Лагерь «Светлячок»

Вот честно, ни слова не помню из того, что там на этом сборе говорили. Всё время только и думал, что о щётке тяжёлой деревянной. И мысли такие, знаете, ну, как бы это объяснить… Вот обычно они как длинные макаронины, типа если то, то тогда вот это, ниточка как бы разматывается, да? А сейчас мне эти макаронины вроде бы поломали на крохотные кусочки, то есть в голове какая-то бестолковщина, так и пульсирует всё, будто эти обломки макарон в кастрюле большой поварёшкой мешают, а они всё по кругу и по кругу: щётка — Гвидон, Гвидон — щётка. Ну, один раз я всё-таки вынырнул ненадолго, потому что Колосок меня дёрнул за руку. Я, вот честно, так подпрыгнул, будто от кошмара проснулся. Смотрю — перед нами дядька ходит туда-сюда, большой такой, вроде бы больше предыдущих, и рассказывает с удовольствием, аж слюни у него вот-вот потекут: — …для тех в субботу будет особое угощение, моё фирменное. Тут вы мамкиными домашними припасами не отделаетесь, сами будете себе розги заготавливать. Разумеется, под моим чутким руководством. Меня аж передёрнуло. Вроде все до него жуть какие солдафоны, а по сравнению чисто ангелы выходят. И ведь не спросишь теперь, мол, для каких это «для тех», он же явно объяснил, а я прохлопал. Ладно, думаю, потом у Колоска спрошу. А дядька уже на другое переключился, глаза у него немного потухли. — Потом, — говорит, — будет время саморазвития в просветительной, потому как регулярное чтение… Тут у него интонация стала точь-в-точь как у Тараканихи, когда она войдёт во вкус и давай заливать, какие мы дебилы и не учимся, а между тем понимание образа лишнего человека крайне чего-то там и для чего-то важно. Ну, у меня рефлекс сразу же и сработал: мозг отрубился и перестал слушать. Стою и снова свои кусочки макарон перебираю, только к ним ещё прибавилось кое-что, получилось вон как: щётка — Гвидон — розги, розги — щётка — Гвидон. Ещё хуже, ещё муторнее. Пихнул я Колоска, шепчу: — У меня щётки нет. Он говорит: — Можешь мою взять. Там в чемодане. И вроде как решилась проблема, а стало ли мне легче? Да хрен там. Стою и представляю себе, как меня чужой щёткой отлупят, жопа уже так и зудит от нехорошего предчувствия. Хоть бы в школу не докладывали, как тут меня и чем, а то ж Тараканиха ещё добавит к своему постоянному репертуару, типа, дети, вот Короленко Валентин книжек не читал и ничего про судьбу лишнего человека не понял, а теперь его в перевоспитательном лагере «Светлячок» лупят щёткой тяжёлой деревянной, давайте посмотрим слайды. — Спасибо, — говорю, а Колосок вздыхает: — Да не за что… Тут опять изо всех рупоров, которых на пятачке было штук десять натыкано, мягко пикнуло, потом заиграла типа бодрая музыка. Дядька сразу нос в список, говорит: — Якименко, Павлов, Спасский, Короленко, Курдючный, Капитоненко — к Гвидону, остальные — на зарядку становись!