Лагерь «Светлячок»

На обед я не пошёл. Раз уж после порки можно отлёживаться два часа, то зачем я попрусь в эту их столовую? Там всё равно только орут и к Добрыне посылают, а вместо еды дают серый суп. Вот мама по субботам всегда кекс пекла — вкусный такой, рассыпчатый, с изюмом и сушёной клюквой. И посыпала его сверху сахарной пудрой. И разрешала съесть до обеда, пока горячий. И так меня этими воспоминаниями шибануло, что аж в носу защекотало. Достал я мамину открытку, стал перечитывать — щекотка из носа сразу к глазам подступила. В общем, убрал я открытку от греха подальше и потащился в просветительную. Ползу еле-еле, за неровные кирпичи на дорожке цепляюсь, и тут вдруг окрик: — Почему не на обеде? Я так и обмер. Стою посреди дорожки как дурак, а ко мне уже на всех парах несётся дядька, которого я даже по имени не знаю, только в лицо. Подошёл вплотную, сверху вниз на меня уставился и рокочет: — Совсем страх потерял? Фамилия! — Короленко, — говорю, а в груди противно так клокочет. — Я на дежурство, мне сказали… — Не сметь врать! — и в блокнотик меня записывает. — Сейчас пойдёшь в столовую, а сразу после обеда явишься к Емеле, с собой возьмёшь узкий жёсткий ремень, тяжёлую ложку и толстую трость. Всё ясно? А я хочу ему сказать, что от меня и так одни лохмотья уже остались, что хоть пальцем меня троньте — и я умру, а сам только рот беззвучно разеваю. И тут… Я ведь уже говорил, что Гвидон всегда эффектно появляется, как в кино? Вот и теперь — в самый последний момент. Дверь просветительной распахнул и грозно так: — Короленко, тебя долго ждать? И тут я сразу отмер. — Я же говорил, — говорю, — у меня дежурство! Дядька поверх меня на Гвидона глянул, спрашивает: — Что, вместо обеда? Гвидон говорит: — Ему полезно. — Хрен с тобой, — говорит дядька и злобно так меня из блокнота вычёркивает. — Предупреждать надо! А Гвидон ему: — На доске всё записано. Кинулся я в просветительную, пока тот злобный не передумал, и дверь за собой захлопнул. Стою, спиной к ней прижимаюсь, только теперь чувствую, как все рубцы ноют. — У тебя такой вид, будто за тобой демоны гонятся, Короленко, — говорит Гвидон. — А будто нет! — говорю. — Им всем лишь бы меня лупить! А Гвидон только смеётся. — А ты чего ожидал, — говорит, — от перевоспитательного лагеря? — Ну, не знаю, — говорю. — Вас точно не ожидал. Тут он перестал смеяться и даже немножко смутился.