кровать Гоуста.       Соуп никогда не оставался на ночь, да и Гоуст не предлагал.       Прошлой ночью Соуп почти попросил об этом, уставший и затраханный. Он лежал обнаженным в теплой постели Гоуста и не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы собрать с пола одежду и дойти до своей комнаты. Она располагалась совсем недалеко, однако даже это расстояние казалось непреодолимым препятствием, когда Соуп лежал у Гоуста на груди, а тот лениво перебирал его волосы.       Они почти не разговаривали, так что Соуп успел задремать, но Гоуст поднялся и бросил в него коробку с салфетками. Намек был понят.       Прошел месяц с последней миссии по поимке Уокера — все это время они не сидели на базе безвылазно, и выезжали на несколько коротких и легких заданий, — когда Соуп решил использовать свой выходной и немного проветриться.       Он никого с собой не позвал — хотел немного побыть одному в толпе незнакомых людей. Это выглядело куда лучше, чем в очередной раз пытаться не пялиться на Гоуста и стараться вести себя непринужденно перед Гасом и Прайсом.       Недалеко от базы находился паб. Сегодня там было многолюдно, но свободных мест у бара оставалось достаточно. Соуп позволил окружающему шуму накрыть его с головой, чтобы хоть ненадолго заглушить мысли.       После пива он заказал виски, затем повторил. Он не пытался напиться, просто гнался за похожим ощущением кайфа, которое бывает после хорошей драки. Или хорошего секса. Но сегодня ему хотелось быть подальше от Гоуста.       Дело не в том, что у них все было плохо или что Гоуст давил на него. Нет, наоборот, это Соуп был тем, кто продолжал стучать в его дверь. Однако кое-что из сказанного Гоустом вертелось в его голове и никак не хотело уходить.       "Тебе это нужно больше, чем мне".       Это была правда, вот в чем дело. Нет, он не пристрастился к члену Гоуста настолько, что не мог без него обходиться, но предпочитал бы и не начинать. Гоуст, конечно, не возражал и тоже искал с ним встречи, однако в их отношениях присутствовал очевидный дисбаланс, и Соуп боялся сделать его еще отчетливее.       От мыслей его отвлек какой-то мужчина, усевшийся рядом и своими нескоординированными движениями чуть не спихнувший Соупа со стула.       Мужчина не извинился, и Соуп, почувствовавший раздражение, разгоняемое по венам алкоголем, повернулся в его сторону, чтобы сделать замечание.       — Приятель, ты не мог бы поосторожнее? Я чуть не уронил свой бокал.       Едва мужчина развернулся к нему, Соуп понял, что знает его. Это был Морова. Некоторое время назад он присоединялся к ОТГ-141 на нескольких миссиях, и, безусловно, произвел... впечатление. Соуп понятия не имел, что Морова здесь делает, но догадывался, что тот попытается испортить ему настроение.       Морова хлопнул его по плечу так, словно они были приятелями. Соуп небрежно смахнул его руку.       — Куплю тебе еще. Что будешь? — непринужденно улыбнулся Морова, и гнев Соупа пошел на спад.       Может, все не так плохо. У Моровы наверняка появилось в запасе несколько интересных историй, слушать которые было всегда приятнее, чем принимать в них непосредственное участие.       — Виски. Кстати, а что ты тут делаешь?       — Только что вернулся из России. Небольшая передышка перед тем как меня отправят обратно, — ответил он и подозвал бармена.       Вскоре тот вернулся с двумя бокалами. Они забрали заказ и заняли столик подальше от бара.       Они проговорили больше часа. Морова — Рей — делился с ним историями о своей последней операции в России. О том, как получил пулю, сам ее вытащил, после чего успешно завершил миссию. Соуп понятия не имел, почему Морову продолжали отправлять туда, ведь он не мог связать и пяти слов по-русски.       Честно говоря, Соуп не знал, почему его вообще продолжают куда-либо посылать. Если Морова продолжит носиться сломя голову в сторону каждой опасности, как обычно делал, то в любой момент может получить серьезную травму. Однако он реально хорошо владел оружием, этого не отнять. А еще он несколько раз спасал их задницы, когда они работали вместе, но и ровно столько же раз подвергал их угрозе.       