Лагерь «Светлячок»

На ужин давали гороховую котлету, горстку квашеной капусты и такую унылую синюю картошку. Ну, знаете, когда её сварили и в холодильнике подержали пару дней, чтобы трупными пятнами пошла, а потом типа разогрели, но не до конца, чтобы сверху вроде тёплая, а внутри холодная, аж зубы сводит от неожиданности. Хорошо, что мы с Колоском конфетами и семечками натоптались, а то хоть с голоду подыхай. Но мы, конечно, съели и котлеты, и картошку, и капусту. И компот, который в этот раз был почти прозрачный и безвкусный, тоже выпили. И снова я задумался о том, что дрессировка-то проходит успешно: все исподтишка поглядывают на того рыжего, который меня с утра отправил к Гвидону, а теперь дежурит в столовой, и делают то, что от них ожидается. Даже Авдотьин — и тот не бузит. Досидели мы до конца ужина, потом по команде встали сдавать посуду. У меня на тарелке ни крошки, в стакане ни капли, стою радуюсь своему подвигу. А это реально подвиг, вы бы попробовали сами эту дрянь жрать! И тут этот рыжий мне: — А что так улыбаемся нахально? — Ничего, — говорю. Глаза сразу в пол, уши красные, стою и невидимым стать пытаюсь. А он мне так со вздохом: — Всё такой же борзый, Короленко. Сходи-ка ты после вечернего сбора… Нет, лучше сходи-ка ты завтра после утреннего сбора к Добрыне. И возьми с собой трость тонкую и толстую. Я там так и обмер. А рыжий себе в блокнотике записал что-то и дальше посуду принимает, будто и не обрёк меня только что на верную гибель. Как мы вышли из столовой, сразу Авдотьин подходит. — Пиндык тебе, Валет. Емеля если на кого взъестся, то до конца смены. Рыжий — это, значит, Емеля и есть. — Так а что я ему сделал-то? — говорю. Авдотьин глаза закатил, цыкает раздражённо: — Ты будто вчера родился! Только я хотел уточнить, что он имеет в виду, как пропикало из громкоговорителей: — Дорогие светлячки, общий вечерний сбор на пятачке через пять минут, просьба не опаздывать. Ну, потащились мы на этот сбор, а у меня в голове только и мыслей, что про завтра. Добрыня-то на Чехова не поведётся! И как быть? Может, у Курдюка трости выпросить? Думаю, а сам офигеваю. Вот это у меня мозги повернулись всего за два дня! Уже даже не пытаюсь как-то отпетлять, просто надеюсь не разозлить их всех ещё больше, чтобы не усугубить своё положение! Это меня, получается, сломали? А тут ещё Курдюк на ухо свистит: — Так тебе, Валет, и надо, будешь знать! — Да я-то что? — говорю. — А нефиг! — говорит и мне по затылку как треснет! Ну, я весь вспыхнул, чуть на него с кулаками не кинулся, но пацаны сообразили, что к чему, сразу между нами влезли, а Авдотьин шипит: — Вы подурели совсем? На вторую смену хотите? Я сразу же потух, будто весь воздух из меня выпустили. А Курдюк мне кулак под нос сунул и цедит сквозь зубы: — Смотри, Валет, ещё раз мне из-за тебя прилетит — убью!