Лагерь «Светлячок»

Думаете, у всех этот осмотр так безболезненно прошёл? Вот и я думал, а как свистнули нас к ужину, оказалось, что с первого по пятый легко отделались, только первому влепили дежурство на территории за то, что они натащили в кокон песка и муравьёв, а остальных почти всех прямо на койках отлупили. Идём все такие в смешанных чувствах, как говорится, переговариваемся вполголоса. Вроде как и не запрещали нам разговаривать, а всё равно как-то боязно. Не поймёшь их, за что лупят, а за что нет. Я говорю: — Может, нас всё-таки не по фамилиям сортировали? Ну, типа чем больше номер, тем народ криминальнее… Говорю, а сам понимаю, что ни хрена подобного. У нас вон Курдюк живёт, вы его морду уголовную видели? С Колоском из того же кокона сравнивали? Или вон Дёма во втором. Ну, тот, который ещё из автобуса драпал и вообще больше похож на обезьяну, чем на человека. Ему ни хрена не было, а тому же Якименко, который вроде и дурачок, но безобидный, так впаяли, что он аж еле ползёт, а раньше всё бегал. И тут лезет этот Авдотьин, который от дежурства по туалетам откосил, помните? — Ты дебил, Валет? — говорит. — Просто у нас Гвидон был, а у остальных Добрыня с Емелей. — Ну и что? — говорю. — Ну и то, — говорит. — Добрыня бы нам за муравьёв так навалял, что мы бы и не встали. И вам за ваши фантики. Это ж понимать надо, к кому лучше в лапы не попадаться, ну! Я вон, думаете, почему с утра напросился? — Потому что дебил? — говорит такой длинный из второго кокона, не помню фамилию. — Наоборот! — говорит Авдотьин, а сам аж от гордости раздувается. — Я же знал, что за дежурствами следит Пересвет, а в жарком уголке Гвидон! Ну и что выгоднее, а? — Я бы лучше туалет помыл, — тихо говорит Колосок и плечами так ведёт, видно, неуютно ему. — Потому что дебил! — говорит Авдотьин. — Пересвет и в унитаз башкой макнуть может, а Гвидон что, Гвидон плюшевый. Это ж понимать надо! Вот уж плюшевым я бы Гвидона не назвал. Он такой скорее надёжный, что ли. В адеквате. Ну, как ещё объяснить? С ним вроде как знаешь, что всё будет в порядке, даже если он лупить будет. А вот тот же Добрыня — ему лишний раз на глаза попадаться не хочется. У него такая морда, будто только и ждёт, когда ты лопухнешься. — А ты-то откуда такой прошаренный? — подозрительно спрашивает Курдюк. — Так у меня братья в «Светлячке» двойную смену оттрубили, — говорит Авдотьин и нос гордо дерёт. — Как — двойную? — говорю. Авдотьин только плечами пожимает: — Да обыкновенно. В предпоследний день подожгли сарай с инвентарём, ну, их и оставили на второй раз.