Постепенно Соуп признал, что с Реем неплохо проводить время вот так, когда тому не нужно было прикрывать его тылы. Алкоголь тоже внес свою лепту.       Время близилось к закрытию паба, когда Соуп прикончил очередной свой виски и оглядел пустые бокалы, громоздящиеся на столе. Пора было возвращаться на базу. Он чувствовал, что уже достаточно пьян.       Рей, вернувшийся с добавкой, на этот раз уселся не напротив, а рядом с ним. Его рука сразу же легла на бедро Соупа, пальцы пробежались по внутреннему шву джинсов. Ничего нового, Рей никогда не стеснялся прямо выражать свои намерения. Соуп не оттолкнул его руку, лишь шире раздвинул ноги — так, что их колени соприкоснулись под столом.       Рей наклонился к нему, передвинув руку выше, касаясь мизинцем выпуклости в районе ширинки.       — Хочешь убраться отсюда? — спросил он.       Соуп не договаривался с Гоустом об эксклюзивности отношений. Технически, они продолжали оставаться лишь товарищами по команде, коллегами, может быть, друзьями, хотя Соуп не испытывал уверенности, что Гоуст считает его другом. И то, что они трахались, ничего между ними не меняло.       Поэтому было очень легко улыбнуться Рею, полуприкрыв глаза не только от выпитого алкоголя, и согласиться на предложение.       Они вернулись на базу, и Соуп повел Рея в свою комнату, поскольку у того подобной роскоши не имелось. В такой поздний час они никого не встретили по пути, хотя Соупу было все равно.       Едва за ними закрылась дверь, Рей тут же прижал его к ней. Оказалось, он отлично целуется — да, получилось влажно и не совсем технично, однако именно это Соупу и было нужно. Буквально вылизывая рот Соупа в довольно агрессивной манере, Рей притянул его за шею как можно ближе к себе.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Соуп потянул Рея за футболку, стягивая ее через голову, затем повторил то же самое со своей футболкой. Следом на пол упали их джинсы.       Толкнув Рея на кровать, Соуп оседлал его и наклонился для нового поцелуя.       Губы ощущались скользкими от слюны. Прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, Соуп смял грудь Рея и потерся задницей о его стояк.       — Хочешь взять все в свои руки? — спросил Рей, словно это было не очевидно. Боже, как он раздражал.       — Я вижу, ты отлично понимаешь намеки.       Обхватив ладонями ягодицы Соупа, Рей подался к нему бедрами, помогая тереться о член.       — Прости, не думал, что ты такой. Не то чтобы я был против.       Глядя на его ухмылку, Соуп захотел влепить ему пощечину. Он знал, что Рею бы даже понравилось. Вместо этого Соуп наклонился и впился зубами в его грудь, довольно ощутимо — так, что Рей дернулся и зашипел.       Не остановившись на достигнутом, Соуп укусил Рея уже за сосок и тем самым добился от него судорожно подкинутых вверх бедер.       — Так ты собираешься на мне покататься или как?       Это было грубовато, зато правдиво. Соупу нужен был член внутри. Поднявшись, он взял смазку с прикроватной тумбочки и заодно стянул с себя нижнее белье, прежде чем снова оседлать Рея.       Сжав смазку в руке, Соуп отбил руку Рея и принялся сам растягивать себя пальцами, заливая предэякулятом чужой живот. Его мышцы были расслаблены алкоголем, а поощрения — и требования, — которые вырывались изо рта лежащего под ним Рея, только подстегивали возбуждение.       Решив, что готов, Соуп приподнялся и принялся смазывать член Рея, даже не удосужившись согреть лубрикант. Рей не возражал, он был таким же любителем острых ощущений, как и сам Соуп. Если бы Соупу не было настолько все равно, он посоветовал бы Рею разобраться со своими проблемами у профессионала, однако в данный момент ему тоже требовалось выпустить пар.        