Лагерь «Светлячок»

Воскресенье прошло на расслабоне. Зарядка под руководством Яромира — одно название, а не зарядка (и слава богу, потому что все после субботнего забега были дохлые, даже те, кого не пороли). На завтрак — манная каша (мы соревновались, у кого больше комочков, победил Савицкий с тринадцатью), серый хлеб с прозрачным ломтиком сыра и горький «напиток кофейный» из ячменя. Потом дежурство — нас с Колоском отправили рыхлить гравий. Потом саморазвитие в просветительной (Святогор обещал устроить опрос по прочитанному, но не устроил). К тому моменту вернулся из лазарета Якименко — на костылях и с перебинтованной ногой, но бодрый. Рассказывал про кисель и про страшный градусник, доболтался до того, что Святогор его отправил к Емеле с линейкой деревянной. Потом был обед — суп с червивой фасолью и жидкой сметаной и компот из сухофруктов. Червей мы вылавливали и потихоньку размазывали под столешницу, а Курдюк — тот и не заморачивался, всё подряд жрал. После обеда нас согнали в кинозал и крутили древнее кино про Тома Сойера. Главное, и кино вроде неплохое, но Добрыня каждые пять минут поставит его на паузу — и давай занудствовать, какой Том подлец и негодяй и как будет расплачиваться на том свете и на этом. Короче, никакого удовольствия. После кино нас оставили в покое до ужина. Мы с Колоском прошвырнулись туда-сюда по кирпичным дорожкам, встретили Авдотьина, пошли с ним за компанию в первый кокон и играли там в морской бой. На ужин была макаронно-луковая запеканка, а по случаю воскресенья к чаю дали даже десерт — чернослив из компота, который мы пили в обед. В черносливе тоже были черви, но меньше, чем в фасоли. Изредка по громкоговорителю кого-нибудь вызывали на порку, но в целом воскресенье прошло гладко и как-то даже сонно. Никто особо не говорил про родительский день — наверное, потому, что никто своих родителей не ждал. А может, как раз ждали и поэтому не говорили. Перед отбоем к нам в кокон сунулся Авдотьин и торжественно говорит: — Пацаны, завтра будет экватор. Мы переглянулись, я говорю: — Чего? А он: — Ну, половину срока, считай, отмотаем. Тут даже Курдюк встрепенулся. — Охренеть, — говорит. — Ага, — говорю. И Колосок говорит: — Ага. Курдюк говорит: — Будто только вчера приехали. Я говорю: — Будто целую вечность тут. А Колосок говорит: — Будто целая вечность осталась.