Оптовики
4 апреля 2025 г., 06:51
В общем, пришли мы наконец к оптовикам. У них там вообще такая типа большая палатка, в неё заходишь — по бокам столы, за столами ещё на стендах висит всякое. Народу никого, только продавцы сонные по закуткам. Правда, к Гвидону сразу какой-то шустрый мужичок подскочил.
— О, «Светлячок» пожаловал! — говорит. — Как обычно? То, что ломается?
А Гвидон ему:
— Сдуру можно… — Зырк на меня, прокашлялся. — …и ремень сломать.
Мужичок захихикал так заискивающе, давай между прилавков метаться и доставать всякое:
— Вот тут новый завоз, отличное качество!
А Гвидон ему так строго:
— Мы сами посмотрим и выберем, не в первый раз. Да, Короленко?
А это он уже мне, понятное дело. Я аж шарахнулся.
— Угу, — говорю.
Мужичок сразу же отполз куда-то в угол и там затаился. Я его, кстати, понимаю, сам бы отполз, если б было можно. Потому что Гвидон пошёл вдоль рядов — и с каждого прилавка уверенно цапает то щётку такую страшную с длинной изогнутой рукояткой, то ремень, то скакалку. И всё это мне пихает:
— Подержи пока, Короленко.
В общем, тащусь я за ним, в руках уже это добро не помещается, а Гвидону всё мало! Всё мне пристраивает то трость, то указку, то линеек целую охапку.
Дошли мы наконец до самого конца, а я уже как тот кот из мультика, ну, когда он тарелки ловил, помните? Иду, тащу, а сам вот-вот равновесие потеряю, так и вижу уже, как меня эта тонна тростей и щёток под собой погребает.
Но тут Гвидон прочухал, примерно половину барахла у меня отобрал.
— Тяжело? Давай, — говорит, — сюда.
А мужичок из своего угла опять вылез.
— Ну как, — говорит, — ничего не забыли? Вот кнуты ещё…
Но Гвидон так отрезал, будто этим самым кнутом его и шарахнул:
— Не употребляем.
Мужичок весь скукожился, как червяк, если его пальцем ткнуть, но сразу же раскукожился обратно.
— Пробовать будете? Пробовать надо, — говорит. — А то Добрыня… Вот ты знаешь Добрыню, малец? А то Добрыня, говорю, как вдарит, так и всё, нету трости. Пополам. Надо брать такие, чтобы хоть сезон прослужили, правильно я говорю? Проходи давай, вставай на картоночку.
И к закутку меня пихает, а там действительно картонка на полу, на ней два потёртых стула, сбоку вырвиглазная шторка висит. Я на Гвидона оглядываюсь, а он кивает:
— По протоколу пробовать надо.
И мужичок сразу лезет, объясняет:
— А то потом возвраты, претензии, нам оно надо? Нам оно не надо. Ты заходи, не стесняйся, вот мы шторкой вас прикроем, никто и не увидит!
В общем, уместились мы как-то с Гвидоном и со всем барахлом в этом закутке, мужик цветастую шторку на прищепках закрепил, типа шито-крыто. Типа никто не поймёт, что меня там, за этой шторкой в подсолнухах, лупят.
А Гвидон на мои страдания внимания не обращает. Весь товар на стул свалил, одну трость толстенную в руках вертит.
И говорит мне мой внутренний голос: «Кабздец тебе, Короленко».
А Гвидон говорит:
— Трости должны быть гибкие, чтобы с первого удара не ломались. Ну-ка встань вот тут.
И к самой стеночке меня отодвигает, а потом по свободному стулу, по мягкой сидушке, этой тростью ка-ак вжарит! Я аж вскрикнул от неожиданности.
А Гвидон только подмигнул. Перепробовал таким макаром штук десять одинаковых тростей и штук двадцать линеек, ещё пару щёток, связку скакалок и одну такую деревянную штуковину вроде плоской биты, отложил всё в сторону.
— Это, — говорит, — в жаркий уголок.
А я зырк на стул, а там ещё куча всего!
— А это? — говорю.
— А это, Короленко, тебе. Одним Чеховым сыт не будешь, — смеётся. — Примерка нужна или так возьмём?