Чуть потерев головкой вход, Соуп медленно протолкнул ее внутрь. Член Рея был не таким крупным, как у Гоуста, однако Соуп все равно наслаждался приятным чувством заполненности. Наклонившись для поцелуя, он начал двигаться.       Подобрав правильный угол, Соуп содрогнулся от острой вспышки удовольствия, и Рей подался бедрами вверх.       — Хорошо, да?       Самодовольный ублюдок.       — Закрой свой рот, — получилось не так резко, как Соупу бы этого хотелось, потому что на последнем слове он сорвался на стон.       В отместку Соуп порывисто опустился на его член, и теперь настала очередь Рея стонать.       Зафиксировав бедра Соупа, Рей, не теряя угла, начал вбиваться в него сильнее, и Соуп в награду выкрутил ему укушенный сосок.       Захрипев, Рей вдавил пальцы в его бедра так сильно, что позже обязательно проявятся синяки. Соуп не стал думать о Гоусте, который увидит их и будет знать, что кто-то еще пометил его. И это вовсе его не завело, не считая того, что было приятно осознавать — Рей в данный момент оказался неспособен говорить как-то иначе, кроме как на языке тела.       Внезапно оказавшись так близко к грани, Соуп обхватил свой член и сжал его, опираясь другой рукой о грудь Рея. Он не сколько дрочил сам себе, сколько поочередно подавался то вниз на член Рея, то вверх в свой кулак. Но ни того, ни другого не оказалось достаточно, чтобы кончить.       — Скажи мне, что я хорош, — ему было все равно, осудит ли его Рей, ему просто нужно было...       — Ты хорош, ты, блядь, чертовски хорош. Скачешь на моем члене, как заправская шлюха, — Рей резко выдыхал каждое слово, подаваясь бедрами навстречу движениям Соупа.       Соуп сжался, застонал и наконец кончил, забрызгивая свою руку и живот Рея. Он не думал о Гоусте, говорящем ему вести себя хорошо. Или о руке Гоуста, закрывающей ему рот, сжимающей горло. Не думал о глазах, внимательно наблюдающих за ним в отражении.       Соуп замедлился, а потом и вовсе остановился, однако Рей продолжал вбиваться в него, и все еще под правильным углом, отчего его нервные окончания испытывали перегрузку, а член продолжал выплескивать сперму. И все, что мог делать Соуп, это держаться.       Он снова выкрутил сосок Рея — безжалостно, именно так, как тому нравилось, — и Рей застонал так громко, что Соуп, если бы не чувствовал опьянение и послеоргазменную негу, начал бы беспокоиться о том, как бы не перебудить всех вокруг.       Каким бы усталым и гиперчувствительным он сейчас ни был, он все равно постарался сжаться в ответ на грубые и резкие толчки, чувствуя, как напряжены бедра Рея.       — Ты так хорош для меня. Гребаная шлюха, я знаю, ты думаешь о ком-то другом, — прохрипел Рей, толкаясь особенно резко.       Соуп застонал, стараясь смотреть на Рея в молчаливой попытке отрицать сказанное. Если Рей не кончит в ближайшее время, если не перестанет напоминать ему о Гоусте, у него снова встанет.       Он резко опустился на член и дал Рею пощечину — достаточно сильную, чтобы оставить красный след на щеке. Рот Рея приоткрылся в судорожном вздохе.       — Еще раз, — нетерпеливо выдохнул тот, и Соуп повторил.       Вторая пощечина получилась более сильной, и Рей, в последний раз вбившись в него, кончил, остекленевшими глазами глядя на Соупа и до боли сжимая его бедра.       Когда толчки прекратились, Соуп аккуратно снялся с члена и упал прямо на Рея. Они лежали так до тех пор, пока их дыхание не восстановилось.       Наконец Рей выбрался из-под него и принялся одеваться.       — Я вернусь в следующем месяце. Не откажусь, если захочешь повторить, — произнес он, натягивая джинсы.       Соуп пробормотал что-то невнятное, утыкаясь лицом в подушку. Если будет так же, как сегодня — а, судя по всему, именно так и будет, — он не против. Однако это не означало, что он готов озвучить свое согласие Рею, чтобы не повышать его и без того громадную самооценку.       — Ага, увидимся, — сказал Рей, нисколько не смущаясь, и вышел за дверь.       