Лагерь «Светлячок»

Вы когда-нибудь бегали вокруг парка с поротой жопой? Вроде с утра не так и болело, а как я побежал, так и чувствую каждый рубец. Всё, думаю, сейчас закровит опять. А как потом в таком состоянии ещё отжиматься и приседать? У, гад этот Добрыня! Так я на чистой ненависти и бежал. Ещё и Колоска в спину подталкивал, чтобы он не останавливался. Как на второй круг пошли, слышим, сзади такой глухой удар и вскрик. Ну, всё, думаю, Добрыня отстающих добивает. Как в той книжке про пятнадцатилетнего капитана, помните? Кто не может идти, того дубиной по темечку — и всё. Они так ему няньку ухайдакали, по-моему. А может, я всё путаю. В общем, побежали мы по инерции дальше, оборачиваться боимся, а где-то позади Добрыня рычит: — Вставай! Вставай, скотина! Тут дорожка как раз свернула, и нам стало видно, что это Якименко упал и лежит, ногу под себя поджал, воет. Кто поспортивнее, те ещё перешёптываться успевают: — Симулирует! В лазарет хочет! А у меня дыхания и на бег еле хватает, я молчу. А про себя думаю: «Ну, дурак ты, Якименко! Он же тебя сожрёт теперь!» Добрыня не сдаётся. — Встал и побежал! — говорит. А Якименко только пищит страшно, вот как раненый заяц. (Нам как-то документалку про зайцев показывали — ужас.) — Ещё три десятка розог тебе! — рычит Добрыня. — Четыре! Пять! Встал и побежал, ну! Якименко попробовал ползти. Ни хрена у него не вышло. Мы кружок закончили, остановились, дышать пытаемся. Что дальше делать — фиг его знает. Добрыня уже терпение потерял, хвать Якименко за шкирку, рывком на ноги поставил. — Хватит, — говорит, — симулировать! А Якименко, только он его отпустил, опять на землю бух — и воет, ногу обеими руками обхватил и баюкает. И тут, прямо как в кино, Гвидон. Ну, в кино он бы, конечно, на джипе подкатил и так бах-бах по Добрыне из револьвера, а на самом деле он вроде как просто мимо шёл, банки с краской нёс. Мы все на него смотрим — неужели, мол, не заступишься? Он банки на дорожку поставил, подходит и говорит: — Что за шум? Добрыня на Якименко так брезгливо глянул, губой дёрнул. — Симулянт, — говорит. — Надо в лазарет, — говорит Гвидон. Добрыня повторяет: — Симулянт. Под розги не хочет. А Гвидон что, Гвидон прямо там на колени опустился, Якименко за больную ногу тронул осторожно и говорит: — По протоколу положено в лазарет. И так запросто Якименко на руки подхватил и утащил. Вы бы видели морду Добрыни! Будто у кота прямо из-под носа мышь увели. — Так! — рычит и на нас смотрит, будто мы виноваты. — Штрафной круг всем! На скорость! Кто последний, тот розги за Якименко получит!