А Соуп почти мгновенно уснул, пуская слюни в подушку.       ***       Соуп не видел Гоуста вплоть до понедельника.       — Слышал, Морова вернулся на выходные, — первые слова, которые слетели с губ лейтенанта, когда они наконец пересеклись.       — Все верно, я встретил его в пабе пару дней назад, — Соуп не стал вдаваться в подробности. Гоусту не обязательно было знать, что произошло потом.       — Как считаешь, Прайс подключит его к поимке Уокера?       Соуп думал об этом. Их нынешняя область поиска располагалась как раз неподалеку от российской границы. Однако с точки зрения языковой помощи Морова был бесполезен, поэтому не было причин полагать, что он им для чего-то может понадобиться.       — Маловероятно. К тому же, он вроде бы сегодня уезжает, — ответил Соуп, пожимая плечами.       — Обратно в Россию? Не понимаю, почему его продолжают туда посылать. Он же даже не говорит по-русски, — Гоуст буквально озвучил его собственные мысли, и Соуп рассмеялся.       — Вот именно. Это чертовски тупо, я считаю.       Гоуст бросил на него взгляд.       — Но ты все равно повеселился, не так ли?       Соуп прищурился. Он не был уверен, что именно Гоуст имел в виду — встречу в пабе или то, что произошло после. И если второе, то откуда вообще он узнал? Не то чтобы это имело большое значение.       — Ага, он не так уж плох, стоит ему немного выпить, — ответил Соуп. Можно было бы добавить, что он не так уж плох, стоит ему заняться кое-чем еще, однако, как подозревал Соуп, Гоуст и так уже знал о них.       — Ты перебудил половину казармы. Советую в следующий раз вести себя потише.       Соуп попытался собраться с мыслями. Конечно, он не хотел, чтобы Гоуст узнал об этом вот так. Или вообще узнал. Но с синяками на его бедрах это был лишь вопрос времени.       — Думаю, ты лучше, чем кто-либо другой знаешь, что я не умею вести себя тихо, — отшутился он наконец. А что еще он мог сказать? "Прости, его член был почти так же хорош, как твой, и я не мог перестать думать о тебе, пока сидел на нем верхом"?       Подобные мысли вызвали жар, мгновенно расползшийся по его щекам, однако Гоуст ошибочно принял это за смущение от того, что все узнали.       — Уверен, никто не думает на Морову. Вероятно, все решили, что ты тайно привел на базу девушку.       Несмотря на то, что Соуп старался вести себя профессионально, он не в первый раз водил кого-то к себе в комнату. И эта ситуация не была чем-то из ряда вон выходящим для него.       — Прости, что разбудил тебя, элти.       — Я спал как младенец. Мне Гас рассказал, — ответил Гоуст.       Если Гас все слышал, то он-то точно понимал, что не было никакой девушки. Их комнаты располагались прямо через стенку. Соуп поморщился, предвосхищая бесконечные шутки на эту тему.       Благо, дальше разговор плавно перетек к дневным обязанностям, будущим миссиям и обсуждению меню на ужин. Соуп был благодарен за это, хоть и немного встревожен — он не хотел разбираться, почему.       ***       Но когда он в следующий раз оказался в постели Гоуста, у него просто не осталось выбора. Пальцы Гоуста касались синяков, оставленных Реем, так, словно их там вообще не было. И Соуп осознал, что хотел бы, чтобы Гоуст отреагировал, узнав о Рее.       Хотел бы, чтобы Гоусту не было все равно. Это казалось бессмыслицей, однако Соуп почему-то придавал отсутствию реакции Гоуста огромное значение. Более того, осознание, что он трахнул Рея не для того, чтобы просто трахнуть Рея, а именно чтобы отвлечься от мыслей о Гоусте, тоже кое-что значило.       Соуп хотел бы, чтобы Гоуст разозлился. Чтобы присвоил его себе. Чтобы думал о Соупе так же много, как сам Соуп думал о нем.       Этого не должно было случиться. Но сейчас, когда Гоуст был над ним и внутри него, Соуп понял, что его чувства намного глубже, чем хотелось бы. Гоуст ощущался куда большим, чем простым партнером по хорошему и легкодоступному сексу.       — Блядь, — непроизвольно вырвалось у Соупа.       Гоуст воспринял это как поощрение, резко увеличивая темп, и Соуп растерял все свои мысли.       Гоуст вбивался в него так, словно они не трахались пару дней назад. Обычно он не действовал так грубо — только если сам Соуп его не подначивал. Но прямо сейчас Соуп мог только и делать, что пытаться удержаться от того, чтобы не кончить раньше времени — насколько ему было хорошо.       — Пока нет, — произнес Гоуст, будто читая его мысли.       Не то чтобы он нуждался в этом. Они слишком хорошо знали реакции друг друга.       Соуп застонал — громко и отчасти нарочно. Если Гоуст хотел сегодня побыть грубым, он собирался в полной мере воспользоваться ситуацией. Он чувствовал такое острое возбуждение, что, казалось, готов был расплакаться. И когда Гоуст обхватил его шею — без предупреждения, сразу резко сжимая так, как и было нужно — Соуп почти это сделал.       Удерживая Соупа за горло и следя за тем, чтобы он не прикасался к своему члену, Гоуст ускорился. Соуп попытался притянуть его ближе, расцарапывая ему руки и спину, но Гоуст не поддался, поддерживая заданный темп и все туже сжимая пальцы на шее.       Гоуст не издал ни звука. В отличие от самого Соупа, который даже в полузадушенном виде умудрялся стонать. Ему хотелось умолять, но даже если бы у него было достаточно воздуха, он все равно не смог бы произнести ни слова.       Из его члена — нетронутого с тех пор, как Гоуст в него вошел — непрерывно вытекала смазка, капая на живот, и Соуп всхлипнул.       Однако Гоуст не сжалился над ним.       — Пока нет, — снова произнес он, продолжая его трахать.       Соуп изо всех сил сдерживался, чтобы не кончить, чтобы не заплакать. Но все ощущалось слишком интенсивно. Из глаз хлынули слезы, член сильно дернулся, и, сжавшись вокруг Гоуста, Соуп кончил.       Отпустив шею Соупа, чтобы дать ему доступ к кислороду, в котором он так отчаянно нуждался, Гоуст не замедлился, пока не кончил, толкнувшись особенно глубоко. Соуп почувствовал пульсацию его члена. Почувствовал, как внутри разливается сперма. В конце концов она начала вытекать наружу по члену Гоуста и делала это до тех пор, пока Гоуст короткими, резкими толчками не загнал ее обратно, отчего Соупу показалось, что он вот-вот потеряет сознание — насколько охуенно это ощущалось.       Соуп не стал задерживаться в постели Гоуста, как обычно делал раньше. Несмотря на то, что был вымотан и ему совершенно не хотелось вставать, он знал — для того чтобы попытаться сохранить хоть какую-то непринужденность их дружеских разговоров, ему следует соблюдать дистанцию.       Гоуст просто скатился с него, отпуская, и Соуп, натягивая джинсы, старался игнорировать тяжесть в груди. Он верил, что может оставить все как есть, не превращая их отношения в нечто еще более странное, потому что иначе оставался лишь один вариант — прекратить.       Соуп поклялся себе, что закончит это до того, как все станет хуже. До того, как он почувствует что-то серьезное. И он не думал о том, чтобы вернуться в постель Гоуста.       ***       Соуп и представить не мог, что когда-нибудь скажет такое, но он почти скучал по Рею. Тот, по крайней мере, позволял ему себя целовать.       С тех пор как они в прошлый раз трахнулись с Гоустом, Соуп еще несколько раз вставал перед ним на колени, не в силах сдержать жажду прикоснуться к нему хоть каким-нибудь образом. Даже если задыхался на члене Гоуста, когда тот особенно грубо использовал его рот. А Гоуст был груб. Не то чтобы Соуп протестовал.       Все старания пошли насмарку — в итоге, Соуп не смог убежать от мыслей о том, как сильно хочет большего, хотя знал, что это все, что он может получить, и все, чем может довольствоваться. В каком-то смысле так было даже лучше. Как бы ему ни хотелось поцеловать Гоуста, в его ситуации это бы вряд ли помогло.       Помогло бы расстояние, однако держаться подальше от Гоуста было выше его сил.        Тяжелее стало, когда их отправили на миссию. Они старались не предпринимать ничего такого в опасной близости от других членов команды, и сон рядом с Гоустом никак не помог — Соуп все так же хотел его, так же нуждался в нем.       Посреди ночи Соуп проснулся от чувства интенсивного тепла и комфорта, нехарактерного для того места, которое они выбрали для короткого сна. Оказалось, Гоуст практически навалился на него, крепко прижимая к груди.       Прайс лежал неподалеку, лицом к Соупу, и тихо похрапывал. Гаса не было видно за спиной капитана.       Они не стали снимать снаряжение, только разоружились, готовые отправляться сразу же, как только проснутся, так что Соуп не чувствовал руку Гоуста на своей груди. Зато прекрасно чувствовал член Гоуста, твердый и настойчиво прижимающийся к заднице, и его дыхание на своей шее.       Соуп возбудился мгновенно, и даже осознание, что Прайс может в любой момент открыть глаза, не сделало его член мягче. Сам того не желая, он подался назад, потираясь об эрекцию Гоуста, и тот крепче его обнял.       Соуп понимал, что должен прекратить это, пока все не зашло слишком далеко, пока капитан не проснулся и не увидел, чем они занимаются. Но он не мог удержаться и погладил свой член прямо через джинсы. Бедра Гоуста мягко, но требовательно вжимались в него, и Соуп снова толкнулся назад. Ему следовало разбудить Гоуста и попросить его остановиться, потому что они не могли уединиться прямо сейчас. Следовало. Но он этого не сделал.       Пластик маски впивался в кожу. Гоуст толкнулся сильнее, обжигая дыханием шею. И Соуп, поощряя его, выгнул спину. Он старался особо не двигаться, однако дразнящие движения Гоуста, словно тот хотел трахнуть его, не способствовали ослаблению напряжения в джинсах. Соуп сдавил себя, даже чересчур сильно, но это никак не помогло.       Лицо Прайса оставалось расслабленным, а его посапывающее дыхание — ровным. Соуп играл с огнем — он знал это, но все равно расстегнул пуговицу на джинсах. Затем замер, огляделся и просунул руку внутрь. Это очень напоминало тот первый раз, когда он так же лежал на правом боку, медленно поглаживая себя левой рукой, не в силах кончить.       Но не прикасаться к себе — вообще не вариант. Не тогда, когда Гоуст лежал за спиной, прижимая его все ближе и используя для собственного удовольствия. Безусловно, они делали и нечто гораздо большее, чем это, но не с Прайсом поблизости.       От возбуждения член обильно сочился смазкой, и Соуп подумал, что на этот раз точно сможет кончить. И его даже не волновало, что он испачкает боксеры. Он немного ускорился, продолжая подаваться назад на член Гоуста.       Тихо вздохнув позади него, Гоуст остановился. Блядь.       — Джонни? — прошептал он ему в шею, и Соуп почувствовал прикосновение его губ сквозь ткань балаклавы.       Не отнимая руку от члена и не сводя взгляда с Прайса, Соуп чуть повернул голову и прошептал:       — Продолжай.       Гоуст вдавил бедра в его ягодицы, и Соуп почувствовал, как он задрожал.       — Думаю, я близко. Хочешь..? — Гоуст оборвал себя, скользнув рукой от груди Соупа к его бедру и пытаясь стянуть джинсы вниз.       Это была плохая идея. Это была просто ужасная идея. Однако Соуп расстегнул молнию, помогая Гоусту стянуть джинсы и нижнее белье с задницы, и скорее почувствовал, чем услышал, как Гоуст расстегнул свои штаны.       Его член все еще находился в плену боксеров — натянутая резинка до боли врезалась в бедра. Это давало Соупу лишь иллюзию прикрытия, потому что если Прайс проснется, это не поможет. Но по крайней мере Соуп не предстанет перед ним в совсем уж непотребном виде.       Гоуст раздвинул ему ягодицы, и Соуп замер в ожидании прикосновения пальца, даже учитывая, что не слышал, как Гоуст снимал перчатки и просил плюнуть ему на ладонь. Но вместо этого он почувствовал головку члена, прижимающуюся ко входу. Она была скользкой от предэякулята, но если Гоуст решит скользнуть внутрь, этого окажется мало. Соуп напрягся.        — Расслабься, — прошептал Гоуст ему в шею. — Я не собираюсь тебя трахать.       Соупа кольнуло легкое разочарование, но это было к лучшему. Если бы Гоуст трахнул его здесь, прямо так, то Соуп ни за что бы не смог сдержаться и вести себя тихо. Ему и без того было невероятно трудно это сделать — с дразнящей вход головкой. Подавив дрожь, Соуп слегка подался назад, чуть вдавливая в себя член, и расслабился, как просил Гоуст. Он мог вести себя хорошо.       Угол был неудачный. Кроме того, они не могли слишком активно двигаться. Но, притянув к себе Соупа, Гоуст скользнул членом между его бедер и принялся толкаться — медленно и размеренно, каждый раз задевая головкой мошонку.       Это было великолепно — даже лучше, чем Соуп предполагал, когда Гоуст перестал дразнить его дырочку. Он снова начал поглаживать себя, закусив губу и не сводя взгляда с капитана.       Почувствовав, как скользко стало у него между ног, Соуп понял, что Гоуст близко, и сжал бедра сильнее. Гоуст укусил его за плечо — прямо через балаклаву и ткань футболки Соупа — и осторожно ускорился, однако в ночной тишине звуки трения кожи о кожу зазвучали особенно громко.       Прайс не подавал никаких признаков бодрствования. Поэтому Соуп осмелился начать дрочить себе в такт толчкам Гоуста. Это было великолепно, не недостаточно. Ему едва удавалось удержаться от того, чтобы не начать просить — Соуп не доверял себе, не смог бы в данный момент контролировать громкость голоса, если бы открыл рот.       Однако это не имело значения. Гоуст точно знал, что ему нужно. Отпустив бедро Соупа, он просунул руку в его боксеры. И Соуп использовал освободившуюся руку, закрыв себе рот в попытке приглушить звуки, грозящиеся из него вырваться.       Зажатый между рукой, скользящей по его члену, и бедрами Гоуста, подающимися к нему, Соуп едва удерживался от того, чтобы не начать двигаться самому. Если Прайс проснется прямо сейчас, то лишь по одному взгляду на лицо Соупа станет предельно ясно, чем они сейчас занимаются. Впрочем, это никак не уменьшало его потребность в том, чтобы кончить.       Гоуст усилил хватку на члене, а затем, до боли прикусив плечо Соупа, издал тихий, почти незаметный для слуха звук, скорее отозвавшийся у Соупа в грудой клетке вибрацией, и кончил ему прямо между ног. Чуть отстранившись, он потерся все еще истекающим спермой членом о вход Соупа, слегка проскальзывая внутрь. И это ощущалось настолько хорошо, что подвело к краю. Забрызгивая свое нижнее белье и, вероятно, перчатку Гоуста, Соуп подался назад, пытаясь насадиться на член. У него бы ничего не вышло, но он так хотел почувствовать его внутри себя, что не мог не попробовать.       — Черт возьми, Джонни, — едва прошептал Гоуст ему на ухо, когда вынул зубы из его плеча.       Член возбужденно дернулся от этих слов, и Соуп запрокинул голову в надежде получить то, что, как он знал, ему не дадут.       Однако кое-что он все-таки получил. Вроде как. Губы Гоуста проехались по мочке и запечатлели легкий поцелуй в месте соединения челюстей. Не удержавшись, Соуп вздрогнул, и Гоуст мгновенно отстранился.       А затем убрал руку с его члена, отодвигаясь, чтобы дать Соупу возможность натянуть джинсы обратно. Соуп поморщился от липкой влажности между бедер, ягодиц и в нижнем белье.       Не то чтобы он намеревался как-то реагировать, но оказалось почти физически больно чувствовать на себе губы Гоуста. Даже через слой ткани. Даже если прикосновение было не к его губам.       Голова шла кругом.       Он хотел извиниться. Хотел, чтобы Гоуст снова обнял его. Несмотря на относительную близость его тела, Соуп ощущал холод.       По крайней мере капитан не проснулся и похрапывал как ни в чем не бывало. Будто Соуп только что не разрушил все, что было у них с Гоустом.       Возможно, он желал большего, но сейчас боялся, что между ними не будет уже ничего.       Единственное, что было хуже просьбы о слишком многом, это вероятность остаться вообще ни с чем.